Война для мира

Рэндом в своем плане меньше всего ожидал, что на него повесят еще и уроки. Пусть не академические, но… Его маленький класс смотрел недоверчиво и испуганно, только Кьярра выделялся. Его занимала одна лишь Лика, что под его взглядом почти вжалась в стену. Рэндом мог понять все их чувства, вот только не умел с ними всеми одновременно ловко управится. — Итак, — Рэндом прокашлялся, — мы в Академии. И это не стан врага, — он зыркнул на одного из младших — Уилла. — Тут, зацени, за похлебку и крышу над головой можно было просто сидеть в камере. — Ага, а за учебу цветочки дарят. — Ты ж не загубил? — Рэндом искренне испугался. — Нет, — Уилл опустил взгляд — он хотел, но стоило приблизиться к дурацкому кактусу, как руки буквально опускались. — Они живые, — тихо сказала Лика. — Если тебе с ним трудно — мне приноси. Уилл взглянул на нее волком — цветок не только не давал себя срезать или убить, он при каждом приближении будто дышал и выдыхал он силу. — Я не отберу, — пояснила Лика. — Госпожа Хелен… — Просто Хелен, — тут же мягко поправил Рэндом. Лика кивнула и продолжила: — Хелен сказала, что… я смогу о них заботиться. И я могла бы тебе помогать. Рэндом закусил улыбку: как Лика выживала среди Вершителей было совершенно не ясно. Оттого девочка, видно, и была истощена больше других. — Не нужна мне никакая помощь! Я может… «Хочу, чтобы проклятая колючка сдохла!» — подумал Уилл, сам себя взводя. У него с кактусом были какие-то свои странные отношения. Он таращился на Уилла постоянно и словно ждал чего-то. А чего, Уилл понять не мог. Хотя… он ну никак не собирался оправдывать ожидания цветка. — Ты такой колючий, прямо как твой кактус, — Рэндом позволил себе улыбнуться, — может у вас больше общего, чем тебе кажется? — А если помощь нужна мне? — вдруг перебил Рэндома Кьярра, глядя на Лику. — Мне нравится мой, но… С ним кажется что-то не так. Он какой-то… Криво растет, словно его корежит. Рэндом успел подумать о многом, но не стал прерывать. Он не спешил учить — считал, учеба никуда не убежит, а вот межличностные контакты стоило налаживать. Нужно же всем этим ребятам было с кем-то дружить. Хотя учебный план у Рэндома тоже был, он успел обсудить и одобрить его у леди Мириам. И по нему Джулиану стоило к ним всем присоединиться. Пусть возможная реакция всех этих ребят на Джулиана пугала много больше, чем то, как его принимали изначальные. — Может, я что-то не так с ним делаю? — закончил Кьярра, очевидно приглашая Лику к диалогу. Этот последний вопрос был мягким и почти нежным. Лика покраснела, даже звук голоса Кьярра беспокоил и… пугал. Лика взглянула на Рэндома, и тот кивнул, словно обещая защиту. Лика вдохнула поглубже, набираясь храбрости и спросила всего лишь: — А у тебя какой цветок? — Ну такой… типа, как кактус, но у него много листьев… Сначала он походил… на куст из ящериц, у него листья зазубренные, а теперь эти ящерицы как бы висят на его стволе. — Он алоэ, — подсказал Рэндом Кьярра и Лике, теперь Рэндом многое знал о цветах. — И сильно он вырос? — уточнил Рэндом, точно понимая, за полтора дня цветы могут куда-то там вырасти только у друида, но Кьярра им точно не был… И это наверняка говорило о важном. Рэндом был уверен — о хорошем. Криво-косо, все это было второстепенно, на самом-то деле. — Ну, сантиметров на семь, а что? — У меня роза тоже выросла, такая пышная, и два новых бутона дала, — Лика чуть улыбнулась. — Хелен сказала — это нормально. — Для тебя — да, но не у друидов цветы так обычно не растут… Ну, как я понял… Хотя… — Рэндом подумал, что сам он вот как-то поспособствовал росту целого дерева. — У меня тоже все хорошо растет. Но… Вместе с друидом, — улыбнулся Рэндом. — Может… — Кьярра кашлянул и чуть сжал зубы. — Я ведь забирал твою силу, ну, типа остаточные явления? Лика покраснела еще сильнее, даже спряталась за волосами, не столько от Кьярра и остальных, сколько от воспоминаний. — Ага… Только я что-то не летаю, — пробубнил Уилл. — Слушай, может ты заткнешься? — вступила Серсея. Рэндом снова не стал мешать, она была постарше остальных, как и Кьярра, — уже семнадцать, а еще ужасно молчалива, и Рэндом поощрял самовыражение. — Если тебе, что-то не нравится, то… Оставь это при себе, Уильям. И твой кактус тут ни при чем. Ты злишься на него, но… Не он что-то решает, не он решал и раньше. Мой цветок стал мне… другом. Хоть и не вырос пока. Но Лика отлично понимает растения, — закончила Серсея — девочки жили теперь вместе, и она знала, о чем говорит. — Ну, конечно… Кьярра был на вершине, он… — Уилл вдруг покраснел, плохо понимая какое слово тут уместно, — он проводил над Ликой ритуалы, а теперь просит помощи! Это просто… смешно! Кьярра моргнул, оказался возле Уилла за секунду, поймал его запястье, сжал и вывернул, но не до конца. — Не смей, — прошипел он. Уилл дернулся, рискуя сам обеспечить себе вывих — и Кьярра пришлось отпустить. — Он… прав, — выдохнул он сквозь зубы. — Но я правда прошу помощи. И… прощения… я тоже прошу, — голос Кьярра почти исчез, но в полной тишине был весьма различим. Лика очень медленно отвела светлые волосы от лица, в горле у нее пересохло. Она помнила так много, так много о том плакала, и теперь… так хотела поверить. Она молчала, но смотрела на Кьярра пристально, пока не моргнула и не отвела смущенный и испуганный взгляд. Серсея осторожно погладила ее по плечу, и Лика прошептала: — Хорошо. Сердце у нее билось отчаянно, загнано и испугано, и в голове все вспыхивало… Лика помнила каждый ритуал в деталях, и ритуалы Кьярра были страшнее других, потому что в них… не получалось не поддаваться, не получалось только бояться и подчиняться. Когда тело горело, а разум туманился, Лика помнила и нежность… Только это ничего не меняло. Рэндом подумал о своем везении: никогда ему не приходилось ничего делать с этими ребятами, тогда как они друг для друга были полигоном. Стоило чуть раньше вспомнить об этом и хотя бы объяснить леди Мириам, но сейчас… Рэндом смело встречался с собственной недальновидностью. — Одна из фишек изначальных, — Рэндом прокашлялся, — в том, что у всех нас вся жизнь впереди, чтобы выбирать по-другому, а не циклиться на прошлых неудачных решениях. — То были не только решения, а… действия, — ответил Кьярра серьезно, а после шагнул к Лике. — Можно мне… Подойти немного ближе? Или… После занятий зайти к тебе с цветком? Я жалею обо всем, что… тебе пришлось пережить. И я… виноват. Ты можешь… наказать меня. Я приму наказание, — Кьярра не постеснялся сказать это при всех. Он отлично знал: все они повязаны, все из одной лодки, и лодка эта должна была идти ко дну. Но теперь она качалась на поверхности воды, и Кьярра… хотел бы все изменить. Он точно знал, отчего его выборы и решения были такими, как были. И ненавидел себя, хотя выбирал он наименьшее из зол. Никто бы не сделал лучше. Только… У Лики теперь были все причины ненавидеть именно его. Но… Кьярра мог не жалким насекомым, а человеком быть рядом с ней. И очень хотел стараться. — Охуеть, какие вы все… благородные? Какого… хуя? — Уилл скривился, чувства его всходили… Он не смотрел на брата — Роуэла. Уже очень-очень давно на него не смотрел и смотреть не мог. Видеть брата было так нестерпимо. И то, что теперь они были в одной учебной группе — тоже. Среди всех Ро словно и не было. Он был тенью и не проявлялся. Уилл мерцал за них двоих. Он не мог бы объяснить, что чувствует. — Ты… подкатываешь к ней, что ли? Влюбился в свою жертву? Рэндом моргнул, выключая им всем свет. Тьма пала на аудиторию. Это было странное какое-то… Очень нативное решение. — Тьма — это место встречи с собой. Дайте себе… немного почувствовать. Скоро вы привыкнете и начнете различать, если не цвета, то друг друга. И… Каждое слово в темноте значит вдвое больше. Не стоит говорить того, чего на самом деле вы не чувствуете. Темнота накрыла Уилла. Он вдруг задохнулся ею, потерялся и… в этот момент внезапно засветился камень в его проклятом фамильном кольце. А следом почти такой же в кольце у Роуэла и серьги в ушах девчонок, и… не только: кулон Рэндома и Кьярра тоже. Даже каменная столешница учительского стола засветилась. Свечение было легким, мягким, но оно развеяло тьму, и Уилл задышал, так и не встречаясь с собой до конца. — Вау, — выдохнул Тим, — Что это? Кьярра стал еще на шаг ближе к Лике, напоминая ей свой вопрос: — Можно, я постою… так близко? — Так колдует Уилл, — голос, произнёсший это, был почти шепот. Рэндом подошел к Роуэлу, мягко положил ладонь на его плечо, обещая: — Все хорошо. — Да. Я просто боюсь темноты, — ответил Ро. И все камни в комнате засветились еще чуть ярче, а Уилл опустился на пол, чувствуя что-то такое жуткое, не зная, что с этим делать. Он светил случайно, светил себе. Но… Ро это правда помогало, а Уилл просто не хотел встречаться с собой. Лика, чувствуя теплую руку Серсеи на своей, решилась и посмотрела на Кьярра, а потом быстро кивнула, вдруг сжимаясь, сутулясь. — Не дави, — одними губами прошептала Серсея, ловя взгляд Кьярра. В отличии от Лики и Роуэла, она знала о вине тоже. Ей многое удавалось, но отец постарался: ее ритуалы были в основном над людьми, а не над своими. Ей мало кто мог что-то предъявить, но сути это не меняло. Серсея вспомнила свой удивительно странный синий цветок, пресловутая очаровашка Хелен, что казалась Серсее ровесницей Лики, сказала, отдавая его: «Он стоек больше многих других и так красив.» И стоило усмехнуться этой нехитрой манипуляции, но о цветке Хелен была права. — Слушай, — Серсея вскинула глаза на Рэндома, — расскажи-ка лучше о чем-то необычном. Например, о красотке Хелен или о том мужике с кудрями. Такой… черт, он внешне Блэйза напоминает, а говорит словно он милый толстячок, даже руки на животе все время складывает. Хотя у него никакого живота и нет. — Ты об Эдвине? — Рэндом не смог не усмехнуться. — Наверное… — Я расскажу, о чем вы захотите. Теперь, пока Рэндом сидел на краешке стола, ребята устроились вокруг него на полу. Кьярра скинул рубашку, что была на нем поверх футболки, и постелил ее на пол для Лики и Серсеи, сам опускаясь на пол просто так. Только Ро остался в своем углу на стуле, обняв колени. — Пусть у нас будет время историй, — Рэндом усмехнулся. — А у кого-то ужасно интересная магия. Она светится… — Без комментариев, — Уилл уже растянулся на полу, — особенно если ты правда расскажешь, как у тебя все сложилось с Рыженькой. «Ты смешной,» — подумал Рэндом, но решил оставить комментарий при себе, просто соглашаясь: — Хорошо. И… Неожиданно начал рассказывать с самого начала. С момента, когда впервые увидел Хелен. Это была ужасно захватывающая история. Кьярра слушал Рэндома, снова и снова сравнивая свою и его истории и поглядывая на Лику. Кьярра тоже вот так ее увидел, только у Лики не было тех возможностей, что у Хелен. За ней не стояла толпа… братьев, Кьярра так понимал это теперь. В истории Рэндома эти люди проскальзывали снова и снова. Великолепный до трясучки Маршал, горячий командир огненных, профессор Бенедикт, который станет обучать их теории магии, воздушный гений — Альбедо. Кьярра помнил их с тех времен, когда сам учился в Академии, но воспоминания были затертыми, обрывочными, и Кьярра, как и другие, фантазировал их себе. Учителей, которые не будут наказывать, но станут смешно складывать руки на отсутствующем животе, будут вести за своей магией — будут отдавать, а не требовать. Рэндом еще живописал им, как они с Хелен вырастили дерево, когда в дверь деликатно постучали, оповещая: — Это я. И все они расширили глаза, когда из проема выплыл сам Дагон. — Было бы дурно не познакомиться, — улыбнулся он. — Этот мальчишка, Джейс, все решает за моей спиной, но я все еще большой начальник. Он тепло усмехался глазами и, когда все они начали вскакивать ему навстречу, покачал головой. — Не стоит, дети. У нас тут, пока Маршал не видит, сплошная демократия. И я бы хотел услышать вас. Дагон без всякой важности присел на стол рядом с Рэндомом. — Ты им сказки рассказывал? — уточнил он. — Как можно, учитель, сплошную быль. Дагон довольно улыбнулся. — Тогда и я продолжу. Не так интересно, как о чарах прекрасной Хелен, но важно. Однажды, дети, наш мир разделился на сильных и слабых. И вам судить, кто был кем. Дагон умел рассказывать беспристрастно, держаться фактов, как камней. Нерушимых и твердых. Но в его истории тоже возникали и падали вниз чувства, в них каждый участник светился, как Уилл умел осветить камень, и каждый был ярок. — Они всех обманули, — отозвался Кьярра на рассказ Дагона, — они заставили сильных поверить, что они слабы. И… Черт, это так… — Нечестно, — закончила Серсея. — А вы хотите заставить нас поверить, что добренький и хорошенький, — сказал Уилл со злостью и сияние стало глуше. — А если он и правда… добрый? — спросила Серсея. — Ага, а земля стоит на слонах, — Уилл не знал, отчего так отчаянно хочет уличить Дагона. Он хотел верить, что люди… плохи. Также плохи, как… Он сам? — Можно мне переехать в другую комнату? Подальше от… него, — попросил вдруг Роуэл, и Уилл запнулся, замолчал, помотал головой… — А ходить друг к другу в гости, можно? — спросил Кьярра. Дагон медленно окинул их всех взглядом. — Все это можно. Ходить по Академии вы все можете свободно, и комнат у нас достаточно. И верить мне сразу не обязательно, хотя я, конечно, добрый, — Дагон усмехнулся. — И честный. Может, не безупречный, как вам рассказывали, но что-то хорошее во мне точно есть. Если ты серьезно, Роуэл — я, конечно, подло заранее узнал ваши имена, — то это мы решим сразу. Но никто, Уилл, не помешает тебе с ним встречаться на занятиях и не только. Пока еду вам приносили только в комнаты, но вы желанные гости в нашем общем зале. Когда решитесь. — Он не может… Переехать! — Уилл вскочил. — Он мой брат, мы близнецы, мы… — Я хочу переехать. Мы давно уже не братья. И… Я согласен переехать даже в камеру, что там в комнату. Могу жить в каморке на чердаке. Но… Не с ним, — голос Роуэла стал звонче. Уилл закусил губу в кровь и не сказал ничего, роняя взгляд в пол, ища слова судорожно и не находя ни одного внятного. — Нет, — выдохнул он резко. — Я не согласен! — Почему? — спросил Рэндом. Уилл разбился об этот вопрос. Он не знал ответа, посто… Разлучиться с Ро было бы… Немыслимо. — Потому что… я его старший брат! Потому что… он не может без меня! — Но… Кажется… Ты все перепутал. Это ты… Не можешь без него? Кьярра же чуть-чуть склонился к Лике и спросил ее шепотом: — Можно, я зайду после занятия со своим алоэ? Если нет, ты скажи. Я пойму. И подожду… — Кьярра еще никогда не чувствовал себя настолько неуверенным. Хотя… Нет. Он чувствовал. В первый раз с Ликой он чувствовал именно так. Серсея склонилась к Лике, шепча: — Я буду рядом… — ей казалось важным, чтобы Лика разрешила, хотелось и самой попробовать поверить. Верить Лике было просто, но… этим своим — трудно, и Серсея хотела бы… и защитить Лику, и поверить вместе с ней. Лика замерла, вдруг прижимаясь к Серсее. Они не были подругами раньше, не успели стать ими и за эти короткие полтора дня, но поверить ей было легко, а Кьярра все еще так хотелось… Так хотелось, чтобы вернулась нежность, но не было больше всего остального. — Заходи, — прошелестела Лика, теперь уже обнимая Серсею. — Иди, — коротко попросила Серсея Кьярра, прижимая Лику к себе тоже. — Спасибо, — отозвался Кьярра, уже поднимаясь и пересаживаясь подальше. Ему казалось: здесь и сейчас случилось чудо. И сразу стало как-то… Легче. Лика подарила ему настоящую надежду. Когда он дарил ей… Боль. Хотя любил уже достаточно давно. Дагон, наблюдая за ними всеми, вздохнул: — Это непримиримость решений выдает мне воздушную силу. Тогда как настойчивость — знак каменной магии. Но камень знает, что ветер все время меняет свое направление. Подумай о том, Уилл. Как и о том, почему же ветер дует в эту сторону. — Я вас ненавижу! — выдохнул Уилл, бросаясь к выходу, но дверь исчезла, а свечение почти совсем пропало. — А я… ненавижу тебя, — ответил Роуэл. — И хочу жить без тебя. Уилл мог бы вопросить за что, но он знал ответ. И… крошился. Рэндом только немного знал их историю, но сейчас понял. Младший и старший близнецы. Сильный и слабый. И то, как их обманули. Знал Рэндом, и почему забрал Уилла с остальными. Маленький, злой, едкий… Уилл разрушался не меньше Роуэла. Это без него в одиночной камере он хотел умереть? Рэндом поймал Уилла за плечо, сжал его, легко скользя в его чувства. Их была такая мешанина, что и не распутать. — Тише… Так ты только отдалишься от него. Останься, и… я тебе помогу, — пообещал Рэндом. Между этими братьями все давно, уже три года как, поломалось и очень сильно. Рэндом не был уверен, что можно исправить. Уилл испытывал к брату очень много чувств. Он зависел от него. Вот только… Чувство его немало отличалось от братского. И то была большая проблема. Но… Кто же ждал, что эти дети окажутся простыми и с ними будет легко? Хотя… Друг с другом им явно было труднее, чем Рэндому со всеми ними вместе взятыми. — Мы с Роуэлом могли бы жить вместе, — предложил Тим неожиданно. — Кажется… Мы пережарили яичницу, — отозвался Рэндом, — но… предложение отличное. — А Уилла можно поселить со мной. Я… присмотрю, чтобы он не убил свой кактус. Стану носить его к девочкам, если с ним что-то пойдет не так. Кактус, не Уилла, — пояснил Кьярра. — Уиллу я не дам спуску. В конце концов… Я старше, умнее и даже сильнее, — Кьярра чуть усмехнулся. — Ты, — Уилл взвился… — Я… Тот, кто мог отдавать тебе распоряжения раньше. А сейчас… предлагаю не оставаться одному. Это же нужно? И… не парься, ты мне тоже совсем не нравишься. Может… Это и к лучшему в нашем с тобой случае. Уилл поник. На ум вдруг не пришло ни одного достойного ответа. Свет совсем исчез из комнаты, и Уиллу стало темно. Его секрет был в том, что он боялся темноты не меньше брата. И… Уилл вдруг задохнулся, грудь раздирало, он вдыхал, а воздуха все не появлялось. Уилл знал, что не один, но… Был сейчас совершенно абсолютно и бесповоротно одинок среди всех этих людей и… Никто бы не пришел на помощь. И Уилл задыхался, кашляя, делая вдохи все судорожнее. — Темно, — выкашлял он с ужасом. Умирать вот так оказалось очень-очень больно и страшно. — Свет! — воскликнул Роуэл, не прося, а требуя, оказываясь возле Уилла, хоть и не касаясь. — Дыши! Дыши, мать твою! Я… здесь. Рэндом не сказал и не сделал бы лучше, но чуть-чуть помог, подсказывая: — Выдох, а не вдох. Глубокий выдох. Несколько выдохов. И Уилл послушался, Рэндом знал: не его, а брата. А вокруг все же стало светлее, теперь снова светились и камни, и все растения, что были в аудитории. — Учитель, пусть будет, как они просят, — Рэндом невпопад обратился к Дагону, — пожалуйста. Дагон кивнул. — Выстроить стену в их комнате легко, но я оставлю в ней и дверь. Она всегда откроется тому, кого ждут. Остальным придется стучаться и ждать разрешения. Но Рэндом все-таки верни нам, пожалуйста, обычный свет. Думаю, для первого урока результат более чем впечатляющий, и самое время заняться перепланировкой. Дагон встал, подошел к одной из стен и, положив на нее руку, открыл проход, заглянул в него, кивнул удовлетворенно и отступил: — Прошу — это кратчайший путь до вашей спальни, мальчики. В этот момент Рэндом отпустил свою магию и, на секунду всех ослепляя, наступил свет. — Вау, — выдохнул Роуэл, реагируя сразу на все. Тим подошел к нему и позвал: — Пойдем? Роуэл кивнул ему, ощущая насколько легче стало дышать и даже просто быть. Не под взглядом Уилла. Уилл смотрел себе под ноги, его мало интересовали чудеса, он словно прирос к полу, не желая никуда идти. — Вперед, — Кьярра поймал его за запястье. — Выбора у тебя все равно нет. Поздно отступать. Тем более у тебя будет проход. — Не будет, — прошипел Уилл в ответ. Он точно знал, что никогда не станет желанным для Ро гостем. А Уилл понятия не имел, как сможет без него, например, уснуть? Кьярра же покосился на девочек. Их Дагон позвал тоже, а значит… Это должен был стать первый раз, когда Лика окажется в комнате Кьярра. И он очень этого хотел.