・❥・
11 декабря 2025 г., 22:43
Примечания:
Если вы открыли эту работу, значит вы милая булочка.
Феликс жил нормально. У него были любящие добрые родители, хорошая комната, карманные деньги и учёба в престижном университете. Он мог позволить себе буквально всё, что только придет в голову, но довольствовался малым: скромно обставленная комната на втором этаже дома, мягкая постель, гора учебников и ноутбук. Больше парню ничего и не было нужно, ведь его главной целью в жизни было получить должное образование и пойти на хорошую работу.
У Феликса был синдром отличника, и все это знали.
А еще у Феликса был невыносимый старший брат, который, как казалось самому парню, пытался всячески испортить тому жизнь. Вместе со своим, таким же противным, лучшим другом.
Что ж. Если Феликс пытался всё своё время уделять учебе и книгам, то вот брат наоборот — старался взять от молодости по максимуму, прожигая жизнь на тусовках, изредка светясь в университете. Разница была в 4 года, но казалось, что Минхо был где-то далеко.
Ладно, на чистоту — Феликс ненавидел своего брата и его друга тоже. Минхо был просто клишированным старшим братом, вечно задирающий младшего, а Хёнджин являлся тем самым «плохим парнем» из сериалов, целью студенческой жизни которого является перетрахать всё живое в университете. От этого в голове Ликса постоянно вертелось, что вполне можно как-нибудь задушить парней подушкой, когда они в очередной раз нажрутся и останутся ночевать в доме Ли.
Ангельское лицо Феликса искажается каждый раз, стоит завидеть эти наглые рожи где-то в коридоре Университета, или дома. Тут же возникает желание убивать — схватить ручку из пенала и нанести пару «ласковых» ударов на кривые усмешки. Но Феликс не решается, боится, да и тешит себя тем, что вот-вот и наверняка Минхо съедет из родительского дома, а за ним и Хван, вечно вьющийся рядом. Только закончит учебу, кое-как, и точно уедет. Правда?
— Ты сейчас пытаешься пробудить в себе свои сверхспособности? — раздалось рядом, от чего Ликса передернуло и он было замахнулся рукой, но его остановили. На соседний стул упало тело, причем громко, но даже так Ли не обратил никакого внимания, пока «тело» не заговорило.
Сынмин смотрел чуть испуганно, когда Феликс чуть его не ударил прямо по голове.
— Напугал! — шикнул на него Ликс, опуская руку.
— Я тебя раза пять позвал, пока не пришлось подойти вплотную и не крикнуть тебе в ухо, — недовольно пропыхтел парень, недовольно поглядывая на друга.
— Задумался просто, вот и не заметил.
— Что на этот раз случилось? Любимый преподаватель отменил семинар и ты в расстроенных чувствах пришел в столовую заедать это шоколадным пудингом? — глаза стрельнули вниз, где перед Ликсом стоял небольшой пластиковый стаканчик с десертом. Однако, вид этого лакомства может желать лучшего — блондин просто самозабвенно тыкал в стаканчик ложкой, распотрошив уже всю гладкую поверхность.
— Нет, — ощетинился Ли.
— Тогда остается одно — твой братишка, прекрасный хён с последнего курса, по которому сохнет добрая половина университета, — насмешливо тянет Ким. Он прав, ведь вторая половина сохла по Хёнджину. — Судя по твоему лицу — я попал в точку. Колись.
— Не знаю, на сколько ты прав, — махнул рукой Феликс и все-таки решил попробовать купленный пару минут назад пудинг. — И вообще, дело даже не в нём, а в моих вещах.
— Ты о чем?
— У меня пропала книга, — тихо говорит Феликс, заговорщически, словно их могут поймать на чем-то страшном. Сынмин удивленно изогнул бровь, не веря своим ушам.
— Серьезно? Ты в таком настроении всего-лишь из-за какой-то сраной книги? — чуть ли не крича, спрашивает брюнет, но его тут же отдергивают, сжимая руку. Ли шипит как кошка, опуская голову друга ниже, а сам придвигается к нему вплотную, чтобы соприкоснуться плечами.
— Там… Блять, там был мой тайник! Ты представляешь, как я себя сейчас чувствую, не находя свой гребанный, нахуй, дневник?! — казалось, словно у Феликса даже лицо покраснело от злости. Он так сильно сжимает ложку в руке, что даже костяшки побелели.
— Кто в здравом уме в наше время ведет личные дневники, если не девчонки в младшей школе? — прыснул от смеха Сынмин, но стоило ему получить обиженный взгляд, замолкает. — Прости-прости.
— Я всё перевернул дома, каждый угол обыскал, под кроватью, в шкафу, в столе, даже чуть матрас было не вывернул — всё бесполезно, он словно испарился. Думал, может где-то в другом месте потерял, но я вытаскиваю его только у себя дома, только в своей комнате, и только когда никого нет.
— Ты уверен, что всё хорошо проверил? Может, ты просто не заметил его в числе других книг, у тебя их больше, чем в студенческой библиотеке.
— Точно, и у меня есть смутные и страшные подозрения на счет этого, — уже более мрачно сказал блондин, нервно поглаживая свои кудри. Ликс поправил свои круглые очки и оглянулся, чтобы убедиться, что дуэт «принцев» не стоит над душой или где-то поблизости. — У нас в доме была недавно вечеринка, устроенная моим братом. Я думаю, кто-то спер тайник, когда был у меня в комнате.
— Но ты же не выходишь из дома, как это возможно? — как-то скептически спросил Ким, закидывая в рот очередную картошку фри. — Мы гуляем редко, а за последние две недели — ни разу.
— Я тогда был на дополнительных курсах, пришел, когда вечеринка была в самом разгаре. Родители еще уехали в отпуск, блять, — рычит парень и ударяет своей крохотной ладошкой по столу. — И я тогда вернулся, пробился кое-как на второй этаж, а там, угадай!
— Что? Кто-то перепутал твою комнату с туалетом? — хихикнул Сынмин.
— Да лучше бы уж это, — хмыкнул парень. — Так был Хван с какой-то девчонкой. Я ворвался в самый неподходящий момент, но… Но этот придурок же мог лазить по моим вещам до девчонки. Я не знаю, сколько по времени они там находились. Либо это был Хван, либо та девчонка.
— А ты её хоть запомнил?
— Ну это была Соён, с курса дизайна. Они с Хёнджином на одном потоке, — как-то неуверенно говорит блондин. — Я не знаю, как мне подойти к ней. Она, наверное, подумает, что я шизик какой-то. Или сталкер.
— Да брось, ты хоть и зубрилка, и имеешь статус «отличника», но тоже довольно популярный, — хитро щурится брюнет, на что отхватывает очередной подзатыльник. — Эй!
— Еще одно слово, Минни, и я тебя грохну в тёмной подворотне.
— Да ты и комара то убить не можешь, Ликс, — хмыкнул Ким. — Но тебе действительно стоит подойти к Соён и спросить. Правда, не знаю, получишь ли ты честный ответ, будь я на месте вора, то точно бы не признался.
— Спасибо за поддержку, друг, — только и успел сказал Феликс, пока не услышал позади громкие визги.
Казалось, словно они находились в какой-то сраной ванильной дораме: университет, самые красивые парни, куча девчонок. Это действительно заставляло морщиться в отвращении, стоило услышать знакомые голоса. Ликс насупился и ниже опустил голову, чтобы не видеть происходящего вокруг. Сынмин понимающе хмыкнул.
— Явились… Что за цирк… — прошипел блондин.
— Успокойся, ты можешь просто игнорировать их, пока не найдешь свою «закладку».
— Но если это они, то—
Ким перебил: — Если то, если это, бля, Ликс, прекращай драматизировать. Побыстрее отыщи эту Соён, расспроси, забери что надо и забудь об этом.
— Я постараюсь, конечно, но у нас пары всегда в противоположных корпусах. Если мне и удастся с ней как-то пересечься, то только перед парой, но тогда я опоздаю на свою… Чёрт-чёрт-чёрт!
— Решайся тогда, — парировал Сынмин, и обвел взглядом столовую.
— Да тут и так понятно, что… — Феликс замолкает, стоит услышать знакомый до ужаса аромат одеколона. Глаза сами поворачиваются в сторону идущих, поблескивая через оправу очков. Стекло отсвечивает, но парню всё хорошо и так видно.
Две сложенные фигуры, идущие размеренным неспешным шагом. Как всегда все при них, красота, харизма, сексуальность — что и привлекает других студентов, в частности девушек. На таких парней грех не заглядываться, это будет обманом — сказать, что они не приковывают взгляд к себе. И дело даже не в ярких волосах: Хван имел яркие, словно пожар, волосы, когда как Минхо являлся обладателем нежного, фиалкового оттенка.
Помнится, когда Минхо только пришел домой со своей новой прической, мать чуть в обморок не упала, попутно не огрев сына сковородкой. Парень всегда старался выделяться, и родители уже смирились со всеми выходками, но, пожалуй, волосы стали последней каплей. Как стало понятно, Минхо ничего не остановило и он продолжил поддерживать столь необычный цвет волос.
— Меня сейчас стошнит лишь от одного их вида…
— А я с одним из них живу, — проскрипел блондин, не отводя взгляда.
Стоило Хвану заметить устремленный на них взгляд младшего, почему-то на лице показалась слишком странная, широкая улыбка. Такая, которой можно было напугать и влюбить одновременно. Почему-то Ликсу показалось, что это далеко не от слов щебечущей рядом девушки, которая прижималась к красноволосому дьяволу. Их глаза пересеклись, и Феликс чуть не подавился пудингом, ведь даже привыкнув к тому, что Хван имеет голубые глаза, совсем не свойственные корейцам, он все равно почувствовал неприятную дрожь по спине.
— Не пялься, а то выглядишь как будто призрака увидел.
— Да скорее самого дьявола, — фыркнул в ответ Ли, а потом чуть было не упал лицом в стол, ведь Хёнджин явно показал жест, который точно невозможно расценивать как нечто приличное. — Эта мразь…
— Мне не показалось?
— Либо нам обоим.
— Он же только что… Эм… — Сынмин не решился показывать то, как Хван, проходя прямо перед их столом, начал толкать языком свою щеку, тем самым намекая явно на что-то пошлое.
— Как же вульгарно, — рявкнул Феликс.
Оба парня уселись за другой стол, который был буквально напротив. Их взгляды распределились на тех, кто их окружал, но по расслабленной позе было ясно, что они не слишком были заинтересованы в разговорах, однако других это никак не задевало. Словно рой пчел студенты жужжали, что-то спрашивали, глупо шутили.
***
Феликс на самом деле долго думал, как ему провернуть всё так, чтобы и с Соён встретиться, и на пары не опоздать. Его внутренний студент просто бьется головой о стену лишь от одной мысли о прогуле, тогда преподаватели еще будут, наверняка, косо смотреть на него? Осуждать? Больше не будут возлагать на него большие надежды? Или как? Сомнения душили парня, но вот страх быть высмеянным на всю общественность казался куда сильнее. Если кто-то обнародует все секреты, скрытые в дневнике, то студенческая жизнь точно станет невыносимой. Покусывая свои пальцы, Феликс постоянно поправлял свои чуть растрепанные блондинистые волосы, которые мило обрамляли его лицо кудрями. Его образ сегодня был максимально светлым, нежным, как зефир, может быть он сможет разжалобить Соён, если та забрала тот тайник и успела уже прочитать всю грязь. Старшекурсники проходили мимо одни за другими, некоторые оглядывались, пытались рассмотреть Ли. Кто-то сразу узнавал его, поэтому стремился как можно быстрее скрыться в аудитории, более смелые рисковали подходить и просить номер телефона, попутно разглядывая его миловидные веснушки на щеках. Конечно же, Феликс отшивал всех, кто проявлял к нему свой нездоровый интерес. За поворотом он услышал звонкий голос Соён. Та шла неспеша, держа в руке холодный кофе. Она разговаривала со своей, видимо, подругой. Девушка довольно невысокого роста, с красивой стройной фигурой, а еще мягкими блондинистыми волосами. Её образ казался воздушным, словно сахарная вата, и её улыбка полностью дополняла «ангельскую» ауру вокруг. По ней и не скажешь, что она трахается с таким, как Хван. — Эм, Соён-сонбэ? — кажется, голос Феликса дрогнул, но всё же привлек внимание разгоряченной девушки. Та остановилась, переведя заинтересованный взгляд на обратившегося. — Да? Что-то случилось? Мы знакомы? — П-простите меня. Можно вас на минутку? — неловко улыбнувшись, Ли сжал ручку своей сумки сильнее, стараясь не показывать своего волнения, что, конечно же, не получалось от слова вовсе. — Ой, хорошо. Мирэ, займёшь нам место? — девушка обратилась к своей удивленной подруге, но та ничего не ответила, только кивнула и скрылась в дверях аудитории. Пара чуть отошла от прохода, позволяя другим студентам заполнять кабинет. Ликс как-то беспокойно озарялся, словно пытаясь высмотреть — не следит ли за ними кто-то. Только когда убедившись, что всё тихо, парень громко выдохнул и взглянул на девушку, которая продолжала изучать его лицо. Они были практически одного роста, Феликс выше на пару сантиметров. — Послушайте, сонбэ, тогда, на вечеринке у моего брата… — ему было не очень удобно вспоминать о том моменте, потому что прервал парочку в довольно пикантный момент. — Когда вы с Хёнджином-хёном были в моей комнате, случайно… Как бы сказать, я вас ни в чем не обвиняю, правда, и не буду злиться, просто тогда. Тогда вы, случайно, не забирали какой-то учебник из комнаты? Он был довольно широким, с плотной обложкой и цепочкой на замке. — Учебник? — как-то задумчиво протянула девушка, оглаживая свой подбородок. Она взметнула взглядом вверх, о чем-то явно думая. — Нет, я ничего не брала. Тогда я действительно много выпила, но чтобы забрать чужую вещь — я сомневаюсь. — Правда? Может Хван что-то взял, вы случайно не обратили внимание? — тут же обеспокоенно спросил Феликс, ведь его опасения подтверждались. В горле встал ком. — Джинни? Да вряд ли, у него были немного другие дела, — хихикнула девушка, краснея как цветок. Она стрельнула на мальчишку хитрыми глазами. — Что ж… Простите, что потревожил вас… — как-то поникши поклонился Феликс. Он казался разбитым, что заметила и Соён. Она аккуратно положила свою хрупкую ладошку на плечо младшего и одобряюще погладила. — Не переживай, если хочешь, я могу спросить у Джинни об этом. Мы всё равно завтра идем на вечеринку, которую, кстати, устраивает твой брат, — она вроде бы хотела и подбодрить, но от слов парня только передернуло и он вскинул голову, отрицательно замотав. Ли встрепенулся. — Н-не нужно! Я сам справлюсь, спасибо большое, — еще раз поклонился и стремительно направился прочь из этого крыла, не оборачиваясь на старшую вовсе. У него до начала пары только пару минут, поэтому придется поднажать. А в голове до сих пор крутится то, в какую же он попал жопу.***
Феликс агрессивно печатал на клавиатуре, пытаясь заглушить дробящую его перепонки музыку. То, что их дом стал каким-то проходным двором и пристанищем для гулянок уже даже стало какой-то извращенной нормой. Ли правда пытался сосредоточиться на своём проекте, который ему необходимо будет сдавать после выходных. Сегодня пятница, вечер, и он должен был бы немного отдохнуть после учебы, но предпочел закончить уже со своими делами, чтобы освободить два последующих дня. А вот его старший брат так не считал. Не-а. Казалось, даже одиночные фигурки, стоящие на полках, начали дрыгаться под такт басов. Феликс не мог даже слышать свои собственные мысли, что уж говорить о сосредоточении на тексте. Вот-вот и его мозг просто взорвется. На этот раз его комната была плотно закрыта на замок с внутренней стороны, чтобы к нему уж точно никто не ворвался. Пару раз ручка, конечно, дергалась, но поняв, что дверь не поддастся, некто уходил искать другое место пребывания. На экране высветился входящий видео-звонок. — Привет, Ликс, ты уже… Что с твоим лицом? — Сынмин удивленно приподнял брови, наблюдая за кривившимся другом. — А что, по фоновому звуку не понятно? — Если честно, не очень, — пожал плечами парень. — Но судя по всему, твой брат опять устроил супер-мега-классную вечеринку, а ты теперь из комнаты нос не высовываешь в страхе, что кто-то опять будет копаться в твоём нижнем белье и найдет там твои кол— — Заткнись! — взвизгнул высоко блондин и чуть не захлопнул крышку ноутбука. — Ой, прости, по больному? — Ты мне больше не друг, — обиженно фыркнул Ликс, триста раз проклиная себя за то, что вообще рассказал что-то столь интимное своему лучшему другу. — Не обижайся, Ликси-а, я же пошутил, правда. Клянусь, эта тайна уйдет со мной в могилу, — парень демонстративно отодвинулся на стуле чуть дальше, чтобы было видно его тело, и приложил руку к сердцу. — Ага, считай, я поверил тебе, но только в качестве исключения. — Я вообще-то хотел спросить тебя о том, сделал ли ты свой проект, но видимо нет, не сделал, — понимающе хмыкнул брюнет, прокручивая в пальцах длинный карандаш. — Предлагаю, забить на это всё огромный хуй и пойти прогуляться, в караоке там, да куда угодно. А то твоя кислая физиономия уже в печенках. Там еще Джисон писал, приглашал вместе сходить в кино. — Я хотел сегодня все дописать, мне осталось пару страниц и график. Чтобы выходные были свободными, но Минхо решил, что лучшая идея это просто поднять весь район на уши, чтобы еще полицию вызывали не дай бог. — Еще одна причина свалить из дома, нет? — Не могу, у меня ощущение, словно если я сейчас уйду, эти придурки вновь что-то спиздят. А вдруг они реально будут копаться в моих вещах… — мямлил блондин и опустил голову на стол. — Так если они сейчас все типа тусят, почему бы тебе не поискать свой тайник в комнате Минхо? Она же тоже на втором этаже. Я не думаю, что сейчас тебя так быстро поймают, к тому же, они все там бухие, если судить по рассказам старшекурсниц в столовой о количестве алкоголя на каждой вечеринке. — Ты правда считаешь это хорошей идеей? — Ли приподнял голову, чтобы жалобно взглянуть на отражение своего друга. Он прикусил губу, реально задумываясь над словами. Вдруг ему действительно повезет найти пропажу у Минхо и все разрешится само собой. Где-то в закромах своего подсознания Феликс признал, что когда найдет свою пропажу, то обязательно сожжет все улики и больше никогда не станет записывать нечто секретное на какой-то клочок бумаги. Лучше уж создать скрытую папку на компьютере. — Я — нет, но он кажется единственным, что поможет тебе немного успокоиться. Вдруг, это вовсе не Хёнджин, а Минхо вообще. Ты должен проверить. — Бля-я-ять. Ладно, я сделаю это, но, — тут же выставил руку вперед, прямо перед камерой. — Знай, если я не выйду на связь через тридцать минут, то меня уже убили и закопали. — Drama Queen, — хихикнул Сынмин. — Ладно, засекаю ровно тридцать минут, брат, если я не увижу ебучего смайлика, то вызываю копов. Звонок завершён, крышка ноутбука опущена. Феликс посидел на месте еще пару секунд, делая глубокие затяжные вздохи. Он нервно теребил шнурки своей кофты, а потом резко встал, как ошпаренный. Ему всего-то нужно открыть дверь, пройти пару шагов до комнаты старшего брата. Он знал коридор от и до, никаких лишних движений не нужно, чтобы найти дверь. Музыка все еще била по ушам, громкие пьяные голоса громко смеялись где-то на первом этаже. Его не поймают, Ликс сможет найти дневник и убежать обратно в своё укрытие. Семь шагов от его двери. Одна повернутая ручка. Минхо не был неряхой, но его комната иногда была завалена тонной одежды, которую тот менял, но бросить в стирку забывал. Это бывало редко, но глобально. Сейчас же всё было на своих местах, планировка была идентична комнате Феликса, только отзеркаленная. Двуспальная кровать, прикроватная тумба, письменный стол с компьютером, множество полок с книгами, фигурками, какими-то мелочами, телевизор, встроенный шкаф с огромным зеркалом в самом конце комнаты, за кроватью. Ликс прикрыл дверь за спиной и принялся разглядывать всё, что могло бы хоть немного напоминать его книгу. Признаться честно, последний раз, когда Феликс был в комнате своего хёна, ему было лет, наверное, десять. Тогда они еще общались довольно хорошо, но потом всё радикально поменялось, стоило старшему перейти в старшую школу, его словно подменили, а взгляды, которыми тот одаривал Ликса, стали более грубыми, жесткими, агрессивными. Пальцы проходят каждую стоящую книгу, каждый шкафчик был открыт и проверен. Ничего. Стол был захламлен учебными тетрадями, какими-то набросками, книгами, ничего интересного и подходящего. Феликс протяжно вздохнул, потому что это стало явным разочарованием и облегчением одновременно, что брат не стал свидетелем его дневника. Оставалось проверить еще под кроватью. Может, все-таки, именно там Минхо спрятал украденную вещь? Однако, все, что нашёл там Феликс, были какие-то сомнительного содержания журналы. Парню даже стало чуточку стыдно за то, что он нашел это у своего хёна. Казалось, он не обделен чужим вниманием, чтобы удовлетворять себя под столь сомнительные штуки. За спиной послышались шаги. Феликса словно окатило холодной водой и он вскочил, вытянув шею. Так, без паники, возможно кто-то пытается найти туалет? Мозг спешно стал думать, куда деть тело, и единственным разумным выходом стал шкаф. Тот самый, который находился в углу комнаты. Парень отодвигает дверцы и залезает внутрь, благо тут была часть с висящей одеждой и Ли с легкостью поместился в этом пространстве. Повезло, что у Феликса было довольно небольшое телосложение, которому он безусловно радовался, скрываясь в темноте. Оставив себе небольшую щель, парень принялся ждать. Дверь открывается, а на пороге оказалась Соён. Кто бы мог подумать, что эта девчонка окажется на вечеринке, ведь где Минхо, там и Хёнжин, а значит и его девушка (хотя Феликс до конца не понимает, действительно ли эти двое встречаются — не его это дело, в общем-то). Она выглядела разомлевшей, хмельной, с покрасневшими щеками и блестящим развязным взглядом. За ней в комнату ввалился Хёнджин, который не переставая поглаживал её стройную осиную талию, иногда забирался пальцами под тонкую футболку. На фоне фигуры Соён парень действительно выглядел довольно широко, особенно его ладони с длинными пальцами. — Ой, Джинни… М-м, — девушка стонала в перерыве между поцелуями. Её руки потянулись вверх, прямо к ярким красным волосам. — Ты сегодня невероятно… Ах… Невероятно сексуальный. Феликса перекосило от отвращения — как вообще с ним могло такое произойти? А-а, точно, он же поперся искать свой дневник, блять! Хван продолжал оглаживать ровную спину девушки, буквально трахая её рот своим языком. Судя по её довольным стонам, ей безумно нравилось, как грубо с ней обходился парень, ведь его пальцы сжимали её тело, сильнее притягивая к себе. Однако, когда за их фигурами Феликс увидел своего брата, тут уже стало вдвойне страшно и противно. Во-первых, сейчас его могут спалить сразу два ненавистных ему человека. Во-вторых, они что, решили заняться групповухой? В-третьих, Феликс думает, что если сейчас выбежит и скроется в своей комнате, ему не станет еще больше стыдно. Дверь закрывается, а Минхо огибает стоящую парочку, прижимаясь к Соён со спины. Наверное, это выглядело как в каком-то порно-ролике, но Ликс не баловался таким слишком часто, лишь однажды, в средней школе, наверное, когда его одноклассники втихую решили ознакомиться с «фильмами для взрослых». — Оу, Минхо, ты решил присоединиться к нам? — кокетливо поинтересовалась блондинка, прижимаясь грудью к Хвану. Его руки забрались под юбку, оглаживая упругие ягодицы. Он подтянул их, заставляя девушку вскрикнуть и подняться на носочки. — Я не могу отказать своему другу, — как-то странно ответил Ли-старший, откидывая непослушные волосы в сторону. Он припадает губами к чужой шее, оставляя влажные следы. — Думаю, ты и сама не против. — Конечно не против, — хихикнула девушка. Образ ангела полностью рушится в глазах Феликса, ведь он действительно до последнего считал её чем-то мягким и застенчивым, даже беря в расчет, что она мутит с Хваном. Ликс мог еще смириться. Но когда он видит, как та ловко управляется сразу с двумя — становится дурно. — Тогда ты должна хорошо показать, как тебе нравится, — усмехнулся Хёнджин и схватил девичий подбородок, припадая к губам вновь. Феликсу даже показалось, что у него слишком длинные клыки для человека — так яростно он терзал её рот. — Я хорошенько о вас позабочусь, мальчики, — пошло бросила девушка, когда отстранилась от красноволосого. Соён ловко вывернулась из двойной хватки и упала на кровать. Её руки стали расстегивать две пуговицы на футболке, а ноги призывно уперлись в матрас, из-за чего юбка задралась. — На самом деле, я даже не была бы против, присоединись к нам твой милый младшенький, Лино, — пропела девушка, откидываясь на свои локти. Она вульгарно смотрит на двоих парней. — Что, причем тут Ликси? — от этого прозвища из уст Минхо по спине парня прошла дрожь и он чуть было не опрокинул какую-то вешалку. — Да встречала его на днях, точнее, он приходил ко мне, — загадочно говорит Соён. Минхо садится рядом, его руки проходятся по нежной коже коленки, поднимаются выше. — Он был таким милым, сладким, я бы попробовала его. — Тебе мало нас? Это даже обидно, — Хван, словно не воспринимая слова девушки серьезно, начинает расстегивать свою рубашку. Ли застыл, словно цыпленок. — Не мало, но его эти глаза, такие… А губы, прямо бантики, я очень сдерживалась, чтобы не поцеловать его тогда у аудитории. Может, внизу он тоже очень даже вкусный, — блондинка призывно облизала губы, а внизу живота у Ли как-то стянуло. Ему было противно слушать такие порочные грязные слова. — Ты переходишь границы, Соён, — шипит Хван, сжимая её челюсти. Он смотрит слишком пристально своими голубыми глазами. — Мне не нравится, когда кто-то говорит о моём младшем брате, особенно из такого поганого рта, — Лино просовывает свои длинные пальцы в рот девушки. По выражению их лиц было сложно определить эмоции, но Феликсу стало страшно от того, на сколько надменно смотрел его старший брат на девушку. Казалось, словно он хочет дотянуться до глотки, заставить её задыхаться. — Так что, тебе лучше быть послушной куклой, как и всегда, Соён, — вторил красноволосый, а его руки переместились на её грудь, пальцы плотно сжались на одной, вырывая приглушенный стон. Неужели Феликс действительно станет свидетелем потрахушек? Он закрыл глаза руками, отодвигаясь в глубь шкафа. Сейчас хотелось просто исчезнуть из этой комнаты и плевать он хотел на дневник, он всё равно его тут не нашел. Однако, шкаф и его двери не могли заглушить стоны извне — стыдно, до красноты ушей стыдно. Феликс сжался, ноги сдвинулись вместе, чтобы просто как-то облегчить своё прибывание здесь. Не хотелось признавать, что у него встал. Блять, просто встал. — Ох, если бы я знала ваш кинк на младшенького, то давно бы присмотрелась к нему, — доносится до его ушей, от чего Феликс разлепляет пальцы. Он одной рукой сжимает свои домашние штаны в паховой области, стараясь не издать лишнего звука. В ушах уже звенела кровь, ему безумно хотелось вернуться в свою комнату, запереться в ванной и поиграть с собой. До чего же стыдно. — Блять, бесишь. Ли вздрагивает от резкого и грубого голоса собственного брата. Судя по громкому звуку, что-то или кто-то упал на пол. Феликс вновь придвинулся к небольшой щели, пытаясь разглядеть происходящее снаружи. Оказывается, пока Ликс был занят мыслями об самоудовлетворении, Соён умудрилась оказаться на полу. Она обиженно смотрела на своих партнеров, однако те выглядели чуть раздраженными. По глазам стало понятно, что она больше их не интересовала, как и её глупые визги. — Да что с вами?! — вскрикнула девушка, поднимаясь на ноги. Она попыталась поправить свою юбку и футболку, волосы растрепались, добавляя её образу небрежность. — Джинни? Лино? — Надоела, убирайся, — бесцветно хмыкнул Минхо и зачесал одним движением свои сиреневые волосы. — Джинни? — Ты его слышала — свали уже, — устало тянет Хёнджин и закидывает одну ногу на кровать. — Вы! Вы блять… Вы сейчас это серьезно? — все еще неуверенная в их словах, Соён скрещивает руки на груди. — Это всё из-за слов о Ликси? — стоило этому слететь с её губ, как Минхо подлетает к ней, до боли сжимая её тонкую шею. Он смотрит дико, словно зверь, нависая над дрожащей фигурой. — Не смей его так называть, сука, поняла? — шипит ей в лицо. Феликс зажал рукой рот, чтобы не взвизгнуть, так как от такого зрелища даже его прошиб холодный пот. Дернувшись, он не заметил, как куртка, что находилась над ним, покачнулась. Хорошо, что в итоге вещь упала на него, а не на пустую поверхность шкафа. — Да вы чокнутые психи! Не зря он вас избегает! — вырвавшись, Соён громко хлопает дверью и удаляется куда-то в неизвестном Феликсу направлении. Наверное, это стало неким облегчением — если Соён ушла, значит скорее всего эти двое сейчас уйдут из комнаты продолжать веселиться. Феликс сможет выйти и спокойно запереться в своей комнате, кончив пару раз себе в кулак, а может и не только… — А-а, бля-ять, как же она меня заебала, — застонал Джин, откидываясь на кровать друга. — Было довольно тяжело терпеть её несколько дней. — Она была неплоха, пока не раскрывала рот, — сказал Лино, потягиваясь. Он всё еще стоял спиной к шкафу, всматриваясь, наверное, в дверь, куда недавно выбежала девушка. — Сам виноват, надо было лучше выбирать. — Заткнись, — кинул красноволосый и привстал на локтях. — Она единственная, кто более-менее похож на него, — Феликс не понимал, о чем говорят эти двое, а ему это и не слишком нужно, главное чтобы они побыстрее свалили на первый этаж. — Кстати, что она там говорила… Он приходил к ней? — вдруг переспросил Минхо. — Зачем. Ты их видел? — Конечно нет, как я мог их видеть, если я появляюсь в универе так же часто, как и ты. Забыл? — приподняв одну бровь, парировал Хван, а затем широко улыбнулся. — Догадываюсь, зачем. — Ты может уже расскажешь, хватит тянуть. — Вероятно, цыпленок ищет очень дорогую ему вещь, — как-то довольно улыбается парень, откидывая голову назад. Ли мог разглядеть, как вытягивается шея Хвана, каждую его вену, его кадык. — Так ты что-то спер у него? — скептически спросил Лино. — Одолжил. Поверь, когда ты это увидишь, ты и сам будешь в шоке, — облизнулся Хван. Всё таки, Феликс был прав и этот урод украл его дневник. Судя по словам, он еще его и прочитал. Настолько оскорбленным блондин еще себя не чувствовал. Он ощущал, словно над ним надругались публично, и сейчас боролся между тем, чтобы выскочить и попытаться набить морду этой суке, и оставаться в укрытии. — Интересно, так вот что сподвигло его на такой отчаянный шаг. — О чём ты? — непонимающе спросил Хван. Вместо ответа обладатель сиреневых волос обернулся прямо к шкафу, в котором прятался Феликс. Всё произошло так быстро, что младший даже не успел сообразить, как его глаза ослепил свет лампочек. Кажется, он сейчас выглядел как запуганный зверек — сжался в комок, прижав к себе колени, а руками сминая собственную кофту. Волосы чуть растрепались, а глаза стали слишком большими из-за испуга. На него смотрели темные радужки, которые, казалось, прожгут сейчас дыру. — Оу, вот это сюрприз, — широко улыбнулся красновлосый парень, усаживаясь теперь на край кровати, чтобы хорошо видеть происходящее возле шкафа. — У тебя есть даже такие фетиши? — без тени стыда Хёнджин намекает на прочитанное в дневнике, пока старший из братьев изучал лицо младшего. — Подслушивать и подглядывать нехорошо, Феликс, — как-то низко говорит Минхо и тянется к блондину, чтобы вытащить его из шкафа. — Что ты делаешь в моей комнате? — Я… Я искал то что… То что украл твой ненормальный дружок! Б-была вероятность, что он это и тебе показал или оставил, вот я и… — с каждым новым словом голос стихал, ведь лицо Лино было так близко, что Феликсу тут же стало плохеть. — Бедняжка, ты действительно думал, что я оставлю это где-то не у себя дома? Поверь, мне очень понравилось, — облизнулся Хван, а у Феликса словно пол из-под ног ушел, колени подогнулись. Его жизнь точно кончена. — Ты! Урод! Верни мне мой дневник! — Дневник? Ты ведешь дневник? Серьезно? — усмехнулся Лино и Ли-младший признался, что вблизи улыбка брата тоже была куда более пугающей. Его руку сжимали крепко, так, что выбраться было практически невозможно, но Феликс попытался дернуться, на что получил смешок со стороны кровати. — И о чём же ты там пишешь? М? Может быть, о том, как ненавидишь своего злобного старшего брата? Как он отравляет тебе жизнь? О том, как ты по уши влюблен в какую-то девчонку? О своём первом разе? Или может быть о том, как в тайне от родителей курил за школой? М? — Ох, Лино, там столько интересного было, — тяжело вздыхает Хёнджин, втягивая воздух сильнее в легкие. Он чуть прикрывает свои демонические голубые глаза, явно вспоминая что-то в своей голове. Одна рука спускается вниз, к ширинке, и сильно сжимается, вызывая у Хвана громкий несдержанный стон. Феликс сглотнул и попытался отшатнуться, но Лино только сильнее сжал тонкое запястье младшего. — Чёрт, у меня даже встал лишь от одних мыслей, малыш. — Не называй меня так. — Но тебе же нравится такое, разве нет? — издевательски спрашивает красноволосый, облизывая губы. — Так что, там нечто интимное? Твой сексуальный опыт или же… То, чего ты бы хотел? — хитро щурится Минхо, обжигая лицо парня дыханием, всматриваясь в каждую веснушку, в каждую точечку на карамельной коже. — Отпусти меня, — угрожающе шипит Феликс. — Мне больно. — Попроси нормально, и я подумаю. — Иди нахуй. — Не слишком ли ты неуважительно разговариваешь со старшими? — свободная рука переходит на подбородок. — Ты должен быть хорошим мальчиком, иначе последует наказание, — от таких слов узел внизу стягивается куда сильнее, чем пока Феликс находился в шкафу. Лино был слишком близко и ощущать возбуждение от собственного старшего брата было чем-то запредельно неправильным. Феликс это понимал. — Ты как никогда близок, Лино, Ликси очень сильно хочет быть хорошим мальчиком, — прикусывая губу, сообщает Хван. Он продолжал требовательно сжимать свой член через плотную джинсу. — На самом деле, в голове твоего брата очень испорченные и грязные мысли. Это очень сильно разнится с его ангельским образом отличника в универе. — Тогда нам следует провести воспитательную беседу. Минхо одним резким движением бросает своего брата прямо в сторону кровати, туда, где сидел Хван. Тело Феликса было невероятно легким и хрупким, поэтому тот не встретил никакого сопротивления. Широкие ладони цепями тут же обвились вокруг тонкой талии, мягко поглаживая по бокам. Феликсу стыдно и не комфортно, ведь он сейчас сидел на коленях Хвана, прижимаясь спиной к его груди, пока руки того обжигали даже сквозь одежду. Поместив свой подбородок на крошечное плечо, Хёнджин развязно ухмыльнулся, проходясь языком по ряду ровных зубов. — Ох, малыш, ты напряжен, — чужая рука по-хозяйски оказывается на заметном бугорке в штанах, на что Феликс громко сглатывает и тут же накрывает своими маленькими ладошками чужую. — Что ты! Не прикасайся ко мне! — взвизгнул парень. — Почему? Ты возбудился, когда мы были с Соён? Да? Ах, какой непослушный мальчик, — щеки пылают как пожар, пока рука красноволосого уверенно массирует возбуждение, игнорируя чужие возмущения. — Ты уже такой твёрдый. Понравилось наблюдать, да? — интимно нашептывал в ухо парень. Зубы ловко прикусывают хрящик, мочку, оттягивая чуть на себя. Феликс глубоко вздыхает, стараясь не идти на провокации, хотя чужая рука упрямо пытается откинуть все свои принципы и просто отдаться ощущениям. Ладони у Хвана действительно широкие, горячие, умело ласкающие внизу, словно тот делал подобное слишком часто, чтобы забыть. Ли жмурится, покусывает губы, из-за настойчивого трения на ширинке становится трудно дышать. — Малыш, расслабься, — продолжал говорить сам дьявол, его язык размашисто прошел по кромке уха. Хвану не составляет труда удерживать легкое крошечное тело в объятьях, пока сам Феликс просто таял как мороженое. — Какое у тебя развратное лицо, — протянул Минхо, подходя ближе к собственной кровати, на которой разворачивалось нечто слишком горячее и запретное. Его пальцы поддели ровный подбородок, вздёргивая вверх, к себе, а затем его губы накрывают чужие, словно между ними и нет никакой кровной связи. Настойчивый и глубокий поцелуй, как показывают в самых настоящих фильмах — язык пробирается внутрь, облизывают ровный ряд зубов, а затем поддевают чужой язык. Феликс стонет в губы, явно не понимая, что ему делать, в голове куча ненужной информации, а еще несколько ходов к отступлению, однако всё в миг стирается, стоило юрким пальчикам Хёнджина скрыться под резинкой домашних штанов. — Такой податливый малыш, прямо-таки хороший мальчик, — воркует Хван, ощущая на пальцах влажность и трепет чужого возбуждения. Он с легкостью вместил в ладонь член младшего, неспешно водя вверх-вниз, играясь большим пальцем с головкой. Ощущение в руках столь разнеженного тела было приятно, особенно когда ты осознаешь, на сколько оно было желанным и запретным. — Ты так бессовестно отвечаешь на поцелуй своего хёна, мне даже завидно, Ликси-а. Несмотря на все слова, что вылетали из губ Хёнджина, он продолжал увлеченно надрачивать член, медленно, заставляя мальчишку скулить в поцелуи. Ликс никогда бы не мог себе и представить, что ему будет так приятно от рук тех, кого долгие годы ненавидел. Стало даже как-то противно от себя самого, от того, как томно и горячо он звучит под настойчивыми ласками. — Боже мой, как ты разомлел, — усмехнулся Минхо, поглаживая веснушчатую щеку младшего. Его большой палец проходится по нижней губе, оттягивает ее вниз, от чего рот Феликса так же открывает, а из него доносятся очень увлекательные звуки. — Ликси, ты был непослушным мальчиком, ты же понимаешь? Подслушиваешь чужие разговоры, — рука красноволосого ускоряется на мгновение, — роешься в вещах старшего брата, — его пережимают у основания, вызывая глухой писк, — что же нам с тобой сделать… — Не злись ты так, Лино-о, — по-кошачьи протягивает Джин, оставляя мокрые поцелуи на плече блондина. Его ладони вновь принялись водить по стволу вверх-вниз. — Нравится? — От-отъебись, — шипит Ликс, но в глазах уже бесы прыгают, а своей задницей он чётко ощущал чужое немалое возбуждение. Это было слишком опасно. — Скажи, малыш, давай, — легкий укус за шею. — Нет! — Если ты не скажешь, то Джин не сможет тебе помочь, — хмыкнул Минхо и чуть нагибается над двумя парнями. Он пальцами забирается под объемную кофту, ощупывая кожу. Ликс был очень горячим. Можно было ощутить, как дрожит его тело от каждого движения старшего на его члене. — Давай, детка, скажи это, скажи-и, — провоцирует красноволосый, ускоряясь. Блондин, кажется, сейчас и вовсе потеряет сознание от такого наплыва возбуждения, однако, стоило оргазму подступить слишком быстро, всё закончилось так же резко, как и началось. Феликс даже неожиданно для себя разочарованно замычал и опустил голову, чтобы его лицо было скрыто блондинистыми кудрями. Он не хотел видеть как растягивается на лице у Хвана дьявольски белоснежная ухмылка, как по его пухлым губам проходится длинный язык, и как глаза цвета неба похотливо сверкают. Минхо продолжает оглаживать своими пальцами мягкую кожу, скрытую под толстой тканью кофты. Проходится по впалому животу, груди, задевают затвердевшие сосочки. Ли-младший снова вздыхает, призывно ёрзая на коленях, тем самым заставляя член Хёнджина сильнее натянуть штаны. — Продолжишь молчать, Ликси? Что ты хочешь, чтобы сделали твои хёны? — задрав кофту максимально высоко, чтобы открыть себе вид на стройное тело, спрашивает Минхо. Он проводит языком между еле заметными кубиками пресса, а затем поднимается вверх. Это выглядело так погано-охуенно, что Феликс готов был задохнуться. — Пожалуйста… — Что «пожалуйста», малыш? — от такого голоса Феликс может кончить и без рук. — Дайте мне кончить… — Хороший мальчик, — улыбается Хван, зарываясь в блондинистые мягкие волосы носом. Он мог просто дышать этим приятным запахом — что-то фруктовое, сладкое, прямо как сам парень. Не медля ни секунды, красноволосый вновь накрыл рукой чужой член и принялся водить им куда более агрессивно, чем до этого. Он все еще упирался подбородком в тонкое плечо младшего, поэтому мог наблюдать за тем, как двигается его собственная рука в штанах, и как Минхо буквально вылизывает грудь своего брата, оставляя яркие отметины. Внизу всё скручивается тугим узлом. — Я хорош в этом, детка? — насмешливо. — Да!.. — Да? — передразнивает на выдохе Хван. — Да! — Да-а, я знаю, малыш, знаю, вот так… Да. Хочу, чтобы ты в первый раз кончил громко, очень громко, малыш, — продолжает мурчать Хван. — Как никогда, прямо как ты описывал в своём маленьком дневнике. Как бы ты хотел сорвать свой милый голосок… Да. — Мха… Да… Пожалуйста, — брови надламываются и плывут вверх. Минхо прикусывает сосок, а второй рукой оттягивает другой. — Какой хороший мальчик, такой послушный, — скалится Хван. — Я больше… Больше не могу! Я хочу кончить! — блондин откидывает голову на чужое плечо, не сдерживая своих стонов. — Кончай, Ликси, давай, малыш. Кончи ради хёнов, — Лино отрывается, говорит развязно, тихо, придвигаясь вверх, к самым губам младшего. — Чёрт! Ах!.. Тело накрывает оргазм, а сперма стреляет прямо в ткань трусов, пачкая всё, в том числе и ладонь Хвана. Феликс выгибается, его пальцы на ногах поджимаются, а в глазах белые пятна. Голос звучит слишком высоко, и кажется, что застревает в ушах у старших. Это как самая настоящая музыка — запретная, интимная, только для них. И возникает чувство где-то внутри, в самой груди под ребрами, что они не хотят, чтобы это слышал кто-то еще. — Хороший мальчик, — хвалит Хван, прикусывая тонкую кожу на шее. — Но не надейся, что так легко отделаешься одним разом, — от таких слов внизу вновь что-то дергается, стягивается. Ликс морщится, жмурясь. — Мне надо идти… Иначе Сынмин может подумать, что со мной что-то случилось. — Думаешь, нас это остановит? — хмыкнул Лино и хватает брата за кромку домашних штанов. — Я! Я говорю правду. Перед тем… Кхм, перед тем, как пойти в твою комнату, я предупредил его… — О чем, малыш? — Что если я не напишу спустя тридцать минут, то значит вы меня того… Ну… Прикончили, — неловко говорит Феликс, слишком тихо, чем обычно. Он еще никогда за последние несколько лет не разговаривал так спокойно со своим братом и его другом, но сейчас совсем другая ситуация. — И ты правда решил, что он поверит в то, что мы тебя убили? Вам что, пять лет? — рассмеялся Лино, он уже полностью сосредоточен над тем, что его ждет под одеждой. — Э-это пр— В дверь настойчиво постучали и Ликс вздрогнул. Кто-то ищет свободную комнату или туалет? Если последнее, то зачем стучаться. Может, кому-то стало плохо, или пришли копы? В голове тут же закрутились шестеренки, мысли потоком ударили по мозгам, а сердце забилось в ускоренном темпе. — Феликс? — раздалось по ту сторону двери. Ли почему-то сразу же стал верующим в бога, потому что это был Сынмин. Его друг, который действительно воспринял его слова как нечто тревожное. И как же сейчас младший был безумно благодарен этому внезапному визиту, Ликс даже подумать не мог, что его друг решит самолично придти в их дом. Старшие переглянулись, явно перекидываясь какими-то мыслями по поводу сложившейся ситуации. Парень резко встал с колен красноволосого, даже не обращая внимание на то, с какой легкостью он смог выбраться из вражеских объятий. Взгляд скользнул по чужому возбуждению. — Д-да, Минни, я иду, тут ничего нет. Блондин попытался сгладить свои растрепанные волосы и ринулся к двери, но когда он дотянулся до ручки, его припечатали к ровной поверхности, нависая хищником. Сиреневолосый втянул приятный запах шампуня младшего и улыбнулся, нагибаясь к красному ушку: — Поверь, теперь тебя ждут красочные будни, Ликси. Пихнув хёна локтем, Ли-младший вылетел пулей из чужой комнаты и встретился с тревожным выражением лица своего лучшего друга. Ким выглядел так, словно пробежал кросс, а его волосы, обычно очень опрятно уложенные, смотрелись как какое-то гнездо. На нём была его спортивная форма, которая выглядела не слишком опрятной из-за множества складок. — С тобой всё в порядке? Ты мне не отвечал, я действительно, блять, волновался! Блондин смирил друга чуть хмельным взглядом. — Кажется да… Вроде бы норм. — У тебя температура? — холодная ладонь приложилась прямо к распаренному лицу. — Ты весь красный. Они с тобой что-то сделали? — Нет, пошли уже ко мне в комнату…***
Была середина недели. Вроде бы и учеба шла своим чередом, и воспоминания о пятнице стерлись (практически) из головы. Феликса даже не настораживало то, что его всё это время никто не трогал, не донимал, даже слова лишнего не говорили, буквально игнорировали. Про дневник он даже думать перестал, потому что было понятно, Хван ни за что не отдаст его, а показывать кому-то не станет, хотел бы — уже давно бы ксерокопии украшали новостную стену их университета. Ли скроллил страницу в инсте, попутно ставя лайки на милые посты с котятами, пока рядом сидящий Сынмин что-то печатал в своём компьютере. У них было сейчас окно, поэтому парни решили провести его в библиотеке. Киму надо было закончить реферат, а Феликс просто за компанию, хотя сам давно всё закончил. — Так ты в итоге нашёл свой дневник? — Нет. — И? — Что «и»? — блондин даже не повернулся на друга. — Ты так всё и оставишь? Больше тебя не пугает то, что все узнают о твоих грязных мыслишках? — вздернув одну бровь, спрашивает брюнет, на что Ликс лишь глубоко вздыхает. Телефон был мирно положен на стол. — Это был Хван, — только и ответил парень. Сынмин вытаращился на друга огромными глазами. — Что ты только сказал? Хван? Из всех, кто бы мог это сделать, это был тот самый Хван, да? Я не ослышался? — Ты всё правильно услышал. Это был Хван. — Ты как-то будешь решать эту проблему? — Как я это сделаю? Он мне не отдаст дневник даже под прицелом пистолета, ты его видел? Он же псих озабоченный. К тому же, как ты мог заметить, никто еще не знает о моих, так сказать, «извращенных мыслишках». — Почему ты так спокоен? Кто ты и что ты сделал с Феликсом, чёртов инопланетянин?! — Минни, тише, мы в библиотеке, — сказал блондин, видя как за стойкой привстает женщина, явно желая сделать замечание. — В тот день, когда ты пришел ко мне домой, я попытался отобрать дневник, но безуспешно. Он сказал, что не отдаст его, но и показывать никому не станет, — последнее, конечно, было сказано больше на догадках, нежели на самом деле. Феликс не знал, на что способен старший в тандеме с Минхо, учитывая открывшуюся озабоченность. — Я просто в ахуе, Ликс, — только и произнес всё еще шокированный Сынмин, возвращаясь к своему реферату. — До этого ты все вверх дном мог поставить, если о чем-то переживаешь и если это как-то может повлиять на тебя. На телефон пришло сообщение. — Поверь, я все еще как на иголках, но я бессилен, — говорит блондин, попутно открывая директ. Сообщение было от неизвестного номера, стоило его открыть, как Феликс сразу же осознал, кто это.11:40 [Приходи в наше крыло через 10 минут, аудитория 240]
Ликс хотел было заблокировать номер, но пришло следующее:11:42 [Если не хочешь, чтобы все узнали о твоих сладких колготках,
которые ты любишь надевать,
пока трахаешь себя пальцами]
11:42 [Не опаздывай, малыш]
Пальцы на телефоне сжались до скрежета. Внутренний голос хотел взреветь, однако Феликс понимал, что у него и выбора то нет. Единственное, что он сейчас может, это послушно принять свою судьбу и выполнить приказ. Что там его ждет в этой аудитории 240 известно одному лишь богу, а Ли снова стал атеистом. — Мне надо сходить в учительскую, встретимся на паре, — сказал быстро Феликс. — Ну… Ладно, — брюнет странно посмотрел на друга, но спрашивать ничего не стал. Вдруг показалось. — До встречи. Парень даже не услышал летящее в спину «пока». С такой скоростью Ликс никогда не выбегал из библиотеки. Хочется заметить — из его любимой библиотеки. Сынмин чувствовал, что у Феликса явно что-то происходит, и пока что брюнет не понимает — хорошее это или плохое. Как оказалось, после пары минут блуждания по пустым коридорам, благо сейчас у всех были пары, Феликс встал напротив двери с цифрой «240». На самом деле, это была комната для отдыха, которая выделена для какого-то клуба. Ли плохо разбирался в этом, да и не за чем было. Дверь поддалась легко, она была не заперта, а вот внутри его ждали всё те же знакомые лица. Две пары глаз тут же устремились на вошедшего. Феликс скривился, ведь теперь они вновь оказались в одной комнате наедине. Внутри парень надеется, что это не войдет в привычку. — Почти опаздывал, но успел, молодец, — оскалился Хван, сидевший на небольшом диване. — Что вам надо? Мы вообще-то в университете. — Тише-тише, не кипятись, мы просто соскучились по своему младшенькому. — Мы на разных направлениях. А сейчас идут пары. — У тебя окно, не ври, — вмешался Минхо. — Вы блять что, сталкеры? — Нет, просто видели, как ты со своим дружком в библиотеку шли, — пожал плечами Хван, а потом довольно скалится, закрывая рот рукой. Его скользкий палящий взгляд падает по стройной фигуре, которая была скрыта джинсами-клеш с порезами на коленях. Милая футболка пудрового розового цвета с каким-то детским принтом смотрелась на Феликсе достаточно уместно, учитывая его кукольную внешность, и слишком откровенно обтягивала рельеф тела. «Ангел» — вот, что приходит на ум Хвана каждый раз, когда он видит Феликса где-то неподалеку. Вдруг в младшего летит бумажный пакет, который тот ловко, но растерянно, ловит. Он удивленно приподнимает взгляд, а потом опускает его на содержимое. Первое, что хотелось сделать — швырнуть презент в лицо этим двум, а потом убежать. — Что это? Ваше развлечение друг с другом? Как мило, — саркастично выдаёт Ликс, больше от растерянности. — Нет, детка, это подарок тебе. — Ты должен будешь весь день ходить сегодня с этим, до самого дома. — Вы сумасшедшие. И это не вопрос, — хмыкнул блондин и протянул пакет обратно, только уже Минхо. — Я не буду этого делать, вы сдурели? С чего бы?! — Ты же хороший мальчик, правда? Не хочешь, чтобы весь университет знал о твоих грязных секретках? Тебе еще столько тут учиться… Не хотелось бы портить репутацию, да? — от голоса брата становилось дурно, он испуганно взглянул на старшего, словно ища в них шутку. — Зачем вы это делаете? Я вам не мешал, жил своей жизнью… — сглотнув ком в горле, прохрипел Феликс. — Просто это весело. Ты такой милый и правильный, трудно сдержаться от того, чтобы хотеть увидеть твоё развращенное лицо. Хочется смотреть, как ты ползаешь на коленях и умоляешь, — как так быстро красноволосый подлетел к нему не ясно, но Феликс еще раз ощутил разницу в размерах. Хёнджин нависал коршуном над ним, словно сейчас нападет и утащит в своё логово чтобы сожрать. Пальцы смяли края пакета, а сам Феликс прикусил нижнюю губу. — Если продержишься до вечера и придешь с этим домой, то тебя будет ждать награда, — усмехнулся рядом стоящий Лино. — Это какая-то ловушка?.. — Ты уже попался, детка. Феликс горел — его лицо, уши, тело. Всё внутри просто разрывалось и восстанавливалось. Дышать становилось трудно. — Ладно, но вы обещаете больше не лезть ко мне, если я смогу. — Что ж, если ты действительно выдержишь и скажешь это, когда придешь домой, то разумеется, мы прекратим всяческие приставания. Всё в твоих руках, малыш, — на распев говорит Хван. — А теперь будь куколкой и сделай уже с этим что-то. — Выйдите. — Шутишь? Тогда мы не сможем быть уверенными в том, что ты всё сделал. Доверять тебе в данном случае было бы ошибкой, — уверяет Минхо, очерчивая тонкие плечи своего брата. Он наклоняется к красному уху и чуть дует, вызывая у мальчишки дрожь. — Я не буду надевать это в вашем присутствии. — Ты будешь это делать, иначе придется попрощаться со спокойной университетской жизнью. Ты же хороший мальчик, верно? — хитро щурится Хван, поддевая длинными пальцами подбородок. На свету эти веснушки кажутся такими манящими, яркими, хочется слизать их с кожи. — К тому же, вдруг тебе понадобится помощь? — Не понадобится, — Феликс стукнул по чужой руке и направился прямиком к дивану. Хоть он и стоял спиной к старшим, но те определенно увидели красные кончики ушей.***
Впервые за всю жизнь время в аудитории тянулось невыносимо долго, да так, что Феликс ловил себя на мысли, как бы было неплохо уйти сейчас домой. В голове парня никогда не было подобных мыслей, он буквально зациклен на учёбе и хороших оценках, и даже когда его лучший друг зовет прогулять одну из лекций, тот отказывается, предпочитая остаться и потратить полтора часа на записывание очередного длинного конспекта, который в дальнейшем будет зубрить вечером. Но сейчас всё было по-другому: пальцы нервно крутили ручку, иногда постукивая колпачком о парту, писать сил не было, словно если он сейчас прижмет наконечник — тут же хлынут чернила, пачкая тетрадь. Странное поведение заметил и Сынмин, косо поглядывая на Ли. — У тебя температура? — тихо спросил парень, рассматривая красное лицо блондина. — Что? — Ты красный. Ты заболел? — переспросил Ким, дотрагиваясь до щеки друга, который тут же отшатнулся. Брюнет удивленно вскинул брови вверх, чуть ли не пробивая крышу кампуса. Ли опустился лицом на тетрадь, закрываясь руками. — Тебя отвести к медсестре? — Нет, всё нормально. — Феликс, я понимаю, что ты до мозга костей зубрилка и отличник, но гробить из-за этого своё здоровье, извини конечно, но я не согласен. Если тебе плевать, то мне нет. Ты мой друг, — серьезно и строго говорит Ким. — Я отпрошусь у профессора, — парень готов было поднять руку, как его остановили. Блондин схватился в локоть друга и потянул на себя, опуская обратно на парту. — Со мной всё хорошо, пожалуйста! Я просто простудился, чуть-чуть, обязательно куплю сегодня что-то, — успокаивающе зашептал Ли, сводя колени под столом вместе плотнее — именно в этот момент вибрация внутри него стала такой сильной, что глаза заблестели от слез. Феликс проклинал старших, всей душой проклинал. До сих пор не верится, что он согласился на эту аферу. Внутри всё содрогалось от каждой сладостной вибрации, Феликс ощущал, как течет, как член призывно трется о ткань, требует к себе внимание. Нельзя. Нельзя было поддаваться, нельзя вытаскивать, нельзя отойти в туалет и подрочить. Кажется, даже голова стала чуть кружиться от возбуждения, в особенности когда вибропуля набирала обороты и усиливала свою работу — чёртовы извращенцы, да еще какие, раз пульт от вибратора они оставили у себя, в качестве «легкого бонуса». Рука так и тянулась вниз, к ширинке, грубо сжимая плоть через ткань. Все мысли были только об одном — кончить. Хотелось схватиться за свой член и яростно поводить рукой, чтобы выплеснуть всю накопившуюся сперму. — О чёрт, чувак, это не нормально, тебя лихорадит, — раздается рядом вновь, на что Феликс поднимает свои туманные глаза. Его щеки наверняка пылают огнем. Сынмин, чёртов благодетель, искренне думает, что Феликс простудился и теперь мучает себя этими долгими лекциями. В его светлой голове не мелькало ни единой догадки, что причиной всего состояния являлись два хёна со старших курсов. — Я… Я да, мне надо отойти, — бросает бегло Феликс, уже не зная как вытерпеть последние десять минут пары. Быстро скинув все свои вещи в сумку, блондин резво подскочил со своего места и ринулся на выход. То, какими взглядами его провожали студенты и преподаватель, не стоило даже комментировать. Если самый озабоченный ученик их потока ушёл с учёбы, значит где-то определенно произойдет какая-то катастрофа. Феликс судорожно доставал телефон. Он шагал быстро, но так, чтобы его ноги не разъехались в стороны. Эти ублюдки явно сейчас наслаждаются своей властью, безрассудно включая вибратор внутри Феликса на полную мощность, от чего парня заметно повело в сторону. Пришлось найти себе опору в виде стены у выхода из здания Университета. Пальцы сами набирали текст: [Где вы?] 14:5014:52 [Уже соскучился, милашка?]
[Отвечай на вопрос] 14:5214:53 [Ты такой милый, когда злишься]
[Еще одно слово, и я клянусь, я куплю крысиный яд для вас] 14:5514:55 [Мы у вас. Нам тебя ждать, детка?]
Чат был благополучно закрыт без ответа. Блондин встряхнул головой, убирая налипшие на лоб волосы и принялся заказывать такси. Он не выдержит долгой дороги до остановки и еще больше — автобус, где каждый норовит тебя толкнуть, пихнуть, зажать, наступить на ногу. Феликс не выдержит столь близкого контакта с кем-то, а быть застуканным в такой пикантный момент вовсе не входило в планы на день. У Феликса вообще не было таких планов. Ни-за-что. На самом деле, Ли даже никогда не фантазировал о чем-то подобном с участием его брата и его друга. Он мог мечтать о каком-то супер-секси парне, с кем бы он для начала начал встречаться, а лишь потом заняться чем-нибудь поинтереснее, используя различные игрушки из раздела «+18». Но теперь, видимо, ему следует забыть об этом на ближайшие несколько месяцев так точно. И зачем он вообще решился заводить личный дневник, это так глупо. Дом встретил родным запахом свежести — мама любила ставить диффузоры где только придется. Лицо обдало прохладой сплит системы, глаза наткнулись на две пары обуви — Хван не соврал. Родителей, очевидно, не было дома. Это очень сомнительная и опасная ситуация, но мысли уже не собирались в логичные предложения, мозг отключился или просто перешёл в резервный режим. Ноги отказывались идти дальше, но Феликс упорно перебирал ими по лестнице, всё сильнее приближаясь к комнате старшего брата. Как не странно, дверь была приоткрыта — оттуда доносилась легкая музыка, иногда раздавались смешки. Феликс толкает единственную преграду перед собой, которая отделяет его от места собственного краха. — А я уж подумал, что ты просто поинтересовался нашим досугом, — усмехнулся красноволосый дьявол, который сидел в мягком кресле. Он что-то листал в своём телефоне. — Разве у тебя не должна быть сейчас пара? Неужели ты прогуливаешь, Феликс? — странно тянет Лино, чуть прокручиваясь на стуле. — Зачем вы это делаете? — Что? Ты о чём, малыш? — невинно спрашивает Хёнджин, а затем откладывает свой телефон куда-то за спину, полностью концентрируя внимание на вошедшем младшем. — Я говорю о вибраторе — вы же специально врубаете эту хрень на полную, зная, что у меня пары, — тихо говорит блондин, сминая ручки своей сумки. Он мокро смотрит то на одного, то на второго, мнется, пытается дышать ровно. — Правда? Мы думали, что мощность не такая уж и большая, — деловито говорит Лино и в его руках прокручивается розовый небольшой пульт. Пальцы сами находят одну из кнопок, которая тут же увеличивает силу вибрации — Феликс громко и несдержанно стонет, сгибаясь пополам, чуть ли не встречаясь коленями с полом. — А, так до этого было еще не всё? — ухмыльнулся старший, наклоняя по-кошачьи голову. — Смотри что ты с ним сделал, он же чуть не поранился, — как-то приторно говорит Хёнджин. — Хв-хватит, — шепчет блондин, поднимая плаксивый взгляд на старших. Он чувствовал себя как какая-то течная девчонка, его живот стягивало узлом, а ноги уже не держали вовсе, ослабевая на глазах. — Что? Не расслышали тебя, Ликси, — дразнит Лино, упиваясь разбитым состоянием брата. — Прошу, я не могу… Слишком сильно… — Ох, детка, ты такой возбужденный, — выдыхает Хван. — Но день еще не закончился, наш уговор не может быть завершён вот так. Это нечестно. — Но… Я… — скулит Феликс. Он с каждой секундой терял самообладание и любую гордость, отдаваясь только ощущениям. Руки сами собой обвили живот, сжимая его через ткань футболки. — М? Что ты хочешь? Скажи же нам, милый, давай. Твои добрые хёны сделают все, что ты скажешь. Феликс дрожит как лист на сильном ветру, вот-вот сорвется и полетит в бездну, в его личную пустоту. Глаза мокро смотрят на лица старших, пальцы перебирают собственную футболку, нервно сжимая — узел внизу стягивается сильнее, ощущение, словно вот-вот взорвется. Именно сейчас руки сами принялись расстегивать пуговицу на свободных джинсах, которые полетели на пол под собственной тяжестью. Длинные, такие стройные ноги дотронулся прохладный воздух комнаты, утянутые высокими чулками в вызывающую широкую клетку розового цвета. Элегантные кружевные трусики под цвет чулок, что безусловно не справлялись с тем, чтобы скрывать возбуждение блондина. Феликс не знал, что творилось в его голове, что заставляло делать всё это — на сгибающихся ногах идти прямиком на кровать, на широкую застеленную постель, которая сейчас казалось невероятно уютной и мягкой. Стыд прилил к щекам еще на входе в комнату, а сейчас сжирал изнутри как проклятье. Феликс, как грациозный кот, упирается на постель ладошками, выгибается и падает на матрас. Он обернулся, чтобы взглянуть на старших, увидеть их реакцию — почерневшие, тёмные, голодные, даже у Хёнджина зрачок словно улетел за пределы, поглощая радужку. Ликс садится на чужую кровать, продвигаясь к середине, чтобы закинуть ноги с собой, а потом сводит колени вместе — вибрация стала еще сильнее. Феликс выглядел как сладкая розовая конфета. — Я хочу… чтобы вы что-то сделали с этим, — тихо шепчет парень. Он пытается удержать равновесие за счет рук, что упирались за спиной в мягкий матрас. — Давно ли ты стал вести себя как похотливая сучка, котёнок? — довольно мурчаще тянет красноволосый демон-искуситель, вальяжно вставая со своего кресла. Он откидывает прочь свою рубашку, оголяя накаченные руки не скрытые майкой. Феликсу показалось даже, как он видел перекаты мышц под кожей — на столько мозг уже перегрелся и буквально готов выключиться. — Смотри какой ты нуждающийся, течешь так бесстыдно. Хочется ли кричать во всё горло? Молить о прощении Всевышнего? Спросить, где же он сошел не туда, чтобы оказаться в столь щепетильной ситуации. Феликс чувствовал себя грязным и испорченным, возжелав прикосновения этих людей. Казалось, он всю жизнь их ненавидел, а сейчас так охотно ластился под горячие ладони, которые очерчивали его дрожащие колени, бедра, постукивали по чувствительному местечку на внутренней стороне ноги. — Ах точно, уже давно. Признайся, тебе понравился наш подарок? — Хван без зазрения совести чуть оттягивает сеточку чулок, облизывая свои губы. — О ком же ты думал всё это время, когда надевал на себя такие извращенные вещи? — с другой стороны уже нашептывал Минхо, его рука так же обжигает кожу, тазовые косточки, подлезая под футболку, чтобы огладить впалый ровный животик. — Скажи, ты же хотел, чтобы тебя когда-нибудь трахнули в них, да? Мой младший братишка такой похотливый, такая сучка, — последнее он буквально шипит в ухо, чтобы внутри младшего задрожали внутренности, а легкие словно сдавило в железной хватке. — Ни-ни о ком не… думал, — покусывая свои губы, запротестовал блондин, но взгляд его впился в чужие руки — они такие большие, обе пары, и смотрелись на его теле так неестественно хорошо и правильно, с длинными узловатыми пальцами, практически похожие друг на друга, только у Хёнджина ногти почему-то были окрашены в черный. В голове зародилась мысль, что он бы не прочь взять в рот каждый палец, облизать, обсосать, чуть прикусить — чтобы они доходили ему до глотки, надавливали на корень языка, трахали его рот, а потом и… — О чём ты задумался? Расскажешь нам, котёнок? — Хван времени даром не терял, ведь его наманикюренная рука уже по-хозяйски легла на дрожащий мокрый член под кружевом. — Может уже представляешь, как твои любимые хёны бережно берут тебя? Сначала в миссионерской позе, по классике, потом, может, взять тебя сзади? Как ты хочешь? Или же стоя? Хотя, думаю, тебе понравится и навесу — когда твоя аппетитная тугая задница будет сама скользить вниз, на крепкий член, — от такого низкого голоса в ухо Феликса забило мелкой дрожью, а вибрация внутри только подначивала, путая мысли в голове. Всё что говорил красноволосый было таким заманчивым и вкусным, прямо как в его фантазиях после просмотра очередного порно-ролика у себя в комнате. Правда, там не было этих двух, Феликс представлял кого-то другого. — Похотливая шлюшка, вечно разгуливаешь в своих топах, а дома — в чёртовых коротких штанах. Ты хоть представляешь, как долго я думал о том, что нагибаю тебя прямо на кухне, на кухонном столе, где мы обедаем всей семьёй, а потом трахаю до слёз, чтобы больше не повадно было надевать такие откровенные шмотки? — старший брат хоть и выглядел холодно, но по его кошачьим глазам можно писать целые картины, а потом выставлять в галереях. — Мне кажется, или для начала ты должен хорошенько поработать своим ротиком? Малыш, чтобы заслужить отличный трах, надо быть послушным мальчиком. Феликс уже мало что соображал, но его вело от каждого слова, каждого касания, каждого тяжелого дыхания в ухо. Он даже не сразу увидел, как Хван привстал на кровати, упираясь коленями, чтобы медленно расстегнуть свою ширинку. Глаза Ли заворожённо наблюдали, в них было столько детского любопытства, что на секунду у обоих старших возникло некое сомнение в правильности действий. Но, вспомним, что тут нет моральных границ, уже нет, черта стерта, между ними только горячее жгучее возбуждение, а эти кукольные глаза заставляют продолжать. Член пружинит над лицом блондина, накрывая его своей тенью. Такое, разве что, в порно можно увидеть, под определенным хештегом. Феликс сглотнул внезапный ком в горле, наблюдая как по яркой бордовой головке стекают одинокие капельки смазки. На вид член выглядел тяжелым, довольно толстым для крошечных ручек Ли-младшего, а еще длиннее среднестатистического. Феликсу в здравом уме пришло бы сравнение его с каким-то необычным дилдо из секс-магазина — такой же красивый, манящий, «не такой как обычно». — Давай, котёнок, ты же хочешь облизать его, налетай, — Хван давит большим пальцем у основания, чтобы головка члена смотрела прямо в губки-бантики. Даже слепой увидел бы в глазах это желание, которому позавидовали даже отменные проститутки. Прежде чем Феликс начнет самостоятельно сосать, красноволосый призывно провел влажной головкой по щеке, оставляя на них смазку, мажет по пухлым губам, а потом чуть надавливает на сложенный ротик. Ли не сопротивлялся, он лишь подался вперед, делая на манер поцелуя, а потом обводит вокруг головки, чтобы та соскользнула внутрь, в теплую тесноту. Влажный рот встретил Хёнджина довольно дружелюбно, а главное без зубов — язык тут же обхаживает гладкую шляпку, играется с уретрой, а потом медленно пропускает дальше. Этот вкус был для младшего в новинку, не сказать что было вкусно, скорее солёно, но почему-то это больше затягивало узел внизу живота, возбуждало огонь внутри. Феликсу откровенно понравилась эта тяжесть на его языке, от которой в носу засвербело. — Ох, твой ротик такой тёплый, котёнок, — пятерня Хвана вплетается в светлые волосы, чуть сжимая у корней. Он не давил и не торопил младшего, наслаждаясь открывающейся картине сверху — как голова Феликс медленно опускается на его член, а губы послушно оплетают ствол, как самый вкусный леденец. — Минхо, посмотри, мне кажется, ему нравится его первый минет. Может, если так пойдет и дальше, то мы вдоволь накормим его молочком? — Ты такой изврат, Хван, — закатывает глаза Минхо, а его руки тем временем без дела не лежат — он смело хватает брата за бока, стискивая, и ставит на колени, чтобы задница хорошо оттопыривалась. Вид округлых гладких ягодиц, по которым течет смазка, был слишком хорош, чтобы показывать еще кому-то. — Твоя дырочка так призывно пульсирует, уже так нетерпится получить член? — от слов старшего Феликс вибрирует на члене Хвана, заставляя того откинуть голову назад, взмахивая огненно-красными волосами. — Бери глубже, я знаю, ты можешь это сделать. Дыши через носик, — не ожидая что ему ответят, Джин чуть сильнее давит на затылок, заставляя Феликса принимать его еще глубже, буквально вынуждая его задыхаться от размеров. — Твоё горлышко такое крохотное, так хочу тебя трахнуть, — рычит Хван, но не срывается, терпит, видит как в уголках чужих глаз скапливаются крошечные кристаллики слёз. — Еще чуть-чуть, котёнок. И только когда губы младшего смыкаются у корня, а нос утыкается в гладкий лобок, только тогда Хван громко стонет, вытягивая и без того длинную шею. Он прикрывает глаза, чувствуя сокращение вокруг собственного возбуждения. Признаться честно, Феликсу идет быть таким сломанным и разбитым, с крупным членом во рту, со слезами и красными щеками, на которых рдеют веснушки. — Знаешь, Ликси, первое время, когда ты ходил угрюмый и злой, словно бродячая кошка, я думал, как бы первый твой минет не закончился зубками. Но сейчас, видя твоё такое довольное личико, я понял, что ты только и делал, что ждал. Желал быть прирученным, одомашненным, милым котёнком. Хван перебирает светлые пряди волос, чуть припуская давление на голову младшего. Он позволяет выбирать темп самостоятельно, чтобы не отбить у того всё возбуждение. Феликс робко одной рукой хватается за мясистое бедро в джинсах, а второй ведет к паховой области, чтобы придержать для себя член. Всё еще не понятно, как он смог, но двигаться ртом на чужом возбуждении оказалось таким приятным и возбуждающим, что даже проснулись силы — хотя с непривычки всё же закашлялся, с громким чмоком выпуская влажный ствол изо рта. — Не торопись, котёнок, у тебя теперь полно времени научиться. Он весь в твоем распоряжении, — хихикнул Джин, проводя пальцами по опухшим губам, от которых тянулась ниточка слюны. Тем временем Лино ладонями вжимает мягкие ягодицы и раздвигает их в стороны. Трусики насквозь промокли. Аромат приторной клубники заседает в носу, Минхо покусывает одну половинку, потом зализывает, что вызывает у младшего довольный стон. Его колени дрожат, но так мило наблюдать, как Феликс пытается стоять на них, сжимает бедра вместе, чтобы они не разъехались, — так требующе, чтобы на них оставили свои отметки. Пальцы тянут вибропулю на себя, чтобы вытащить из задницы, от чего колечко мышц разочаровывающе запульсировало — это вызвало самоуверенную ухмылку. Столько времени эта блондинистая сучка ломалась, игнорировала, кидалась колкими фразами, всячески показывая своё пренебрежение, а сейчас так открыто просила себя трахнуть. Позволяла касаться так неправильно, как делают только со шлюхами. Это дурманило голову, отключая тормоза. Феликс от неожиданности взвизгнул, выплевывая член изо рта. Он придерживает пульсирующий ствол рукой, а сам носом упирается куда-то в напряженный пресс Хвана, который успокаивающе гладит его по волосам. — Лино делает тебе приятно своим язычком? Ты счастливчик, ведь даже своим бывшим он не отлизывал, — хохотнул Джин, за что незамедлительно получал укоризненный взгляд. — Х-хён! Нет! — шепчет в бреду блондин, а его рука сама по себе двигалась по мокрому возбуждению, чуть ли не вспенивая смазку и слюни на нем. — Котёнок, тебя нужно хорошо подготовить, ведь ты же не хочешь, чтобы тебя порвали в твой первый настоящий раз? Широкая ладонь очерчивает и ловит каждую веснушку на щеке, а потом придвигает обратно к члену, намекая. Феликс бормочет, горячо обжигает тонкую чувствительную кожу, целует, водит языком, а потом вновь вбирает внутрь. Старший брат позаботится о младшем, он его хорошо подготовит, не сделает больно, станет нежным и любящим, таким, каким был в глубоком детстве. А ведь раньше они часто играли вместе, а теперь их развлечения приобрели чуть другие краски — яркие, красные, неоновые и стягивающие внизу живота. Минхо точно не скажет, когда у него появилась такая болезненная привязанность и озабоченность младшим, и не знает, когда в это втянулся его друг, но теперь какое до этого дела, когда всё уже идет так, как было в самых грязных фантазиях? Первый палец входит довольно легко и без дискомфорта — смазка и вибратор сделали своё дело, ведь даже второй палец входит довольно уверенно. Блондин шумно дышит, пропуская волны по всему стволу, который нещадно таранил его горло. У Минхо были охуеть какие длинные пальцы, и охуеть как умело он ими пользовался — Феликс чуть было не распластался на кровати, выгибаясь в пояснице до хруста позвонков. Тонкая кружевная ткань только сильнее натягивалась на его собственном возбуждении, заставляя скулить. — Боже, как же в тебе горячо и узко, — Минхо вновь принялся вылизывать промежность, не забывая подтрахивать податливое доступное тело. Горло саднило от увесистого темпа Хвана — Феликс терялся в собственных ощущениях, желая потеряться где-то у себя в голове, отдаться этим чувствам и похоти. Слюни уже не умещались в его рту, стекали по губам, подбородку, капали на простыни, но это так мало волновало кого-то из них. Теперь даже этот солёный привкус на языке казался самым вкусным, желанным. Бедра у Ли-младшего задергались, стоило пальцам Минхо найти заветную точку. Последнему пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать младшего брата на месте и на коленях, так как Феликс стремительно начал съезжать вниз от внезапной стимуляции простаты. Довольно забавная и умиляющая реакция. Такая совсем уж невинная, видимо его собственных пальцев всегда было не достаточно для удовлетворения желаний, а игрушки вряд ли бы решился купить. Но это уже совсем другая история. — Потерпи, Ликси, детка, — рот у Лино был влажный, испачканный в соках и клубничной смазке, но он все равно прижимается губами куда-то в шею, затылок, вдыхает сладковатый запах духов брата, его геля для душа и шампуня. — Я так тебя хочу. Хочу натянуть тебя на свой член и трахать до изнеможения, трахать до момента, когда у тебя уже не будет сил сопротивляться или стонать. Ты сводишь меня с ума. Голос Минхо бился о перепонки Феликса, оставляли отметины внутри, на черепной коробке. Ли захныкал в очередной раз, но Хван не позволил отстраниться, а только надавил на затылок вновь — горло младшего казалось самым лучшим местом на земле. — Советую вытащить, а то мало ли, укусит, — хмыкнул Лино, косо поглядывая на размазанное лицо друга. Тот, кажется, прибывал в таком кайфе, что вообще не слышал ничего кроме пошлых хлюпов и стонов снизу. Входить в столь желанное тело медленно было той еще пыткой — у Минхо буквально перед глазами сверкало от того, на сколько внутри было горячо и туго. Это несравнимо ни с чем и ни с кем, задница младшего принимала так хорошо, будто бы создана исключительно под его член. Стеночки туго обхватывают ствол, поглощая сначала головку, а потом и весь член целиком. Минхо не смог сдержаться, чтобы не стукнуться своим пахом об упругие белые ягодицы младшего. — Мха! — Феликсу откровенно нечем было дышать. Он задыхался от переизбытка ощущения и заполненности. Кажется, будто бы его разрывало на части, но это граничило между болью и удовольствием, и он неосознанно сам подался назад, ощущая чужие бедра своей кожей. — Растянут как надо, малыш, — облизывает свои зубы, мурчит Минхо. Он уверенно оттягивает ягодицы в сторону, а большим пальцем отодвигает ткань трусиков, которые слишком сильно впиваются в нежную кожу, оставляя красные отметины. — Ты принял меня целиком, хороший мальчик. Феликс сжался от похвалы, надломав брови у переносице. Член Минхо был большой, он наполнял и растягивал его слишком сильно, и стопроцентно проходился по простате. Как только младший сдержался и не кончил сразу от проникновения до сих неизвестно, но Феликс очень благодарен, что не опозорился в этом плане. Дав немного времени привыкнуть, Минхо принялся совершать поступательные движения, подаваясь бедрами вперед. Феликса вело на Хвана, а тот, в свою очередь, отвечал тем же, только передавая импульс обратно на друга. Так получается, что блондин был буквально зажат между двумя разгоряченными телами, и каждое движение означало выход одного и вход другого, чтобы он всегда был заполнен до отказа. — Вот так, котёнок, а говорил, что мы очень плохие хёны, — дразнился красноволосый. Он уже не сдерживался в своих движениях, наполняя ротик своим членом до кашля и испорченных глотков. — Теперь ты послушно подставляешь свои дырки, как хорошая детка. Такая послушная сучка. — Каждое твое слово и он сжимается внутри. Прелесть. Надо было взять тебя раньше, верно, — рычит Минхо, втрахивая свой член внутрь. Он слышит как сломано стонет Феликс, и ему кажется, что даже ощущает его распад внутри. Это казалось сном, райской сказкой. — Так как ты хорошо работаешь своим ротиком, то я безусловно напою тебя молочком, котёнок. Проглоти всё, ладно? — мило шепчет Хван и сжимает волосы на затылке, управляя головой словно своим личным мастурбатором. Горячее семя бьет по глотке, заставляя морщиться от неожиданности и резкости поступления. Солёная, чуть горьковатая, оседающая на языке и сразу же стекающая в горло, Хван не спрашивает, он приказывает, заставляет проглотить всё, и пока не убедится, что Феликс всё проглотил, член не вынимает, смотрит внимательно из-под опущенных ресниц. Его пальцы поддевают острый подбородок, а губы, наконец, освобождаются от плена чужого возбуждения. Большой палец давит вниз, чтобы взглянуть в ротик. — Послушный котёнок. Тебе было вкусно? — довольно скалится старший, облизывая, казалось бы, свои клыки. — Мха. Да… Да. Мне— Даже при всём желании Феликс вряд ли мог бы нормально отвечать при такой частоте проникновения в него сзади. Каждое движение — гарантированное попадание по простате. Минхо словно выиграл в лотерею, раз нашел ее практически сразу и вошел под идеальным углом. Он двигался в тугой заднице с такой силой, что его собственная кровать заскрипела, угрожая развалиться с минуты на минуту. — Приятно когда член хёна внутри, да? — Хван оседает вниз, на постель, и берет лицо мальчики в собственные руки. Его дыхание сбито, а глаза уже не выражали ни грамма осознанности, сплошная похоть и разврат. — Котёнок будет послушным? — Да… Я! Ох! Буду! Мх, — прикусывает губы, но глаз не сводит. Кажется, они вот-вот закатятся от сверх стимуляции. Интересно, когда блондин успел кончить, в какой момент? Это Хван заметил только сейчас, когда присел на кровать и увидел пятна на покрывале. — Тогда помурчи, котёнок, — покусывает подбородок, чтобы увезти младшего далеко отсюда. — Мяу! Мр-р. Даже если бы у Минхо не было слабостей на котов, от такого развратного и грязного звука из уст Феликса, мог бы любой сойти сума. Хватая младшего за бедра сильнее, за изгиб между талией и тазом, Лино совершает финальные толчки, чтобы в дальнейшем излиться внутрь. Это был самый яркий и захватывающий оргазм в его жизни. Он даже не может вспомнить, когда в последний раз так быстро кончал. — Теперь котёнок немного накормлен… Но нас ждет еще долгий день…
Примечания:
Если кому-то интересно — будет бонус. Главный вопрос: когда? Хе-ха-ху
Спасибо, что дочитали эту работу до конца, люблю вас
