Я забуду твоё имя

      Восемь утра в Йокогаме. Густой туман расстилается над водой порта. Редкие крики чаек говорят о том что пора просыпаться. Громкий гудок прибывающего судна разрывает утреннюю тишину.        Серые будни и бесконечная работа. Людям не хочется ни улыбаться ни радоваться жизни и порой надеяться на лучшее. Бесконечное повторение одной и той же монотонной работы. Кто-то целыми днями батрачит в тусклых офисах за сущие гроши. Офисные здания больше похожи на огромные муравейники с одинаковыми маленькими окошками, бледными стенами и кучей однотипных работников с чашкой крепкого кофе вместо завтрака. Каждый день повторяется как проклятый день сурка, который кончится только с его смертью. Кого-то выматывает себя работая в небольших магазинах у дома, кто-то ездит в другой конец города на ту же нелюбимую работу, а кто-то издевается над собой на физически тяжёлых работах, таская неподъемные грузы никак не развиваясь личностно.       Путь на работу это бесконечная борьба за то, чтоб не упасть в грязную лужу от недостатка сна. Но нужно пересилить себя и переступить. На одинокой скамейке лежит бомж которого уже который раз прогоняют отсюда, а мимо проезжает дорогая машина с тонированными стёклами и не думая о благополучии прохожих быстро проезжает по лужам которые разлетаются в стороны и попадают на грязные дырявые ботинки.       Холодное неприятное утро. Хочется закутаться в тёплое одеяло и лечь спать, но такой возможности нет и не будет. Ужасно смердящий ото всех запах протухшей воды и рыбы. Невыносимо громкие и раздражающие звуки разгрузочных кранов. Прибыло очередное судно с кучей рыбы. Чуя, не меняя выражение лица, ступил на мокрый причал, уже ожидая оглушительного рёва кранов. За висками уже с утра пульсировала знакомая тупая боль, но он игнорировал её как и всё остальное. Рабочая одежда насквозь пропахла кровью и кишками, брызги грязи и внутренностей рыбы не отстирываются уже давно, а гнилой запах кажется уже впитался в кожу и засел так глубоко, что не отмыть даже кислотой.        Чуя перекладывает скинутую на причал, хлюпающую под ногами рыбу в огромные мешки, чтоб в дальнейшем перенести всё во внутрь завода. Холод исходящий от мёртвых тушек доводит пальцы до онемения. Перчатки мокрые насквозь и дырявые в некоторых местах, делают только хуже. Холод пробирает до самых костей и начинает колоть подушечки пальцев. Переносить груз ничуть не лучше. Больная спина и колени от постоянной нагрузки ноют и гудят, а в глазах проплывают тёмные пятна. Стекающий со лба пот смешивается с рыбной слизью и соляной водой. Единственным способом не сойти с ума было вообще ни о чём не думать. Пусть руки работают, а голова молчит       Внутри завода чуть теплее. Множество работяг со всех сторон переговариваются и громко матерятся. Монотонная работа сильно бьёт по голове. Взять рыбу с конвейера, вспороть ей брюхо острым ножом, быстрым движением выдернуть все внутренности и кинуть тушку дальше на ленту. А потом снова и снова, одно по одному. Все пальцы в порезах от плавников и лезвия ножа, под ногтями забивается чешуя и прочие отходы.        Накахара каждый раз погружается в свой пустой разум, делает всё на автомате уже и не задумываясь.        – эй, ты…- его выбивает из размышлений грубый и хриплый голос со спины. Он чудом не попадает ножом по пальцу- рыжий, - обращается к нему мужчина - медленно сегодня работаешь, начальник сказал подгонять тебя.        Чуть обернувшись, он узнал в нём коллегу по цеху. Высокой и широкий мужчина лет сорока. Оп часто подлизывался к начальнику, в надежде на повышение или на премию. Хотя кажетсч им просто пользовались и никаких поблажек давать не сабиралтсь. Чуя больше нахмурился и ничего не ответив продолжил работать.        – ну как знаешь- мужчина пожал плечами и поспешил ретироваться к остальными работникам.        Чуя только и слышал мерзкое обсуждение себя за спиной «мрачный тип» говорили про него в основном, а иногда «ты лучше не лезь к нему, он тот ещё псих, не заметишь как этим ножом тебя и перережет за углом».        Конечно Чуя ничего такого не делал. Он лишь копит агрессию в сторону своих коллег и успешно сдерживает в себе пока работает. Хотя порой от этого начинала болеть голова.        Перерыв наступает спустя пять часов бесконечной работы от которой уже тянет блевать. Тяжёлыми шагами Чуя направляется в сторону разваливающейся кофемашины. Работники доставали свои обеды, у кого они были конечно, собирались в небольшие группы чтоб отдохнуть и хоть немного расслабиться.        Рыжий заварил дешёвого кофе в первую попавшуюся грязную кружку, без молока и сахара. Облокотившись о стену он достал из кармана старенький побитый телефон, который зависал при малейшей нагрузке. На обоях, как всегда,его встречала милейшая картина- он стоит в обнимку с высокой приятной на внешность женщиной средних лет, у неё рыжие волосы, больше красноватого оттенка, а одета она в уютное домашнее кимоно. Рядом милая девочка в инвалидной коляске, с тёмными слегка вьющимися волосами и парой милых заколок, чтоб чёлка не спадала на лицо. Все здесь выглядят счастливыми. Это был тёплый летний день, они ещё маленькие и улыбаются куда чаще чем сейчас. В этот день Коё купила им мороженое, умолчав то, что денег становится всё меньше. Смотря на эту фотографию Чуя слабо смягчает выражение лица и чуть приподнимает уголки губ. Это его семья. Приёмная мать Коё Озаки и младшая не родня сестра Юки, которых он любит гораздо сильнее, чем ненавидит всё это дерьмо вокруг.       С Юки они знакомы с самого детства, точнее с приюта. Чуя знать не знает своих родителей и плевать он на них хотел. Он не знает почему оказался в приюте. Но в 12 лет когда в приют сдали новую девочку, по причине инвалидности и над ней стали издеваться. Он сразу принял решение защищать её. Они хорошо сдружились, и Чуя заботился о ней. Ни о ком он так там не заботился в том приюте и более того, даже не считал родными или друзьями, но Юки была той, кто действительно смогла стать ему сестрой. И было совсем не важно что она ему не родная. Всё прекратилось в 15 лет, когда Озаки забрала их вдвоём к себе. Та же просто никогда не могла иметь своих детей, но полюбила Чую и Юки как родных.        Ради них Чуя и терпел. На секунду показалось что он даже может почувствовать тепло того дня с фотографии, а не вонь гниющей рыбы. Секунду. А потом всё вернулось. Вонь бьёт с новой силой, а спина снова начинает ныть.       Чуя крепче сжал телефон в руке, засунул глубоко в карман, быстрым глотком допил кофе от горечи которого сводило зубы, и продолжил работать.       ***        День прошёл как и обычно. К концу смены Чуя полностью вымотан. Он отмывает руки от скопившейся грязи, хоть это и мало помогает избавиться от запаха и отвратительных порезов. Со всех сторон доносятся уставшие грубые голоса рабочих. Рыжий идёт переодеваться в обычную уличную одежду. Скинув грязную робу, он натянул свою растянутую серую футболку с пятнами и чёрные спортивные штаны.       После атмосферы на заводе, улица кажется иным миром, тут пахнет вечерней свежестью, небольшой летний ветерок обдувает кожу, принося долгожданное, хоть и мимолётное облегчение. Он чувствует как остывает его разгорячённое тело, а на влажной от пота коже выступают мурашки. Солнце давно зашло и город погрузился во тьму, лишь редкие фонари освещали путь и отражались на влажном асфальте.        Чуя шагает усталым, но уверенным шагом. В голове пустота и никаких мыслей. Он на автомате обходит небольшие лужи и точно знает куда идти. Резкий гудок проезжающей фуры резко выдернул его из пустоты, заставив инстинктивно сжать кулаки. Вот он уже стоит возле обшарпанного казалось бы бара, но нет. Это далеко не он. Здание находится на окраине порта, куда никто непрошенный не сунется по своей воле. Небольшая самодельная вывеска которая сообщает о дешёвом пойле. Некоторые окна разбиты, а двери держатся на честном слове. У входа стоят двое здоровенных мужиков - охрана. Одеты в грязные майки с пятнами неизвестного происхождения, а смотрят пустым, остекленевшим взглядом. Завидев Чую, охранники молча переглянулись между собой и тут расступились, пропуская его внутрь.       Подпольный бойцовский клуб. Механизм для перемалывания мяса и денег. Наркоманы, мелкие бандиты, грузчики, рабочие с завода и прочий мелкий сброд собирается здесь, чтоб поглядеть на жестокую бойню без правил. Чем больше мяса и крови, тем больше денег получаешь. Никаких врачей и помощи. Бой заканчивается только когда один из бойцов не может встать или теряет сознание. Тут только одно правило: никаких правил. Бей лежачего, бей слабого, ломай пальцы, души, делай всё ради денег и зрелища. На один ринг могли запустить худова пацана и поставить против него огромного амбала, и никто ничего не скажет против этого. Делай всё, чтобы угрюмые азартные типы ставили на тебя большие ставки и бей что есть сил. Проиграл - остался без денег и с травмами. Выиграл - получил лёгкие деньги. Место где агрессия поощряется и принимается с распростёртыми объятиями. Место где Накахара без чувства вины может выплеснуть всё что накопилось за день на заводе. Место где себя не нужно сдерживать.        Он почти что пользуется тут популярностью, так как давно прознал про это место и имеет не малую силу, не смотря на невысокий рост. Он часто выигрывает и приносит иии деньги домой.       Чуя заходит внутрь, и встречает его хиленький паренёк букмекер в грязной кепке и пачкой денег, которого он видел уже не раз.        — эй, рыжуля - прогавкал он слегка хриплым и высоким голосом - надеюсь всё как обычно? Больше зрелища? Смотри, на тебя немалые ставки ставят. Дай зрелищ и получишь процент.        Чуя бросил на него взгляд, от которого у букмекера на секунду перехватило дыхание, и он поспешно отступил на шаг. Этот пацан всё время много о себе думает, так и хочется в эту рожу кулаком заехать. Но он лишь коротко кивнул и пошагал дальше, к небольшой ширме за которой обычно готовились бойцы.       Обстановка в баре была нагнетающей. Воздух был густым и спёртым. Стены, обитые ржавым железом, были испещрены тёмными пятнами, происхождение которых было лучше не угадывать. Тусклый свет из стареньких ламп. Некоторые из них часто мигали и, казалось, сломаются с минуты на минуту. Стояла самодельная барная стойка из бочек, которые притащили сюда с помойки. Один единственный бармен каждый день за дёшево разливал спиртные напитки, которые неизвестно откуда тут берутся. Где-то стояло пару обшарпанных диванов с импровизированными столами из строительных паллет. Небольшими группами сидели посетители и что-то тихо обсуждали. Почти все пришли сюда далеко не за выпивкой. Но жемчужиной этого бара было совсем другое. В самом его центре стояла огромная металлическая клетка. Туда запускали бойцов и закрывали её, чтоб после начала боя никто не смог сбежать. Поэтому всем кто туда попадет не выбраться пока не пройдёт бой и один из них не выбьется из сил или не получит столько травм, что не сможет встать. Многих это пугало, но поэтому туда и шли только отбитые. И видимо Накахара был одним из них.        Чуя не оглядываясь по сторонам, зашёл за ширму и нашёл пачку бинтов, чтоб немного обмотать кулаки. В голове как и обычно пусто. Он не раз тут выигрывал. Противники пускали противные шуточки про его низкий рост, а потом на ринге получали точно в лицо, и через пару минут валялись на полу в крови вне состояния даже губами пошевелить, пока Чуя молча забирал пачку денег и уходил домой. Иногда, рыжий даже позволял себе усмехнуться смотря на поверженных.        За ширму зашёл другой боец. Здоровенный детина с бычьей шеей и крошечными, заплывшими свиным жиром глазками. Его руки были размером с окорок, а на костяшках красовались синие, самодельные партаки. Увидев Чую, он оскалился, обнажив несколько отсутствующих зубов.        — эй, рыжий,- процедил он сиплым грубым голосом. - слышал ты тут кого-то когда-то побеждал. Сегодня удача отвернётся от тебя. Бежал бы пока не поздно. Я тебя на куски порву. По частям из бара выносить будут. - он громко усмехнулся прихрюкнув и ещё раз оглядёл Чую, а потом оставил его одного за ширмой и ушёл к барной стойке.        Чуя проигнорировал его. Он молча продолжил бинтовать руки, но внутри всё до жути сжалось в комок. Этот тип сильнее и тяжелее его прошлых противников. Но на проигрыш он был не настроен. Слишком многое было поставлено на кон.       ***       Вот и начало. Противники подходят к противоположным сторонам клетки и готовятся к бою. Вокруг собирается толпа людей. Кто-то следит за теми на кого поставил свои деньги, кто-то просто пришёл посмотреть на кровавое месиво. Но главное здесь одно - будет мясо.       Чуя оглядел противника, пару раз хрустнул шеей и немного размялся. Под бинтами ныли старые мозоли, а в плечах гудело. Он был измотан до предела ещё до начала боя. Но ничего не поделаешь, состязание, если его можно так назвать, начнется с минуты на минуту. И ему необходим выигрыш.       Теперь в баре не так тихо. Со всех сторон доносятся достаточно громкие обсуждения. Кто-то смеётся, кто-то продолжает ставить ставки. Бар ожил.       Где-то со спины раздался раздражающий оглушительный звонок. Начало боя. Грубый крик распорядителя дал сигнал. Их выталкивают в клетку и тут же она с лязгом захлопывается за ними. Проходит пару секунд, чтобы просто сообразить, что предпринять.       — Тебе конец, - неприятно прохрипел мужик, на что Чуя лишь подошел ближе и посмотрел на него снизу вверх.        Здоровяк сразу же идёт в наступление, рассчитывая задавить массой, но Чуя здесь не первый раз, рыжий знает своё дело. Быстро увернувшись, он наносит точные и сильнейшие удары по корпусу. Толпа ревёт. Ловкими и быстрыми движениями бьет по огромному лицу, иногда даже используя ноги вместо кулаков, что ему казалось куда удобнее. Из-за больших габаритов этого мужика, он не мог двигаться достаточно быстро и был не так изворотлив как Чуя. Вся агрессия накопившаяся за день, вся она выходит именно тут, ведь здесь то место где она нужна, где можно не сдерживать себя, выплеснуть наружу, что приходится сдерживать в себе как в сосуде.        Тут-то здоровяк и понимает, он не сможет его одолеть без какого либо трюка. Он идёт на грязный поступок. Но кого это волнует? Здесь это совершенно нормально. Он ловит Чую в углу клетки, не ударом, а быстрым захватом. Он крепко вцепился в отросшие волосы Чуи, с силой прижал его лицо к ржавой клетке, и приблизившись к самому уху, обдавая его отвратительным запахом перегара изо рта.        — слышал тут сестрёнка у тебя есть… калека - прохрипел он - интересно как она орёт когда её бьют?       Это была лишь жалкая попытка его задеть, но как же чертовски точно он попал. В глазах у Чуи всё белеет и плывет. Весь шум и крики вокруг превратились то ли в противный писк в ушах, то ли вовсе затихли. Он не помнит как вырвался. Единственная картина, что засела в голове - ухмыляющаяся рожа этого уёбка, что посмел ткнуть в это единственное и святое.        Что-то не так… в глазах темнеет, а в голове появляется дикая боль, кажется будто череп сейчас просто взорвётся. В ушах звенит, а тусклый свет ламп начинает пульсировать в такт дикой боли в висках. Он пропускает несколько ударов от чего рёбра отдают огнём, а воздух перестаёт попадать в лёгкие. Усталость будто бы уходит на второй план. Наружу лезет что-то иное.        Ярость. Дикая ярость. Всё что сейчас чувствует Чуя. Она неконтролируемая, невозможно остановиться. Где-то в голове будто щёлкнул выключатель. У него часто случаются приступы агрессии, их ещё можно сдерживать, но не сейчас. Он с рёвом бросается на противника, бьет так, как не бил никогда, пытается царапаться и укусить. Верзила кажется чувствовал удовлетворение, что его слова подействовали, но удовлетворение быстро сменилось на страх. Это уже не бой.       Испуганный такой дикостью, здоровяк берет в ход грубую силу. Кажется в его глазах было непонимание и настоящий ужас. Он берёт Чую в захват и со всей силы бьёт головой об пол клетки. Раз. Два.       Третий удар…и мир провалился в темноту. Яркая вспышка боли пронзающая все тело. В глазах тёмные пятна и полное отсутствие понимания что произошло. Чувства сошли на нет, лишь мелкие обрывки ярости всплывали в голове как воспоминания. Он просто лежит на полу не в силах подняться. В ушах самая громкая тишина. Хотя вокруг все орут и что-то бурно обсуждают, удаётся лишь услышать некоторые фразы обрывками.       — выносите его, - крикнул кто-то сбоку - Ничё в этот раз не получит.       Рыжий почувствовал как его грубо закинули на плечо и вынесли на улицу, где уже шел сильный ливень. Его швырнули в грязную лужу у входа и он мгновенно намок и громко выдохнул от удара боли во всём теле. Дождь смывает кровь с его лица. Холодная вода затекала за воротник футболки. Он пытался пошевелить рукой, но откликнулась лишь тупая, разлитая по всему телу боль. Он не получил денег. У него совсем нет сил. Завтра нужны деньги на лекарства для Юки. И он просто не понимает, что произошло во время боя. И что будет дальше.