ГЛАВА 6. «За глубокой пропастью»
7 января 2026 г., 23:00
На самом краю торгового района, окольцовывая его, располагалась железная дорога. Она находилась на несколько уровней ниже, чем самые обширные тоннели города, называемые основными, так что будущим пассажирам приходилось спускаться вниз. У железной дороги, как и у пешеходных переходов, было множество ответвлений, главные из которых направлялись в четыре стороны: север, юг, запад и восток относительно центра. Соответственно им в виде транспортных узлов были созданы станции, с которых обычно люди, живущие в более отдалённых районах, могли добираться в необходимые им части города.
На железной дороге могли проезжать не только пассажирские, но и грузовые составы. Обычно такие тепловозы — а именно тепловозы, так как другие виды транспорта считались небезопасными из-за нахождения города под землёй — передвигались по отдельным тоннелям, уровнем ниже путей пассажирских составов. Но практически все они проезжали по мостам, протягивающимся над огромным полукольцевым ущельем. Было ли оно создано людьми, или же это дело рук природы — мало кто знал, а если и знал, то умер. Известно было только одно — с его дна не возвращался живым никто. По большей части потому, что падали туда с внушительной высоты, но даже если спуск был намеренным ради какого-то исследования, то часто заканчивался провалом. Выше него тоннели не прорывались, так как его высота достигала поверхности. В соображениях защиты сверху была построена достаточно толстая крыша, а сквозь ущелье протянуты мосты.
Дамельке всегда напрягало то, что Партия ничего не хочет делать с ним, а просто прокладывает по нему не внушающие доверия переезды. С одной стороны, это намного экономичнее, чем пытаться делать на дне фундамент для чего-то более стоящего. Но с другой стороны, правильно распределив финансы и время, не сразу, но можно было получить более надёжный результат. Дамельке считала это наиболее продуктивным вложением.
Она без конца думала про удручающий её разум мост, по которому ей сейчас придётся передвигаться. Пока что её окружал обычный пешеходный тоннель Полного Шока, пол которого был вымощен обычными плитами, а не каменной кладкой, как на центральных улицах, а по бокам простирались металлические газовые трубы, лампы и множество электрических кабелей. Слишком уныло. Чем дальше от центра находишься, тем страшнее и мрачнее всё вокруг. Ещё и название явно не предвещало ничего хорошего: Раин рассказывала, что его назвали так, потому что этот тоннель впервые прорыли прямо перед пропастью, и, естественно, очень удивились, увидев это огромное природное недоразумение там. «Буквально, все попадали от такого сюрприза. Трупы так и не нашли», — с ноткой азарта пересказывала очередную байку старшая сестра для младшей, хохоча. У Дамельке этот рассказ вызвал только мурашки.
Пешеходный переход вывел её на обширную прямоугольную площадку, всё так же вымощенную побитой плиткой. По центру размещались пара напольных фонарей, установленных по доброй воле ассоциации архитекторов, так как вмещённые в стену устройства освещения мало чем помогали, и на станции царила практически кромешная тьма, заставляя людей то и дело сталкиваться друг с другом и в общем сомневаться, в тот ли транспорт они сели. Поэтому контролёры носили на голове ободки с фонарями: они ждали состав вместе с пассажирами, заранее проверяя всех, кто стоял в ожидании нужного, одновременно с этим следя за порядком. На площадке с обоих сторон от входа есть отдельные огороженные металлической сеткой участки, на которые контролёр пропускал пассажиров за пять минут до прибытия транспорта. Состав останавливался только на огороженной территории. То есть, человек не мог прийти впритык, так как посадка уже закрыта, а потенциальные пассажиры обилечены. Это весьма хорошо повышало дисциплину среди граждан, оставалось только вкусняшки за правильно выполненные команды давать.
Для Дамельке небольшое количество людей на станции было на руку — она сможет попасть без лишнего внимания во всеми забытый район и практически сразу же застать нужных людей после работы, пока будет беседовать с инвалидами, детьми и стариками, мало или никак не задействованных в этом массовом рабочем цикле. Всё ради единственной цели — ей нужно наладить контакт с инкубатами по приказу начальства в связи с расширением поставок магазина. Хоть они и были не самой уважаемой прослойкой общества в Кердота, но всё же их можно было замотивировать покупать товары намного проще остальных. Понятие маркетинга в голове Дамельке только зарождалось, но она уже понимала, что с ними магазин действительно повысит свой доход. Особенно после открытия филиала на одном из районов.
Сейчас осуществлялась посадка на тепловоз номер двенадцать, следовавшему в регион с соответствующим номером, где проживало большинство инкубатов. На табло над огороженной площадкой высвечивалось это число, созданное из пары загоревшихся фонарей. На остальной части площадки располагались мелкие торговцы, некоторые из которых просто расстилали свой товар на тряпках, а некоторые расставляли каждый свой продукт в ячейку раскладного стола. Обычно вторые быстро смещали первых, или просили взамен на неприкасаемость выкуп «за место». Монополизация рынка в самом низшем её проявлении. Сегодня торговцев было немного, меньше десятка, так как двенадцатая станция не была такой востребованной в середине рабочего дня, а точнее времени, больше склоняющемуся к его концу.
Профессиональные навыки Дамельке оценивать любой товар на рынке заставили её взгляд зацепиться за медицинские механические протезы, разложенные на тряпке друг за другом: нога, рука, кисть, пальцы ноги, стопа, лицевой протез лобной доли... И всё это, скорее всего, снято с трупов в морге, судя по их изношенному виду и не до конца стёртым каплям крови. «Отвратительно. Ему здесь рады точно не будут», — единственное, о чём тут же подумала она, оглядев товары. И практически сразу отвела взгляд, так как объявляли окончание посадки на тепловоз номер 12.
На этот раз на ней был плотный утеплённый кожаный жакет тёмно-зелёного цвета на пуговицах, с запахом и большим отворотом. Хотя по фасону он больше напоминал пальто, так как его полы доставали до колен. Ноги облачены в широкого кроя брюки, так же по виду с тёплой подкладкой внизу, а стопы защищены изящными чёрными невысокими ботинками с узким носом и шнуровкой. Самым главным атрибутом, без которого местонахождение Дамельке в двенадцатом районе становилось затруднительным, был респиратор относительно новой компактной модели многопользовательского характера — несмотря на довольно активную деятельность аэросов, вентиляционная система часто загрязнялась, да и сигнальная система о загрязнениях работала не всегда исправно. Сплошная головная боль для аэросов, управщики никак не могли выделить пару инженеров на, как минимум, починку системы оповещений, так как рабочие руки были нарасхват.
Контролёром был короткостриженный мужчина-инвалид с протезом вместо руки. Однако он просто бесчувственно висел на его плече, пока вторая рука получала монеты и складывала их в нагрудный карман синей робы. Лицо чуть припухло, но взгляд чётко следил за каждым, кто проходил. Вместо рабочей одежды инкубатов, вышивка на которой на всём животе чёрными толстыми нитями изображала ломанные линии, складывающиеся в крест, на мужчине был облегающий потрёпанный мундир белого цвета. Такие носили все служащие на транспортных ветках, в том числе и машинисты, чтобы их лучше всего можно было заметить в полумраке, так как транспортные тоннели были одними из самых тёмных мест Кердота, помимо глубоких шахт и чисто коммуникационных прокопов. Единственное, что всё равно оставалось на костюме, — это крест. Словно клеймо, его можно было только вырезать и пришить другой кусок ткани, так как нити всё равно бы продавливались. Это означало одно — этот мужчина — инкубат. Тогда в голове Дамельке всё встало на свои места: сначала ей показалось странным, что инвалида, хоть и с нерабочим протезом, не поставили на один из примитивных производственных станков, например, на отливке труб (на некоторых станках, придающих трубам нужный размер и форму, нужно было только опускать и поднимать съёмную часть станка, а на более новых моделях — рычаг). Но инкубаты, считающиеся мало приспособленными к физическому труду из-за телосложения, с трудом получали рабочие места, а о карьере и говорить было нечего.
Выудив из кармана пару монет, Дамельке протянула их контролёру. Он странно посмотрел на неё, а также на то, во что та была одета: ни дырочки, ни потёртости, все пуговицы на месте.
— Зачем Вам туда? — тихо и басовито поинтересовался мужчина, чтобы другие не услышали, пока сам без сопротивления забрал плату за проезд и положил в карман.
— Хочу повидаться с родственниками и привести гостинцев, — она указала на небольшой мешок у себя за спиной. Там действительно лежало немного сладостей и другого съестного провианта.
В ответ контролёр ничего не ответил. Только взгляд его как-то поменялся, стал грустнее и меланхоличнее. Будто что-то неожиданно вспомнилось, стоило девушке сказать о своих родственниках вдали.
— Не забывайте их. И будьте осторожны. Псы не спят, — только и сказал мужчина, пропуская её к другим пассажирам.
До прибытия оставалась минута. Людей в зоне ожидания было немного, только какой-то старик, мужчина и женщина с парой сумок, а также девочка-подросток с авоськой, в которой лежала буханка хлеба. Кондуктор подождал до нужного времени, а затем закрыл зону на замок, передавая его своему коллеге, которому предстояло обилечивать новых пассажиров. Тот появился со стороны служебного входа, находящегося где-то во мраке площади. Ему придётся сторожить зону ещё около часа, пока не придёт следующий тепловоз.
Тем временем, станцию озарил свет фар трёхметрового грохочущего механизма — долгожданного состава, медленно подъезжавшему к станции. Относительно окружения, он, хоть и имел несколько пятен на корпусе, но внушал доверие как средство передвижения по не сильно ветхим железным дорогам. Его можно было услышать из недр тоннелей как раз за минуту до прибытия. Проходит мгновение, и вдоль платформы растянулся небольшой состав из тепловоза и двух повидавших века вагонов. Хотя один из них ещё и выглядел приемлемо, то второй знатно покрыт ржавчиной, и в некоторых местах металл настолько истончился, что сквозь него можно было заметить внутреннее составляющее. И это ничуть не обнадёживало. Видимо, дежурные станции двенадцатого региона, либо благодаря просьбам тамошних, либо на личном энтузиазме, потрудились за свой счёт покрасить вагоны, перекрывая облупленные и проржавевшие бока. С другой стороны, людей мало, поэтому пассажирам можно было выбрать любой без стеснения, так как он вмещал до двадцати человек. Однако облагороженный вагон находился за старым, и Червь его знает, выдержат ли покрывшиеся многолетней коррозией крепления.
«Сногсшибательная предстоит поездка», — скептически прокомментировала состояние транспорта и предстоящую дорогу Дамельке, занося ногу на ступеньку. Ей не нравится этот транспорт, ей не нравится этот тоннель, ей вообще ничего не нравится. И поделать с этим ничего было нельзя. Пока.
Сидения расположены вдоль стен, ничем не разделённые, и сильно выбирать не приходилось. Разве что подальше от окна, чтобы когда стекло иллюминатора разобьётся, осколки на неё не попали. Конечно, Дамельке понимала, что это её не сильно спасёт. Но лучше лишний раз перестраховаться. Остальные пассажиры разбрелись по другим частям сидений, кроме старика. Он заходил последний, до контролёра, и остановился у входа. Потерянными глазами оглянув вагон, дед увидел Дамельке и направился к ней, прищуривая взгляд. Можно ли ей надеяться, что он просто пройдёт мимо — это уже вряд-ли. Поэтому она лишь терпеливо вздохнула.
— Доброго первополудня, — почтительно поприветствовал старик, присаживаясь рядом. На его макушке блестела залысина, а её в свою очередь обрамляли остатки седых волос, словно венец. На груди располагался респиратор, прикреплённый к фильтру RB из гердоцита — модель была чуть выше среднего класса, отличалась своим плотным корпусом и долговечностью. Этот респиратор был дороже всех его обносок, в которых дед был укутан: тулуп из пожелтевшей шерсти бетров, истончившиеся коричневые штаны с карманами на голени и невысокие ботинки без шнуровки, больше напоминающие обычные галоши своей простотой. Возможно, чуть ли не вся родня собирала ему на это добротное устройство.
— Здравствуйте, — вежливо поприветствовала старца Дамельке.
— Мердаль, я Вас ни разу не видел в нашем районе, — дед обратился к ней так, как обычно обращаются к уважаемым женщинам, чаще всего богатым, но это необязательно. — Вы к кому? Не самое лучшее время выбрали для визита, металлисты гуляют по всюду.
— Металлисты? — девушка будто догадывалась, о ком речь, но всё же решила уточнить. Не все клички рабочих слоёв города ей были известны. По крайней мере, хотя бы те, которые написаны в словарях.
— Люди из металла. Они же котельные. Никогда не снимают своего шлема при посторонних, и всегда холодны, как железо, — поэтично объяснил старик. Что-ж, видимо, он был неплохо образован, раз так мог обращаться с языком. Его наречие было чистым, без грубых слов и паразитов. До поры до времени.
— Что они забыли в двенадцатом регионе? — настороженно и тихо пробормотала Дамельке. От чего-то этот пожилой мужчина казался ей знакомым, да и сам он выглядел дружелюбно.
— Они сохраняют порядок на улицах и патрулируют трубы, связывающие цепь Котлов. Говорят, скоро должны их убрать и назначить стражу из народа, однако всё никак не назначат, — со вздохом поделился собеседник. Но глаза его блестели, будто тот хотел поделиться ещё чем-то, что, в общем-то, не стоит говорить здесь. Ещё раз посмотрев на девушку, дед продолжил. — Ещё и с пропитанием проблемы. Мы же питаемся отдельно от центрального региона, поэтому за разделением, по их мнению, нужен глаз да глаз. Из-за этого хотят добавить дополнительную слежку.
— Разве система выращивания продуктов питания имеет сбои? Она же автономна, и никто не может её для вас перекрыть, а соответственно и проблем с, как минимум, пропитанием у вас возникнуть не должно. Для чего за ней следить?
— А Вы хорошо осведомлены, мердаль. Как раз из-за этой автономности и все беды. Мы мало зависим от центра, и они хотят взять под контроль наш доход, чтобы использовать в новой экономической схеме. К сожалению, мне всё ещё мало понятен их замысел. А может, дело не только в этом.
— Вы тоже хорошо осведомлены. Кто Вы?
— Моё имя — Ениф, — представился старик, вежливо опуская голову в кивке. Если приглядеться, можно было заметить, как голова дрожит. — Я учитель, раньше преподавал в школе имени Тракванта, а после закрытия и до сих пор стараюсь обучать детишек на дому. Вы же инкубат, правильно? Я Вас не помню.
— Меня зовут Дамельке. Я выросла не здесь, мне «посчастливилось» спастись.
— Понимаю. В любом случае, я буду рад провести Вам небольшую экскурсию, если Вы не против.
В этот момент состав дрогнул. Они переезжали мост, о котором Дамельке настойчиво старалась не думать, поэтому заставила себя погрузиться в другие раздумия: Ениф появился весьма удачно, и ей не придётся искать всё самостоятельно. К тому же, раз тот является учителем, то его наверняка знают много людей, и если ей удастся уговорить покупать её товар, вследствие этого потенциальных покупателей станет больше. Однако его реакция на экономические изменения заставила Дамельке засомневаться, что завоевание доверия инкубатов как клиентов будет простым. А в связи с тем, что рынок расширяется, появится больше конкуренции, и магазин попросту может её не выдержать, учитывая финансовую неграмотность госпожи Иттилойд. Сколько раз Дамельке приходилось брать залоги, договариваться и идти на уступки, лишь бы не потерять влияния и доверия — она слишком много сил и времени потратила на этот бизнес. И останавливаться не собирается.
Они проехали в молчании какое-то время. Это было достаточно ненавязчиво и спокойно, несмотря на то, какие темы для разговоров им попались под руку. Не каждый день с неизвестным тебе человеком обсуждаешь структуру города и систему его управления. Ну и, естественно, его проблемы. Однако благодаря этому Дамельке сможет быть осторожнее в своих действиях и словах, чтобы не спровоцировать людей на ещё большие беспорядки, поэтому думать о плохом не стоило, всё идёт плюсом. Молчание продолжалось до того момента, как контролёр объявил в микрофон, подсоединённый к громкоговорителям под потолками обоих вагонов, остановку. Значит, они полностью преодолели область, считающуюся пограничной между центральным и двенадцатым районом. Такая область была достаточно широкой, и на основном транспортном уровне (который соединял регионы между собой) там не было остановок. Не было вообще ничего, абсолютно пустое пространство, называемое Пограничием. Конечно, уровнями выше можно было обнаружить биопространства, в которых выращивались растения, а ниже — шахты, но их расстояние от транспортного движения было внушительным. Пограничие — это одно из пластов пород, благодаря которым город сохранял свою структуру и форму.
Дамельке никогда не приходилось ездить настолько далеко. И то количество времени, за которое она ощутила длину Пограничия, казалась ей непередаваемо большим. Насколько Кердот огромен на самом деле?
«Станция двенадцатого региона. Просим пассажиров покинуть вагоны», — пророкотало где-то сверху.
— Что-ж, мердаль Дамельке, пройдёмте за мной. Если Вы всё ещё не против небольшой экскурсии, — с беззубой улыбкой сообщил Ениф, поднимаясь с пассажирского места. Для девушки его интеллигентность всё равно казалась чем-то странным, хоть она и не считала инкубатов какими-то отбросами. Скорее, создавалось такое впечатление, что так думают во власти, и пропагандируют своё мнение тем, кто инкубатов в глаза никогда не видел.
— Не против, — кивнула Дамельке, следуя примеру старика и выходя наружу.
Станция практически не отличалась обстановкой: всё те же продавцы вдоль стен и по всей территории, два железнодорожных пути по бокам, очередные многочисленные тепловые и вентиляционные трубы и фонари в центре. Будто они и не перемещались и просто вернулись туда, откуда выехали. Контролёр вышел из транспорта и осмотрел все вагоны на наличие нежелательных пассажиров, ведь состав готовился к рейсу назад, в центральный район. Два состава менялись друг с другом, проезжая в противоположном друг другу направлении.
Пассажиры тем временем стояли и ждали, когда наконец огороженную территорию откроют, и они смогут пойти по своим делам. Вместо контролёра снаружи дверь открывает такой же сотрудник в белом, и подходит к составу.
— Прибыл приказ на утилизацию за незаконное использование списанного вагона, — отрапортовала сотрудник. Молодая, но довольно чопорная девушка, чуть моложе Дамельке. На голове была фуражка, и причёска убрана внутрь головного убора.
— Как, списанный? — не понял контролёр, подходя ближе к коллеге. — Он в хорошем состоянии.
— До этого он был в плохом. Кто-то решил его улучшить, но было поздно — документ об утилизации уже был подписан. Управщик говорит, что документ обнулять не собирается, несмотря на исправность вагона.
— Люди хотят как лучше, а получается как всегда. В этом весь Кердот, —прокомментировал ситуацию Ениф, покидая огороженную территорию.
— Получается, люди потратили собственные ресурсы, чтобы улучшить вагон, а его всё равно списали? Для чего они решили его улучшать? Должны же прислать новые вагоны взамен старых, — Дамельке проследовала за Енифом дальше, проходя вдоль станции к пешеходному тоннелю.
— Должны, — кивнул старик. — Но не обязаны. Мы просто хотим ездить на двух вагонах, так как получается намного безопаснее, чем в случае столпотворения. И вес в составе распределяется, и самим пассажирам комфортнее. Но почему-то управщик станции считает, что это бесполезная трата. Есть же один вагон.
Такую логику Дамельке не поддержала. Весьма странно, что, казалось бы, должно быть во всех районах, не будет в этом. И причём из-за сомнительных решений управщика. Доберутся до верхов жалобы жителей или нет — загадка. Но Дамельке почему-то была уверена, что если не власть доберётся до него, то это сделают жители. Самым изощрённым способом.
