Трактат о Решимости

      Изредка брюзжащий звук напряжения электроэнергии навязчивым жужжанием стоял во всей небольшой квартире. Она состояла из четырёх комнат: приёмная, ванная, спальня и мастерская. Правда была ещё одна, которую трепетно скрывал от людских глаз хозяин квартиры — это ещё одна мастерская, специально оборудованная под более сложные и кропотливые процессы, нежели обычное рабочее место, приспособленное для примитивных починок приборов, спаивания металла небольших размеров и тому подобному. Особая же мастерская таила в себе огромное разнообразие кабелей разных размеров и назначений, переплетающихся друг с другом, словно веретено. Каждый из них способствовал работе одному из аппаратов, выстроенных в хаотичном порядке по всему помещению. Самым высоким из них был аппарат по высокоточному сплаву, имевшему длинную конечность с тонким, словно игла, окончанием, и горизонтально продолговатое основание-коробку с различными панелями настроек. К основанию был прикреплён столик, в радиусе которого аппарат мог работать автоматически, однако по размерам поверхность не превышала двух человеческих ладоней, одна из которых приставлена к началу другой кончиками пальцев. Чтобы была возможность передвигать продолговатую часть аппарата на необходимое расстояние, на ней с боковой стороны имелась ручка. Во время же своего «отдыха» она находилась в вертикальном положении, параллельно стене.       В помещении находилось два человеческих силуэта, и из них человеком по-настоящему был лишь один. Он прошёл мимо габаритного заморозочного шкафа с биологическими тканями, приближаясь к высокоточному сварочному аппарату. Тот имел собственное освещение в виде небольшой лампы на потолке, и поэтому черты лица мужчины можно было увидеть чётче: не очень аккуратно стриженные усы и борода с проседью, тонкие брови, нависшие веки и уставший, даже грустный взгляд. Густые волосы стрижены до мочки уха и свисали из-за рабочей кожанной шапки-маски на лбу с небольшими иллюминаторами для глаз. К одному уху прикреплялся большой наушник с мягкой обивкой, соединённый проводами с шапкой и респираторной установкой на груди. Очень старая громоздкая модель, постоянно подвергающаяся починке. На переносице в свете лампы блестели очки, у одной стороны которых линза находилась в толстой металлической оправе овальной вертикальной формы, в то время как другая имела весьма обыкновенную конфигурацию.       Аккуратным движением руки мужчина отщёлкнул рычажок, удерживающий длинную кисть аппарата, и взял её за ручку, специально отведённую для неавтоматического пользования. С первого взгляда могло показаться, что он вот-вот погрузится в сон из-за его неритмичных перевалочных шагов и небрежного ведения за собой аппарата, кисть которого разворачивалась по мере отдаления от основной установки, однако на данный момент он просто был сосредоточен на кое-чём, а точнее, кое-ком другом. Его небрежность как рукой снимало после того, как он преодолел беспрепятственное расстояние до рабочего стола, освещённого ещё одним источником света – широкоугольной операционной лампой. Стол находился прямо в центре комнаты, окружённый различными устройствами.       – Цитрокат ничего не заметил. Вы весьма искусны в этом деле, господин Шемар, – из тьмы, которую ограничивала операционная лампа, раздался приглушённый эхоподобный голос, будто он имел сразу два тембра, звучащих одновременно. Звук шёл из угла возле выхода в другую часть мастерской, откуда тусклым белым светом горела точка. Этой точкой оказался немигающий глаз, смотревший прямо на мастера. Стоило лишь приглядеться через овальный окуляр очков, Шемар увидел прислонившегося к стене киборга, знакомому каждому во всём Кердоте. Темпус, один из членов Партии. Тело его выглядело расслабленным, вся одежда была сложена рядом, а сам он со снятыми на некоторых местах покровными и защитными пластинами мог напугать любого, кто увидит его в таком образе впервые. Тонкие проводки оплетали внутренности, и это было единственное, что его могло отличить от человека на данный момент, кроме неестественной позы, в которой он лежал.       – Просто Шем, мерд Темпус, – вздохнул мастер, протирая стол тряпицей из кармана. – Это моя работа.       – Отнюдь, это не только твоя работа. Ты по доброй воле согласился мне помочь, при этом зная, кто я. Это дорогого стоит, учитывая, какой риск ты на себя возлагаешь, – ответил Темпус, при этом не шевелясь. Он был словно куклой, в которую вселился призрак, не имеющий контроля над физической оболочкой.       – Вы тоже многим рискуете, приходя ко мне, – закончив уборку на рабочей поверхности, Шем вновь понял глаза на киборга. – Как продвигается подготовка к празднеству? – вкрадчиво спросил он, сердцем будто замерев на секунду. Ему ни в коем случае не хотелось портить отношения с постоянным гостем, поэтому он старался выражаться как можно вежливее и не лезть не в своё дело.       – В запланированном темпе. Если Вас интересуют процессы, касательно моего тела, то котельные уже настраивают оборудование для перенаправления давления в стыковочные малые трубы. Давление будет рассчитано моим главным механиком, Цитрокатом, как и планировалось.       – В таком случае, могу порекомендовать Вам не заполнять весь аккумулятор энергией, а лишь на нужную часть, чтобы дотянуть до празднества и избежать перенапряжения.       – По требованиям Цитроката меня в любом случае будут полностью опустошат перед наполнением во избежание попадания в организм реагентов, способных устроить ещё более буйное зрелище, нежели просто наполнение энергией.       – Мерд Темпус, при всём уважении, – испугавшись такого чёрного то ли юмора, то ли намёка на юмор, Шем замешкался, и не нашёл ответ на это нечто. – Кхм. Это бесчеловечно по отношению к Вам, – кому, как не мастеру, понимать принцип работы кибернетического организма, но, учитывая частоту наполняемости хранилища энергии его клиента, он очень сомневался в должном отношении к такому сложному механизму. Если не подавать энергию вовремя, все органы начнут быстрее изнашиваться и потеряют со временем всякую стабильность.       – Я не человек, Шем. Давно нет.       На мгновение всё вокруг замолчало. Казалось, даже гудение внутри помещения утихло, пока уши закладывало будто в вакууме. Немигающий взгляд всё ещё был устремлён на мастера, будто чего-то выжидал, но при этом не сдвигаясь ни на миллиметр.       – Я знаю, о чём ты хочешь спросить. Но сначала ответь мне: ты доверяешь тем, кто поклялся охранять вас?       В ответ лишь молчание. Напряжённое, клокочущее где-то в горле. Руки мастера сжались, однако он подошёл ближе к Темпусу, погружаясь в тёмный угол помещения. Он с усилием поднял недвигающееся тело и аккуратно взвалил на плечо, чтобы донести до рабочего стола.       – Почему Вы задаёте этот вопрос, мерд? – тихо, без всякой эмоциональности и страха спросил Шем. Он развернул корпус киборга к себе и разложил на горизонтальной поверхности, растянув конечности вдоль туловища.       – Потому что я видел убийства. Скажи, от чего они поклялись вас защищать?       – Клятва, данная каждым котельным при вступлении на службу, гласит: «Клянусь сохранять огонь в котлах, и не гасить его в человеческих сердцах». Одна из строф, если быть точным, – казалось, Шем даже не напрягся, когда вспоминал строчки из клятвы. Хоть разговор его всё ещё настораживал, он старался вести себя спокойнее.       – Так значит, защищать от наружнего и внутреннего холода. Тогда зачем же им в руках оружие? – стоило прислушаться к тону Темпуса, можно было предположить, что он знает ответ. Кто, если не он, может его знать.       – Потому что огонь гаснет, – совсем тихо проговаривает Шем, но так, чтобы киборг смог его услышать. Он явно не хочет продолжать этот разговор. И собеседник его сразу понял. Человек старого поколения знал весьма хорошо, как жилось народу, даже не будучи шибко общительным. Но не мог же только из-за этого Темпус довериться Шемару в таком деликатном на данный момент в Кердоте вопросе? Безусловно, Темпус знал больше, и это «больше» не доступно мастеру сейчас.       Несмотря на заставивший его впасть в ступор разговор, Шем занялся делом. Он придвинул к рабочему столу устройство с датчиками, расположенное на передвижных колёсиках, и подсоединил проводки с металлическими прищепками на концах к оголённым частям тела Темпуса. Внезапно аппарат запиликал и начал считывать показатели всего корпуса. Затем ближайшей к сварочному аппарату рукой взял кисть за ручку и придвинул ближе к телу, заставляя кончик сварки находиться в максимальной близости к необходимому месту. Проверив, что он сможет делать достаточно нужных движений с помощью этого устройства, он вновь отодвинул его на небольшое расстояние, чтобы достать со стоящего рядом столика среди других ручных инструментов циркулярную пилу, по размерам напоминающую ручку для письма.       – Больно не будет.       – Я знаю, – раздался утихающий эхоподобный голос. Циркулярная пила неприятно завизжала, когда коснулась металла. Однако Темпус уже в любом случае этого не слышал, так как аппарат показывал работу одного лишь изолированных в собственной среде сердца и мозга. Всё остальное будто застыло.       Когда процесс был завершён, Шемар отошёл от рабочего стола, чтобы взглянуть на собственную работу. Идеально, несмотря на переполняющие его эмоции. За столько лет он должен был привыкнуть, к тому же, это его работа. Но его эмоции всегда были мотивацией жить, без них он не представлял своё существование. Оставалось лишь их хранить, какими бы они не были. Даже такому старику, как он.       Темпус всё ещё не шевелился, а ещё и не говорил. Аппарат совсем стих – Шем отключил датчики. Оставался последний штрих. Мастер ушёл в соседнюю комнату и вернулся оттуда с чёрным плащом и респиратором. Он накрыл тканью тело вместе с головой, а маску положил рядом.       – Огонь будет гореть, пока мы живы. И пока живы Вы.