Пока ты спал

Он с трудом засыпает только под утро, полночи проворочавшись без сна на огромной, ставшей вдруг неуютной и неудобной постели, вздрагивая от каждого шороха и ожидая чужих шагов. Сон тревожен и наполнен теми же страхами, поэтому пробуждение Вэй Усянь воспринимает как избавление. На часах половина седьмого, еще очень рано, но организм, измученный переживаниями и самоедством, больше не желает возвращаться в ад нежеланных сновидений, поэтому Вэй Усянь наскоро принимает душ, собирает рюкзак и, одевшись, спускается на первый этаж. Нет ни следа вчерашней странной вечеринки, посуда помыта и убрана, в каминной зоне все расставлено, как и раньше, и лишь не свернутый экран напоминает о том, что Вэй Усянь всеми силами хотел бы забыть. Шаги со стороны лестницы заставляют его резко обернуться, едва не выронив рюкзак. Лань Ванцзи, довольно бодрый для столь раннего подъема, с распущенными гладко причесанными волосами, в стильной полосатой пижаме и знакомых тапочках, приостанавливается на последней ступени, пожирая Вэй Усяня глазами. - Привет. - Привет… Неловкость разливается между ними, как тягучая патока. - Я отвезу тебя? - Не надо, спасибо. Отдыхай. Я доберусь на такси. Лань Ванцзи делает шаг вперед. Вэй Усянь ровно на тот же шаг отступает. - Завтрак? - Спасибо, я не голоден. Еще шаг. - Сделать тебе кофе? Вот это запрещенный прием. - Успеешь выпить, пока такси ждешь. Удар под дых. Ну некрасиво же так… - Ванцзи, я… Лань Ванцзи едва заметно кривит губы. - Это просто кофе. Вэй Усянь. - Хорошо… Рюкзак ложится на привычное место возле острова, Вэй Усянь занимает свой стул. Не свой. Никогда он не был своим. Композиция такая же, как в пятницу вечером, но с тех пор все встало с ног на голову и… сломалось. Все не так. Кружка с бегемотиком исходит знакомым божественным ароматом, но теперь даже он кажется неправильным и слишком ярким, до головной боли. Лань Ванцзи стоит возле холодильника, сложив руки на груди, и отстраненно наблюдает за тем, как Вэй Усянь пьет кофе маленькими глотками, и этот взгляд, нечитаемый, режет словно по живому. Тишина становится невыносимой. - Послушай… - начинает Вэй Усянь и осекается, снова встретившись с Лань Ванцзи глазами. – Давай просто сделаем вид, что ничего не было. - А что-то было? Этим тоном можно воду замораживать, думает Вэй Усянь отрешенно. - Нет. Конечно же, ничего не было. Все хорошо, - он отставляет полупустую кружку и улыбается через силу. – Спасибо за твое гостеприимство. Я великолепно провел эти выходные. Подхватив рюкзак, Вэй Усянь оглядывается в поисках выхода – вот ведь незадача, с пятницы он так и не озаботился этим вопросом. Входили же они из гаража… Лань Ванцзи отлипает от холодильника и молча проходит мимо, едва не задев плечом. Не сразу Вэй Усянь соображает, что тот указывает ему дорогу. Выйдя из дома, он замечает машину такси, ожидающую за высоким забором. - Вот, за мной уже приехали… - Вэй Усянь поворачивается к Лань Ванцзи, протягивая руку. – На связи? Его ладонь кратко сжимают длинные сухие пальцы. - Я перешлю тебе то, над чем мы работали. Лицо человека напротив не выражает ровным счетом ничего, и Вэй Усянь невольно ежится. - Спасибо за все, - говорит он сухо и, резко развернувшись, шагает к воротам, едва заметно вздрогнув, когда дверь за его спиной звучно захлопывается. В конце концов, ничего же не было. Только почему так больно?

***

В своей комнате Вэй Усянь сразу падает на кровать в полной готовности продолжить рефлексию, которая накрыла его в такси, однако раздраженный организм щелкает тумблером где-то в мозгах, и Вэй Усянь позорно засыпает, даже не начав грызть себя за вчерашнее и немного за утреннее. Ближе к полудню его будит негромкий, но настойчивый стук в дверь. Продрав глаза, Вэй Усянь нехотя ползет к входу, обещая убить всех, кого увидит в коридоре, но первое, что он обнаруживает, это три разноцветные танхулу (8), торчащие воинственным веером прямо перед его лицом. - Боярышник, яблоко или манго? – хмуро спрашивает А-Ян, чья угрюмая физиономия маячит за подношением. - Пофиг, - говорит Вэй Усянь и, развернувшись, идет обратно к кровати, падая на нее навзничь. А-Ян просачивается следом и бесцеремонно плюхается у него в ногах, продолжая держать палочки с фруктово-карамельным безобразием вертикально. - Я съем половину каждого, остальное оставлю тебе, - сообщает он, совсем неэротично снимая зубами первую ягоду боярышника. - Идет, - бесцветно отзывается Вэй Усянь, разглядывая потолок, на котором, как известно, никогда ничего полезного не написано. – По какому поводу гуляем? - Хочу извиниться, - мрачно отвечает А-Ян, похрустывая карамелью. – Ты в который раз оказался прав. - И поэтому ты жрешь мой подарок, - хмыкает Вэй Усянь. - Я предлагал выбрать. - Ладно… Вэй Усянь восстает, усаживаясь поудобнее, и выхватывает из руки приятеля манговый танхулу. Некоторое время они молча хрустят вместе. - Угораздило же втюхаться в святошу, - начинает А-Ян, хищно приподнимая верхнюю губу, отчего его клычки, перемазанные в густом соке боярышника, кажутся окровавленными резцами вампира. - Что, прям уже? – отстраненно уточняет Вэй Усянь. – Может, это у тебя просто юношеская влюбленность, проявление привязанности и уважения к старшему? - Ни хера, - отзывается приятель. – Вряд ли при обычной влюбленности я бы его так хотел, до звона в яйцах. А он ну вот вообще не сечет! – А-Ян разворачивается, и его прорывает. – Я перед ним ну едва ли не петухом ходил, учитель то, учитель это! А он глазками своими под очками луп-луп и снова за свое – ученик Сюэ, давайте вернемся к этой главе, да что вы думаете об этом абзаце, тьфу! – он резко взмахивает палочкой, и одна из ягод, соскочив, врезается в стену, расплескавшись кровавым пятном. Вэй Усянь отрешенно прослеживает ее полет и без единой эмоции откусывает засахаренный кусочек манго. А-Ян отковыривает ягоду от стены и броском отправляет ее в рот, а потом для очистки совести скребет ногтем красный след на обоях. - Ладно, гэгэ, а ты чего такой дохлый? Как будто не спал все эти выходные. Что, горячий лао Лань не давал тебе покоя? – он беззлобно пихает Вэй Усяня в голень. Тот вздрагивает – то ли от прикосновения, то ли от звуков имени Лань Ванцзи, и отвечает не сразу. - А-Ян… Что делать, если нравятся сразу двое? - Да ладно. Приятель откладывает танхулу на столик и усаживается напротив Вэй Усяня в недопозу лотоса, обхватив руками свои ступни. - Только не говори, что ты втрескался в лао Ланя! - Я не втрескался, - шумно вздыхает Вэй Усянь. – Но он мне так нравится… примерно так же, как его брат. Вот реально на одном уровне. - Так, давай проясним, - требует А-Ян. – В Лань Сичэня ты влюблен? - Ну… - Влюблен, сам говорил. А если лао Лань нравится тебе на том же уровне, значит в него ты тоже влюблен! - Выключи свою извращенную логику! - А ты включи мозги! Хотя, о чем я говорю, у влюбленных идиотов, как мы с тобой, мозги включаются в последнюю очередь. Вэй Усянь предпочитает не ввязываться в полемику, вгрызаясь в танхулу, поэтому препирательный запал А-Яна быстро гаснет. - Вы чего, поссорились, что ли? Почему ты такой серый? – спрашивает он уже мягче. Вэй Усянь неторопливо жует, раздумывая, а потом роняет: - Мы поцеловались вчера. - Чего?! - Он, когда немного выпьет… короче, у него тормоза срывает или какие-то там моральные заслоны в голове отключаются. И он полез целоваться. А я не смог ровно выйти из ситуации. А потом вообще сбежал, как последний идиот, и с утра еще вел себя погано… Надо было с ним нормально поговорить еще вчера, объяснить все, а я вроде как ответил на поцелуй, а потом послал его… почти. А-Ян внимательно слушает, а потом предполагает: - А, может, так и лучше? Ну ты дал ему понять, что он тебя не интересует и отношения надо вернуть ваши прежние. Вэй Усянь не сдерживает стона и опять валится на подушку. - В том-то и дело, А-Ян, что он меня очень даже интересует! Но я не могу встречаться с двоими, ведь так?! - Позволь тебе напомнить, что фактически ты вообще ни с кем не встречаешься, - Сюэ Ян делает вид, что поправляет невидимые очки. Его «кикимора» при этом ехидно шипит сервоприводом. - Но для его семьи – встречаюсь, причем с его собственным родным братом, - говорит Вэй Усянь, прикрывая глаза одной ладонью. - Да, дела… - тянет А-Ян, снова хватаясь за лакомство. – Ну тогда послушай совет от босяка и пакостника – плыви пока по течению, авось и вынесет куда-нибудь. - Ага, в коллектор. И смоет ко всем чертям, - бурчит Вэй Усянь, переворачиваясь на бок. Его внимание привлекает засветившийся экран смартфона, который он еще в такси, лопаясь от злости на самого себя и Лань Ванцзи, поставил на беззвучный режим. От Лань Чжань: Переслал на почту то, что обещал. Все еще настаиваю на оформлении патента. То, что стало известно мне, может быть использовано недобросовестными людьми с более подвижной моралью. Всего доброго. - Сука… - в сердцах бранится Вэй Усянь, отбрасывая смартфон обратно на столик. – Ну вот как с ним можно нормально общаться? Он уже тупо поставил меня на место! А-Ян без стеснения берет его гаджет, пролистывая переписку. - По-моему, ты нагнетаешь. Вон он до этого спросил, как ты добрался и все ли у тебя в порядке. А поскольку ты не ответил, включил Frozen Эльзу. - Ну и пусть дальше морозится, - решает Вэй Усянь и запихивает в рот остатки манго. – Ненавижу. - А только что любил. - Закрыли тему, А-Ян! - Да как скажешь, гэгэ. Чем займемся?

***

За всю следующую неделю Вэй Усянь по счастливой случайности ни разу не встречается с Лань Ванцзи, хотя в клинику приезжает аж четыре раза перед тем, как отправиться в спортклуб. Зато видится с бабулей Ю, тетей Мей, Бохаем, Лилан и даже один раз с самим главой Лань. Рядом с Сичэнем он старается надолго не задерживаться, хотя исправно читает ему стихи и включает классическую музыку, просто теперь эти «сеансы» коротки и слегка скомканы. В четверг ему звонит Не Хуайсан, справляясь, не было ли ничего подозрительного, а Вэй Усянь честно пытается вспомнить, чье поведение (кроме чертова Лань Ванцзи, конечно же!) показалось ему странным или выбивающимся из привычного, но рассказать ему нечего. Офицер Не бодро уверяет, что это не страшно, немного светски болтает на отвлеченные темы и прощается, пообещав позвонить позже. Вэй Усянь нутром чует, как он разочарован. А в пятницу его вызывает к себе декан и объявляет, что в университет прибыл журналист, который пишет о молодых талантах в современной робототехнике, и Вэй Усянь в числе прочих мозговитых студентов последних курсов должен дать ему интервью. Безотлагательно. Спорить с деканом не решился бы никто, тем более студент-бюджетник, которому до выпускных осталось всего ничего, так что Вэй Усянь, пожертвовав лекцией по профильному предмету, плетется в кабинет психолога, где устроили нагрянувшую акулу пера. Акула, кстати, оказывается очень симпатичной. Вернее, симпатичным молодым мужчиной примерно одного возраста с Вэй Усянем или, может, чуть постарше, с круглыми ясными глазами, привлекательным лицом и юношески гладкими щеками, на которых появляются премилые ямочки, когда журналист улыбается, а улыбается он много и часто. Когда мужчина поднимается навстречу вошедшему Вэй Усяню, оказывается, что он маленький, почти на голову ниже интервьюируемого, и трогательно худощавый. - Здравствуйте, - светло улыбается журналист, протягивая небольшую холеную ладонь. – Меня зовут Цзинь Гуанъяо, я представляю шанхайское подразделение «Жэньминь жибао» (9). А вы – Вэй Усянь, верно? - Здравствуйте, - Вэй Усянь жмет протянутую руку, ощущая неожиданно крепкую хватку казавшихся обманчиво слабыми пальцев. – Декан Чжу направил меня к вам, сказал, что нужно дать интервью. Но я даже не знаю, что должен говорить… - Ничего страшного, - отзывается Цзинь Гуанъяо и садится обратно на стул, поддернув свои идеально выглаженные кремовые брюки со стрелками, - я помогу. Присаживайтесь, студент Вэй, мы с вами просто поболтаем о том, о сем, совершенно нечего бояться. - Когда мне говорят, что бояться нечего, я начинаю трусить еще сильнее, - ухмыляется Вэй Усянь, и журналист весело хохочет, показывая свои умильные ямочки. - У меня есть редакционное задание, - объясняет он, отсмеявшись, - я пишу большое исследование о развитии роботостроения в нашей стране, об успехах в области робототехники, особенно связанной с медициной, о молодых ученых, работающих в этой отрасли, и талантливых студентах. Мне порекомендовали вас, как самого одаренного студента на вашем потоке. Я слышал, вы очень хороши в разработке бионических протезов, даже вроде бы создали прототип? Вэй Усянь немедленно напрягается. Вообще-то о физическом прототипе, А-Яновой «кикиморе», знает не так много людей – руководитель университетской лаборатории, руководитель его дипломного проекта, Сюэ Ян, как носитель, и, собственно, Лань Ванцзи, который пронюхал об этом с помощью своих фантастических «справок». Но откуда мог узнать этот журналист? - Вы говорите о материальном прототипе? – изобразив недоумение, уточняет Вэй Усянь. - А что это означает? – мигом интересуется журналист Цзинь. - Ну… воплощенный объект, действующий экземпляр. - А он есть? - В разработке, - уклончиво отвечает Вэй Усянь. Почти не соврал – «кикимора» по сути еще не доработана, хотя функционирует, на четверочку. - Это очень интересно! То есть вы сами можете с нуля собрать бионический протез конечности? – журналист по старинке строчит что-то механическим карандашом в блокноте, но диктофон включить тоже не забывает. - В теории, - продолжает темнить Вэй Усянь. – Я разработал три-дэ модель, это мой дипломный проект, с помощью ребят с соседнего факультета набросал код для предустановленного ИИ и при наличии соответствующих материалов мог бы довести свою работу до логического завершения. - Этот протез какой-то принципиально новый или на базе уже существующих вариантов? - Почти все в нашей сфере делается на базе прежних изобретений, - Вэй Усянь пожимает плечами. – Последующие поколения только вносят правки или добавляют функционал. Что касается разработки бионического протеза руки, исходим из того, что Высший разум создал идеальный манипулятор – человеческую руку, и мы, инженеры-робототехники, должны всего лишь полностью повторить то, что она умеет. Пока уровень функциональных особенностей живой конечности не достигнут, но мы работаем над этим, и каждое поколение привносит что-то новое, дополняя и совершенствуя спектр возможностей. Журналист Цзинь едва не ломает карандашный грифель и ошеломлённо откидывается на спинку стула: - Ну вот! А говорите, что вам сказать нечего! - Это… случайно, - тушуется Вэй Усянь. - Вы очень увлеченный человек, да? – восхищенно спрашивает журналист. – Горите своим делом. Это достойно уважения! - Спасибо, - Вэй Усянь сдержанно улыбается. Они говорят еще о каких-то вещах, Цзинь Гуанъяо очень заинтересованно расспрашивает об учебе, о планах на будущее, даже об условиях проживания в общежитии. Он мил и покладист, но Вэй Усяня не покидает ощущение, что за добродушным фасадом спрятаны ряды акульих зубов, хотя это скорее промельки интуиции, чем настоящее опасение. Когда интервью заканчивается, Цзинь Гуанъяо просит у Вэй Усяня его е-мейл, чтобы отправить готовый материал на сверку, взамен дает свои контакты и делится кодом от вичата. - Если что-то случится интересное в вашем университете, маякните, - говорит он, улыбаясь еще шире. – Я не только статьи пишу, но не брезгую и журналистскими расследованиями, в том числе о коррупции в учебных заведениях, о непорядочных преподавателях или буллинге. - Боюсь, с этим я не помощник, - отмахивается Вэй Усянь, - меня это никогда не интересовало, и я ничего такого у нас в университете не видел. - Кто знает, - подмигивает ему журналист, отключая диктофон, - кто знает…

***

- Цзинь Гуанъяо? – тихо переспрашивает Не Хуайсан, помедлив. Он стоит возле стойки ресепшн, делая вид, что занят исключительно серьезным разговором с администратором о графике тренировок. - Ну вроде он реально журналист с заданием от газеты, я удостоверение видел, так что думаю, с этой стороны все чисто, но ты просил про всех рассказывать, - Вэй Усянь водит пальцем по буклету. - Все правильно, - одобряет офицер Не, открывая «заметки» в телефоне, - я проверю. Спасибо, что написал мне. О, кстати, ты слышал, что брат Лань Сичэня выиграл соревнования по мотокроссу? - Не слышал, - Вэй Усянь сердито складывает буклет, но любопытство берет верх. – Когда? - В среду катался. Говорят, гнал, как ненормальный, как будто на тот свет торопился. Даже какой-то мировой рекорд вроде установил. У меня просто брат увлекается этим, поделился. - У тебя брат есть? - Ага, старший. Он каскадер со своей студией – мотоциклы, лошади, боёвка, все дела. Меня пытался приобщить, но я больше кабинетную работу предпочитаю, мозгами шевелить мне сподручнее, чем мечом размахивать, - Не Хуайсан смеется. – Много копий мы с ним сломали по этому поводу, но в конце концов ему пришлось уступить, хотя некоторые вбитые братом навыки в моей нынешней работе пригождаются – догнать, запрыгнуть, вырубить… да и нормативы я сдаю без проблем. Вэй Усянь понятливо кивает и поворачивается к открывающейся входной двери, куда входит очередной посетитель. Очень, надо сказать, знакомый. - О, - говорит Цзинь Гуанъяо, направляясь к стойке администратора, - студент Вэй, удивительно встретить вас снова! - Мне тоже, - отвечает Вэй Усянь и тут же спохватывается, кланяясь, - добро пожаловать в «Серебряный источник здоровья». - Представляете, - журналист облокачивается на стойку, неосознанно повторив и отзеркалив позу чуть отодвинувшегося в сторону Хуайсана, - мне порекомендовали этот спортклуб буквально сегодня, я решил посмотреть, что да как, а тут – вы! Приятная встреча! Ох, - он смотрит на офицера Не, потом снова на Вэй Усяня, - извините, я, наверно, помешал вашему разговору с другим гостем? Я подожду, - и делает шаг в сторону. - Ничего, мы уже закончили, - в тон ему отзывается Не Хуайсан, - администратор Вэй, благодарю за помощь, я еще подумаю насчет вашего предложения. Они с Вэй Усянем церемонно раскланиваются, в ходе чего Вэй Усянь одними губами оповещает: «Цзинь Гуанъяо!», а офицер дает понять, что информация принята, после чего Не Хуайсан поспешно покидает спортклуб, а Вэй Усянь с дежурной улыбкой обращается к вновь подошедшему журналисту: - Какие именно занятия вас интересуют, господин Цзинь? Я могу порекомендовать личного тренера или что-то определенное. Наши расценки можно изучить здесь, - он вынимает из-за стойки несколько буклетов и отточенными движениями раскладывает перед посетителем. Тот на буклеты не смотрит, изучая его лицо: - А вы сами тренируете? Определенно, постоянно накатывающее чувство дежавю Вэй Усяня начинает напрягать. - Нет, я не имею соответствующей лицензии, господин Цзинь, - не прекращая улыбаться, говорит он то, что уже говорил другому человеку совсем недавно. – Но если вы хотите заниматься чем-то определенным, прорабатывать конкретные группы мышц… - Можно я подумаю? – спрашивает Цзинь Гуанъяо, сгребая буклеты со стойки. – Но вообще я люблю плавать. У вас же есть бассейн? - Лучший в этой части города, - кивает Вэй Усянь. - Отлично. Я изучу все и вернусь, хорошо? – завлекательные ямочки сияют доброжелательностью. - Мы будем ждать вас снова, уважаемый господин Цзинь, - почти искренне заявляет Вэй Усянь, опять кланяясь.

***

Чат с Лань Ванцзи открыт уже не меньше, чем полчаса, но Вэй Усянь все никак не может придумать, что и как ему сказать, но чувствует, что сказать все-таки надо. «Слышал, ты выиграл мотокросс?» - пишет он и стирает, поразмыслив. «Ты победил в мотокроссе?» - опять не то. «Поздравляю с победой», - набирают пальцы. Вэй Усянь смотрит на написанное и, прикрыв глаза, кликает на кнопку отправки. В конце концов, он вообще не обязан знать, что Лань Ванцзи что-то там выиграл. Но он знает – после рассказа Хуайсана специально залез и почитал новости, выяснив, что Лань Ванцзи взял Гран-при на последнем Чемпионате мира по мотокроссу в Шанхае, а это сумасшедший престиж для мотогонщика. Телефон дважды вибрирует в руке, и Вэй Усянь нехотя бросает взгляд на экран. От Лань Чжань. Спасибо. Не знал, что ты следишь. Мне очень приятно. Можно и не отвечать. Но чертенок внутри подзуживает, заставляя пальцы дрожать от неистребимого желания повредничать. Вы: Я не следил. Случайно узнал от приятеля. От Лань Чжань: В любом случае, спасибо за поздравление. Ты не обязан это делать, но все-таки поздравил. Вы: Не обязан? Ты брат Сичэня, я должен поддерживать с тобой нормальные отношения. Поздравлять родственников с победами и достижениями нормально. От Лань Чжань: Мы не родственники. Вы: Ой, да, я снова навязываюсь со своим мнением. Забудь, что я сказал. Вэй Усянь со злостью откладывает телефон, который тут же вибрирует снова. От Лань Чжань: Прости. Я был не прав. - Твою мать… - шепчет Вэй Усянь. Вы: Ненавижу это твое прости, еще раз скажешь – врежу. Телефон на какое-то время успокаивается, а потом снова вздрагивает несколько раз, проезжаясь по гладкой стойке ресепшн. От Лань Чжань: Я не буду уворачиваться. Вэй Ин, я был не прав, и в ту субботу тоже. Нижайше прошу твоего прощения. Так лучше? Мир? Пальцы судорожно сжимают серебристый корпус, пока Вэй Усянь пытается отдышаться от нахлынувшей волны гнева, раздражения и… облегчения? Вы: Мне работать надо. Вэй Усянь прижимает гаджет к пылающему лбу, пытаясь остудить голову. Та протестующе отзывается занывшим виском. Зеленый огонек возле имени Лань Ванцзи все еще горит – в сети и, возможно, ждет. «Мир», - пишет Вэй Усянь и стремительно откладывает телефон. Стикер, изображающий анимированный букет из распускающихся красных роз, он обнаруживает гораздо позднее.