Я знаю тебя

Дирк был абсолютно уверен, что знает таких простых парней, как Джон. Одевается просто, любит то, что любят все обычные мальчики-подростки, ходил в самую обычную школу. В общем, самый нормальный человек из всех, кого Дирк встречал в своей жизни. После общения с экстремальным джентльменом, помешанным на синекожных красоток, такая нормальность даже казалась непривычной. Но он ни капли не жаловался. В этом парне было что-то цепляющее, что-то, что заставляло Дирка вспоминать о нём посреди ночи. Он любил провожать Джона до самого дома. Брать его за руку, чувствуя в своей ладони удивительно тёплую и комфортную руку. На пороге их всегда встречал на удивление милый отец Джона, мистер Эгберт, который неизменно встречал Дирка доброй улыбкой. Иногда, если Дирк задерживался, он предлагал ему что-нибудь перекусить, печенье или кусок пирога, перед тем как тот отправится к себе домой. Они ходили на все новинки кинопроката, и было совершенно неважно, что это за фильм. Даже если по всем отзывам картина была откровенно плохой, Джон всё равно покупал два билета и тащил Дирка на самый задний ряд. Не для того, чтобы смотреть кино, а чтобы в полумраке зала сидеть, прижавшись плечом к плечу, и держаться за руки, уставившись на мелькающий экран. Они даже не целовались, не щупали друг-друга в темноте, не было слышно никаких звуков расстёгивающейся ширинки, но Дирк всё равно мог прочувствовать всю всепоглощающую интимность данного момента, который был выльгарнее любой домашней порнухи. В общем, он не ждал от Джона никаких сюрпризов. И Дирк находил в этом что-то невероятно уютное. Тот был таким… домашним. Как будто намеренно застрявшим в амплуа образцового пай-мальчика, и в этой роли ему было на удивление комфортно. Но всё поломалось в один момент. Дирк и Джон сидели в спальне последнего. Эгберт, казалось, был целиком поглощён своими мыслями, пристально смотря на Страйдера, в то время как Дирк увлечённо и быстро стучал по клавиатуре. В итоге Дирк сдался: стало ясно, что, пока он не спросит первым, Джон так и не отведёт своего пристального взгляда. – Ты хочешь что-то спросить? – наконец произнёс он, поворачиваясь к Джону. – Дааа... – задумчиво протянул Эгберт, не отрывая от него глаз. Дирк фыркнул: –И что же это? – Я думаю, что... я хочу потрогать их... – Конкретнее, Эгберт. Я не умею мысли читать. – Как правильно называются мужские сиськи? Дирк резко замолчал. – Пекторальные мышцы? – Твои пекторальные мышцы... – Джон ухмыльнулся. Ухмыльнулся так, по-кошачьи хищно, будто был готов прямо сейчас наброситься на него. Дирк застыл на несколько секунд. В его голове будто выскочила системная ошибка. Фатальное несоответствие в выстроенной модели поведения. Конечно, он понимал, что Джон, как и он сам, типичный подросток, а все подростки по умолчанию слегка... Да что уж там, до мозга костей извращённые существа. Но он наивно полагал, что Джон будет хоть немного застенчивее в этих вопросах. Эта иллюзия разбилась в прах о простой и абсолютно нескромный взгляд Джона. – Можно потрогать твои пекторальные мышцы, Дирк? — Джон ухмыльнулся во весь рот, игриво проводя пальцем по одеялу. Дирк на мгновение замешкался, но тут же взял себя в руки. Они и раньше касались друг друга, но это были робкие прикосновения, случайные или не очень, были будто бы щупанием почвы, подготовкой к их первой настоящей близости. Но до этого прямого вопроса Дирк не задумался всерьёз, почему их объятия затягивались и почему Джон так надолго замирал, прижавшись щекой к его груди. – Хм... – Страйдер точно не был готов, чтобы его мышцы воспринимали как что-то сексуальное, как то, к чему хочется прикоснуться и задержать руку. Его грудь даже не была такой большой, как у тех сисястых моделей из журнала, которые он иногда находил на полу спальни Джона. Но было очевидно, что у него действительно большая фиксация на них. И Дирк, как хороший парень, должен удовлетворять потребности своего партнера. – Конечно. – Юху! – Джон победно поднял руки вверх, и его лицо озарила такая искренняя, безудержная улыбка, что у Дирка на мгновение перехватило дыхание. Эта непосредственность всё ещё была для него в новинку. – Можешь сесть передо мной? – Без проблем. – кивнул Дирк, уже перемещаясь и принимая указанную позу с почти механической точностью. Его спина выпрямилась по струнке, мышцы предательски напряглись под кожей. Он осознавал каждое своё движение, каждое микросокращение. Быть объектом такого пристального, физического внимания... это было одновременно и тревожно, и пьяняще. Почти сразу, как только Страйдер принял указанное положение, он ощутил прикосновение. Ладони Джона медленно скользнули по плоскости его живота, плавно направляясь вверх, и Дирк почувствовал, как его собственное дыхание на мгновение прерывается. Каждое движение Эгберта было на удивление красноречивым. В них читалось пылкое, почти нетерпеливое желание, сплавленное с робостью. Словно он одновременно и жаждал прикоснуться, и боялся причинить малейший дискомфорт. Типично для Эгберта. До боли мило и до абсурда трогательно Пальцы Джона вначале лишь скользнули по рельефу его мышц, едва задевая соски через тонкую ткань майки, и что-то глубоко в теле Дирка дрогнуло и заныло от внезапной волны удовольствия. Вслед за этим робким исследованием ладони Эгберта накрыли его грудь уже полностью и один раз мягко, но выразительно сжали. Дирк едва сдержал непроизвольный вздох, когда по его спине пробежали мурашки. – Вот так нормально? – Спросил Джон, положив подбородок на плечо блондина, еще крепче прижавшись к нему сзади. – Да. – Монотонно ответил Дирк, и, кажется, это было слишком безэмоционально даже для него. Джон тихо хихикнул в ответ, кажется понимая, что Страйдер просто пытается спрятать свое смущение. – Можешь продолжить... Эгберт в ответ безмолвно кивнул. И на этот раз его ладони сжали грудь Дирка с новой, куда более уверенной силой. Он начал игриво мять и перекатывать мышцы в руках, то разводя соски в стороны, то снова сводя их вместе, и Дирк с удивлением поймал себя на мысли, что каждый этот уверенный, почти исследующий жест отзывается глубоким эхом где-то внизу живота. Эгберт сжимал так сильно, но сука до невозможности приятно. Мысли начали плыть, но все сходилось к такому ебаному приятному удовольствию, и единственным якорем оставались эти мягкие, но такие точные руки на его теле. – Можешь снять майку, пожалуйста? – тихо выдохнул Джон, и его губы едва касались уха Дирка. Тот кивнул почти сразу, на автомате. Было странно неприятно, почти физически больно, когда руки Джона так резко остановились, исчезло это давящее, блаженное тепло. Джон отстранился, давая ему пространство, и Дирк одним резким движением стянул с себя майку, отбросив её куда-то в угол комнаты. Воздух тут же остудил его кожу, заставив её покрыться мурашками. Он повернулся к Эгберту и замер под пристальным, пылающим взглядом. Глаза Джона были такими широкими от неподдельного восторга. Дирк почувствовал странный укол где-то под рёбрами, будто его впервые увидели по-настоящему. Джон снова протянул руку, на этот раз уже к обнажённой коже. Его ладонь легла на напряжённые мышцы груди, мягко приподнимая их, взвешивая, и Дирк непроизвольно выгнулся в это прикосновение, словно цветок к солнцу. Его большие пальцы легли на соски, начав медленно прокручивать их по кругу. Блондин резко, почти сдавленно выдохнул, закусив внутреннюю сторону щеки до боли. Он пытался подавить низкий стон, который подкатывал к горлу, настойчивый и влажный, и это была самая сложная битва за самообладание за весь вечер. Сложнее, чем притворяться невозмутимым. Джон наклонился, и его губы обхватили один из сосков Дирка, влажным теплом смыкаясь вокруг напряженной кожи. Язык прошел по нему твердым, медленным кругом. Вторая рука Эгберта сжала другой сосок, не игриво, а с конкретным, властным давлением, заставляя боль и удовольствие слиться воедино. И Дирк сдался. Из его горла вырвался низкий, хриплый стон. Звук такой грубый и неприкрытый, что он никогда не признал бы его своим. Джон удовлетворённо хмыкнул, и вибрация этого звука прошлась прямо вокруг соска, заставиляя Дирка вздрогнуть всем телом. Он не останавливался, лишь усиливая своё нападение на гиперчувствительные бусины. Эгберт оттянул сосок Дирка зубами, заставив тот на мгновение застыть в ожидании, и резко отпустил. По коже блондина пробежала волна жара, и он тихо, с присвистом выдохнул, почти шипя от этой обжигающе-приятной боли. Его пальцы непроизвольно впились в волосы на затылке Джона, не отталкивая, а скорее притягивая его к себе. Не заставляя себя и своего партнёра ждать, Джон потянулся к другому соску, начиная давать и этому нежному, затвердевшему бутону такое же пристальное внимание. Его язык писал те же влажные узоры, а зубы наносили те же дразнящие укусы. Резкая волна удовольствия ударила по Дирку во второй раз, когда он почувствовал, как ладонь Джона ложится на его пах через ткань штанов. Эгберт сжал его, и этот жест вырвал у Страйдера короткий, сдавленный скулеж, который не было сил подавить. – Ой, прости! – тут же отшатнулся Джон, его пальцы разжались, а взгляд наполнился искренней тревогой. – Нужно было сначала спросить... – Он уже был готов убрать руку, приняв этот звук за протест. Но быстрее, чем мысль, рука Дирка метнулась вперёд и сжала его запястье. – Нет. – его голос прозвучал низко и твёрдо, без намёка на привычную монотонность. Он с силой прижал ладонь Джона обратно, туда, где пульсировало напряжённое желание. – Не убирай. Мне нравится. – Ох... Тогда я могу–? – Да. – немедленно выдохнул Дирк, перебивая его, даже не дав договорить. В его голосе звучала хриплая, жадная нетерпеливость, сметающая все условности. Джон лишь коротко ухмыльнулся в его кожу, и его губы снова нашли сосок, влажно и жадно сомкнувшись вокруг него. Язык принялся за свою работу. Одна его рука продолжала мять и массировать грудь, в то время как другая спустилась ниже. Пальцы Эгберта неуклюже, но решительно справились с пуговицей на штанах Дирка, а затем потянули вниз молнию. Страйдер помог ему, резко стянув свои джинсы и нижнее бельё вниз одним движением. Его член напряжённо подпрыгнул, наконец-то освобождённый от сдавливающей ткани. Его руки тут же устремились вперёд, к застёжкам дурацких шорт Эгберта. Пальцы, которые были точно воспитаны вовремя его экспериментов с робототехникой, теперь действовали с лихорадочной поспешностью, расстёгивая пуговицу и срывая молнию. Затем он, почти с рычанием, которое показывало всё его желание, стянул их вниз вместе с боксерами. Джон резко ахнул, когда холодный воздух коснулся его обнажённой кожи. Он отстранился, чтобы охватить взглядом всю картину. И картина эта заставила его сердце биться чаще. Дирк, пылающий таким румянцем, что казалось, будто он вот-вот испарится, сидел перед ним на кровати. Его грудь блестела от влаги, дыхание было тяжёлым и прерывистым. Джинсы были спущены до бёдер, бесстыдно обнажая его полное напряжения достоинство. Это был Страйдер, которого никто не видел – скомпрометированный, реальный и невероятно сексуальный. – Черт... Страйдер, ты такой красивый, – голос Джона дрогнул от искреннего изумления, и его пальцы нежно погладили пылающую щеку Дирка. Рука Эгберта скользнула вверх, пока его пальцы не сомкнулись на дужке очков. – Можно? – тихо спросил он, заглядывая в застеклёненные линзы прямо в его глаза. Дирк замер на мгновение, будто оценивая степень уязвимости, на которую он готов пойти. Затем, почти незаметно, он кивнул. Джон тут же стянул очки с его лица и отложил в сторону. Он снова посмотрел на Дирка, но уже по-другому. Страйдер редко снимал очки, чаще всего чувствуя себя незащищённым без них, так что Джону точно хотелось запомнить, как выглядит Дирк, когда он тонет в возбуждении. Ну, там, для одиноких ночей, может быть. Дирк резко очнулся от своего ступора, и в его глазах вспыхнула знакомая решимость. Внезапным, точным движением он схватил Джона за плечи и толкнул вперёд. Эгберт с лёгким "Ой!" приземлился у изножья кровати, и прежде чем он успел опомниться, блондин уже оседлал его бёдра, удобно устроившись так, чтобы их возбуждённая плость соприкасалась. – Страйдер, что ты– – начал Джон, но Дирк уже тянулся под кровать, к тому самому пузырьку со смазкой, который он с присущей ему дотошностью заметил ещё при входе в комнату. Всегда будь готов. Чертов Эгберт. Одним движением он щёлкнул крышкой, вылил прохладное содержимое на ладонь и, не теряя ни секунды, обхватил ею их общие стоящие члены, создав влажное, скользкое кольцо из пальцев. Джон издал громкий стон и поднял голову, открывая взору идеально гладкую и бледную кожу своей шеи. Если бы Дирк не был занят, он бы с радостью оставил на ней пару багровых следов. Блондин постепенно начал ускорять темп, его влажная ладонь скользила всё быстрее и увереннее. Комнату заполнили влажные, склизкие звуки, прерывистое дыхание Дирка и громкие, почти вздохи и фырканья Джона, который уже не пытался себя сдерживать. Внезапно Эгберт поднял руки вверх, обхватил грудь парня и с силой сжал её. Ну куда же без этого. Пальцы Джона снова нашли его соски, принявшись яростно крутить и зажимать их, будто пытаясь выжать из Дирка каждую каплю звука. Из груди Страйдера вырвался сдавленный, хриплый стон, а ритм его руки на их членах сбился, стал неровным и прерывистым. Но он невероятно хотел достичь этого сладкого вкуса оргазма, и его рука продолжала быстро двигаться. Когда он бросил взгляд вниз, то подметил, что их члены были удивительно похожи по размеру, и это внезапно показалось ему до странности интимным. Плоть Дирка была, пожалуй, чуть длиннее и изящнее, в то время как у Джона она была короче, но заметно шире и с более выраженной головкой. Дирк резко и стыдливо пискнул, когда пальцы Джона снова резко и почти болезненно сжали его сосок. – Дирк, я щас кончу, о боже... – прохрипел Джон, выгибаясь под ним, а его руки впились в мышцы парня с невероятной силой. Страйдер, тяжело и прерывисто дыша, удвоил усилия, его ладонь задвигалась быстрее, почти отчаянно. Он уже чувствовал, как нарастает та самая знакомая, неотвратимая волна, готовая накрыть их обоих с головой. Наконец, спустя всего пару таких судорожных движений, Джон громко вскрикнул, и его тело затряслось в экстазе. Вслед за ним сдавленный, хриплый рык вырвался из груди Дирка, и они оба с головой провалились в оргазм почти одновременно, чувствуя, как горячие волны удовлетворения накрывают их, смывая всё остальное. Когда всё закончилось, в комнате раздавалось лишь тяжёлое дыхание. Дирк мягко соскользнул с бёдер Джона и лёг рядом с ним. Они молчали первые несколько минут, приходя в себя, и только их тяжелое дыхание постепенно выравнивалось. Первым нарушил тишину Джон, его голос был тихим и немного встревоженным: – Папа скоро вернётся. – Сквозь тяжёлое дыхание прошептал он. – И что? Даже если ты вызовешь полбарделя в свой дом, тебя разве что по головке погладят. – Да иди ты! Мой папа может быть строгим. Дирк только фыркнул и перевернулся на правый бок, лицом к Джону. Он притянул того к себе, прижимая голову Джона к своей груди. – Верю.