Скованная страсть

            Холодный свет люминесцентных ламп в коридоре офиса, казалось, подчеркивал ледяную тишину, воцарившуюся после провального собрания. Воздух был густым от невысказанных упреков и страха. Мария Третьякова, прижимая к груди папку с остатками своего проваленного проекта, старалась дышать ровно, но предательское дрожание в кончиках пальцев выдавало ее полностью. Она чувствовала на себе взгляды коллег – смесь жалости и злорадства. Особенно жгучим был взгляд Светланы из соседнего отдела, чей проект только что был одобрен к реализации.       Мария потянулась к кофемашине, ее движения были механическими. Ей нужен был глоток чего-то горячего, что могло бы растопить ледяной комок в груди. Она не заметила, как Светлана, проходя мимо с деланно-сочувственной улыбкой, ловко подставила каблук. Мир опрокинулся, замедлился. Папка полетела на пол, разбросав по глянцевому полу листы с графиками и эскизами. Чашка с только что налитым черным кофе описала в воздухе трагическую дугу и с тихим хлюпающим звуком обрушилась на безупречный светлый шёлк блузки Лауры Альбертовны Лукиной, которая как раз выходила из своего кабинета.       На секунду воцарилась мертвая тишина, которую тут же нарушил приглушенный вздох ужаса, вырвавшийся у кого-то из сотрудников. Мария замерла на полу, опираясь на ладони, ее глаза, полные ужаса и стыда, были прикованы к темному, быстро расползающемуся пятну на груди начальницы. Пятно было огромным, уродливым и еще теплым. Запах горького эспрессо заполнил пространство между ними.       Лаура Альбертовна не издала ни звука. Ее лицо, с безупречными, словно выточенными из мрамора чертами, не дрогнуло. Только губы сжались чуть плотнее, а в голубых, холодных глазах вспыхнула молния – быстрая, яростная и тут же погашенная железной волей. Она медленно, с королевским достоинством, опустила взгляд на свою испорченную блузку, затем на Марию, все еще распластанную у ее ног. — Встаньте, Мария Владимировна, — ее голос был ровным, низким, без единой нотки гнева, и от этого становилось только страшнее. Он резал воздух, как лезвие. — На полу не место сотруднику отдела маркетинга. Разве что во время уборки.       Мария порывисто вскочила на ноги, чувствуя, как горит все ее лицо. Она сглотнула комок в горле. — Лаура Альбертовна, я… я безумно сожалею. Это была случайность, я не заметила… я оступилась… — Случайность? — Лаура медленно провела пальцами по шёлку, оценивая масштабы катастрофы. Ее маникюр был безупречным, как и все в ее облике. — В бизнесе, который я веду, нет места случайностям. Есть только последствия. Неудачная презентация, испорченная одежда… Цепь событий, выстроенная в один конкретный день. Поднимите ваши бумаги. И пройдемте в мой кабинет.       Она развернулась и пошла прочь, не оборачиваясь, абсолютно уверенная, что за ней последуют. Ее осанка, прямая, как струна, ее собранные в элегантную низкую прическу темно-каштановые волосы, ее строгий костюм – все это излучало такую непререкаемую власть, что Мария, подбирая разлетевшиеся листы дрожащими руками, чувствовала себя ничтожной букашкой. Светлана, проходя мимо, бросила едва слышное: — Ну вот, деревенщина, и доигралась.       Кабинет Лауры был таким же, как и она сама: безупречным, холодным и дорогим. Большая стеклянная стена открывала вид на ночной город, огромный стол из черного дерева был завален образцами тканей и макетами, повсюду царил идеальный порядок. Воздух пах дорогим парфюмом и старыми книгами. Лаура сняла пиджак и повесила его на спинку кресла, затем подошла к мини-бару и налила себе бокал воды, ничем не предлагая Маше. — Итак, — начала она, обернувшись и прислонившись к столешнице. Ее голубые глаза изучали Марию с безжалостной объективностью, с какой она рассматривала бы неудачную коллекцию начинающего дизайнера. — Вы провалили презентацию, аргументация была слабой, визуальный ряд не соответствовал концепции бренда. А теперь вот это. Что я должна думать о вашем профессионализме, Мария Владимировна? — Я готова все исправить! Переделать проект! Блузку… я могу почистить ее, купить новую, что угодно! — выпалила Маша, чувствуя, как подкашиваются ноги. Эта женщина своим спокойствием выбивала из нее всю уверенность.       Лаура сделала глоток воды, ее взгляд скользнул по фигуре Маши, задержался на ее тревожных карих глазах, на ее пухлых, слегка прикушенных губах, на светлых волосах, выбившихся из строгой прически. — Вы купите мне новую блузку? — в ее голосе прозвучала легкая, почти не уловимая насмешка. — Эта блузка от кутюр, ее не купить в ближайшем торговом центре. Но дело не в ней. Дело в отношении. В моей компании нет места неаккуратности. Ни в работе, ни в поведении.       Она оттолкнулась от стола и сделала несколько шагов по кабинету. Ее высокая, подтянутая фигура в облегающей юбке и испорченной блузке казалась воплощением власти и подавленной чувственности одновременно.        Мария, сама того не желая, представила, как эти строгие руки снимают с нее одежду, как эти холодные губы прикасаются к ее коже. Фантазия пронеслась мгновенной, жаркой волной, от которой стало душно. Она отвела взгляд, сгорая от стыда.       Лаура заметила этот смущенный взгляд, этот румянец на щеках. Что-то мелькнуло в глубине ее ледяных глаз – интерес, любопытство хищника, учуявшего необычную добычу. — Вы мне интересны, Мария Владимировна, — произнесла она неожиданно мягко. — С первого дня. Вы не трусите, как другие. Вы смотрите мне прямо в глаза. Но сегодня вы показали свою слабую сторону. А слабость в этом мире наказывается. Она вернулась к столу и нажала кнопку селектора. — Анна, подготовьте документы на увольнение Марии Третьяковой по статье за систематическое несоответствие занимаемой должности и нанесение материального ущерба имуществу компании.       Мария онемела. Она ожидала выговора, штрафа, чего угодно, но не такого мгновенного и жестокого краха. — Лаура Альбертовна, пожалуйста… это несправедливо! Это была всего лишь случайность! — Случайность, которая стала последней каплей, — холодно парировала Лаура. — Процедура расчета стандартная. Обратитесь в бухгалтерию. Можете быть свободны.       Она повернулась к окну, спиной к Маше, демонстративно прекратив разговор. Ее силуэт на фоне огней города казался монолитом, неприступной скалой. Мария, с трудом сдерживая подступающие слезы, вышла из кабинета. Двери закрылись за ней с тихим щелчком, звуком, который поставил точку в ее карьере в компании Лукиных.

***

            Последующие дни стали для Марии сплошным кошмаром. Увольнение по статье закрывало для нее двери многих других компаний. Она сидела в своей маленькой квартире, окруженная книгами по искусству и моде, и пыталась понять, как все рухнуло в один миг. Мысли о Лауре преследовали ее. Та самая властность, которая сейчас ее уничтожила, в ее фантазиях обретала иной, порочный оттенок. Она представляла себя в том кабинете, но не на пороге увольнения, а на коленях перед Лаурой, которая медленно, с наслаждением раздает приказы, касается ее своими идеальными руками… Она сгорала от стыда и желания одновременно.       Она не знала, что Лаура в своем пустом кабинете, перелистывая страницы редкой книги по истории бандажа в моде, на одной из фотографий увидела не просто модель, а определенный тип женщины.       Женщины с мягкими чертами, с покорным, но умным взглядом. И образ Марии Третьяковой, ее выразительные карие глаза, ее испуг и та внутренняя сила, что проглядывала сквозь него, навязчиво вставал перед глазами. Лауре нужна была такая муза для смелой, эпатажной фотосессии. Но сначала ее следовало сломать и заново собрать. Увольнение было лишь первым шагом.       Спасение пришло оттуда, откуда его не ждали. Через неделю, когда Маша уже почти смирилась с участью безработной, раздался звонок с незнакомого номера. — Мария? Здравствуйте. Это Кира Лукина, младшая сестра Лауры. Мне нужно с вами встретиться. Касательно вашего увольнения. Я считаю, что с вами поступили несправедливо.       Встреча была назначена в уютной кофейне, недалеко от офиса. Кира, девушка с дерзким взглядом и ярко-рыжими волосами, резко контрастировала со своей старшей сестрой. Она была живой, эмоциональной и прямой. — Лаура иногда заходит слишком далеко в своем перфекционизме, — сказала она, отхлебывая латте. — Эта история с кофе – чистейший предлог. Она вас заметила еще когда вы только устроились. Вы ей нравитесь. И именно поэтому она вас уволила. Мария смотрела на нее в полном недоумении. — Нравится? Но… зачем же тогда увольнять? — Потому что Лаура не знает, как подойти к человеку иначе, кроме как с позиции силы. Она либо ломает, либо покупает. Вы не поддались на запугивание, вы не пытались подлизаться, как другие. Вы оставались собой. И это ее зацепило. Плюс ваш внешний тип… она давно ищет такую модель. У нее есть определенные… проекты.       Кира помолчала, глядя на смущенную Машу. — Я могу вернуть вас в компанию. Не в ее отдел, костьми ляжет, но не отдаст. Но в мой, в отдел по связям с общественностью. Ваше знание истории моды и искусствоведения будет как нельзя кстати. Это будет ваш второй шанс. Вы сможете доказать ей и всем, чего стоите. Готовы ли вы к этому?       Мария почувствовала, как в груди загорается крошечная искра надежды. И что-то еще – азарт, вызов. Лаура Альбертовна хотела ее сломать? Она покажет ей, на что способна настоящая Третьякова. Она посмотрела Кире прямо в глаза, впервые за эти дни с чувством собственного достоинства. — Да. Я готова. Когда я могу приступить?