Где-то глубоко в лесу..

⋆ ╤╤╤ ✯ ╤╤╤ ⋆ ┊┊┊ ✧ ┊┊┊ ┊┊⋆┊┊ ☪ ┊✭ ┊ ┊ ✯ ┊ ✧ ✵ 2/ Глаза Луны медленно приоткрылись. Он моргал, пытаясь придти в себя. В комнате было по-странному холодно. И ещё, как он понял, не прошёл день. Фонари были выключены, все должны были спать. Он пару раз потрепал одеяло, посмотрел в стенку, как вдруг он прислушался к звукам в камере. Этот голос он узнал сразу. Шмыгающий нос и слëзы у лица. Луна медленно повернулся на бок. Там он увидел своего друга, укутанного в одеяле. Сам он дрожал, стараясь не издавать ни звука. Когда к Луне пришло осознание, тот вылез из постели, подходя к нему, садясь около его кровати. Когда Титан ощутил кого-то рядом, он повернулся на бок, приподнимая полотно. –Тебе кошмар приснился? Двухличностный спрашивает тихо, ведь работники не должны знать, что те не спят. Титан всхлипывает, мотая головой. –Н-нет.. –Он пытается придти в себя, делая вдох и выдох. –Мне кажется, будто опять смотрят.. В начале я пытался терпеть, но это с-стало так невыносимо.. Титан подвинулся и Луна залез к нему на кровать, укрываясь одеялом. –Почему ты меня не разбудил? Двухличностный спрашивает грустно. –Не хотел будить. Титан призакрывает глаза, утыкаясь тому в затылок. Луна приподвигается ближе, думая, как утешить его друга. Он вспомнил, что когда его утешает Земля — работник гладит его по голове. Он сделал также, начав гладить зеленоволосого по спине. Луна задался вопросом: "Почему Титану постоянно кажется, что на него смотрят, если в комнате никого нет?". Боюсь, он не знает этого точно, но ему очень жаль своего друга. Ему вообщем-то жалко всех. И Каллисто, которая не может спать по ночам, каждый раз просыпаясь в страхе. И Европу, которая не может делать резких движений, для которой любой удар — невыносимая боль. Тритона, который не может посмотреть на мир без очков, ведь каждый взгляд без них — это режущая боль в глазах. Луне жаль всех. Но по каким-то непонятным и слишком тëплым причинам за Титана он переживает больше всего. Думая о том, что ему плохо, что ему сейчас грустно — начинает больно колоть в сердце. Земля один раз показывал где оно находится. Опустил пальцы к его грудной клетке и рассказывал, пока Луна с восторженным и тихим дыханием слушал его биение. Сердце тёплое и заботливое, в то же время слабое, незащещëнное. Титану хочется его отдать, передать в ладоши и обнять. Луна не знает, что это такое, но оно ему очень нравится. Не хочется от него отрекаться. Когда фонари включатся и белый свет озарит камеру, им придётся снова учавствовать в экспиременте. Нужно подготовить силы. Луна глянул на зелëную макушку, с облегчением замечая, что тот заснул. Двухличностный улыбнулся, прильнул ближе и начал засыпать. Надеюсь к утру их не наругают. *** Как и все камеры эта не была исключением. Комната была покрыта тёмным светом, в ней спали двое испытуемых. Одна задорная, ответственная, заботливая. Другой весëлый, гордый и смелый. Вдруг треск стекла разбудил их. Ганимед приподнялся, а Европа вскочила. Она учещëнно дышала. Если ей не показалось, то она вскрикнула во сне. Хоть бы показалось. Испытуемые проснулись от того, что Европа упала с кровать, разбив свой лоб. На нём было пару трещин. Ганимед быстро вскочил и подбежал к ней, садясь около своей подруги. –Сильно больно? Шепотом. –Угу. Европа поднялась и протëрла свой лоб, морщась на собственную глупость. Внезапно послышался голос с наружи двери. У обоих детей остановилось дыхание. Они уже бежали до кровать, но не успели. Их увидели слишком быстро. Холодок рвано пришёлся по всему телу. Они сглотнули, ждя первый громких и пугающих слов. Надеятся было не на что. –С какого хуя вы не спите!? Это был один из злых работников. Его звали вроде Михаил. Юпитер рассказывал. Ганимед вышел вперёд, пытаясь прикрыть собой свою подругу. –Мы услышали громкие звуки снаружи и проснулись!.. Заявил он. –Ложь! –Михаил воскликнул в ярости. –Не было снаружи никаких звуков! Это вы здесь орали! Мелкие сволочи. Усложняете здесь всем свою работу. Он хотел сказать что-то ещё, но только крепче сжал руки. Никто не успел ничего и сообразить, как первым под удар пришёлся Ганимед. Он стукнулся голой об стенку кровати. Европа с дрожью вышла вперёд, стараясь применить свой "дар" в действие. –Извините нас! Мы правда не хотели.. –Обладательница ангельских глазок пустила слезу, посмотрев работнику прямо в душу. Она встала смиренно, показывая то, как огорчена. –Умоляю, проявите со.. сочу.. сочувствие. Это слово она выучила недавно. Сатурн научил, должно звучать убедительно. Только обоим показалось, что работник поддался, уже хотя удалиться, как он вдруг помрачнел, подошёл и ударил её. Ударил Европу. Ударившись об стенку она закрыла руками рот. Если упав с кровати она отделалась трещинами, то сейчас от неё отлетели куски плоти. На этих местах и полилась кровь. Глаза сразу же защипели, а из ран текла адская боль. Она закрыла глаза и стараясь их не открывать. Невыносимо. Испытуемая не выдержала и залилась громким плачем. Слишком больно. Она вцепилась в свои длинные волосы, пытаясь как-то заглушить бой. Возможно этот работник нашёл более весомые причины, чем поддаваться под слëзы детских глаз. Он последний раз пнул Ганимеда, который побежал к Европе и удалился. Удалился не только злым, но и пустым. Будто бы по дороге обронил свой гнев. Оба испытуемых сидели в огонии и пытались справиться с болью. Первым оклемался Ганимед. Хоть его ударили больше Европы, но его тело привыкло намного больше этого. Мальчик подбежал и мягко сел возле неё. Он грустно и с разбитым сердцем отодвинул её мокрые от крови волосы с лица. Пятна красной жидкости смешивались со слезами, а лоб был разбит вдребезги. Где-то на полу валялся осколок её кожи. Ганимед кое-как вырвал из своего рукава кусок ткани. Он поднëс полотно к испытуемой на лоб и аккуратно закрепил там. Так же он проделал с вторым рукавом. Оторвал, приложил, протëр. Сквозь скользкую тишину Европа, шмыгнув носом, произнесла. –Не люблю, когда вот так.. Ганимед сделал два болезненных вдоха, понимающе кивнув. –Угу. Европа посмотрела на своего лучшего друга, снова возвращаясь к своей тревожности, оглядывая его. Его ведь тоже ударили и не слабо. –Тебе не больно? Девочка забывает о ноющей боли на лбу, лишь смотрит, надеясь не увидеть на Ганимеде крови. Мальчик, улыбнувшись, стараясь не заставить её тревожиться, отвечает. –Нет, не больно. Наверно будет только синяк или шишка. –Точно? –Точно. Идёт долгая пауза, в который оба сидят в тишине. –Нет у меня никого дара. Горечно произносит Европа. Ганимед смотрит с удивлением. –Конечно есть! –Разве так он должен работать?.. Европа не понимает. Если у неё и вправда дар, то почему сейчас он не сработал? Если бы он у неё был, то она бы с Ганимедом сейчас была в ценности и сохранности. Но не вышло. –Он у тебя точно есть! Может и не всегда, но работает. Мальчик приобнимает свою подругу. Девочка успокаивается, облокотившись на своего лучшего друга. –Надеюсь Юпитер завтра сможет починить. Европа тыкает пальцем в осколок плоти на полу. Она в последний раз глубоко вздыхает и закрывает глаза. Завтра эксперимент. Нужно подготовить нервы.