Связанный кролик

      Получая цветы, расписываюсь на листовках фанатов, улыбаясь в камеру и играючи подмигивая "главным героям", точнее Вэй Усяню, с коим был в отличных отношениях, говорит что-то на прощание и обещает присутствовать на показе дорамы.       Ага, делать ему больше нечего.       Пиар-агент и ассистент в одном лице сразу же вычеркивает это мероприятие из списков дел, когда видит лёгкий кивок своего нанимателя, а стоило сесть в машину, как цокнул и сделал то, о чем мечтал во время съемок — разорвал сценарий в клочья, а книгу, как и обещал авторше, не прочитает, нет, сожжет в ведре в своем гостиничном номере.       — Желаете выпить, господин Цзян?       Цзян Чэн еще долго смотрел на кусочки сценария, над которым работал больше трех лет в перерывах между съемками реклам и других второстепенных ролей в фильмах, пытаясь выкинуть из головы глупое название дорамы, такой же сюжет и совершенно недалекое виденье того времени.       — О, нет, давай в номер, я хочу отоспаться.       Пьянство на съемочной площадке поощрялось, даже отводились вечера не на читку сценариев, а именно на выпивку в кругу старших для "скрепления духа", но вот не задача — Цзян Чэн хоть и переносил высокие градусы, но выпивать терпеть не мог. И, пока все становились последними свиньями, великому Саньду приходилось брать специально подготовленную ассистентом бутылку с водой, но нужно этикеткой и притворяться, что пьян.       Да, это он делал превосходно, даже сам верил, ведь в один из таких вечеров по случайности поцеловал главный любовный интерес героя, причем крайне страстно, если смотреть на фотки в интернете, где стали сразу же строить теории и писать по ним истории.       Цзян Чэну нравится быть актером: каждый новый опыт может перенести в любое время и сделать его кем угодно, чтобы просто не заскучать от жизни, встречающиеся на пути актеры хоть и разные, но с одинаковыми тараканами в голове, но вот сценарии...       Зачем говорить об, как он это говорил? Об "убожестве"?       Ценник на услуги Цзян Чэна невыносимо высокий, даже для высокооплачиваемых актеров, но на эту дораму он ее завысил и сделал наценку на минуты своего прибывания на подобных попойках, но авторша до усрачки богатая женщина, что сделала на своих книгах многомиллиардное состояние, так что смогла эту капризу выполнить.       И кто говорил, что деньги не пахнут? Они пахнут — железом, потом и остатками нервов.       "Минуты — золото", — слова молодого, но быстро взлетевшего актера, Цзян Ваньнина, из семьи прославленных режиссеров.       Примерно такие ходили заголовки, когда кто-то выдал его гонорар прессе, за что поплатился увольнением и тюрьмой, а причина тому была проста — Цзян Чэну совершенно не нравился Саньду Шэньшоу, его герой, которого, кстати, зовут как и его, ведь авторка писала по ним один большой фанфик, что стал антагонистом и умер самым нелепым способом, а все из-за того что нужно было продвижению любви главным героям.       Вот почему нельзя было сделать "Цзян Чэна" вторым любовным интересом "Вэй Ина"? Вот чем он хуже этой глыбы? Серьезно, он знает, что будь главный герой с ним, то рейтинги взлетели, ведь "Вау, главный герой выбрал злодея с недостатками, а не идеального во всех местах героя!".       И вот плевать Цзян Чэну, что это избитый сюжет, просто ему до усрачки не нравится играть второстепенные роли, а еще, когда его героя намеренно делают плохим в угоду любви.       — Тьфу, блять...       — Беситесь, что не вы целовались с господином Вэем, а господин Лань?       Эта женщина точно мысли читать не умеет?       — Цин, будь добра, следи за дорогой, а не за тем с кем я хочу оказаться в постели, хорошо?       И она замолкает, правда сверкает своими невозможными хитрыми глазками в зеркало дальнего вида, качает головой и возвращается к движению, а Цзян Чэну только и остается, что начинать проклинать авторшу за такое отвратительное исполнение в книге роли "Цзян Чэна".       Ладно, к черту, у него есть дела интереснее: нужно приехать в отель и достать чемоданы с зарплатой, а потом, как дракон, над своим златом чахнуть.       Есть пристрастие: любит считать деньги. В принципе, самая большая любовь Цзян Чэна — это деньги, ведь ни один человек не сможет подарить столько тепла, как купленная машина, стабильности, как карта с восьмью нулями на конце, и спокойствия.       Да, деньги правят миром, а еще связи, упорство, и, как бы Усянь этим не бахвалился, малой крупицей таланта, который не более, чем пережитый опыт и структура мозга.       Час пробка, два дорога, полчаса на попытку найти парковочное место около отеля и он с огромным чемоданом выпущен на волю.       Вздыхая полной грудью свежий воздух, спешит подняться на свой этаж, даже не обращая внимания на таких же заселенцев, как и он, фанатов и персонал, просто залетает в лифт, едет мучительно долго, хотя на деле меньше минуты, находит свой номер, вставляет ключ карту, выключает телефон и идет в спальню, где и решает устроить романтический вечер.       Вываливая купюры в пачках на постель, разбрасывая так, чтобы не было просвета от белого постельного белья, со счастливой улыбкой падает спиной в деньги и делает денежного ангела, заставляя своих "малышок" свалиться с кровати. Весело смеясь, чувствуя себя наконец-то полноценным, переворачивается на живот и берет одну купюру со стремным человеком на ней, но словно выглаженную, и точно новенькую, прижимается губами и трется щекой.       — Я вас положу в свой бассейн в банке, мои крошечки....       Любовь — это что-то недостижимое, но не к деньгам, ведь они всегда рядом. Давняя мечта Цзян Чэна была исполнена больше шести лет назад — он, как и та утка, купается в бассейне с деньгами. Мечта исполнена, но теперь хочется больше, а для этого нужен порядок.       Нужно сосчитать, красиво положить в свою коробочку, поцеловать каждую "малышечку" и сунуть под кровать, а завтра уже положить в банк, но наличкой, ведь свою страсть нельзя забывать.       План был шикарен, а заниматься этим не устаешь, если делаешь это с такой же страстью, как и играешь. С всеми переработками заканчиваешь только в два ночи, но довольный и счастливый. Положив под подушку особенно понравившиеся купюры, коих всегда было семь, поспешил в ванну, где его ждали свечи и фиалки, которые с удовольствием оборвал со стеблей и налил полную ванну, а так же пару стаканов молока для лучшего качества кожи. Тарелка с фруктами и орехами, тихая музыка, зажженные свечи и стакан виски.       — Обожаю свою жизнь.       Ложась в горячую воду и запульнув в рот вишню, все же устроил голову на подушке и прикрыл глаза. Цзян Чэну до сих пор тяжело поверить в такую жизнь, ведь работа не предусматривает этого, даже с этой чертовой дорамой — вечно в лесу, комары заколебали, ходить в традиционных одеяниях невозможно, а эти засранцы просят еще один дубль, ведь нарощенные волосы упали не туда.       — Снова эта работа.       Закатывая глаза и думая, что это слишком, погружается в воду с головой, так, чтобы уши закладывало, и расслабляется полностью, а после впадает в столь любимое бессознательное состояние, где вроде дремлешь, но тут же бодрствуешь.       Неизвестно сколько пролежал так, но открыв глаза вновь, увидел ровным счетом ничего — свечи догорели. Вода остыла, а нужно добавить еще, потому громко хлопнул, но свет не включился, хотя номер полностью на мехарнике построен.       — ....       Потянувшись на тумбочку за телефоном и поняв, что что-то там было не то, слегка напрягся, но тут же попробовал встать, вот только резко замер, когда что-то колючие уткнулось в грудь — в воде должны плавать лепестки фиалок и пахнуть молоком, а не еловые ветки с соответствующим ароматом.       — Так, блять... Че за хуйня?       — Вы нас звали, господин Цзян?       Не особо поняв, что это за "голос из туалета", чуть не шлепнулся снова, когда дверь открыли и вбежало двое мужчин, которые тут же засуетились, включили свет, точнее зажгли корявую свечу, поставив на подобие ванны, и поспешили поклониться.       — А я вас звал?       — ...       Если их звали "Блять" и "Че за хуйня?", то да, звал, но так-то вовсе ни кого не ждал в ванной, где нежился в горячей, а не ледяной воде. И, если судить по одежде этих господ, то дождался белочку с этими попойками — может же привидеться, что перед ним стоят слуги того времени, которые обмывают своих хозяев.       И, о боги, он знает одного из них, так что вряд ли их можно позвать матами, но теперь, к гадалке не ходи, скажет, что дал ебу с этой работой и ему снится или видится на яву дорама, где он главный злодей, "Связанный кролик", одно из самых отвратительных порнографических фанфиков за всю его жизнь.       Это получается еще одна смена, а платить будут? Может золотом выплатят?       Не принимая тот факт, что пришла белка или от работы кукуха поехала, воспринял это, как один из тех снов, где может полностью себя контролировать, а еще вытворять всякую дичь, которую не позволит себе в реальной жизни.       — Хочу юньмэновского вина.       Слуги переглядываются, делают странные лица, но все же вздыхают, и спрашивают сколько кувшинов, а Цзян Чэн скромностью не страдает, совершенно, потому просит десять и парочку кроликов.             — А не будет этого через одну палочку благовоний, то я вас убью.       Ага, единственное, что он может убить, так это свой режим отдыха, но почему-то они поверили и поспешили исполнить каприз.       — Я хочу выйти, — кашлянув, останавливая их двоих, закатывает глаза. — Помогите выйти, вытрите меня и дайте халат.       Наглея с каждой минутой, искренне наслаждаясь властью, ведь за кадром его материли за это высокомерие, был приятно удивлен — высушили, завернули в халаты, помогли дойти до комнаты, а уже, кажется, минут через пять, достали десять кувшинов с вином и двух кроликов. — Хе-хе-хе...       Посмеиваясь как самый злодейский злодей, поглаживает скачущих кроликов на кровати, пьет вино из кувшина и чувствует то, как глаза снова закрываются.       Эх, вот бы еще кем-нибудь поруководить так...       Заснув с такими мыслями, немного опечалившись, что это просто сон, обнимает кролика и чувствует острое послевкусие вина, прямо того самого, что подавали давным-давно на одном из приемов, давая ему лет двести, если не триста.