Никакого смысла

✮

Судьба решила добить его. Это была первая мысль Готье, когда, еле как разлепив отекшие веки, он увидел белесый больничный потолок, а когда повернул голову чуть в сторону, голубые шторы, умело скрывающие приоткрытое окно. «Вот и до меня добралась психушка» – подумал Хитклиф, вспоминая разгромленную Гедеоном гостиную. Он ненавидел находиться в стенах больницы. А лежать в палате, собственным телом касаясь несчастной койки, улавливать нотки бинтов и медикаментов, ощущалось сродни возвращению в родненький особняк Хитклифов. Хуже может быть только очнуться в далеком апатичном прошлом, в дни до и после смерти мамы. Именно после тех событий и без того слабенький Готье зачах. Стал часто болеть, страдал бессонницей, паническими атаками, повторяющимися кошмарами. Светлые, нетронутые, практически белые волосы выпадали один за другим. Кожа казалась бледнее, ногти требовали маникюра (как же страдала менталка Сильвии). Но самыми ненавистными для Готье являлись головокружения. Они преследовали его повсюду. По причине и без: не поел утром, резко встал, съел слишком много, укачало в такси, посидел в душном кабинете, съел конфетку, не съел конфетку, послушал ор отца, Гедеон разбил статуэтку рядом с его головой. В тот период Готье каждый Божий день думал о том, насколько много от него проблем. Сколько дискомфорта он доставляет членам своей, и без того не очень дружной без мамы, семьи. Все переживали утрату, а тут еще и средненький сынок с сюрпризом. Плохо ему, ага. Ноги в руки и пошел. Готье безумно хотелось закрыться в своей комнате и играть в приставку днями напролет. Это он и делал. Только вот со временем сбился режим дня, пропал аппетит и в целом желание жить. Он скинул вес. Кусок в горло просто не лез. Все кулинарные шедевры персонала он с поджатыми губами незаметно выкидывал. Хитклиф до сих пор думает о нелепости своего протеста (?). О том, что нужно было все же довериться хоть кому-нибудь. Если уж не из Хитклифов, то хотя бы Сильвии или Фанни. Возможно, они бы помогли проблемному подростку. Убедили в том, что он не виноват. К сожалению, от былых привычек уже не избавишься. Не успел Готье скинуть с себя мысли и выдохнуть, как услышал настойчивый, тихий-тихий стук в окно. Если за ним пришел маньяк сдать его на органы, то он обеими руками и ногами за. Из любопытства Готье осторожно встал с кровати, надеясь, что голова не закружится. Его тело все еще ослаблено, конечности с трудом слушаются. На ватных ногах он подошел к окну, опираясь ладонями о подоконник. Раздвигать шторы отчего-то стало страшно. Возможно, интуиция отговаривает его от совершения ужасной ошибки. И не зря. За окном он увидел Скэриэла. Темные кудри небрежно обрамляют лицо, кожа красная, грудь тяжело вздымается. А глаза... глаза такие же темные, полные энтузиазма. Лоу сидел на ветке дерева, по-птичьи склонив голову. Готье не знал, как реагировать сложившуюся ситуацию. Только сейчас до него дошло, что стоило бы задуматься, а как он оказался в больнице. Что случилось? Прежде чем разум успел подкинуть хоть одну рациональную мысль, руки уже потянулись к оконной ручке и дернули, впуская теплый воздух и звуки улицы. Скэриэл тут же переместился с дерева на подоконник. Его потертые кеды испачкали белую поверхность. Он неловко улыбнулся. – Упс, – и спрыгнул с подоконника, доставая из кармана пачку влажных салфеток. Он протер подоконник, прикрыл окно, тем самым стирая следы своего присутствия. Хитклиф стоял, не шелохнувшись. Глаза бегали от растрепанных кудряшек до ключицы, не скрытой тканью черной футболки. – Готи, – сипло выдохнул Скэриэл, так же бесстыдно рассматривая парня в ответ. Готье хотел было сделать шаг назад, съязвить, наорать на Скэриэла за то, что он опять вторгся в его жизнь, но комната перед глазами внезапно поплыла. Готье пошатнулся, теряя опору. – Эй-эй, аккуратнее! – Скэр среагировал мгновенно, подхватывая Готье под локти, не позволяя упасть. Лоу положил свои ладони под коленями и спиной и без труда поднял парня на руки. – Как пушинка. От этого мурчания в голосе бывшего Готье передернуло. Скэриэл действовал бережно: донес блондина до койки, практически уложил на подушки и сам присел на край. Хитклифу потребовалось несколько секунд, чтобы зрение вернулось в норму. – Ты совсем зачах, – тихо проговорил Скэриэл. – Я рад, что вовремя вызвал тебе скорую. Я... я так испугался, увидев, как ты падаешь в обморок. Вот оно что. Готье смотрел в темные глаза Скэриэла, пытаясь не видеть в них прежний заботливый блеск, когда-то так нежно гревший его одинокую душу. Пытался не замечать эти блики, капельку искры, которая всегда помогала Лоу держаться на плаву. Эта святая вера в то, что все будет хорошо. Что, если не прекращать действовать, обязательно все-все получится. Море по колено, лишь бы без одинаковых носков. Скэр всегда был полон энтузиазма. Не хочешь мыть посуду? Не нужно, Готи, лучше проверь, все ли конспекты взял у одногруппника (упустим подавленные нотки ревности), волнуешься, мол, плохо написал итоговый тест по истории журналистики? Не парься! Прокрадемся к этой стерве (преподу, да-да) в аудиторию и внесем пару правок (они этого не сделают. Скэр отделался легким подзатыльником), думаешь, что плохо выглядишь? Чушь собачья! Ты не можешь выглядеть плохо, Готь. Суперспособность, не иначе. Брат в очередной раз холодно ответил? Его просто подстригли неудачно, вот и строит из себя кривоволосую снежную королеву. Не время киснуть, лучше пойдем мучить духовку нашими сладкими шедеврами. И почему эта вера всегда работала? А, точнее, Лоу самостоятельно добивался ее работоспособности. Готье ни на секунду не усомнился в том, что повстречал одного из самых необычных, уникальных в своем роде людей. Похожих просто не существует. Этот чудак такой один. Где-то под сердцем потеплело. Хитклиф проморгался, фокусируясь на темных кудрях перед собой. Скэриэл Лоу точно станет его смертью. А может, уже стал. – Я в норме, Скэр. Не нужно нянчиться со мной. Тем более... так, как это делаешь ты, – Готье стрельнул взглядом с сторону приоткрытого окна. Скэриэл поджал искусанные губы, нисколько не скрывая от Готье своих эмоций. Зрачки его расширились и слегка помутнели. Хитклиф знал, что его бывший – гад с повадками кота. Но никак не ожидал в своей голове сравнить кудрявого с побитой псиной, которую хочется то ли безжалостно прогнать, то ли почесать за ушком. – Ты не в норме, – только и сказал Скэр. – Позволь мне быть рядом. И опять слишком прямолинейно. – Я не могу, – про себя Готье почти взмолился, чтоб Лоу сдуло порывом ветра. А вот за окно или на больничную койку – не суть, по ходу разберутся. – Вернее, в этом нет смысла. Мы никто друг другу. Перестань жить надеждами. Нас нет и не будет. Я понимаю, что у нас, как ты говорил ранее, достаточно глупая причина для расставания, но мы уже это сделали. Сам посуди, если мы расстались в первый раз из-за такой чушни, то случится и второй, и третий. Зачем наступать на эти грабли? Зачем причинять себе боль? – Я и не говорил, что мы воссоединимся. Я предлагаю... приятельские отношения? Мы вовсе не никто, Готь. Как минимум, приятели с уймой общих воспоминаний. Не игнорируй это, – Лоу сделал паузу, проходясь внимательным взглядом по запястьям блондина. Готье показалось, что кудрявый черт даже завис. Ключевое слово: «показалось». – Тебе нужна помощь. Тяжело же одному. Я ничего от тебя не жду, правда. Мы, повторюсь, можем быть приятелями. Мне не в тягость помочь тебе. Себе я хуже не сделаю. Последняя строчка самая настоящая, что ни на есть ложь. Готье это знал. Скэриэлу лучше стереть его из памяти и никогда, никогда не вспоминать. – Я могу обратиться к кому-то из друзей. Это тоже ложь. Взгляд Скэриэла красноречиво показывал, что он не купится на подобное. – Тогда почему ты не отвечаешь на звонки Оливера? Пришла очередь Готье поджимать губы. – Потому что я в больнице? – Только первый день. У Готье зачесались руки сделать что-нибудь, о чем он, скорее всего, пожалеет. Вместо этого Хитклиф нарочито медленно поднес руку к виску и потер, сводя брови к переносице. Реакция моментальная. – Готи, ты в порядке? Опять голова? –, Скэриэл, воспользовавшись возможностью, поддался вперед и коснулся безвольно лежавшего на простынях запястья Готье. Холодные руки приятно обожгли и без того горячую кожу. – Скэр, ты противоречишь сам себе. Зачем ты купил мне букет белых роз, если ничего от меня не ждешь? –, Готье посмотрел в упор, слушая, как собственное сердце отбивает ритм в ушах. От напряжения, наверняка. – Просто презент. Я же не поздравил тебя с переездом и первой серьезной работой. Не порядок. Этот гад, как всегда, слишком быстро нашел себе оправдание. Послышался стук каблуков. Скэриэл повернул голову, отчего Готье пощекотала нос непослушная кудряшка, вызвав тихий чих. Лоу окинул обеспокоенным взглядом состояние бывшего и отпустил запястье, убегая к окну. Как-то слишком медленно для человека, который не хочет быть пойманным. – Если мое предложение тебя заинтересует, прими следующий звонок. Поправляйся, Готь, – Скэриэл открыл окно и не спеша отвернул голову. Прохладный ветер развил его волосы. Готье захотелось выкинуть телефон. Он бы с удовольствием это сделал, если бы не зашедшая в палату медсестра. Идея о переводе к психиатрическое отделение за нанесение вреда имуществу Готье не привлекает.