Связанный кролик

      Утро выдалось тяжелым, как и всегда, когда надвигается какой-то пиздец, что не можешь никак контролировать.       Проблема была именно в том, что контроль над ситуацией, как таковой, никогда не был в его руках, если только случайно не найдет странички и не попроходить скрытые квесты, что находил чисто случайно по везению или собственному не знанию. Последнего было больше, чем хотелось бы.       До ночной охоты оставалось меньше дня, а он знает ровным счетом нихрена. Ну, если только места для лучшей ловли и очередного секса главного героя с любым персонажем, даже не важно — любовный интерес или очередной мучитель.       Вэй Усянь...       Мысли, как бы сильно не пытался гнать, все равно крутилось около ночного разговора, где тот, кажется, по пьяне явно взболтнул лишнего или же напился до белочки и стал болтать откровенную глупость.       Он же даже не сказал что-то... Важное или же точное.       Нет, Цзян Чэн мог поклясться, что между ним и другим Вэй Ином не было романтических отношений.       Вэй Ин, лучше современную версию или оригинал, как кому угодно, называть так, иначе запутаемся, вел себя всегда спокойно рядом и не было даже намека на то, что он испытывает что-то больше, чем обыкновенную благодарность за "спасение", но, если так подумать, то этот парень всегда пытался оказаться рядом и коснуться, а так же те взгляды, слова и жесты... Странно это все.       Странно и то, что Вэй Усянь смотрел на совершенно незнакомого человека так, словно потерял что-то безумно важное, возможно, близкого человека. Потерял и приобрел вновь, но не имеет и права его коснуться, словно что-то сделал настолько чудовищное, что не мог и подойти, не то что касаться.       Усянь продолжает наблюдать, но не трогать, нет, лишь рассматривает, словно впитывает каждый его взгляд и чего-то ждёт.       Ждет или же Цзян Чэн, как и каждый второй человек, придумал себе красивую картинку, где у него есть воздыхатель, совсем не тайный, что готов впитывать каждый его облик. Скорее всего второе.       Именно поэтому он не может сосредоточиться на книге про что-то настолько нелепое, что слова не связываются в предложения, а те не играют никакой смысловой нагрузки.       — Изучаете "Изгнание заблудших душ" второй том?       Цзян Чэн уже давно сидит за одной единственной страницей, а все потому что не может достать словарик из-за еще одного посетителя в библиотеке Золота, а именно бастарда семьи Цзинь — Мэн Яо.       — Вы безумно наблюдательны, господин Мэн.       Мэн Яо уже давно один из членов семьи Золота, но многие предпочитают ошибаться и называют "грязным" именем. И, если судить по слухам, как и дальнейшему сценарию, то Мэн Яо уничтожал каждого, кто посмел когда-то назвать не подаренным именем папаши, а по первому.       Забавно, но каждое из имен имело значение насмешки, а этот человек настолько мелочен, что готов променять свою свободу на золотую клетку.       — Ваш ум, как и язык, слишком быстрый и прямолинейный, словно и вправду не любите чужую компанию, — садясь рядом и скромно улыбаясь, все же взял одну из книг. — А раньше, до падение в пруд, вы любили проводить время в Запрещенных квартал и распивать горячительные напитки. Помните?       Нет, не мое же тело.       В дораме упоминались странные отношения Цзян Чэна и Цзинь Гуаньяо, где последний всегда что-то припоминал и пытался этим заставить темного заклинателя пойти на встречу и это срабатывало — затыкал коротышку и шел наперекор своим принципам.       Ты верил этому паршивцу?       Вопрос уходит в пустоту, ведь даже Система не раскроет все тайны оригинального злодея, а Мэн Яо продолжил улыбаться ласково гадко, так понимающие, что становится не по себе, ведь Цзян Чэн знает — ожидать от этого парня чего-то хорошего не стоит.       — А еще до вас должны были дойти слухи о моей потере памяти.       — Вы чувствуете себя лучше после потери прошлого? — скучающие переворачивая страницу, аккуратно, почти шепотом, продолжает. — Вы часто напивались и жаловались на безразличие родителей.       — Правда?       — Да, — коротко кивнув и сжав губы, лишь неловко улыбнулся. — Но, не переживайте, вы в этом не одиноки.       Цзян Чэн никогда не был одинок.       Поговорив с бастардом всего немного, как и взглянув, мог сказать что одиночество оригинального злодея было предопределено, когда решил связаться с этим человеком. Цзян Чэн слишком хорошо знает силу слова, ведь сам такой, потому с улыбкой подмечает.       — Мне не зачем переживать, ведь эта неуверенность только ваша.       Мэн Яо все так же улыбается, но теперь более мягче, чем было, а это значит одно — он все так же пытается вернуть внимание к себе через последнюю ниточку, что когда-либо могла их соединить. Неуверенность Цзян Чэна заключалась в том, что он до трясучки был уверен в своем вынужденном одиночестве.       Мэн Яо же, к своему несчастью, свою неуверенность подпитывал реальным одиночеством.. Его мысли не взялись с пустого места, а его планы тому подтверждение, всему виной родственники с высоким эгом.       — Мне вот что интересно, — забирая книгу из под руки новоиспеченного "павлина", лишь нахмурился. — Зачем так сильно придавать значения родственным связям, если можно их просто выкинуть и ничего особо не измениться?       — ....       — В вашем случае.       Молчание стало верным признаком того, что весь план Мэн Яо был порушен внезапной потерей памяти и падением в пруд, ведь теперь перед ним сидит буквально новый Цзян Чэн без тех самых предрассудков, что были раньше.       — Семейные связи — это то, что может помочь стать человеком.       — Но вы и так человек, господин Мэн, — улыбаясь, замечая то, как дергается глаз от ненавистной фамилии, лишь качнул головой. — Забавно, но в Мэн Яо намного больше человечности, чем в Цзинь Гуаньяо. Не находите это странным?       — Вы болтаете явную чепуху.       — Возможно, но я желаю говорить с Мэн Яо, тем человеком, который не обращает внимание на родственные связи и не готов кидаться в ноги ради внимания, — качнув головой, лишь тяжело выдохнул. — Я готов вести разговоры с человеком, который будет понимать, а не пытаться использовать в своих интересах.       — Что вы такое говорите?!       — Правду, — кивнув, тем самым приведя Мэн Яо в холодное бешенство, решил перетасовать некоторые факты. — Золото держит на меня обиду. Я знаю это, ведь ощущаю спиной взгляд их человека с тех самых пор, а вы что-то чувствуете?       Мэн Яо не оборачивается, но на секунду замирает и заставляет погрузиться библиотеку в полную тишину — ничего, кроме голосов снаружи. Можно подумать, что это лишь паранойя Цзян Чэна, но в свое время он слишком легко вычислил Сюэ Яна и теперь будет использовать это в любых случаях.       — За вами кто-то следит?       — Да, — улыбаясь, делая вид, словно говорит о погоде, смотрит тому в лицо. — Вы же знаете кто этот человек?       Мэн Яо пока что слишком наивен и спокоен для того, кто лишиться головы не без помощи Незнайки, но в этом и не виноват — у него еще нет в планах затрахать папашу до смерти, а значит есть и шанс.       — Знаю, но не думаю, что вам это нужно.       — Первый из ордена Солнца: Вэй Усянь, – замечая то, как Яо поджал губы, лишь улыбнулся — вы же в сговоре, ребята, но какую именно цель преследуете? — Из ордена Золота — вы. Я прав?       — Нас больше, да и вам не кажется, что в этом еще замешан орден Лань?       — Первый Нефрит? — короткий кивок все же лучший ответ. — Мы оба понимаем, что это глупость и Облачным Глубинам наплевать на интриги и политику.       Вэй Усянь сбежал именно туда, ведь это чистая правда – устав от интриг можно спрятаться только в Облачных Глубинах. Связь с Первым Нефритом — запасной план, если все пойдет по одному месту.       — Не?       — Не разбудите бешеного пса — не будет участвовать.       — Глава Ордена или же, — да брось, ты не понимаешь?— Откуда столько информации и что вы пытаетесь сделать?       [Вы заставили опасаться Цзинь Гуаньяо. Получите +40 баллов на смелость.]       Больше дурость, ведь, если он все расскажет папаше, то будет еще больше проблем.       Несмотря на то, что перед ним "Верный пес Цзинь Гуаньшаня" все равно нужно быть честным и показать, что достаточен сообразителен, чтобы иметь дело.       — Я хочу, чтобы вы понимали что это делается только ради ордена и не преследуются столь не нужными чувствами по типу зависти или обиды, — очередной кивок. — И я бы хотел видеть таким не только Орден Юньмэн Цзян.       — Хотите заключить со мной такую же сделку, как и с Вэй Усянем?       — Есть между вами огромная разница, — наклоняясь чуть ближе, все же серьезно подмечает. — Нельзя заключить сделку с потерянным ребенком, который руководствуется только своими хотелками. Вы меня понимаете, господин Мэн?       Вэй Усяня жаль, но не более, его хочется защитить, погладить по голове и сказать, что "все будет хорошо", но подобный союз не приведет к успешному завершению дела.       Да, он это сделает, но не сейчас, когда наворотил дел.       Цзинь Гуаньяо такой же потерянный ребенок, как и Вэй Усянь, но у него есть власть и понимание ее, потому будет полезен, как и Цзян Чэн ему.       Мы должны быть взаимовыгодны, разве нет, Яочка-лапочка?       — Хотите помочь мне стать главой Ордена ЛаньЛин Цзинь?       — Главой Ордена? Берите выше — Верховный Заклинатель, — улыбаясь на его шок, лишь хмыкнул. — Можно обойтись без братоубийств и не замарать руки вовсе, ведь это буду делать только я.       — И зачем вам себя очернять?       Нет, не могу, эти ямочки сведут с ума.       — Ага, все так ему и расскажи.       — А?       Цзян Чэн должен признаться: он имеет явную слабость к ямочкам Мэн Яо. Ну, как и все когда-то на площадке, называя по-доброму: "Клубочек чистой мимишной ярости".       А, да, Яо получил награду за Связанного Кролика с названием "Самый милый злодей". Никого, совершенно никого, не волновало, что этой награды не существует, просто Не Минузюэ в один момент на съемочной площадке, когда они должны были играть врагов, понял, что запорол свою реплику и просто стал жамкать щечки Яо.       Кстати, кажется, после этого они переспали. Интересно, а как Яо достает до этого бугая, если хочет поцеловать? Зато сосать легко и просто....       — Почему мне кажется, что вы думаете о чем-то очень плохом?       — Мы случайно упомянули в разговоре Главу Ордена Не и я подумал о том, что вы интересно смотритесь вместе.       Мэн Яо молчит, долго, и только дергающийся глаз выдывал в нем человека нервного и заебанного по жизни из-за таких глупых шуток.       — До вас дошли нелепые слухи.       Слухи? Так, нужно будет спросить малышку Цин о них, уж очень интересно узнать о чем глаголит эта милашка.       — Вынужден покинуть вас, — кивнув и успев встать быстрее, чем Цзян Чэн что-то спросит, лишь кинул напоследок. — У Вэй Усяня новое задание, потому не поворачивайтесь к нему спиной.       И он уходит. Никаких объяснений и взглядов, просто предупреждение, которое может значит одно — он согласен на сделку. И, будет хорошо, если начнет прикрывать перед Жоханем, но доверия к нему ноль, потому остается единственный способ.       — И в нем мне поможет Цин и Мэй.

***

      Тень — одна из составляющих человека, которая крадется в ночи и не отстает ни на шаг от своего хозяина. Но мало кто знает, что тень умеет думать и действовать по своему, в этом мире точно, и это не очередной ужастик, а способность трех сестер, которые стоят перед ним в беседке и с любопытством разглядывают своего господина, что решил преподать первый урок.       — Вы можете подселить свою тень к любому человеку или заклинателю, но не потустороннему существу, ведь оно может вас поглотить. Так же опасайтесь тех, кто носит защитные талисманы и никогда, — становясь ещё суровее, все же прошептал. — Не вселяйтесь в адептов или, не дай бог, главенствующей семьи Лань.       — Почему?       Мэй была спокойной девушкой, но любила задавать вполне логичные вопросы, а другие просто поддакивали — Цин бы в жизни ничего не спросила, если ее это не интересует, а у Вэй в голове ветер.       — Да у этих постных рож на каждом шагу талисманы от темных существ, а на одеждах, как и налобных лентах, высечена символическая защита от проникновения в тело, душу и разум, — цыкнув, все же такое сильно напрягает, лишь тяжело вздыхает. — Эти гении помешаны на защите, а так же изгнании темных существ. Стоит им только заметить, что вы другие, то нам всем конец.       — Как тогда вы встречаетесь с Первым Нефритом?       Вэй спрашивает это из ревности, а Цзян Чэн до сих пор не может признаться, даже самому себе, что от прикосновения к ленте на ладоне стала проявляться сильная аллергия — спасибо лекарям, которые помогли, но касаться этого куска ткани больше не хотелось.       — Они опасны, не спорю, но в случае чего можно сорвать ленту Первого Нефрита, выскочить за него замуж, защитить себя, вас и наш темный путь, — у Вэй подбородок упал на пол, надо поднять. — Нет никого более вернее своим спутникам по тропе совершенствования, чем Лани.       Это крайний вариант, ведь в нем задействованы все те способы выживания, что Цзян Чэну не нравятся: принуждения и брак. Лань Сичень вряд ли что-то скажет против и просто возьмёт на себя ответственность, но это будет означать и другое — сидеть взаперти, переписывать правила и все время видется только с супругом, ведь отступника не выпустят просто так погулять на улице.       Как легко можно загнуться от такой жизни? Очень даже, еще и быстро, но за то время еще и придумает план по возвращению в игру, при этом сделав Первого Нефрита вдовцом.       — А как же любовь?       — Девочки, если вы будете выбирать себе мужей по любви, а не исходя из их моральных качеств, а так же толстого кошелька, то я вас запру дома и не разрешу выходить.       — Замуж? Да никогда!       И это ему кричит Вэй, что явно из всех трех скорее найдет себе благородного мужа и сможет немного пожить для себя. Да, у нее есть сила, но это не значит, что из-за нее она всегда будет с Цзян Чэном, как и другие ее сестры, ведь рано или поздно отпустит каждую, постарается прожить долгую жизнь, чтобы девочки смогли еще и своих внуков понянчить, а после уйдет с миром.       Стоп, долгую жизнь здесь? И когда я только об этом начал думать всерьез?       — Давайте продолжим?       — Да, спасибо, Цин, — стараясь быстро переключиться, все же вспомнил зачем они здесь. — Вы можете вселиться в чью-то тень и тем самым наблюдать за ними, а так же читать мысли. Ваша физическая оболочка, как и вы, находятся в одном месте, пока тень в другом человеке. Вы можете переключаться с одной реальности на другую, но берегитесь света — вы в таком состоянии не отбрасываете тень вовсе, потому держитесь тьмы. Это ясно?       Девочки кивнули, хотя это и непонятно, но они искренне пытались понять каждое слово своего господина.       —Этому навыку должна обучиться каждая из вас, но по настоящему и на долгое время сегодня подселится именно Цин, — девушка вздрогнула, но снова кивнула. — Твоя цель: Мэн Яо. Продолжительность: Вся ночная охота. Это ночь, ты можешь и неделями, как и Мэй с Вэй, сидеть на другом человеке, но для этого нужен опыт.       Ему нужно показать девочкам, что это не так уж и сложно, но для этого нужен доброволец, который снова сидит на дереве и забавляется.       — Яночка будет добровольцем.       — Да почему опять я!?       — Спускаемся и не вредничаем.       Минута и Сюэ Ян все же спущенный с дерева сидит рядом с Цзян Чэном, а Цин неуверенно мнет подол своего ханьфу.       — Тебе не обязательно смотреть в глаза тому, к кому подселяешься, будет достаточно и того, что ты случайно коснешься его открытого участка кожи и подумаешь о том, что было бы хорошо подселить тень в тень того человека, — кивая, все же шикнув на Яночку, что хотела сбежать, лишь увидел протянутую руку, где не было мизинца. — Попробуй.       Сюэ Ян хмурится ровно несколько секунд, а стоило Цин коснуться пальцев, как улыбка стала хищная, рука Яночки быстро перехватывает ее кисть, и прикосновения встречаются в крайне невинном чмоке в губы.       Цзян Чэн, как и девочки, были в полном шоке, а стоило Сюэ Яну с улыбкой отстраниться и с шепотом произнести "Шоколад", как Цин резко его ударила по плечу и Вэй, что проснулась, решила его.... Слегка убить.       — Да вы, господин Сюэ, совсем офонарели?       — Ты подаешь плохой пример сестричкам.       — Скажи спасибо, что сестрички тебя в клочи не разорвали! Да, ты, блять, засраснец!       — Не блядь, а полюбил и дал.       Цзян Чэн все же тяжело выдохнул, когда Вэй и Цин решительно решили поколотит Сюэ Яна, что тут же взобрался на дерево с громким хохотом. Вэй не стесняется в выражениях, даже была готова выхватить меч, но Цин остановила, и поспешила вернуться.       — Этот засранец просто решил развлечься, — открывая глаза вновь, когда блеснул красный огонек, лишь улыбнулась. — А еще он давно на меня засматривается. Красивая? Спасибо, но можно было сказать это через рот.       Отлично, Цин быстро поняла технику, потому.... Можно еще попробовать с другими сестрами и пойти отдыхать.       — Чтобы выйти из человека тебе нужно сильное желание и мой приказ, иначе ты это сделать не сможешь, — снова кивок. — Выходи из Сюэ Яна.       Цин держится молодцом, а тень, что моментально вернулась, словно оглушила ее и она чуть покачнулась, но Мэй быстро взяла за локоть. Цзян Чэну остается только погладить Цин-Цин по голове и сказать, что она отлично справилась.       Вэй было тяжелее всего освоить новую технику, ведь ветер всегда гулял в голове и быстро отвлекалась, потому Мэй все же быстрее получила большую награду в виде конфеты и просто наблюдала за потугами сестры.       Закончили они почти в обед, расползлись по своим местам и продолжили думать о важных вещах.       С отцом они так и не встретились, явно тот сидит с другими главами Кланов и подтрунивает над шлюшкой, точнее Цзинь Гуаньшанем, а значит уже пора бежать на обед и уже после собирать учеников Цзян и поговорить о стратегии на эту охоту.       — Первый Нефрит, как же неожиданно мы встретились.       Очень неожиданно, ведь стоило повернуть к столовой, как кто-то схватил его за запястье и завел в одну из бесхозных комнатушек, а так же устрашающие защелкнул за собой дверь. Комната, где окно было слишком далеко, потому и подглядеть было невозможно, а сам Цзян Чэн оказался на пыльном столе, что шатался, с нависнувшим над ним Лань Сиченем, чьи глаза горели праведным огнем, теперь не казалась такой устрашающей.       — Что ты наговорил Яо?       — Яо? Даже так? Какие у вас отношения, господин Лань?       Лань Сичень хорошо его встряхивает и это приносит лёгкое понимание того, что он не контролирует эту ситуацию вовсе.       — Я не знаю, что ты добиваешься, Цзян Ваньнин, но твои методы грязные, — да ладно, подумаешь. — Все больше, когда в мыслях обращаюсь к тебе, начинаю представлять змею.       — Я рад быть в мыслях, Первого Нефрита, хоть и в качестве змеи.       Он взбудоражен, настолько близко, что чувствуется жар через несколько слоев одежды, которые ловкими пальцами Цзян Чэна спадают на пол, пока пояс глупо держит тряпки на талии, а ладони будущего Главы Лотоса проходят по крепкой груди с явной улыбкой.       — Я смотрю на Мэн Яо и вижу потерянного ребенка, который ищет отцовскую любовь, — стараясь говорить тише, словно у стен есть уши, лишь сжал ладонь в кулак на чужой груди, что в раз успокоилась. — Мне жаль видеть то, как блестящий человек тратит свое время на то, что никогда не оправдает ожиданий.       — И все?       — Он искал утешения и нашел его, раз задумался об этом, – замечая, что Нефрит в раз принял свою доброжелательность, и тяжело выдохнул, словно откинув все свои опасения, лишь ловко коснулся его шеи и наклонил к себе ближе. — Ты искал ответы и получил их, а я хочу близости. Можешь ли ты ответить мне взаимностью в желаемом?       Ты же и сам хочешь.       Цзян Чэн и сам не понимал, как все же соскучился по крепким плечам и тихому запаху чернил, сандала и хвороста, а так же сильным объятиям, когда желание обуривает и выход находит только в заднице, где пухнет чужой член с огромной скоростью. Цзян Чэн умудряется не стонать, хотя это безумно тяжело, когда под ухом тихо рычат и что-то шепчуть нелепое, ведь внутри все сжимается, ровно до тех пор, пока Нефрит не выпускает свое семя и так неожиданно внутрь, что становится немного неловко, а в отместку не оставляет свои следы на шее.       — Ваньнин.       — Скажешь, что змея покусала, — веселясь и чувствуя в своей заднице огромные слипшиеся проблемы, лишь закатил глаза. — Не успел — получите и распишитесь.       — Я.. Не про это, просто, не принимай слишком близко и... Могу ли я просто об этом рассказать?       О, Первый Нефрит начинает запинаться и краснеть? О чем же думает?       — Валяй.       — Я слишком часто начинаю задумываться о тебе, о нашем... Времени вместе, понимаю, что здесь не месту чувствам и долгим разговорам, но все же хочу услышать ответ на вопрос... — начиная все так неловко, хочет точно так же и закончить. — Почему именно я? Насколько мне известно, тобой интересовались многие... Молодые люди.       Что именно ты хочешь услышать? Я использую тебя для здоровья? Ты напоминаешь мне моего бывшего? Ты — мое спасение в этом мире, если все пойдет по пизде?       — А еще во мне заинтересованы в этом плане Вэнь Жохань и Цзинь Гуаньшань, — приводя это как факт и замечая то, как напрягся Первый Нефрит, лишь невесело хмыкнул. — Мне страшно думать о том, что эти люди заинтересованы семнадцатилетним парнем, который, если бы не статус и не прикосновенность, был бы очередным развлечением.       И не без этого, все же... Лучше принимать во внимание то, что это чудовищно и отвратительно.       — Хочешь помощи в самый трудный момент? — очередной кивок. — И тебя не смущает, что ради этого тебе пришлось под кого-то лечь?       — Люди ищут спасения в разном ключе и, если уж быть до конца честным, то только это могло удержать Первого Нефрита рядом, — неловко улыбаясь, все же замечая понимание в чужих глазах, лишь опустил голову. — Все... Молодые люди нуждаются в тех, кто будет намного сильнее их, сбросит груз ответственности и поможет, а мне нужен тот, кто сможет просто подставить свое плечо в нужный момент.       — И чем же вы отличаетесь от других?       — Я не требую безоговорочной защиты, лишь понимания и помощи.       Первый Нефрит медлит. Не особо что-то видно по его лицу, но стоит отвернуться, как тихо вздыхает и все же накидывает верхнее одеяние.       — Все дело было в слухах, потому и так спешно решили меня привязать к себе ответственностью, — ну, да, по сути рассказал все. — Я вас не виню в этом, может восхищаюсь вашей притягательностью, раз это сработало, но могу пообещать, что помогу в любом деле, которое будет вам непосильно.       — Спасибо.       — Но, хочу, чтобы ты знал, Ваньнин, — они были полностью готовы к выходу. — Даже без нашей близости я вижу в тебе сильную личность, которая сможет исправить то, что не под силу было прошлому Цзян Ваньнину.       Лань Сичень уходит первый, все так же оставляя на секунду перепуганного Цзян Чэном одного в комнате, а стоило закрыться двери, как громко выругался и все так же завопил системе.       Лин, только не говори мне, что попаданцев трое? Я тебя прошу.       [...]