Color

Иногда, в перерывах между работой, Чан Хаён наблюдала за пейзажем за окнами дома. Она боялась даже представить, сколько стоит аренда хотя бы одной комнаты в таком месте, не говоря уже о цене самого особняка. Так или иначе, природа вокруг поражала. Это было уединённое место, далёкое от шумного Сеула, где не встречалось ни души. О Ю Джунхёке Хаён знала немного: лишь то, что он известная личность. Значит, у столь популярного человека наверняка припрятано ещё несколько домов, верно? Но если им запретили подниматься на третий этаж, можно предположить, что этот дом — его основной. Ей было любопытно: как он жил здесь всё это время? Несмотря на дороговизну дома, даже после снятия старой отделки Хаён чувствовала себя неуютно. — Слушайте, вам не кажется, что здесь слишком много пустого пространства? — спросила она. Ким Докча, зажав зубами перчатку и натягивая вторую, кивнул. Прошла неделя с начала их проекта. В суете работы легко забыть, что вся их команда рискует угодить за решётку. — Уриэль попросила возвести несколько стен, — сказал Докча, оглянувшись и позвав Хёнсона. Так вот оно что? Значит, пространство разделят на небольшие комнаты. Умный ход со стороны дизайнера. Так дом перестанет казаться огромным и чужим. Хаён уже немного ориентировалась в новом интерьере, но всё же сомневалась: понравится ли это владельцу? Не заставит ли он всё переделать за их счёт? Тогда их команда точно разорится. Тем временем Хёнсон подготовил всё для возведения стен. Внутри дома изменения были не так заметны, как снаружи, но ощутимо преображали пространство. Листы дерева и панели вставали один за другим, и пустые комнаты постепенно обретали форму. Хёнсон проверял ровность каркаса, щёлкал уровнем, закручивал шурупы. Ким Докча молча таскал панели, аккуратно прижимал их к стойкам, удерживал, пока Хёнсон закреплял. Чон Хивон, скрестив руки, подшучивала над ними, но вскоре и сама включалась в работу, упираясь плечом, чтобы перегородка встала ровно. Запах свежего дерева смешивался с пылью из щелей и лёгким дымком от инструментов. По дому разносились глухие удары молотка и прерывистый треск шурупов. Пот стекал по вискам, пальцы саднили, но каждая закреплённая доска означала, что дом перестаёт быть пустым каркасом и становится настоящим жилищем. Комнаты обретали очертания, и в этой суете было тихое удовлетворение. Команда всегда наслаждалась работой, какой бы тяжёлой она ни была. Даже в самые трудные дни, когда опускались руки, они брали инструменты и продолжали. Джихё и Намвун ворчали, что Уриэль переборщила, задумав разные полы для каждого помещения: светлое дерево в гостиной, матовая плитка с золотистым узором на кухне... Кто из них жаловался громче? Но, несмотря на недовольство, они отлично справлялись, особенно для своего возраста. Возможно, потому, что их родители махнули на них рукой после провала в университете, и им, по сути, некуда было податься. Ким Докча же думал, что самое сложное начнётся с подключения света. Он ненавидел эту часть работы. Может, стоит нанять электрика отдельно? — Где Суён? — вытер он пот со лба, оглядываясь. Сегодня она приехала, но, похоже, недавно куда-то отошла. Докча хотел обсудить найм дополнительной силы. Хоть он и руководил командой, расширить её без разрешения… временного владельца дома он не мог. — Соскучился? — Суён как раз спускалась к ним, нервно грызя чупа-чупс. Её напряжённость бросилась Докче в глаза, но он решил не лезть с вопросами. — Нам нужен электрик, — сказал он. Чан Хаён заметила, как Суён что-то искала взглядом. Вдруг та, увидев банку краски, быстро направилась к ней. — Я оболью этого сукиного сына… — начала она, но её руку тут же перехватила Хивон. — Не мешай. — Я не знаю, что ты задумала, но эту краску потом тяжело оттереть с кожи. Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? — тон Хивон был ледяным. Докча тут же положил ладонь на их руки, переводя взгляд с одной девушки на другую. Через мгновение они отпрянули друг от друга. Хивон осталась стоять перед банкой, словно защищая её, а Суён расколола леденец зубами и пнула стоявшую рядом стремянку, чуть не попав палочкой от чупа-чупса в глаз Намвуну. — За что?! — тот отшатнулся от двух разъярённых женщин и бросился к Хёнсону, как к спасителю. Так или иначе, кажется, Ким Докча вляпался в очередное дело.

***

— Твой план изначально был идиотским, — подытожил Докча после рассказа Суён. Они стояли у входа в дом. Она нервно крутила сигарету в пальцах, готовая закурить, несмотря на недавнее решение бросить ради возлюбленной. Её нервы были на пределе. Сколько раз она уже вот так же импульсивно врывалась в чужие жизни? В школе она организовывала "секретные операции" против учителей, манипулируя одноклассниками, чтобы добиться справедливости, или того, что считала справедливостью. А потом все винили её, но результат был на лицо. Джунхёк для неё то же самое. Если не встряхнуть его сейчас, он просто растворится в этой депрессии, как её старые черновики, которые она сжигала, чтобы начать заново. Этот ответ её не успокоил. — Да знаю я, — буркнула она, усаживаясь на ступеньку и по привычке теребя волосы. Ким Докча знал, что Хан Суён прекрасно осознаёт, насколько ошибочным было её решение. И она, хоть и недолго общалась с ним, знала, что он это понимает. Но что ей оставалось? Она решила действовать радикально, считая, что никакие советы не вытащат Джунхёка из ямы, в которую он угодил не по своей воле. Стример не раскроет душу психотерапевту и уж тем более не улетит в другую страну, чтобы развеяться, ибо смена обстановки для него ничего не значит. Значит, единственный выход — перестроить место, где он живёт. Суён понимала, что на его месте убила бы любого, кто посмел перевернуть её дом вверх дном. Это её пространство, и она бы оторвала голову тому, кто без спроса сменил бы обои или плитку. Поэтому её так бесило, что даже после всех изменений Джунхёк не реагировал. Да хоть снеси этот дом — ему, похоже, было бы всё равно. Возможно, он даже остался бы под обломками. Ким Докча не считал это своим делом. Чужая жизнь его не касалась, даже если это жизнь его любимого стримера. Он понимал, что человек за экраном — одно, а в реальной жизни — совсем другое. Люди выстраивают стены, чтобы защититься от чужих взглядов, как однажды сказала Хаён. Стена Джунхёка стала непробиваемой. И чем сильнее Суён била по ней, тем крепче становилась его защита. Что оставалось самому Ю Джунхёку? Докча мало знал о его жизни. Из редких интервью он выудил лишь крупицы: Джунхёк очень дорожил сестрой, его единственным светлым лучом после всех трагедий. Но был ли у него кто-то ещё? Возлюбленная, питомец? Это казалось сентиментальным, да и с его графиком… Докча прервал свои размышления и покачал головой. — Ты говорил, что нужен электрик? — вдруг встрепенулась Суён, крепко схватив его за плечи. В её глазах мелькнуло что-то подозрительное. Как у тех, кто предлагал ему сомнительные сделки. Докча почувствовал себя неуютно, но кивнул. Сначала выслушает, а там… — Тогда поговори с ним. — Что? — вопрос сорвался с губ раньше, чем он осознал. Почему Суён так отчаянно цеплялась за идею расшевелить Джунхёка? Докча не понимал. Тем более он не знал, как это сделать. Несмотря на симпатию к стримеру, он понятия не имел, какой тот в жизни, и… — Я не подписывался быть психотерапевтом. — Вторая бригада и двадцать миллионов вон лично тебе, — она сжала его плечи ещё сильнее. …сколько? — Он что, крупно тебе задолжал? — Докча убрал её руки и поправил рубашку, отступив на пару шагов для безопасности. — Я чуть не сдохла с его графиком, он мне до конца жизни должен. Знаешь, сколько ночей я не спала? Теперь Суён казалась ему сумасшедшей. Она правда хотела вытрясти из Джунхёка всё до копейки за работу, на которую сама подписалась? Докча устало потёр переносицу. Близился закат, он работал с рассвета и не горел желанием спорить. Это всего лишь разговор. Попытка, если уж на то пошло. Двадцать миллионов до конца проекта — и у него не остаётся выбора. В другой ситуации он бы отказался. Докча ненавидел зависеть от денег, его бесило, сколько всего он готов сделать ради крупной суммы. Но на то была веская причина. Он надеялся, что не пожалеет о своём согласии. Когда команда провожала его взглядом, пока он следовал за Суён, в их глазах читалось: "Не помри там".

***

Докча пожалел о своём согласии. Едва он переступил порог тёмной комнаты, как дверь за спиной захлопнулась. — Хан Суён, какого чёрта? — он дёрнул ручку несколько раз, но безрезультатно. Смартфон остался на первом этаже, так что позвонить он никому не мог. В ответ тишина. Возможно, Суён даже не слышала его стука по двери. Проклятье. Второе, что он почувствовал это холод. По сравнению с другими помещениями, здесь будто не было отопления или его специально отключили. Ноябрь на дворе, а владелец, похоже, решил заморозить себя заживо. Докча потёр руки и начал ощупывать стену у двери. Разве выключатель не должен быть рядом? Или он сенсорный? Поверхность должна быть гладкой… но ничего не находилось. А что, если Ю Джунхёк — серийный убийца? Вдруг он уже расправился с несколькими бригадами строителей? Что, если Суён поставляет ему жертв? "Успокойся, Ким Докча, ты пересмотрел тру-крайм", — мысленно одёрнул он себя. Холодно. Темно. В детстве у него бывали панические атаки, но это давно прошло. Даже когда его запирали в школьном шкафу или в подсобке, чтобы он "подумал над поведением", он справлялся. Тогда он тоже пытался нащупать выключатель, которого не существовало. Ему хотелось бы выбраться отсюда относительно спокойным. Он вспомнил, что на чертежах в каждой гостевой комнате была ванная. Докча покачал головой, отгоняя мысли о стоимости дома, и пошёл вдоль стены. В какой-то момент он чуть не задел бедром… шкаф? Стол? Но быстро двинулся дальше. В ванной можно включить свет и, возможно, открыть дверь. Серьёзно, кто строит такие огромные комнаты? Эта была размером с две трети его квартиры! Кажется, Ю Джунхёк так накачался, потому что ему приходится преодолевать километры по собственному дому. Докча, возвращаясь с работы, мечтал лишь упасть в кровать, а не бродить туда-сюда, чтобы поесть или умыться. Он забивал мысли суетой, потому что тишина, кроме звука его шагов, напрягала. Если это комната Джунхёка… …где же сам Джунхёк? Что делают люди в депрессии? Вспоминая себя, Докча мог сказать, что ему ничего не хотелось. Судя по рассказам Суён, Джунхёк целыми днями валяется в кровати, и это её бесило. Она казалась человеком, который пинками вытаскивал бы друзей из хандры. Но хандра это одно, а тяжёлая депрессия — совсем другое. Значит, где-то здесь должна быть кровать. Докча молился, чтобы не наткнуться на неё. Окна были закрыты плотными шторами или жалюзи, так что даже свет закатного солнца не проникал. Слишком темно. А вдруг это другое измерение? Докча не верил в паранормальное, но Уриэль любила рассказывать о лифтах, которые переносят в иные миры. Где он сейчас? Сделав ещё несколько шагов — или время здесь тянулось так медленно? — он нащупал дверь. Наконец-то. Оставалось надеяться, что скоро его начнут искать. А пока нужно выжить. Если Джунхёк психопат, которого держат взаперти за убийства, Докча продержится, запершись в ванной. Или в гардеробной. Чёрт, он забыл про гардеробную. Не хватало ещё испачкать дорогие вещи грязными руками. С решимостью Докча дёрнул дверь. Чем бы это ни было, там безопаснее. Яркий свет ударил в глаза. Он зажмурился, но тут же услышал справа резкий удар чего-то тяжёлого и отпрянул. Одной рукой тёр глаза, другой искал, чем отбиться. Когда раздался треск стены, он разглядел перед собой человека. Это был владелец дома. В руке он держал… гантелю? — Ты в курсе, что это уголовщина?! — Докча попятился. Этот псих чуть не проломил ему руку или голову! Докча не подписывался на травмы. Пусть их работа и походила на ограбление, это не повод кидаться на строителей с кулаками. Защититься было нечем. Убежать? Куда? С такой силой этот сумасшедший выломает любую дверь. — Суён говорила тебе, что наняла бригаду? — спросил Докча, медленно отступая и не отводя глаз, пока рука шарила в поисках чего-нибудь. Ну же, хоть что-то… Он должен защититься, пока не придёт помощь. Умирать здесь Докча не собирался. Его ждал человек, который надеялся на его возвращение. С этой мыслью он схватил первую попавшуюся вещь и, когда Джунхёк замахнулся, отскочил и ударил его по голове. Кажется, это была игровая клавиатура. Удар лишь сильнее разозлил Джунхёка, ибо тот сжал запястье Докчи с такой силой, что кости чуть не хрустнули. Блять. — Кто ты? — голос Джунхёка был хриплым, будто он только что проснулся. Ого, так мы начинаем знакомство? По крайней мере, повреждение чужого имущества теперь можно посчитать за самозащиту. — Я руководитель команды, которая делает ремонт в твоём доме по заказу твоего менеджера. Отпусти, если хочешь говорить нормально, иначе вызову полицию. Плевать, что арестуют скорее его. Там он хотя бы будет в безопасности. Пусть потом Суён разбирается, он здесь лишь исполнитель, ответственный за ремонт, а не за чужую психику. Приглядевшись, Докча заметил, что Джунхёк в домашней одежде, чёрной, но чистой. От него не пахло, значит, он следит за собой. Хотя бы базово, ведь привычной укладки не было. И всё равно этот псих выглядел чертовски привлекательно. Докча одёрнул себя. — Я знаю о твоей ситуации. Суён хочет помочь. Его запястье тут же сжали крепче. Ещё немного и кости точно треснут. Переломы рук были довольно опасными для строителей. Это то, что помогает им переносить материалы, класть плитку и красить стены. С переломом можно будет забыть о работе на несколько месяцев, а Ким Докча очень не хотел лишаться зарплаты. Кажется, он выбрал не лучшие слова, судя по реакции Джунхёка. Но что он может сказать? Мужчины не были знакомы. Да, Докча какое-то время активно донатил Джунхёку и рассказывал всем кому мог о том, какой он замечательный, но чем больше приходило заказов, тем меньше оставалось времени на стримы. И знал он о нём как о лучшем игроке, как красивой модели, которого берут на обложки известных журналов, как о спонсоре ювелирных изделий и так далее по списку, но никак о том, кто потерял свою семью. — Что ты можешь понимать? — Джунхёк оттолкнул его и включил свет. Выключатель был между гардеробной и ванной. Идиотский проект. Он сел на кровать, отложил гантелю и уставился в пол усталым взглядом. Ю Джунхёк, которого знал Ким Докча, никогда бы не посмотрел себе под ноги. Тот всегда смотрел исключительно вперёд. Такой вид... честно говоря, разбивал ему сердце. Вот почему он не хотел лезть в чужую душу. Верно, он не понимает. Он не понимал свою мать, которая терпела отца-алкоголика, не понимал их решение завести ещё одного ребёнка. Не понимал причину, по которой она написала ту книгу, и не понимал зачем тогда вообще он нужен этому миру. Не понимал своих приёмных родителей, которые забрали его с братом к себе и обеспечили лучшие условия для проживания. Его непонимание вылилось в желание независимости, и довольно скоро он покинул их. Вот как он оказался здесь. Всего лишь строитель, сформировавший небольшую компанию людей, которым нравился резкий запах краски и которые смеялись, когда начинали чихать из-за пыли вокруг. Которые могли специально оставить на его одежде пятно, а потом угощали вкусной едой, потому что в их глазах Ким Докча похож на соломинку. И вдруг он почувствовал сильнейший прилив злости. Конечно он не понимал. Откуда ему было знать, каково Ю Джунхёку, если он выстроил вокруг себя образ, возвёл самую непробиваемую стену из всех и теперь гниёт в этой холодной тёмной комнате один? Как ему понять такое желание? Он не переживал смерть кого-то близкого и не хотел, чтобы его брат умер. Ким Докча никогда не желал быть один, и остальные это прекрасно знали. Ему не хотелось остаток своих дней провести на стримерской платформе и наблюдать за чужой жизнью, вот почему он решил построить свою собственную. Он не смог поступить туда куда хотел, во многом он не выбирал то, какую еду или одежду ему покупать, и брал то, что будет дешевле. Не его лицо было на всех билбордах страны, не о нём говорили в других странах, не его приглашали на подкасты и телепередачи, не у него брали интервью и не его хотели видеть главной моделью на подиуме. Не он потерял обоих родителей, не он прощался со своей наставницей и не он лишился собственной сестры. И, возможно, всего лишь на секунду эта злость стала настолько неописуемой смелостью, что он схватил Джунхёка за воротник и со всей силой ударил его по лицу. Наверняка после такого он бы потерял много контрактов. Как никак, публичное лицо должно следить за своим внешним видом, синяки и ссадины — непозволительная роскошь. Но Ким Докча, которого мгновение назад чуть не убили тяжёлым ударом гантели, сейчас думал совсем не об этом. Он подумал о том, что эти глаза, эти самые глаза которые он видел столько лет, не содержали в себе абсолютно ничего. Даже само желание Ю Джунхёка прибить незнакомого человека больше походило на рефлекс. Вероятно, теперь совсем немного он смог понять Хан Суён. — Откуда мне знать, что ты чувствуешь, если на интервью ты как тупая солнечная рыба?! — он дёрнул воротник сильнее. — Даже на стримах ты молчал, потому что твою команду тренировали и тебе нечего было им сказать. Почему я должен понимать, насколько тебе тяжело? Джунхёк посмотрел на него. Впервые за годы их взгляды встретились. И впервые в его глазах мелькнуло что-то. Искра раздражения от того, что кто-то посмел вторгнуться в его душу. Ким Докча не обладал умением понимать других, как Чон Хивон или Чан Хаён. Он не умел слушать, как Ли Джихё, не умел так много говорить, как Ким Намвун, и не был в состоянии благодаря своему милому виду узнать всю правду, как Ли Хёнсон. Он не был Хан Суён с её бешеной харизмой, способной заразить кого угодно. И он не был Ю Джунхёком. Он не знал, что тому пришлось пережить. Горевал вместе с ним, но ничего не узнал. В конце концов, он был всего лишь обычным зрителем, которому по счастливой случайности выпала возможность изменить интерьер в доме своего кумира. Ни больше, ни меньше. Удар под рёбра заставил его поперхнуться воздухом. О, боги, помогите выжить.

***

Докча не знал, что хуже: ноющая челюсть или ледяной пакет, который прикладывала Джихё. Он не жалел о случившемся, даже после пятнадцати минут драки. Когда дверь наконец открыли, Хёнсон и Намвун их растащили. Хивон выжидающе смотрела на Суён, требуя объяснений. Запереть двух незнакомцев ради разговора? Как выяснилось, Джунхёк не знал о ремонте из-за наушников с шумоподавлением. И что в итоге? — Ю Джунхёк-сси, неужели нас не было слышно? — робко спросил Хёнсон, протягивая ему лёд. Когда же он отрицательно покачал головой, то Суён сразу же швырнула в него первый попавшийся под руку предмет. Он увернулся. Оказывается, это была какая-то инструкция от плиты. Ну да. Они работали на первом этаже, а он всё время был на третьем. — Погоди, но ты же спускался поесть, — заметила Хивон. То было верным замечанием. — Я не включал свет, — ответил Джунхёк. Его слова вызвали гнетущую тишину. Джихё откашлялась, махнув рукой, будто поперхнулась. — Выходит… Суён-нуна ошибалась? — неуверенно спросила она. Тиканье часов из другой комнаты стало оглушительным. — Она говорила нам, — начала Хаён, — что всё это время вы были в депрессии и из-за этого нам нельзя было подниматься на третий этаж. — Ага, а ещё она говорила нам как ты страдаешь и что даже с кровати встать не можешь, — с сарказмом добавила Хивон. Докча потёр ноющую переносицу и поморщился: — Вопрос в том, что нам теперь делать. Мы уже начали ремонт первого этажа. Все посмотрели на Джунхёка. Кроме Докчи, ибо ему не хотелось встречаться с ним взглядом. И, возможно, Суён — она притворялась, что её здесь нет. — Хан Суён, — позвал Джунхёк. Та уткнулась в смартфон, будто он важнее владельца дома. Хивон вырвала гаджет из её рук. Она выругалась и посмотрела на Джунхёка. — Ты сам дал мне доступ к счёту и сказал делать, что хочу, потому что тебе плевать. Почему я виновата? Она взмахнула рукой, словно от разговора зависела судьба мира. — Ты говорил, что тебе всё равно. Не интересовался, что происходит, и… — Ты присоединишься к ним. … … …что? Глаза Хивон загорелись, будто она ждала этого всю жизнь. Намвун присвистнул, буркнув, что у Суён нет опыта, но Джихё ударила его по спине, заявив, что её можно научить красить стены или вешать картины. Хёнсон почесал затылок. Хаён смотрела на синяки Докчи, гадая, встанет ли он завтра с кровати. — Вы не против, капитан? — спросила Джихё. Когда Джихё успела сменить своё обращение к Ю Джунхёку? Воистину, его харизме нет равных. Нет, какой к чёрту капитан? Они что, на морском судне? Пока Докча это обдумывал, Суён попятилась, а Хивон хрустела костяшками, будто прикидывала, какое именно блюдо приготовит из неё. — Мне никогда не нравился этот дом, — сказал Джунхёк. — Что?! — вырвалось у Намвуна раньше, чем он успел промолчать. Похоже, в чём-то Суён всё-таки была права.