Война для мира

Весь вечер Уилл не отходил от Роуэла, но… Хотел бы от него не отлипать. Мечтал обнять почти до трясучки, впаяться и не отпускать. Казалось… Только так можно будет наконец вдохнуть полной грудью. Ро был нужен, как воздух, как земля под ногами, как небо над головой, как вода или крепкие стены. Даже больше… Как смысл этого всего — какая-то очень важная штука внутри, вокруг которой вертелось все. Уилл теперь мог ее назвать, и это было, наверное, хорошо, но… Больно. Уилл никогда не задумывался, что Ро может не быть рядом, и все дни, начиная с заключения, проживал очень мучительно. Теперь стало лучше… Можно было не думать, что потом. Уилл и не думал, просто повсюду таскался за Ро, переступая через всю гордость. Которая почти и не беспокоила, ведь, когда Ро отходил — начиналась истерика. Которую Уилл сдерживал, но было трудно. Вот только… Потом она все же наступила. Вечер подошел к концу, глинтвейн поразительно расслабил, но… Комнаты у них все еще были разные. Уилл смотрел, как закрывается дверь, отделяя его от Ро, и чувствовал, как сжимаются стены. «Так не честно! Я… Так не могу… Не могу без тебя,» — сердце выстукивало эти мысли по буковке, в груди было больно и горячо. Уилл снова оккупировал подоконник, Тим что-то читал в свете ночника, а Ро был там — за дверью и за стеной. Один, потому что Кьярра ушел проводить Лику до ее спальни и еще не вернулся. Уилл вслушивался в гнетущую тишину. Тим не считал себя самым эмпатичным парнем в мире, но рядом с Уиллом невозможно было не понять, что чувствует Уилл. То есть… Раньше, когда они сталкивались в замке Вершителей, да. Хотя Уилл был переменчив всегда. То холоден и сдержан, как лед — высокомерен, как последний засранец… Даже не высокомерен, а откровенно неприятен. То горяч, вспыльчив, но всегда в рамках. А иногда Уилл становился сама милота и это, признаться, беспокоило больше другого. Теперь… Не осталось ничего из этого. Уилл был, как оголенный нерв, хотя реагировал он не на всех, а только на Ро. Тим уже догадался, какая именно кошка между ними пробежала, но… — Слушай, не надо так убиваться, ты ж так совсем не убьешься, — сказал Тим не в силах выдерживать напряжение. Оно мешало спать, реально! — Убьюсь, — ответил Уилл упрямо… «Если Ро разрешит, то непременно.» — Ну… раньше ты помрешь, как дурак — от бессонницы. Зачем так усложнять? То есть… Чего ты вообще от него хочешь? — Обнять его и чтобы он обнял меня! Быть с ним… — Выпалил Уилл прежде, чем успел прикусить язык. — Ну… Тогда я не пойму, почему ты… Просто не постучишь к нему? Это хорошо и вежливо. Ро вряд ли обидится. Может, он еще не готов, но он хоть будет знать, что ты… Думаешь о нем и скучаешь? — Я не… — привычно начал Уилл, но осекся, моргнул на Тима. — Да, я очень скучаю. — Давай, постучи… Еще никто не умирал от отказов, а если не попробовать, то… Точно не получится, — Это сказала Тиму не так давно леди Мириам, а потом повторила леди Хек. Тиму понравилась мысль. «Но я умру!» — подумал Уилл и закусил истерзанную и без того губу. — Ты не понимаешь, — прошептал он. — Окей. Может быть, но… тогда ты бы не мог как-то… — Я понял, — Уилл вздохнул. Он помнил, что обещал Ро никого не нервировать. — Пойду подышу свежим воздухом. Я справлюсь, — Уилл предупредил вопросы. — Буду держать себя в руках. Спи… — Верю в тебя. Очень надеюсь, утром мне не придется объясняться перед Ро или Рэндомом. Да и просто… Что с тобой ничего не случится, — Тим вздохнул. Уилл соскользнул с подоконника и вышел, за ним тихонечко хлопнула дверь. Замок был темным, но свет был, он исходил прямо от стен — они тихонько мерцали в разных коридорах по-разному. Уилл отчаянно пытался заблудиться. Он знал: останавливаться никак нельзя — пока он шел, отвлекался и мог держать слово. Он исходил весь этаж вдоль и поперек, перешел на нижний… И все шел, ведя пальцами по стенам. Света так становилось чуть больше, как и мыслей о Ро. Уилл рассчитывал зайти куда-то, откуда он не сумеет найти дорогу назад — дорогу к Ро. Но куда бы он ни шел, минут через двадцать оказывался у двери в спальню Ро. Внешней двери. Закрытой. За ней была тишина, но Уилл чувствовал: Ро там. И что он там все еще один. Уилл прислушался к себе и нашел дыхание Ро за стеной. Оно было ровным, сонным. И только поэтому Уилл принял решение. Он не хотел нарушать договора, не хотел и будить Ро. Только немного посидеть с ним рядом, ведь… во время кино было можно. А Уилл не собирался делать ничего: раньше было можно вообще все, теперь же Уилл не посмел бы коснуться без разрешения. Он открыл дверь к Ро тихо, так же тихо притворил ее, уговаривая не скрипеть, прошел к постели Ро, и колени подкосились. Уилл удержался, но опустился у кровати Ро на пол, устроил голову на матрасе и просто смотрел. Так было лучше. Гораздо лучше. А еще так никто не видел не только слез, но и самого Уилла. Ро не знал, что он здесь, а значит не мог… Ни расстроиться, ни запретить. Роуэл уснул достаточно быстро, но будил его каждый шорох. Он ждал, когда откроется дверь, впуская вовсе не Кьярра. Про него Роуэл был уверен — придет под утро, Роуэл раскусил замысел Рэндома, в отличии от Лики. И хоть старейшена обещал, что дверь между комнатами не откроется Уиллу, ничто не мешало ему войти через наружнюю. Роуэл ждал этого каждую ночь, и чувство не притуплялось. Роуэл давно уже спал тревожно, поверхностно и рвано. Это не изменилось и после камеры. Роуэл словно все равно ждал, когда Уилл… Перестанет притворяться? Когда придет и возьмет… точно попытается взять свое. Эти мысли были то тише, то громче, но в целом не оставляли. Рэйвен сказал, что можно любить, но не прощать, но Роуэл похоже и не верил. Уилл умел, конечно, быть милым и угодливым, умел попадать в ожидания. И Роуэл, кажется, вообще не знал, какой он настоящий. В первый год, когда… все изменилось, Роуэл еще верил: Уилл притворяется для других, а внутри остается тем, кого Ро помнил с детства, но после… Роуэл не знал толком, когда в нем умерла эта вера, но вместе с ней ушло и все сопротивление, и желание говорить, чему-то учится и что-то пробовать. Теперь, рядом с другими людьми, эти желания вроде просыпались, но затихали почти мгновенно — Роуэл едва ли час мог пробыть в приподнятом настроении. В Академии Изначальных жили чудесные люди, но Роуэл и им не мог верить, то есть в их добрые намерения — да, но в то, что он им интересен или, не дай бог, нравится — нет. Роуэл заворочался во сне, потом вздрогнул, даже застонал тихо, а после его ладонь задела руку Уилла, который, стоило Ро завозиться, приподнял голову, глядя с тревогой… Так точно зная, что хочет сделать, но не решаясь. А Ро вот теперь замер, а потом резко сел на постели. Его распахнутые глаза, казалось, светились, и через секунду он оторвал свою руку, прижимая ее к груди, словно баюкая другой рукой. — Уилл… — выдохнул он, снова дергаясь и отодвигаясь к стене. Ро был взлохмаченный, но от того не менее красивый. И ужасно нужный. А еще… кажется, он все же испугался. Уилл глядел на него, позабыв обо всем кроме, даже о слезах, что не вытер, но теперь они высыхали. — Прости, — выдохнул Уилл спешно и хрипло. — Я не хотел ни разбудить, ни напугать тебя. Дыхание вдруг ускорилось, причем у них обоих, зато воздух заходил вокруг Ро, задевая и Уилла. — Я уже некотрое время тут сижу. Не… Не прогоняй, — попросил Уилл, и земля не разверзлась под ним. Уилл впервые… поверил, что никто не придет — родители не придут, не узнают, не увидят, не услышат, а значит… Ничего не сделают. Эта мысль обескуражила. Как и ее продолжение — Уилла наказывали вовсе не за плохое обращение с Ро, а… В точности до наоборот. И после… Уилл должен был быть с Ро только жестче? Захотелось побиться головой о стену. Роуэл еще приходил в себя, он даже потер глаза, словно от этого Уилл мог бы исчезнуть, но он остался. Бледный в неярком свете ночника — Роуэл спал со светом, дома такое было ему, конечно, запрещено, но в Академии, даже в камере, это никого не злило. Роуэл разглядел дорожки слез, и как бы плохо он ни думал об Уилле, конечно, плакал он не из-за того, что у него давно не было… секса с Роуэлом. Это между ними вовсе не всегда было частью ритуала, но всегда… частью жизни и боли. — Чего ты хочешь? — прохрипел Роуэл, тут же находя ответ, а после… Он колебался недолго: проще было отдать, быть покорным, это не всегда позволяло закончить быстро, особенно, когда они были не только вдвоем, но ведь суть была именно в этом… Из боли и страха должна была родиться именно покорность, так сила и переходила. И Роуэл просто откинул одеяло, отвел взгляд и сказал глухо: — Иди сюда. Глаза Уилла расшрились, занимая пол-лица. Он чувствовал — Ро ничего в этой идее не нравится. Он не хотел, чтобы Уилл пришел, не хотел засыпать с ним вместе. Но… Отказаться Уилл не смог. Слишком нужно было почувствовать, оказаться… Так близко. Уилл вдохнул поглубже, пытаясь найтись. Он не хотел делать того, что Ро не понравится и… Теперь, когда было можно, Уилл уверенно и ловко запахнул одеяло обратно, ему нужно было что-то, чтобы… Только не слишком. Чтобы не замкнуло и не зашкалило. Но, создав себе эту границу, он шагнул на постель коленом, присаживаясь рядом с Ро, ловя его ледяную ладонь, чуть сжимая пальцы — приближаясь. — Спасибо, — прошептал Уилл, так и не начав моргать. Роуэл замер снова, не веря, но не в силах и нафантазировать, что Уилл просто придумал новый более изощренный способ его раздавить и заполучить. Их лица были вдруг так близко, Роуэл не мог забыть этого ощущения. Того, что когда-то было теплом, а после стало страхом, но сейчас… Он отвык? Как еще можно было объяснить, что его всего опалило странным жаром? Грудь Ро под футболкой… Уилл не разрешал Ро никаких футболок и пижам, но теперь она вздымалась, словно парус, глаза были огромными и бесконечными, а губы… Уилл опустил взгляд ниже, к подбородку Ро, чтобы только не быть слишком. Чтобы фантазия не разгулялась так невовремя. Уилл уже был безнадежно испорчен. Но портить жизнь Ро он не хотел, на самом деле, никогда. Только быть с ним. Во всех смыслах. Но… сейчас подходило — хоть в каком-то. — Я… знаю, ты не хочешь меня обнимать, — голос чуть дрогнул. — Но… Можно я обниму тебя? Через одеяло. Пожалуйста. — Уилл переходил черту за чертой, но сейчас не мог даже на секунду подумать об этом. — Я… Так соскучился по тебе. Я сделаю все, что ты захочешь за это разрешение. Уилл ничуть не шутил. Ему казалось: если он коснется Ро даже через ткань, сердце остановится — перестанет мучить и биться так невозможно больно. Самым разумным было сказать «да», а после велеть уйти. Это Роуэл знал точно, как и то… Когда он засыпал, чувствуя тяжесть руки Уилла на плече, его дыхание на шее… Он спал и снилось ему хорошее — ненастоящее, правда. Тогда не было ни одеяла, ни других преград, и это мешало, но сейчас все это было. — Ладно, — Роуэл даже кивнул, потом сглотнул, и снова сполз головой на подушку. Дома кровать была огромной, но спали они всегда на одном ее краешке… Уилл во сне всегда подталкивал Роуэла к пропасти, не давая отодвинутся — сам приближаясь. Теперь у Роуэла была стена, но вряд ли это было лучше… — Только не толкайся, — выдохнул Роуэл, закрывая глаза и притягивая колени к груди, ожидая… снова почти со страхом. Сердце и правда замерло, кажется, вовсе перестало биться. Так было, пока Уилл устраивался, растягиваясь рядом с Ро, так чтобы не очень близко, пока касался подушки щекой, повернувшись к Ро, пока дрожали руки. Коснуться Ро сейчас оказалось так… Ужасно много, захватывающе, так невероятно нужно. Уилл накрыл Ро рукой, подсунув под себя другую. И сердце пошло. Ударило, но иначе — теперь с восторогом. Уилл на скунду прикрыл глаза и чуть-чуть подвинулся, чтобы можно было касаться носом кончиков волос Ро. Стоило вдохнуть, как голова закружилась. — Так хорошо, — прошептал Уилл. Так и было. Зыбко, страшно что-то испортить, жарко, но… больше не больно. Уилл уже так давно не обнимал Ро. Дольше, чем случилось заключение. И теперь позволить это себе, вспомнить… Оказалось бесценно. Роуэл не расслаблялся, все в нем натянулось, напряглось, когда от шепота и дыхания Уилла, рассыпались мурашки, морозя. — Очень рад за тебя, — пробурчал Роуэл, сам не понимая, откуда в нем смелость и силы ворчать. Уилл даже сдержал вздох. Как и обиженное: «Ну, прогони меня, раз тебе совсем это не нравится!» Говорить это было опасно, Уилл вовсе не хотел, чтобы Ро велел ему уйти. — Тебе… Настолько это неприятно? Я… неприятен? — Уиллу, на самом деле, было это важно. Он не хотел быть тем, кого Ро терпит. Но… Был благодарен ему за это терпение, не желая отказываться ни от него, ни даже от жалости. Ро ведь сказал, что… любит. Сказал, чтобы успокоить? Ведь сейчас Уилл ничего ужасного не делал, а Ро с ним не нравилось. Уилл чуть-чуть повел рукой, теперь гладя Ро по плечу и спине через это их одеяло. Роуэл сперва выдал: — А сам как думаешь? Забыл, как было? Напомнить? И только потом сам себя испугался, но отступать не стал. — Уилл, ты вовсе не был любящим и нежным, как тебе, наверное, приятно о себе думать. Ты… Роуэл встрепенулся и снова сел, так скидывая руку Уилла. — Ты как-то сказал мне, что выбора нет, что это лучше, чем по-другому… И это правда, конечно, но для тебя. Тебе так было лучше, так ты получал меня, силу и одобрение. Но может, ты уже вспомнишь, как жил я? Уилл вздрогнул, послушно убрал руку, прикрыл глаза, открыл их снова, с облегчением все еще обнаруживая Ро, глядя на него с подушки, снизу вверх. — Я не настолько ненормальный. Я помню, — сказал Уилл со вздохом. — Очень хорошо помню. Хотя… Не скажу, что не забывал. Но… Ро, так было нужно! Я должен был… — Уилл захлебнулся воспоминаниями и подавился словами. — Если бы они узнали, что… Как я на самом деле… Чувствую к тебе. Они бы не простили. И… Расплачиваться пришлось бы вовсе не только мне. Тот раз… После которого ты перестал со мной разговаривать, до этого я как раз… Не справился. И теперь ты ненавидишь меня, а я… Я очень виноват, я знаю. Но… Они хотя бы… Сами не трогали тебя. Хотя это звучит, как самое нереальное в жизни оправдание. Глупое. Рэндом сказал не оправдываться. Но… То есть… Ро… Сейчас ведь… Сейчас я разве что-то делаю не так? Или… Или ты думаешь… — Уилл окаменел, даже приподнялся на локте, так и глядя на Ро снизу. — Ты думаешь… Я прикидываюсь? Пытаюсь… так… усыпить твою бдительность, чтобы… Стало вдруг очевидно ясно: точно так Ро и думает. У него на то тысяча причин и все права. Именно это одно Уилл и мог демонстрировать ему безнаказанно, к радости родителей. И тени их вдруг встали за спиной. Уилл ужасно испугался всего, что сказал. Он мог представить так много, но знал… Может быть и еще хуже. Им обоим. Роуэл покачал головой. — Я не знаю, что ты делаешь. Но прикидываться у тебя ведь хорошо выходит. Если даже допустить твою версию… Ты не думал… что, может быть, было бы больнее, хуже, тяжелее, но у нас остались бы мы? А теперь… ты променял нас на… я даже не пойму на что, если и тебе, и мне все равно досталось столько дерьма! Но ты выбрал, а сейчас… хочешь вернуть нас? Нашу дружбу, нашу близость? Ловко… Знаешь, почему у Джулиана нет браслетов? Потому что Блэйз сделал все, чтобы он не хотел его выбирать и быть на его стороне. И хотя все тут… верят почему-то в мою какую-то удивительную личность, на деле я просто ненавижу, все, что было. А ты — нет. Вот и все. Уилл снова прикрыл глаза, только для того, чтобы снова не разреветься. Слезы были так близко… — Ро, это не правда! — выдохнул Уилл. — Во всем, что было… всегда… Мне нравился только ты. И сейчас нравишься только ты. Я не вру! И сделаю все, чтобы ты мне поверил. Да… Черт! Да, мне нравилось то, что ты всегда рядом, что не оставляешь меня, что… Стоит повернуться, как ты будешь за спиной. Нравилось, что ты со мной днем, ночью, всегда, когда они… Только могут это позволить. И чем хуже я был с тобой, тем… больше они позволяли, понимаешь? Ро… Я только и пытался сохранить это наше «мы» и не позволить им… Разлучить нас. Ро, пожалуйста, поверь мне. В том, что было, мне не нравилось… ничего. Только ты. Ты даже не представляешь, как… Как я… до сих пор боюсь это говорить, боюсь их гнева, боюсь… себя. Это даже на ненависть непохоже. Просто… Я так хотел бы, чтобы их не было. И пока они живы… Все еще… страшно. То, что я говорю сейчас, то, как… я хочу, чтобы тебе со мной нравилось, хочу обнимать тебя… нежно, хочу засыпать и просыпаться с тобой, хочу говорить с тобой… Это настоящее. Если бы я мог, я бы… Вынул свое сердце и отдал его тебе. Я правда готов на любое твое наказание, только… не отказывайся от меня. Уилл впервые жалел о том, что на нем не осталось ни единого шрама. Его мать умела лечить очень хорошо, у самого Уилла и забирая силу на это. Ту, что он до того отнимал у Ро. Роуэл закрыл глаза и отвернулся, потом вздохнул поглубже. Когда-то он точно мог почувствовать, говорит Уилл правду или нет, но это ушло. Может вместе с силой, может из-за того, как Уилл изменился. — Если бы у меня остался ты, то были бы и силы бороться. Но ты предал меня, Уилл. И предашь ведь снова, если они вдруг… сбегут и начнут сначала. Может, я тебе и нравлюсь, но… я просто у тебя был, будь на моем месте, кто другой, и он бы понравился. Это ведь… Роуэл вдруг развернулся и поймал Уилла за затылок, не целуя, но впиваясь в его рот до боли, а после открываясь ему. Точно зная, что пойдет и дальше, и тогда… тогда на эту ночь Уилл уйдет, а после надо будет и правда попроситься к другим ученикам. При всем том Роуэл почему-то не смог бы пожаловаться на Уилла, так наверняка отправляя его снова камеру — ведь Изначальные хотели, чтобы они изменились, чтобы в них поверили, а не дрожали от страха, что стоят не на той стороне. Уилл успел окаменеть и начать крошиться. Эта правда было горем, огромадной каменной плитой, которая легла на плечи, до того разбив голову. Нужно было сказать хоть что-то, но… Уилл не сумел, а после Ро… поцеловал? Это точно был поцелуй, болезненный и глубокий, отбирающий дыхание, но… Уилл готов был отдать его всё. Ро врывался и забирал — так… невозможно, так охренительно… хорошо? Но отступил внезапно, не пытаясь остановить поцелуя. И Уилл не удержался, не справился снова: он целовал Ро так нежно, как, на самом деле, не умел, касался его губ, не особенно распуская язык, чувствуя горячее дыхание. А руки зажили своей жизнью, Уилл снова обнимал, снова через одеяло, но двигался по спине так… однозначно? А может нет, просто пытаясь не отпустить, погладить, успокоить, утешить? А еще сказать так много… Уилла бросало то в жар, то в холод, и не было шанса унять колотящееся сердце. Как и остановить стояк. Такой очевидный, что если прижаться ближе, Ро не мог бы его не почувствовать. Эта мысль пронзила и напугала. Уиллу вдруг стало ужасно стыдно. Ро этого ждал, и… Уилл выходит это чувствовал? Но… Нет же, нет! Он просто… Любил. Хотя хотел, конечно, тоже. Только Ро тогда и во второй раз его бы возненавидел. А может в сотый… Уилл остановился, отпустил губы Ро, повернулся, чтобы касаться шекой его щеки, он даже не обнимал слишком, как не пытался пробраться под одеяло. Оно было между ними и… Оставляло Уиллу право дальше быть с Ро, не пугая его? Ведь даже просто… обнимая его, дыша с ним одним воздухом становилось легче. — Ты… Не хочешь. И я не собираюсь этого делать, Ро. Уилл касался уха Ро дыханием и теперь чуть потянул его к себе, так приглашая… Устроиться на плече? Хотя бы просто рядом. — Если ты позволишь, я останусь с тобой. Просто уснем, когда… я смогу обнимать… тебя. Я не жду больше ничего, это правда. И… нет. Я не могу отмотать время, но я больше не сделаю… Я больше не стану их слушать. Пару раз в своей чертовой жизни я пытался убить себя. Они собрали меня по кускам. А после второго даже запихнули в клинику. Таблетки там были кайфовые, но… Без тебя не крыло достаточно, — Уилл вдруг перешел на этот человеческий слэнг. — Когда я вернулся… у них были большие ожидания. Но… Это не важно. Я рассказываю тебе об этом, чтобы ты не думал, что я не пытался. Не справился, да… Но теперь я справлюсь. Я больше никогда не сделаю с тобой того, чего ты не захочешь. Теперь я смогу умереть. Я стал старше и лучше умею колдовать. Говорят, стихийная магия не может убить, но… Я уверен, вот это у меня получится. Я клянусь, что больше никогда так тебя не обижу. И ты за это ничего не должен… Я помню… Предателей не прощают. Так мы решили, когда нам было пять. Не думал, что стану им, но… Дай мне шанс? — Уилл так и не сумел разжать объятий. Роуэл смотрел на Уилла, и… наверное, верил больше, чем нет. Убить себя было и правда дурацкой идеей Уилла. Вряд ли бы Роуэл пережил, достигни он успеха… — После твоего второго раза меня запихнули в подвал. Там не было ничего кайфового. Даже еда не всегда. Роуэл зажмурился, гоня эти воспоминания. В чем-то Уилл был прав — он вовсе не был самым худшим Вершителем в жизни Роуэла. Но рассказывать об этом Роуэл не стал, как и о том, как боялся за него, как ждал возвращения, вовсе не ради прекращения наказания, а ради надежды, что с Уиллом все будет в порядке. Вот только после возвращения… — Я не могу пожалеть тебя, — голос Роуэла стал блеклым. — Но если, чтобы ты не пытался себя убить, тебе надо меня обнимать — обнимай. Роуэл снова отвернулся к стене. Уилл отлично услышал Ро. И тот был, как всегда, во всем прав. Вот только других решений Уилл раньше не видел. — Прости, — повторил он тупо. Слова были предельно ясны, а Ро очень милосерден. Он снова готов был потерпеть, чтобы только Уилл не истерил. И обошелся «без фокусов», как говорил отец. — Я понял, все настолько… не плохо, а омерзительно. «Я омерзителен и напоминаю тебе только о плохом». Уилл разжал объятия, отпуская Ро. — Ты сказал, что не будешь жалеть, но ты уже… Если… Так неприятно, то… Не надо терпеть меня, можешь прогнать. Чтобы по-честному. Я знаю — я должен сам. Типа как взрослый, оставить тебя в покое. Но… Я не могу. Без тебя спать получается только на транквилизаторах. Как и жить. И, наверное, можно попросить их в лазарете. Я завтра… Уже сегодня попрошу. До занятия. Они сделают меня милее и тише. Безнадежность крыла снова. Уилл ненавидел себя все сильнее. Он знал, как правильно и что этого всего говорить не нужно. Нужно поблагодарить Ро за разговор, за объятия, за то, что позвал, за… поцелуй и перестать его мучить. Только… — Я не смогу уйти от тебя, если ты не скажешь так сделать. Но… Я могу остаться внизу, у кровати. Так будет наверное не так… неприятно. — Заткнись, — голос Роуэла надломился, зазвенел слезами. — Прекрати снова и снова делать это. Вымогать, унижаясь. Мне это не понравится. Ты был выбран лучшим, более сильным, наследником… И с успехом был им. Хватило сил делать, должно хватить и жить с этим. Я же живу. Уилл в очередной раз упал и разбился. Он как раз не сомневался: Ро говорит правду, именно то, что думает, но… Он так ужасно ошибался! — Ты серьезно? Лучшим? Более… сильным? Ро… — Уилл никак не мог отойти от шока. — Вот это… бред. Все всегда было наоборот, — Уилл вдруг даже усмехнулся пусть и очень криво. — Они не смогли сломать тебя. Ты не сломался и не уступил. Ты всегда был лучше, сильнее, талантливее, смелее. В тебе… Все было так охуенно, словно ты из книжки. Не было для меня героя больше тебя. Они выбрали меня, потому что смогли… Меня уничтожить. Заставить быть таким, как они хотели. Заставить меня верить, что я такой. Вот и все. Во всей этой ситуации я ужасно глуп и жалок. Даже подохнуть не справился. Никогда и ни с чем я не мог справиться без тебя, Ро. И тогда, все это время, справлялся только потому, что… Ты был… У меня. Так что… Без тебя я не умею. Без тебя меня просто нет. Роуэл уже не стал отвечать, беззвучные слезы то душили, то все же текли по лицу, а объяснять было глупо. Наверное, будь Роуэл более благородным, он бы смог решить, что каждый из них жил в своем аду и нечего их сравнивать, но он слышал в словах Уилла укор. Какой толк был в том, что Роуэл не сломался? От этого тоже никому лучше не стало. Можно было бы загнуть, что каждый из них старался для другого, как мог, они просто в этом не встретились. Но Роуэл не думал ни о чем из этого, просто ненавидел себя и по-настоящему хотел, чтобы Уилл ушел. Оставил хоть переждать. Уилл вроде бы не сказал ничего плохого или обидного — наоборот, но… Ро было больно. И плохо. Слезы его текли безутешно. Уилл читал желание Ро и без слов. И нужно было просто выполнить — оставить его. Только вот Уилл не мог. Точнее он мог бы подняться и выйти за дверь, даже уйти подальше. Но после этого он бы снова не справился. У Уилла даже мелькнула мысль, что можно… Украсть таблетки из лазарета. Но он просто повторил свое: — Прости, — протянул руки и сгреб Ро в охапку, прижимая к себе, так и завернутого в одеяло, даже поправив его, чтобы лишний раз не дышать в плечо или шею. — Пожалуйста… просто… сейчас ведь хорошо? — Уилл не должен был спрашивать, он не хотел, наверное, знать ответа. Но что-то помешало сдержаться. Может быть то, что самому Уиллу было и тепло, и трепетно, и нежно вот так обнимать Ро. Он хотел бы его успокоить, хотел бы убаюкать, хотел бы стереть его слезы губами. Хотя… Последнее явно было лишним. Роуэл не воспротивился, с одной стороны, он уже обещал это, чтобы Уилл не попытался что-то с собой сделать, а с другой… Роуэл не был уверен, что это называется «хорошо», но и плохо тоже не было. — Я не знаю, — прошептал он, стирая слезы ладонью. — Я больше не знаю, как мне с тобой. Уилл обрадовался: это было лучше, чем просто «нет, не хорошо» и тем более, чем «плохо». — Давай попробуем узнать, ладно? — предложил Уилл шепотом, поплотнее запаковывая Ро в одеяло, тот на самом деле всегда любил в него заворачиваться. — А пока спи. Я просто побуду рядом. И… Будет тепло. Уилл не метался в жару, он начинался где-то в груди, разгорался внизу живота, постепенно охватывал все тело, но Уилл просто обнял Ро чуть крепче и подвинулся чуть ближе, подсовывая руку под его подушку, касаясь губами кончиков волос Ро. И это было, как чудо. — Засыпай? — предложил Уилл, шепот его шуршал и нежил, Уилл успокаивал, гладил по плечам, и сам стараясь дышать ровнее. Ему всегда помогало уснуть такое вот мерное дыхание Ро, и другого способа баюкать Уилл не знал, но хотел отдать Ро все, что мог представить в этой ситуации. Роуэл только вздохнул, он не был уверен, что уснет так, хотя раньше в общем-то удавалось… Уилл всегда был каменной стеной Роуэла, когда-то надежной опорой, когда-то границей от всего остального мира, и Роуэл правда не знал, кем Уилл окажется сейчас.