Искупление

Время близиться к закату, когда Уилл попадает домой. Стая аккупирует его ноги стоит ему войти в дом потом радостно лая вываливается на улицу. Он оставляет дверь открытой чтобы собаки могли войти обратно и падает на диван В голове крутятся много мыслей как жужжащий улей. Сегодняшнее убийство было как обычно скучным и предсказуемым в нем не было никакой оригинальности. Ведь… У Уилла не было настроения Да-да, вы все правильно поняли. Именно Уилл убил ту девушку в лесу. Она сказала ему чтобы он одевал намордник на Винстона когда гуляет с ним. Он спросил ее, «кто злая? Собака моя злая? Да она божий ангел» и мысленно запомнил ее лицо. Потом он нашел ее и убил Было очень весело смотреть как ФБР ходит вокруг да около целиком пологаясь на его слова. Идиоты. На секунду он представляет лицо Ганнибала если тот узнает кто кошмарит Балтимор. Был бы он удивлее? Восхищен? Сегодня он чуть не расплакался когда Уилл обвинил его в преступлениях Чесапикв. Маленькая боязливая сучка. Уилл представляет как он округляет свои блядские губы в удивлении и распахивает глаза. Вдруг он чувствует тепло внизу живота и приподняв голову с удевлением понимает, что у него встал. Его световой меч натягивает ткань брюк будто она ничего не весит. " Вот блин " — думает Уилл — теперь у меня встаёт на Ганнибала. Что же ему делать? Он выбирает подрочит. *** Тем временем двух часах езды от Уилла Ганнибал возвращается в дом. На лице у него крайне опусташеное вырожение лица. Ему даже не хочеться свой салат с морковью и сельдереем. Вместо этого он нетипично для себя кидает одежду на пол и поднявшин на второй этаж падает лицом в подушку. Проходит пару секунд и у него начинает дрожать спина. Ганнибал плачет. Слезы крупными гроздьями винограда заливают ему лицо. Спустя пару минут все подушка и кровать мокрая от его рыданий. Когда он наконец успокаиваеться, всклипывая, его красивое лицо всё опухшее и красное будто его покусали пчолы. Он снова и снова вспоминал без участное лицо Уилла когда тот обвинил его в этих убийствах. Тому не было никакого дела до его чувств Но тут в груди появилось тепло от того что он всё-таки обратил на него внимание даже если и так Ганнибал обычно был холодный и весь такой загадочный, он пригвоздал взглядом к полу всяких грубиянов и вообще был частью элиты высокого общества. Он никогда не думал что один взгляд на чьи-то восхитительные кудри заставит его сердце учещенно бится а вид чужих синих как осеннее безоблачное небо сапфировых глаз заставит его краснеть и заикатся *** Уилл кончил. Его затопила жгучяя смесь из удавлетворения удавольствия и капли стыда. Его семя стекало ручейком по животу и кажется частично попало на потолок О нет — подумал Уилл — не ужели я влюбился в ганнибала? Сердце учащенно забилось на секунду стало стыдно что он так его растроил Уилл принял решение искупатся покормить собак и поехать к Ганнибалу *** После двухчасовой истерики Ганнибал решил приготовить себе чтонибудь вкусненькое на ужин в качестве утешенья и спустился в тонком шолковом халате на голое тело на кухню. Она у него была очень большая ведь он очень любил готовить и не из человечины как думает Уилл а из самых простых продуктов. Как только он подумал о Уилле глаза снова увложнились. Он шмыгнул носом и достал сливки из холодильника но когда потянулся за мукой — в дверь заколотили. Ганнибал испуганно замер. Он жил в хорошем пристижном районе но мало ли какие маньяки могли прийти к нему в двенадцать ночи. Тихо подойдя к двери и посмотрелв в глазок он увидел там… — Уилл?! Шопотом восликнул он быстро оглядывая себя в зеркале напротив. Вид был ужасный опухшее лицо глаза и вообще не красивый, но там был Уилл поэтому он не мог не открыть. Он открыл дверь. Уилл посмотрел на него своими прекрасными голубыми (как он сам😂🤣) глазами и… Замер Ганнибал в тонком практически просвечивающем халате и заплаканным лицом вдруг разбудил в нем настояшего хищнека. Он забыл что пришел извинятся и тп. Ганнибал не успел сказать и слова как Уилл буквально накинулса на него закрывая за собой дверь. Тот пискнул когда его закинули на плечо и заколотил сжатыми кулачками по чужой крепкой спине. Он был немного выше Уилла из-за чего его ноги свисали почти до чужих щиколоток но это не мешало Уиллу лапать его сочную попку пока он поднимался по лестнице на второй этаж. Две аппетитные половинки совсем не скрывала тонкая ткань халата но Уилл просунул руку и под него с удовольствием жамкая и оттягивая все это он делал пока шел Ганнибал нехотя вырывался пищал и скулил но не оказывал ярого сопротивления к его стыду ему было приятно Уилл вошёл в спальню и кинул его на кровать~ А потом… ***       Ганнибал вздрогнул, просыпаясь. Он был весь в холодном поту — его пижамная рубашка, а не полупрозрачный халат, задралась во сне, оголяя спину, по которой мазком прошёлся прохладный ветер, пуская по коже мурашки. Он оставлял перед сном открытое окно, не вынося душного воздуха. Одеяло сбилось, валяясь где-то в ногах.       «Что за чепуха», — подумал Ганнибал Лектер, многоуважаемый психиатр, часть высшего общества Балтимора и, по совместительству, Чесапикский потрошитель.       Ганнибалу редко снились сны. Такие сны ему не снились никогда.       Будучи в относительно расстроенных чувствах после вчерашних, признаться, небезосновательных обвинений Уилла Грэма, он действительно решил лечь спать пораньше. Его привязанность к язвительному профайлеру становилась неудобной, заставляя ходить по острому краю. Человеческий костюм не имел ни единой случайно торчащей нитки — безукоризненно вежливый вегетарианец, защищающий животных и пекущий по выходным пирожные на овсяном молоке, чтобы отнести к детям в приют, был последним человеком, которого можно было бы заподозрить в многолетнем терроризировании жителей Балтимора. Его истинные вкусовые предпочтения уходили глубоко под землю, уютно расположившись на полках скрытого подвала. Ганнибал всегда считал, что личное не публичное. Уилл видел сквозь костюмы, но был олицетворением «Я знаю, что Ганнибал Чесапикский потрошитель, но не могу доказать». Ганнибал предпочел бы, чтобы оно так и оставалось, разумеется, до тех пор, пока Уилл не примет свою собственную тьму.       В комнату пробивались первые лучи осеннего солнца, а настенные часы показывали половину шестого. Ганнибал встал, первым делом закрывая окно, застелил постель и отправился в ванную комнату — смывать с себя ужасы прошедшей ночи. Зеркало захватило его внимание. Он со здоровой долей оскорблённости заметил, что его теоретически заплаканное лицо не могло быть «некрасивым». Это лицо не могло быть некрасивым ни при каких обстоятельствах.       Хлесткие струи воды смыли холодный пот, но они были не в силах смыть образ ничтожества из кошмара, коим он никогда не был и не стал бы даже под дозой. Даже ради Уилла.       Осознав, что сон не получится уничтожить кипятком, по ошибке названным душем, он решает отложить на время глубокий анализ, не в силах осилить его без чашки крепкого кофе. Чуть погодя он решает, что этот стресс следует заесть куском печени одного особенно грубого кассира. Мысль о вегетарианском завтраке заставляет его вздрогнуть. ***       Тем временем, в двух часах езды от Ганнибала Лектера, однако, в то же самое время, в небольшом доме на окраине леса раздаётся испуганный крик. Секундой позже слышится оглушительный грохот и обеспокоенное собачье тявканье. С дивана валится Уилл, утопающий в цунами собственного пота и ужаса.       «Что за на хуй», — подумал Уилл Грэм, печально известный профайлер, изгой, изгнавший общество, и, по совместительству, отец огромного собачьего семейства, обеспокоенно окружившего его сейчас со всех сторон. Уинстон выбирает жить здесь и сейчас, укладываясь поперек на его бедра.       Уиллу постоянно снились кошмары, но таких кошмаров у него не было никогда.