Что за охотник боится риска

ТОГДА Остин, Техас — Обезболивающее? — предложил Уилл. — Не нужно. Если честно, только что (очень аккуратно) зашитая левая рука болела, но это была ерунда. Ерунда по сравнению с тем, что Нико мог с близкого расстояния любоваться сосредоточенным лицом Уилла. Ну и, может быть, ему хотелось выглядеть крутым. Да, может, его и ранил какой-то завалящий оборотень, но он хотя бы не чувствует боли и не нуждается в таблетках. — О, — сказал Уилл, — я думал, ты мне поможешь с ужином. С ужином? Нико навострил уши. — Помогу, — сказал он. — Ну нет, — хмыкнул Уилл, — я не свалю всю работу на человека со свежими швами, который даже обезболивающее не выпил. Нико нахмурился. Он не хотел сидеть и смотреть, как Уилл готовит. — Рука не болит, — сказал он, потянувшись за Уиллом на кухню. — И всё-таки. — Ладно. Давай сюда свои таблетки. Я помогу. Уилл просиял и протянул ему стакан воды и пару таблеток. Нико выпил, не глядя на упаковку — обезболивающее есть обезболивающее. (Если бы Уилл оказался маньяком, подумал он, Лео бы помер со смеху.) — Что хочешь на ужин? — Что угодно, — честно признался Нико. И тогда Уилл взял да и разогрел остатки пасты из холодильника. Абсолютно не нуждаясь в его помощи. Все врачи были такими коварными бессердечными манипуляторами? Кормёжка была средняя — то есть, по меркам большинства охотников, высший класс. От добавки Нико не отказался. — Как рука? — спросил Уилл. — Я же сразу сказал — не болит, — ответил Нико, прикидывая, что в благодарность за еду помоет посуду. — И вообще, это же левая. Зато завтра будет повод не садиться за руль и всю дорогу отдыхать на пассажирском. — А, — Уилл опустил взгляд в тарелку. — Вы… не местные, да? — Нет. — И… завтра уезжаете? — Такая работа, — Нико пожал плечами. — Какая именно? Нико редко приходилось вести такие разговоры, и он не был уверен, что стоит говорить. — Мы охотники на нечисть, — сказал он как есть. — Едем туда, где есть зацепка. На одном месте не сидим. — И… много у вас… работы? охоты? — Увы. — Это… вы… из ФБР? Или типа того? Нико от неожиданности рассмеялся. — Нет, эм… нет. Мы просто… охотимся. — Как же вы зарабатываете? — В основном мошенничеством с кредитными картами. — Уф. Надо бы было на будущее спросить Лео, что он говорит в таких случаях. Может, проще рассказывать про ФБР? — О, — Уилл моргнул. — Но государство… знает? О вас? О нечисти? — Ну… без понятия. Не могу наверняка сказать, что нет, но… Свидетельств обратного я тоже не видел. — Нико поднялся, собираясь собрать тарелки, и Уилл сразу же поднялся следом и подошёл, явно планируя не дать ему этого сделать. — Спасибо. — Тут до него дошло, что он не поблагодарил Уилла за обработку раны. — Эм, и за еду, и за швы. — Спасибо? — недоверчиво переспросил Уилл, действительно отбирая у него тарелку и отставляя в сторону. — Спасибо? Это я тебя должен благодарить! И тут, наверное, его накрыло запоздалой реакцией на случившееся. Его дрожащие ладони опустились на лицо Нико, и он впился в его губы поцелуем. И час назад Нико только об этом и мечтал — но тогда адреналин был бы оправданием для них обоих, а теперь, после того как Уилл проявил столько заботы, он уже не хотел становиться ошибкой, о которой тот наутро бы пожалел. Он мягко подался назад: — Тебе не за что меня благодарить. — Не за что? — недоверчиво переспросил Уилл. — Если бы не ты, этот оборотень бы меня сожрал! — Оборотни не едят людей. Думаю, он хотел тебя убить, чтобы воспользоваться твоей внешностью без помех. — Моей… — Уилл нахмурился. — Я думал, оборотни превращаются в волков. — Нет, это вервольфы. — Ладно, спасибо за ликбез. Можно тебя поцеловать? — Ты… — у Нико перехватило дыхание. — Ты не в себе после случившегося. — Не в себе? — Уилл чуть отстранился, не отнимая ладоней от его лица. — Так что ты решаешь за меня? Нико поморщился: — Я не это имел… Ладонь Уилла соскользнула с его щеки на шею, и палец прижался к линии пульса; вторая ладонь опустилась ещё ниже и замерла над сердцем. — О, я чувствую, как ты спокоен, — сказал Уилл, и он явно много ещё чего собирался сказать, так что Нико резко подался вперёд, рывком прижимаясь к его губам своими — просто чтобы заставить его замолчать. Впустил язык Уилла в свой рот, слизывая с него непроизнесённые слова и вкус дешёвой пасты, делая поцелуй мокрым и влажным, выгибаясь, когда руки Уилла забрались под его футболку, задрав её и принявшись шарить по его спине. Что ж, теперь и он был официально не в состоянии принимать разумные решения. — Где? — выдохнул он, отрываясь от губ Уилла и проводя языком горячую влажную полосу за его ухом. — Второй этаж. — Серьёзно? Уилл опустил ладони на его грудь, собираясь, вероятно, оттолкнуть его, чтобы отвести в спальню, но не найдя в себе для этого сил и вместо этого скомкав ткань футболки пальцами. — Да. — Тут диван в двух шагах. — Нет, — Уилл нахмурился и на этот раз сумел отнять от него руки и чуть попятиться. — Ты здесь всего на одну ночь. Это будет на кровати. Нико фыркнул и послушно двинулся следом, когда Уилл, схватив его за руку, потащил его к лестнице. Что сказать — ему нравились кровати. В спальне он не стал тратить время на изучение обстановки и, запустив пальцы в мягкие кудри Уилла, снова подался к нему, находя своими губами его губы, щёки, шею; Уилл выгнулся навстречу, вжимаясь в него и вскидывая бёдра, прикрывая глаза и кончиками пальцев сбегая вниз по его груди к низу живота, проскальзывая под рубашку и легко касаясь чуть влажной от пота кожи. Нико просунул между его ног свою, прижимаясь так тесно, что чувствовал каждый удар его сердца, каждый вдох и выдох — но всего этого было недостаточно, мимолётных касаний было недостаточно, он хотел большего, кожа к коже. Нико чуть подался назад, чтобы стянуть с Уилла футболку, и тот точно так же избавил его от футболки в ответ, но Нико почти не заметил; его взгляд был прикован к стилизованному солнцу чуть пониже ключицы Уилла. Татуировка. У Нико самого их было несколько, и они были на виду. Ему нравилось, что люди их видят. Нравилось то, что они о нём говорят. Замысловатые и изящные, они притягивали взгляды. Эта была другой. Лаконичной. Укрытой от чужих глаз. За ней была какая-то история, но история могла подождать. Нико толкнул Уилла на кровать и навис над ним, коротко поцеловав и спустившись ниже, по шее, к ключицам, скользнув языком по груди, обведя им татуировку и не упустив ни одного штриха. Уилл чуть приподнялся на локтях, раскрасневшийся, с разомкнутыми губами, прикрывший глаза; часто дыша, он смотрел на Нико так, словно в мире не было другого места, где он хотел бы находиться, не было никого другого, с кем он хотел бы быть. Когда, закончив с контурами, Нико широко мазнул языком по татуировке, Уилл с негромким стоном запрокинул голову, потянувшись одной рукой к волосам Нико и несильно за них потянув. Шумно выдохнув, Нико в считанные секунды разделался с его ширинкой, продел пальцы в шлёвки джинсов и резким рывком стянул их вместе с трусами. Чтобы избавиться от своих, пришлось упасть на кровать рядом с Уиллом; с собственной ширинкой дела почему-то пошли хуже, и Уилл, не дождавшись, отпихнул его руку и заменил своей; Нико пытался толкаться ей навстречу, пока Уилл слишком уж неторопливо расстёгивал пуговицу и молнию, потом вскинул бёдра, помогая себя раздеть. Наконец они вжались друг в друга без того, чтобы на пути мешались лишние слои одежды, влажно целуясь и подставляясь под поцелуи, шаря ладонями по телу друг друга и зарываясь пальцами в волосы, шумно дыша и толкаясь бёдрами. В какой-то момент Уилл вывернулся и потянулся к тумбочке; Нико мимолётно ощутил признательность за возможность скрыть тот факт, что кое-что всегда лежит у него в кармане. Спустившись ниже, он стал растягивать Уилла, обжигая горячим дыханием его живот и легко потираясь лицом о член, оставивший на щеке влажную полосу предэякулята. Сгорая от нетерпения, он вряд ли был особенно ласков, но Уилл выгибался и стонал так, словно с ним в жизни не обходились более умело, хотя Нико даже не пытался дразнить его или нарочно выделывать пальцами что-нибудь этакое. — Можно? — Закончив — кажется, — он потянулся выше, заглянуть Уиллу в глаза, убедиться, что он готов; тот лишь поцеловал его в ответ, за бёдра притягивая ближе и приглашающе разводя ноги. Нико дал себе пару секунд перевести дыхание, прежде чем толкнуться внутрь него. Его нервные окончания ещё никогда не отправляли в центры удовольствия такие быстрые и яркие сигналы; мир ещё никогда не сжимался так сильно, не оставляя ничего, кроме них двоих, их рваных выдохов, резких толчков, комкающих простынь пальцев, надломленных вскриков, зажмуренных глаз — пока этого не стало слишком много, и мир не сжался ещё сильнее, до размеров атома — прежде чем снова вернуться к прежним размерам, и Нико вынырнул в реальность, вернее, его выбросило на берег, измождённого, задыхающегося и… счастливого? Он слабо отстранился от Уилла и лёг рядом, сразу на спину, чтобы забрызгавшая его сперма Уилла не стекла с него на постель. Сил на что-то большее не оставалось, и он едва сумел сжать пальцы Уилла в ответ, когда тот потянулся к его руке своей.