Связанный кролик

      [Не плохой выстрел! Вам назначено 40 баллов.]       Какая же Система скупердяйка. Ты случаем не женщина?       [С чего вы взяли, господин Цзян?]       Обидчивая до усрачки, вечно не понятно как забираешь и начисляешь баллы, иногда просто забываешь обо мне, а можешь и квест непонятный подкинуть без какой-либо информации. Еще немного и я подумаю, что Система — это Авторка.       [Вы не далеки от правды, господин Цзян. Я та, что вела авторку по пути Связанного Кролика. Имя мне, как и ей, Лин, Вин Лин.]       Неожиданная информация заставила позабыть о том, на каком мероприятии находится, как и о Вэй, что вздрагивает и храбрится рядом, ведь просто страшно, тем более, когда выстрел сделал Цзинь Цзысюань, один из лучших лучников этого столетия.       Неужели слова настоящего автора о том, что многие сцены писала и не она вовсе, были правдой?       [Авторы непредсказуемы, ведь ни один человек, как и они сами, не знают к чему приведёт слово. Каждый автор ищет того, кого можно обвинить в неточностях, поэтому есть я.]       Что и требовалось ожидать.       [Своеобразно, но каждый автор приписывает себя в свою историю. Раньше прототипом автора был второстепенный персонаж, один из прислужников Вэй Усяня, Сюэ Ян, но теперь ее мысли воплотились во мне, а беспризорник обрел свою личность.]       Цзян Чэн и не подозревал, что столь тихая девушка, что в каждой заднице затычка только в том случае, если идет что-то не так, может сделать себя прототипом столь безумного в своих поступках персонажа. Это должно наводить о мысли о скрытой черезмерой жестокости, но только сейчас было не время додумывать.       Не Хуайсан, как бы не старался, не смог даже попасть в мишень, либо перелетая, либо откровенно не долетая — пару сантиметров и все, а вы говорите, что и так много. Ага, как же...       Не Минцзюэ с трибун волком воет, ведь братец, по его скромному мнению, совсем не чтит его и таких пиздюлей получит, что ему даже не снилось. Никто после таких слов не имел права подливать огонь в масло, потому многие делали вид, что окно реально охуенное, даже Цзинь Гуаньшань.       Помянем, что сказать?       Вот Цзян Чэн от себя хороших результатов и вовсе не ожидал, даже не пытался их сделать с помощью тьмы, ведь ему были интересны собственные силы. Пять мишеней и баллы близки к яблочку: шесть, восемь, девять, девять и снова восемь.       Не плохо, но ни кого не сможет переиграть, даже...       [Вы пропустили крутость главного героя. С вас снимаются -1000 баллов. Привязанность главного героя падает на 6 очков и он разочарован.]       Только сейчас Цзян Чэн понял, что в руках Вэй Усяня была повязка, а он сам смотрел на него и пытался сохранить лицо. Да, он стрелял закрытыми глазами и везде попал в яблочко, но несмотря на охи и вздохи, а так же аплодисменты, все равно искал одобрения.... Злодея?       Зачем тебе это?       — Я и близко не смогу к такому приблизиться...       Вэй начинает паниковать, на что Цзян Чэн улыбается и прощается со своими баллами, даже не обращая на них внимания, берет ту за руку и помогает обхватить лук.       — Сможешь.       — Но...       Разворачивая ее к мишеням, лишь похлопал по плечу и тихо прошептал на самое ухо.       — А я в тебя верю.       И больше Вэй ничего не нужно было, лишь пойти вперед под множество взглядов, ведь, она все так же лишь одна девушка среди учеников, и выпускает одну из стрел, что приземляется ровно на стыке девяти и десяти.       И она стоит. Просто стоит и не может поверить в то, что сделала именно она, потому пришлось крикнуть.       — Если ждать смерти, то она обязательно тебя догонит.       И этого напоминания хватает, чтобы девушка очнулась и вновь натянула тетиву, лишь бы выбить еще две девятки и две десятки. Цзян Чэн сдержанно улыбается и хлопает в ладоши, пока ничего не понимающая Вэй чуть ли не плачет на месте.       Это мой ребёнок. Это моя девочка.       Она заслужила того, чтобы Цзян Ваньнин пустил скупую мужскую слезу, а так же на глазах у многих поощрял за старанием обыкновенным поглаживанием по голове. Забавно, но к обыкновению это доставалось только Мэй, ведь она была младше их всех и нуждалась... В родительской ласке.       — Эх, а мне?       — Мэй, бери пример с Цин, вот она... — замечая то, как Цин опустила голову, лишь тяжело выдохнула — ну, дети. — Ладно, понял, плохой пример.       Теперь перед ним стояли все три сестры с потрепанными прическами, ведь поглаживая Цзян Чэна... Далеки от идеала.       — Как мило.       Лань Сичень все с той же улыбкой, что натягивал тетиву, был крайне возмущен и это было заметно, потому, когда выбил все десять, лишь отошел в сторонку и сжал рукоять своего меча.       [Первый Нефрит ревнует вас к сестрам. Сделайте что-нибудь, иначе привязанность упадет.]       А это уже его проблемы.       — Результаты.       Результаты объявили громко и хорошо слышно, где сразу же в лидеры выбился Орден Гусу Лань, следом Юньмэн Цзян, позже сами хозяева мероприятия и только в конце Вэни.       Несмотря на фееричное выступление Вэй Усяня, лучники из Вэней посредственные, один был еще хорош — Вэнь Нин, кажется, дальний родственник клана Вэнь, а также будущий приспешник Тьмы, Призрачный Генерал, что точно станет мертвецом.       Следующие испытание — ночная охота, но она будет позже, а пока что ужин и отдых.       Все испытания делятся на три дня, потому принимающий орден обязан выделить комнаты для гостей, а значит нужно просто следовать за отцом, который молчаливо улыбался и старался не смеяться, когда Вэй кидалась на шею молодого господина Цзян и болтала без умолку о том, что она не ожидала такого и это "так круто".       — Вэй, ты служанка, потому веди себя соответствующее.       — Но повелитель не жалуется на это, — тыкая того в щеку пальцем, лишь сильнее улыбалась. — Вы же не жалуетесь, правда ведь?       — Какой пример ты подаешь Мэй-Мэй?       —.... А я тоже хочу на ручки....       Цин слишком громко ударила ладонью по лбу, когда Цзян Чэн просто развернулся, подхватил девочек под коленки и потащил дальше уже на своих плечах, откровенно краснея с их поступков и криков сестер.       [Вы произвели на многих впечатление сильного и любвеобильного молодого господина. Получите свои 1000 баллов.]       Не поверишь, Лин, но ебал я в рот мнение общества, если мне весело.       Девочки отлично расположились на плечах, кажется, что они были и в одинаковой весовой категории, держались за руки и тихо хихикали, когда очередной благородной муж на это смотрел крайне... Озадаченно.       — Дагэ, я тоже на ручки хочу.       — Вот много хочешь, не заслужил.       — Я просто хочу на ручки....       Где-то далеко капризничает Не Хуайсан, рядом с ним Вэй Усянь, как и Лань Сичень, судя по системному окну, стоят и с потемневшими лицами мечтают оказаться на месте Мэй и Вэй, а впереди идет отец и старается сдержать хохот.       — И даже не наругаешь?       — Ты уже взрослый мальчик, Чэн, потому и делаешь то, что вздумается не взирая на чужие взгляды, — отец, как и всегда спокоен, а еще крайне весел, кажется, ему понравилось бесить Цзинь Гуаньшаня. — Но, если уж говорить, то твое поведение крайне дерзкое и неприличное, а еще, будь тут твоя матушка, то ты бы уже давно отхватил подзатыльник.       — А вы бы, отец, получили за то, что не остановили свое чадо от позора и просто веселились.       — Да, кажется, мы оба не лучше, — улыбаясь, все же посматривая на прелестниц на плечах сына, приложил указательный палец к губам. — Предлагаю ничего не говорить хозяйке Лотосов, авось пронесет.       Веселый, однако, у меня батек здесь...       — И когда же вы, отец, стали побаиваться мою прекрасную матушку?       — О, мудрость благородного мужа гласит: "Бойся не острого меча в теле, а реакцию жены, если появишься на пороге и все запачкаешь в крови".       — Да вы ее боитесь!       — Я в благословенном трепете перед женщиной, что родила мне наследника, — замечая, что они почти дошли до гостевых комнат, был малость удивлен физической подготовке сына. — Захочешь связать свою жизнь с кем-то, то поймешь о чем говорит тебе отец.       Стоило только поставить сестричек на пол и вновь обратиться взором к отцу, как тот и вовсе исчез — вот засранец, даже не решился посмотреть в глаза сыну ни разу во время разговора.       Интересно, а вели ли такие разговоры они тогда или же Цзян Чэн настолько был поглощен планами и ненавистью ко всему миру, что отгородился от всего хорошего в своей жизни?       Скорее всего именно последнее.       — Цин, поможешь мне переодеться?       Цин улыбнулась и кивнула, а после дале сестрам подзатыльники, заставила стоять на стреме. Девочки тихо пискнули, но все же послушались, а Цин зашла вместе со своим хозяином в предоставленные покои.       — Вы слишком много им позволяете, — великомученно это заявив, все же приобрела более доброжелательный, но при этом уставший вид. — Что мне с ними делать, если вы их совсем распустите?       — А кто сказал, что с ними что-то нужно делать?       Они раздевались слишком быстро, а стоило все же окунуться в подобие ванны, как Цзян Чэн облегчённо выдохнул, при этом дав Цин возможность распустить его волосы и намылить.       — Они позорят орден Юньмэн Цзян, а Мадам Юй бы этого не позволила.       — Когда вы стали приверженцами правил, прелестница Цин?       Цин долго смотрела то на него, то на волосы, а после резво потянула вниз и чуть не утопила наследника, но тот лишь всплыл, поднял руки вверх и резко нахмурился.       — Ваши чары может быть и работают на других, но на меня не смейте их применять, господин Цзян.       — Как можно принять хорошее отношение за соблазнение?       Ой, чья бы собака лаяла, Цзян, вот точно не твоя.       Цин долго молчит, а после тяжело вздыхает и обливает волосы господина водой, чтобы смыть мыльную основу. Она спокойна, хотя, если так подумать, то должна была кричать.       — Пока что все похоже на сон, — снова разглядывая волосы господина, лишь поджимает губы. — На сон, где мы мертвы и можем спокойно существовать в этом мире. Пока что.       Цзян Чэн не смог рассказать правды всем сестрам, он и не сделал бы это, если бы Цин не прижала к стене из-за того, что Сюэ Ян проболтался немного больше положенного о мертвецах, чем было велено. Цин отличалась от сестер проницательностью, потому и сразу же смекнула, что у такого воскрешения должно быть что-то интересное для обоих сторон, а так же последствия.       — Ты можешь меня винить или побить, если хочешь.       — Не вижу смысла бить или винить человека, который делал это из лучших побуждений, — обливая, теперь специально попадая на лицо, превратила его в кикимору болотную. — Я не могу обижаться на то, что рано или поздно после вашей смерти стану бесцельно бродящей тенью.       — Да, я вижу...       Убирая волосы с лица, все же почувствовал, что пора бы заканчивать, как никак вода уже холодная, а Цин готова к убийству по не знанию его физических способностей, поспешил встать.       — Я знаю, что вам это не нравится, но Цин, пока есть время, попытайтесь расслабиться с девочками.       Дверь за Цин закрылась бесшумно, без какого-либо слов вслед, а это крайне огорчало — он ждал крик, слез, даже понимание, но не молчаливого согласие со всем, что он прикажет.       — Ладно, значит.... Нужно выпить.       Завтра слишком тяжелый день, потому и сейчас освободили ближе к вечеру, а то, каким образом использовать свое время для отдыха решали самостоятельно — вот Цзян Чэн решил напиться в гордом одиночестве и завалиться спать.       Ага, размечтался, конечно.       — Яночка, будь добра, свали обратно в окно.       Не нужно было и поворачиваться, чтобы увидеть того кто решил зайти, ведь так бесшумно ступает только Сюэ Ян. И он, наглец, даже не думает принимать во внимание прямой приказ, идет ближе, шуршит бело-красными одеяниями и оказывается прямо напротив, при этом ставя сосуд с алкоголем на стол, и улыбается во все тридцать три.       — Кто такая "Яночка"?       Упс, ошибочка.       Прямо перед ним оказался будущий глава Вэнь, что выхватил чашу из рук начинающего алкаша, пьет, тихо шепчет "А нет, правда вино" и с улыбкой подливает из своего сосуда.       — Чем обязан столь позднему визиту, господин Вэй?       — Я заинтересован в вас и вы это понимаете, ведь так? — делав пару глотков из чаши, лишь улыбнулся. — Невозможно не заметить мои взгляды, как и Первого Нефрита, согласны?       — Какие взгляды?       Делая самое правдоподобно-удивленное лицо, лишь услышал насмешку со стороны главного героя, а это означает одно — где-то дал слабину и показал, что притворяется. Вот только где?       — Ладно, мне не до ваших отношений с Первым Нефритом, да и не решил просто так залезть в окно на третьем этаже для забавы ради, — пододвинув чашу ближе к своему хозяину, лишь тяжело выдохнул. — Вы сказали, что когда придет время, то захочу сам уничтожить своими руками Вэнь Жоханя?       — А оно пришло?       — Не знаю, но вы поможете мне это понять, ведь так? —кивок и кто-то из них поднимает сосуд вверх. — Я могу вас только поздравить, ведь Красное Солнце заинтересовано в вас.       — В каком плане?       — В таком же, в каком и Первый Нефрит.       Раз об этом уже задумался Вэй Усянь и пришел сюда, чтобы предупредить, то ситуация и вправду стала шаткая, но все же есть препятствия, которые Жоханю придется преодолеть ради своих целей — статус, порицание общества и голос самого Цзян Чэна.       — И в каком же хочет плане меня столь могущественные заклинатели?       — Все, как один, желают владеть, не более.       — И вы в их числе?       — Мой интерес другого плана, но не далек от истинности этих слов, — спокойно признаваясь, чем заставляя Цзян Чэна выронить чашу, лишь усмехнулся. — Очаровательная реакция, но все же спросите почему я здесь.       Цзян Чэн не из тех людей, что заговаривает с безумцами, но подыгрывает с удовольствием, вот только Усянь не был им, а его интерес весьма обоснованный.       — Зачем вы тут, господин Вэй?       — Хочу заключить с вами сделку.       И какую еще хочет сделку человек, который в любой момент его прибить?       Разглядывая крайне улыбчивого юношу, все же не хотя отставил сосуд и позабыл о спасительном сне, обрел полное внимание над ним и кивнул в качество согласия.       — Если клан Вэнь выиграет во время ночной охоты, то я хочу получить поцелуй от Вас.       — Много хочешь.       Ну, если так подумать, то Вэй Усянь и вправду много хочет, а еще он слишком наглый, потому его лучше сразу же слать с такими предложениями, но...       Подождите, а что он теряет при любом раскладе?       — Хорошо.       — Хорошо?!       — Хорошо?       — Ну.... Тогда хорошо, да, — минутное молчание и Цзян злобно зыркает на хлопок о стол ладонью. — Стоп, почему так быстро согласились?       — Мне скучно.       Не желая впадать в подробности, как и продолжать этот диалог, все же удовлетворение хмыкнул, когда вино полилось из удивленного рта Вэй Усяня. Секунда и главный герой краснея и бледнея, вытирает рукавом подбородок и стол, куда и вылилось все варево.       — Скучно!?!       — Разве вы, господин Вэй, не должны держать язык за зубами, когда на ваше бесцеремонное предложение согласились и в панике бежать, чтобы не передумали? — вот теперь точно проглотит язык.— Стоит мне только кому сказать...       — Слухи не врали, вы и вправду ударились головой, когда упали в пруд.       Не успев договорить, так и не поняв, что за пруд и почему все ему его припоминают, был готов защищаться — слухи, вот на этом слове стоит напрячься, но играть на максимуме свое спокойствие.       — Людям лишь бы чепуху собирать.       — Спокойный, всегда собранный, старающийся показать свое "я" каждому прохожему вдруг становится скрытым интриганом, которому по просту наплевать на чужое мнение, — садясь еще ближе, все же наклоняется и заглядывает в глаза. — Вы стали героем на собственном дне рождении, и многие ожидали, что ваша натура будет рада всеобщему вниманию, но вы пытались от него сбежать... Обратно к себе? Куда вы тогда шли, господин Цзян?       Естественно он отличается от настоящего злодея, хоть и тот получил все его качества, по той простой причине, что повзрослел и вся гордыня, как и зависть, исчезла с собственными достижениями.       — Вы верите во вторую жизнь, господин Цзян? — главный герой касается его выпадающий пряди, слишком уж ласково поглаживает большим пальцем и говорит намного тише. — Иногда мне сняться сны, где я в другом мире.       Сны или же...       — В этих снах я не заклинатель, даже не слуга, просто пропащий человек, — приближаясь ещё ближе к уху, последнее шепчет. — И вы рядом, тянете ко мне свою руку и я ее принимаю, ведь мне это нужно.       Система, что происходит???       Цзян Чэн слишком хорошо вспомнил то время, когда только взлетал по карьерной лестнице и уже был ужасным снобом, но каким же жертвенным, раз протягивал руку легендам или же оступившимся.       Вэй Усянь был одним из них, тех, кому вскружила голову популярность и дурман стал частью жизни, как и случайные половые связи. Цзян Чэн и вправду протянул свою руку, а Вэй Усянь после передоза еще долго плакал на плече и пытался отойти, ведь наконец-то стал что-то соображать.       — В этих снах вы рядом, но настолько далеко, что мне становится больно, — хватая темную прядь и касаясь ею губами, лишь печально улыбнулся. — В них я влюблен в вас, настолько сильно и безответно, что по нам пишут печальную историю, где вы выбираете сумасшествие и власть, а я... А я другого и спокойствие.       Вэй Усянь не был в меня влюблен.       Да, они хорошо общались одно время, но даже намёка не было ни на что-то кроме благодарности, потому этот главный герой попросту играет в крайне опасную игру, где Цзян Чэн является очередной пешкой.       Вот только черные всегда ходят последние.       — Не переживайте, здесь мы поменялись выбором.       — Считаете меня сумасшедшим? Пьяным? Да ну и к черту вас!       Вэй Усянь хмурится и пыхтит, явно желает его поколотить, но вместо этого разворачивается и выходит в окно, — видимо бедняжку доконала история, — но, если посмотреть вниз, то этот ребенок сидит под его окном и дуется.       — Драма Квинн в собственном обличии.       Закрывая шторы и забивая на эти слова, лишь топает в свою мягкую постельку и закрывается одеялом по голову — все, он в домике, отъебитесь от него.