Трактат о Решимости

      В тесной комнате с серыми стенами и, судя по ржавчине, довольно старыми металлическим столом и двумя стульями, темноту рассеивала одна-единственная лампа.. Всего внутри помещения находилось четыре человека, один из которых сидел за столом с лишёнными блеска глазами в простой грязной рабочей одежде: серый комбинезон с длинными рукавами, утеплённые ботинки из искусственной кожи, которые обычно такие носили те, кто работал поодаль от основных источников отопления, и тканевые перчатки, заткнутые за тряпичный пояс на талии рабочего. На шее висел одноразовый респиратор, трубки которого крепились к грудному фильтру. У большинства кердотцев фильтры выглядели как небольшие коробки со стрелочными приборами и парой кнопок. Обычно они крепились либо ремнями, либо вшивались в одежду или прибивались, в зависимости от материала. Мужчина за столом, казалось, мало понимал, где находится. И практически не обращал внимания на то, что его окружали люди с особенно требовательным взглядом.       – Чего ты молчишь? Ты ведь прекрасно понимаешь, зачем ты здесь. Мы выловили тебя по прошествии двух часов с момента инцидента, поэтому не думай, что сможешь отмазаться тем, что «всё забыл», –нетерпеливо начала одна из тех, кто стоял по другую сторону стола – рабочая Текира. Она с раздражением сжала пальцы на столешнице и наклонилась ближе к допрашиваемому.       Она и ещё один человек, Силлет, носили сравнительно одинаковые вещи: трёхслойная одежда, внизу которой рабочий комбинезон, а поверх плащи и кожаные куртки, прикрывающие своими воротниками такие же фильтры, как и у рабочего, но респираторы уже были индивидуальными (т.е. для более длительного пользования) и выглядели более громоздкими, чем одноразовый. Выступившая первой Текира имела длинные неухоженные светлые волосы, спутавшиеся между собой, а у Силлета были выбритые под двойку волосы, как и у допрашиваемого.       Единственный, кто отличался от них всех – служащий Комиссариата Вортек, спокойно стоящий рядом. На нём – кожаный длинный плащ с высоким воротом, погоны на плечах, ухоженное вдумчивое лицо, зачёсанные назад волосы, фильтр, расположенный на спине, и самое главное – готовые к записям пластина с иглой. Он не стал давить на опрашиваемого, как это сделала Текира, и размеренным голосом произнёс:       – Пожалуйста, расскажите о произошедшем в Вашем цехе. Насколько мне известно, речь идёт о несчастном случае при производстве?       – Да, – спустя минуту молчания ответил рабочий, – Я пришёл на рабочее место довольно рано.       Рассказ был монотонным, будто разум специально заблокировал все эмоции, которые недавно испытал допрашиваемый рабочий по имени Тован. Однако ему удалось запомнить все детали происшествия. Кроме, что самое обидное, конца.       Тован действительно пришёл рано. Обширное помещение с потолком высотой около четырёх метров практически пустовало, если считать количество отсутствующих рабочих по соотношению со станками. Вдоль стен простирались трубы, проводящие отопление, а над головами – вентиляционные ходы. Стены имели грязно-бежевый светлый оттенок, а краска на них давно облупилась. Самые заметные и нелицеприятные пятна и отверстия закрывались мотивационными плакатами, изображающие полностью белого мужчину с длинными волосами до поясницы и явно немалым ростом: по крайней мере, по сравнению с изображёнными рядом с ним рабочими.       Тован подходит к своему станку. Проходит несколько часов однотипной работы полировки камня – основного ремесла цеха, в котором он работал. От задумчивого погружения в работу его отвлёк странный звук со стороны небольшой двери, от которой он находился буквально в пяти шагах. Она вела в комнату, предназначенную для дробления камня. Внутри размещена огромная машина, похожая на сплюснутый металлический полый цилиндр, в который, собственно, и загружался камень. Вместо привычного гула механизма и глухого хруста камня, на несколько секунд послышался совсем другой, более звонкий хруст. Система работы механизма неприятно запищало и выдало ошибку на датчиках: что-то зажевалось в лезвиях, не давало им крутиться. Тован настороженно отходит от станка и направляется ближе к злополучной комнате, где не обнаруживает диспетчера камнедробилки. Он подумал: «Что-ж, тогда посмотрю, в чём проблема, и если не смогу решить, позову диспетчера. Чем быстрее решится проблема, тем лучше». Стоило ему залезть внутрь цилиндра по лестнице, он обнаруживает просто огромное количество мяса. Его кишки размозжило по всей внутренней полости цилиндра вместе с камнем. Тован потерял рассудок, стоило ему увидеть эту картину. Столько оттенков красного ему не удавалось видеть ни разу в жизни.       После ударившего в голову шока из головы не выходила мысль, что сейчас он будет следующим – машина взбунтуется вновь и перемолет и его. Он начал судорожно дрожать, до этого тупо уткнувшись глазами на месиво. Руки схватились за прутья лестницы. Ему удалось вылезти и с грохотом упасть на пол с самого верха цилиндра, пока машина снова зловеще не загрохотала, разрывая заставившие её остановиться человеческие внутренности. На этом его рассказ окончился, и Тован продолжил смотреть в никуда, только уже молча.       – Больше ничего? – Текира посерьёзнела. Ситуация, в которой просто вот так перемололи рабочего, так ещё и чуть не сотворили то же самое со вторым, её явно не радовала.       – Вы помните, был ли кто-то за пультом управления, когда Вы вылезали из камнедробилки? – вступил в разговор Вортек. – Вы закрывали за собой дверь, когда входили в комнату?       – Закрывал. Положено по рабочему уставу.       «Так значит, он зашёл в открытую дверь. Диспетчер камнедробилки должен знать устав, и закрывать дверь за собой, однако дверь не была закрыта», – мыслил служащий.       – Вы уверены, что пострадал именно диспетчер? – продолжил он уже вслух.       – А кто ещё? Его же не было там, –опередил ответ Тована другой мужчина в трёхслойной одежде, Силлет.       – Правильно. Его мог убить тот, кто смог забраться в комнату и выбраться через один вход, при этом не привлекая к себе внимания рабочих. И это один из аэросов, Червь бы их побрал! Наверняка он делал вид, что патрулировал вентиляционные ходы, а на самом деле залез в камнемольню и включил машину, – поддержала его догадку Текира.       – Глава аэросов ведёт пассивную политическую жизнь и не имеет никаких мотивов для убийства рабочего, если мы говорим про диспетчера, – вмешался в их догадки Вортек, параллельно выцарапывающий на пластине буквы.       – А если это бунт против него? Этот старик явно надоел молодому поколению аэросов, судя по тому, как они неохотно выполняют его поручения и чинят поломки.       – Они медленно устраняют неполадки из-за отсутствия опыта, а не из-за лени, по Вашим словам. Это вполне нормальное явление для любых молодых рабочих.       – Если не они в этом замешаны, то кто? Мы требуем, чтобы Комиссариат провёл тщательное расследование и задействовал в нём главу аэросов как подозреваемого! Дверь была закрыта, когда Тован находился там, а значит, камнемолку включил кто-то другой. И причём сделал это так, что он остался незамеченным. Кроме дверей в каждом помещении есть вентиляция, а значит убийца сбежать мог только туда! Никто не может пользоваться вентиляционными ходами кроме аэросов, –заявил Силлет, будто только что выдал самую гениальную мысль за всю свою жизнь. Что-ж, возможно, так и было.       – Иначе мы просто не будем с вами сотрудничать, служивый. Комиссариату нужны люди среди народа, не так ли? – Текира пошла в ярое наступление.       – Я передам Вашу просьбу Комиссару как настоятельную просьбу коллег, – пошёл на уступки Вортек. Потеря источников информации во время разгара расследования может болезненно сказаться на его развитии. Эти двое достаточно быстро нашли Тована, который стал свидетелем происшествия – в сравнении с ними служащим пришлось бы искать намного дольше. – Прошу вас продолжить вести расследование и сообщать Комиссариату о найденных уликах, если таковые обнаружатся.       Настало напряжённое молчание. По крайней мере, для Вортека – он погрузился в размышления, как правильно преподать информацию о требованиях рабочих навестить главу аэросов Комиссару. Остальные, кроме Тована, наблюдали за ним, будто ждали ещё чего-то.       Тишина оборвалась вбежавшим в комнату подчинённым Вортека – их форма была очень схожа, только на погонах у подчинённого рисунок был менее замысловатый. На лице изображён животный ужас.       – Командир! К нам поступила информация о пропаже без вести котельного. Предположительно – убийство.         На данный момент Вортек хотел провалиться под землю больше всего на свете. Котельные – самое близкое к Партии сословие, отвечающее за непрерывную работу Трёх Главных Котлов. Они стали для Партии элитным войском, будто гончая на цепи. В их руках была власть, они обладали неприкасаемостью. Пойти против них -- значит пойти против Партии. А это не сулило ничем хорошим.       Текира и Силлет замолчали намертво. Тован даже перевёл взгляд на пришедшего, сосредоточившись на его словах, которые удавалось разобрать.       Начало хаосу положено.