Глава 1
29 сентября 2025 г., 11:16
Дым кубинской сигары был густым и едким, насквозь пропитанным запахом дорогого коньяка. Тэхён затянулся, выпуская ровное кольцо дыма в сторону портрета собственного деда, который смотрел на него с упрёком с высоты дубовых панелей. В сорок лет он имел всё, о чём можно мечтать: состояние, власть, дом, больше похожий на музей. И абсолютную, оглушающую пустоту, которую не могли заполнить ни деньги, ни бесконечная череда тел в его постели.
Осень не добавляла хорошего настроения, лишь усугубляя его состояние. В груди прочно поселились тоска и безнадёга, холодные и липкие, как ноябрьский туман.
Он пытался ругать сам себя, пытался вспомнить драйв молодости, когда и сигары были ароматнее, и омеги жарче, и восторг от очередной сделки ярче. Но осень заставляла понимать, что в его жизнь она пришла навсегда. Увядание чувств, увядание эмоций, увядание самой жизни.
Внезапно дверь в кабинет скрипнула. На пороге стоял дворецкий, его невозмутимое лицо казалось высеченным из камня.
— Мистер Ким, вас беспокоит новый кандидат на должность горничного. Он… настаивает.
— Выкинь его к чёрту, — буркнул Тэхён, даже не оборачиваясь.
— Он согласен на треть предлагаемой платы, сэр. И на испытательный срок без оплаты.
Тэхён медленно повернулся. Его циничный интерес был подогрет. Кто этот отчаянный дурак?
— Ладно. Впусти его. — Тэхён никогда не упускал возможности если не заработать, так сэкономить.
В кабинет вошёл юноша. Худой, до прозрачности, в потрёпанной, но чистой одежде. Он не поднимал глаз, его пальцы нервно теребили ручку старой, объёмной сумки, прижатой к ноге.
— Чон Гук, сэр, — выдохнул он, словно от зубной боли.
— Опыт? Рекомендации? — Тэхён выпустил дым ему в лицо.
— Нет, сэр. Но я научусь. Буду работать за еду. — Гук поперхнулся не только дымом, но и резким, обжигающим обоняние ароматом. Словно в воздухе сверкала молния, пахнущая озоном и пряной, до горчинки, гвоздикой. От этого запаха перехватывало дыхание и темнело в глазах.
«За еду». Эти слова, произнесённые с такой горькой искренностью, заставили Тэхёна хмыкнуть. Жалко? Нет. Забавно. Как щенок, который готов лизать ботинки за кость.
— Ладно, — брызнул он пеплом с сигары в пепельницу. — С завтрашнего дня. Нарушишь хоть что-то — вышвырну. Понятно?
Гук кивнул так быстро, будто боялся, что предложение вот-вот отзовут.
Тэхён проводил его презрительным взглядом: «Работать за еду. Ну конечно. Очередной наивный простак, думающий, что искренностью можно оплатить счета. Щенок. Голодный, жалкий щенок с мокрыми глазами. Интересно, сколько он продержится? Неделю? День? Забавно. Как цирковое представление, можно посмотреть на отчаяние вблизи, чтобы с новой силой ощутить собственное превосходство. Его дрожащие пальцы, этот взгляд в пол… Идеальная игрушка для того, чтобы немного развеять осеннюю скуку. Пусть попляшет. А когда надоест просто вышвырну, как и всех. В конце концов, мир так устроен: сильные пожирают слабых. А я всегда был сильным».
На следующее утро омега явился с той же огромной сумкой. Он работал быстро, молча, почти не поднимая головы. Сумка всегда была рядом. В коридоре, в гостиной, у стены на кухне. Иногда он украдкой открывал молнию, что-то шептал внутрь, и из сумки доносилось тихое, непонятное шуршание.
Тэхён, проходя мимо, бросал на это презрительный взгляд. «Наверное, крысу завёл, бедняк», — думал он, откупоривая утренний коньяк.
Первый инцидент случился уже на следующий день. Тэхён решил поработать дома. Он плеснул в бокал янтарный двадцатипятилетний виски, собираясь обсудить сделку по телефону, и потянулся за сигарой. Его пальцы наткнулись на что-то мокрое и липкое. Он отдернул руку, с отвращением разглядывая пальцы. Вся коробка с кубинскими сигарами была залита чем-то молочно-белым.
«Великолепно, — мысленно процедил он. — Мои сигары теперь пахнут как буфет в детском саду. Или как тот парень… Гук».
— ГУК! — Его рёв раскатился по дому.
Гук вбежал, белый как стена, его руки дрожали.
— Это что?! — Тэхён ткнул пальцем в коробку. — Ты решил, что им не хватает кальция? Или это новый способ бросить курить?
— Я… я не… — Гук затравленно оглядел комнату, его взгляд на секунду задержался на сумке в углу. — Это не я, сэр. Клянусь.
— Кто же ещё? Призрак с лактозной непереносимостью? — Тэхён был в ярости, но сарказм брал верх. «Хотя, — мелькнула мысль, — если это призрак, то он, по крайней мере, заботится о моём здоровье. Жаль, что не о психическом».
— Убери это дерьмо! Я вычту из твоего жалования!
Гук лишь кивнул, сгребая в совок раскисшие, молочно-белые сигары дрожащими руками.
На следующий день Тэхён устроил вечеринку. Гостей было мало, но алкоголя целое море. Утром, с тяжёлой головой, он спустился в гостиную. И замер. По полу, как какие-то причудливые спелые плоды, были разбросаны десятки надутых презервативов. Они медленно катались, отражая утреннее солнце.
Тэхён стоял и смотрел на разноцветные шары, часть с пупырышками, парочка с усиками, а некоторые с ароматом клубники. «Инсталляция «Прощай, холостая жизнь»? — мелькнула у него идиотская мысль. Гнева не было, его заменило ледяное, ошеломлённое недоумение. Он явно пропустил момент, когда его гостиная превратилась в филиал секс-шопа.
Гук, услышав шаги, влетел в зал и остолбенел, увидев «украшения». На его лице отразился настоящий, неподдельный ужас.
— Я… я сейчас всё уберу, сэр! — Он бросился собирать шары, но те разлетались от него по всей комнате, парочка оглушительно лопнула, заставив икнуть прифигевшего альфу.
— Стой, — тихо сказал Тэхён. Его голос прозвучал зловеще спокойно. — Ты. Это. Сделал?
— Нет! — выдохнул Гук, и в его глазах читалась такая чистая правда, что Тэхён усомнился. Но больше некому. В доме кроме них и безмолвного дворецкого никого не было.
— Доказательств нет, — процедил Тэхён, — так что не уволю. Пока. Но если я хоть раз поймаю тебя на месте преступления… ты пожалеешь, что вообще родился на свет. Убирай эту мерзость.
Он развернулся и ушёл, оставив Гука одного с прозрачными шарами. В голове у Тэхёна стучала одна мысль: что за дерьмо происходит в его доме? Он чувствовал себя не хозяином, а персонажем в каком-то абсурдном спектакле. А он очень ненавидел, когда его водят за нос.
Гук старался собрать шары быстро, но те, словно злые духи, выскальзывали из его дрожащих пальцев и разлетались по комнате. Один особенно упрямый шар укатился под диван, а другой, оглушительно лопнув, заставил подпрыгнуть не только Гука, но и видавшего виды дворецкого Хана, который как раз появился в дверях с неизменным подносом. Лицо Хана осталось каменным, но его бровь дрогнула ровно на миллиметр.
Гук, с дрожью в руках сдувал один презерватив за другим, украдкой смотря на свою сумку. Из приоткрытой молнии на него в ответ смотрели два огромных, виноватых вишни-глаза. Он шикнул тихонько, и глазки тут же исчезли внутри.
Ещё один день пережит. Но страх в его сердце лишь нарастал. Рано или поздно тайное станет явным. И тогда конец.
