Искусство принадлежать

      Солнечный свет, льющийся в панорамные окна гостиной, был таким ярким и настойчивым, что казался издевательством. Алиса вяло перелистывала страницу дорогого арт-альбома, но яркие репродукции сливались в одно цветовое пятно. Скука. Тягучая, удушающая, физически ощутимая скука въелась в каждую клеточку. Особняк, еще недавно казавшийся лабиринтом ужаса и тайн, превратился в золоченую, душную клетку с идеальным интерьером.       Она металась по комнатам, как хищник в слишком тесном вольере. Трогала безделушки на полках, смотрела в окно на идеально подстриженный, но абсолютно безжизненный парк. Даже мастерская не манила. Краски высохли, холсты стояли чистые, белые и укоризненные. Ей было скучно до зубной боли.       Виктория, запертая в кабинете с самого утра, была недосягаема. Из-за дубовой двери доносились отрывистые фразы, произносимые ледяным, деловым тоном. Шла какая-то важная сделка, какой-то многомиллионный проект, который поглощал ее полностью.       Алиса, набравшись духу, постучала.       — Вика?       — Не сейчас, Алиса, — последовал немедленный, резкий ответ.       Через полчаса она попробовала снова, открыв дверь без стука.       — Викаааааа, мне нечем заняться. Может, мы куда-нибудь съездим? В кино? Или просто прокатимся?       Виктория, сидящая за компьютером в наушниках, даже не повернулась. Она просто подняла руку, отмахиваясь, как от назойливой мухи. Ее взгляд был прикован к монитору, на котором мелькали графики и цифры. Алиса простояла еще минуту, чувствуя, как жар обиды и досады поднимается к ее лицу. Она была невидимкой. Снова.       К обеду ее терпение лопнуло. Когда Виктория вышла в столовую на пятнадцать минут, чтобы быстро перекусить, Алиса набросилась на нее.       — Я задыхаюсь здесь! Я не прошусь в ночной клуб! Просто выйти из дома! Подышать воздухом! Я же не преступница!       Виктория отпила глоток воды, ее глаза холодно скользнули по лицу Алисы.       — Ты знаешь правила. И ты знаешь, почему они существуют. Сейчас не время для капризов. Для того чтобы подышать воздухом необязательно выходить за территорию дома.       — Это не капризы! — голос Алисы дрогнул от бессилия. — Это… это необходимость! Я сойду с ума в этих четырех стенах!       Виктория вздохнула, явно раздраженная. Ее телефон завибрировал, сигнализируя о новом звонке. Она посмотрела на экран, затем на Алису, оценивающе. Усталость, раздражение и желание поскорее избавиться от проблемы боролись в ее взгляде.       — Хорошо, — отрезала она, принимая решение. — Хорошо. Успокойся. — Она повернулась к молча стоявшей у буфета Марии. — Мария, подготовьте для Алисы тот кремовый костюм от Livi. И…— Она запнулась на секунду, ее взгляд стал острым, расчетливым. — …И подайте к нему из моей шкатулки тот кулон. Серебряный, с лунным камнем. Он идеально подойдет.       Алиса удивленно вспыхнула. Это была не просто уступка; это был жест, почти одобрение. Виктория лично выбирала ей украшение.       — Спасибо! — выдохнула она, сияя.       — Не благодари, — бросила Виктория, уже поднося телефон к уху. — Просто не доставляй хлопот. Мария, предупреди охрану и водителя. Час. Ни минутой больше.       Алиса вылетела из столовой на крыльях. В своей комнате ее ждал разложенный на кровати изысканный кремовый костюм. Рядом, на черном бархате, лежал кулон. Он был действительно прекрасен: массивное, но изящное серебро, и в его центре переливался холодным, таинственным светом крупный лунный камень. Алиса бережно взяла его в руки. Он был тяжелым, ощутимым. Она пристегнула цепочку, и холодный металл лег на кожу у ключицы. В зеркале на нее смотрела не затворница, а ухоженная, элегантная девушка, которой позволен небольшой выход в свет. Этот кулон стал символом этой иллюзорной свободы.       Через полчаса она уже сидела на заднем сиденье темного седана, поймав свое отражение в стекле — кремовый силуэт и холодная вспышка камня на груди. Рядом, на переднем пассажирском сиденье, — суровый Сергей, один из лучших охранников Виктории. Он молчал, его мощный затылок был красноречивее любых слов. Валерий за рулем тоже не отличался разговорчивостью.       Город встретил ее какофонией звуков и красок. Она прижалась лбом к стеклу, жадно впитывая мелькающие пейзажи. Простые люди, спешащие по своим делам, уличные кафе, витрины магазинов — все это казалось ей волшебным, недостижимым миром.       Бутик оказался небольшим и пустынным. Консультанты были предупреждены, и обслуживали ее с подобострастной, но отстраненной вежливостью. Алиса бесцельно перебирала платья, понимая, что ей ничего не нужно. Важна была сама возможность выбора, само движение. Она ловила на себе восхищенные взгляды продавцов, и ее пальцы непроизвольно тянулись к кулону на груди.       — Может, пройдемся немного? — робко предложила она Сергею, когда час истекал. — Погода такая хорошая.       Тот покачал головой, его лицо оставалось каменным.       — Приказ— сразу возвращаться. Извините, барышня.       Разочарование снова сжало ей горло, но спорить она не стала. Они направились к машине, припаркованной в переулке за бутиком. Воздух был прохладным, пахло прошедшим дождем и выхлопными газами. Алиса машинально коснулась кулона, чувствуя его прохладу.              Именно в этот момент, когда Валерий открывал ей дверцу, из-за угла резко выехал большой черный внедорожник с затемненными стеклами. Он заблокировал узкий переулок. Все произошло за секунды.       Из внедорожника высыпали трое мужчин в черном, с балаклавами на лицах. Сергей среагировал мгновенно, его рука потянулась к кобуре. Но он не успел. Глухой хлопок пневматики, и он грузно рухнул на асфальт, схватившись за шею, в которую впился дротик с транквилизатором. Валерию повезло меньше — короткая очередь из автомата с глушителем прошила ему грудь. Он упал молча, даже не успев вскрикнуть.       Алиса застыла в ступоре, не в силах осознать происходящее. Ее схватили за руки, грубо затолкали в открытые двери внедорожника. Перед тем как дверь захлопнулась, один из похитителей, тот, что стрелял в Валерия, наклонился к ее лицу. Его глаза сквозь прорезь балаклавы были веселыми, почти дружелюбными.       — Ну приветик, куколка, — прозвучал ласковый, псевдодружеский голос.       Дверь захлопнулась, погрузив ее в полумрак. Автобус рванул с места с визгом шин. Алиса, прижатая к кожаному сиденью, видела лишь мельком, как мимо проносится стена переулка, а на асфальте остаются два неподвижных тела. Мозг отказывался верить. Это был не сон. Это был кошмар, воплощенный в реальность с пугающей, клинической точностью. Ее пальцы судорожно сжали холодный лунный камень на ее груди.       

***

      В кабинете Виктории царила напряженная тишина, нарушаемая лишь щелчком клавиатуры. Сделка была на финальной стадии, самые сложные пункты согласованы. Оставалось лишь подписать виртуальные документы. На лице Виктории впервые за день появилось подобие удовлетворения.       Внезапно дверь распахнулась без стука. На пороге стояла бледная, как полотно, Мария. Ее глаза были огромными от ужаса.       — Виктория Сергеевна… — голос горничной прерывался. — С машиной… связь пропала. Тревожный сигнал не поступил, но они не выходят на связь. Уже двадцать минут.       Удовлетворение мгновенно испарилось с лица Виктории. Холодная волна прошла по ее спине.       — Что значит «пропала»? — ее голос прозвучал тихо, но с такой силой, что Мария вздрогнула.       — Никто не отвечает. Координаты GPS последние — переулок у бутика. Больше ничего нет.       Виктория медленно поднялась из-за стола. Ее движения были скованными. Она машинально потянулась к лежащему рядом планшету, большим пальцем провела по экрану, запуская новостную ленту. И замерла.       На экране, в разделе «Происшествия», уже вовсю крутили короткий, дерганый ролик, снятый на смартфон из окна соседнего здания. Камера запечатлела черный внедорожник, блокирующий переулок, быстрые фигуры в черном, падающие тела… и девушку в кремовом костюме, которую грубо заталкивают в машину. Качество было плохим, но вспышка серебряного кулона на ее шее была видна идеально.       — Блять! — слово вырвалось у Виктории низким, хриплым рыком, полным такой животной ярости, что Мария отшатнулась. Планшет с грохотом полетел на пол.       И в этот момент, сквозь шквал гнева и нарастающей паники, в ее сознании, как удар тока, пронзительно вспыхнула мысль.       Кулон.       Не просто украшение. Не просто жест. А холодный, расчетливый ход, привычка тотального контроля, проявленная даже в момент раздражения. В тот самый кулон был встроен миниатюрный GPS-маячок. Последняя линия обороны. Причуда параноика, которая сейчас могла стоить дороже всего золота в мире.       Она обернулась к Марии, и ее лицо было искажено не просто гневом, а дикой смесью ужаса и внезапной, хрупкой надежды.       — Мария! — ее голос сорвался. — Немедленно вызовите ко мне Иванова! Сейчас же!       Горничная, не понимая, но повинуясь истеричной нотке в голосе хозяйки, кивнула и выбежала.       Виктория осталась одна. Она схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. Дрожь, которую она не могла контролировать, пробегала по всему телу. Она смотрела в окно, но видела не парк, а лицо Алисы в момент, когда та благодарила ее за кулон. И этот образ причинял боль острее, чем любое предательство.       Теперь это был не просто розыск. Это была гонка. Гонка, в которой у нее был крошечный, серебряный шанс. И этот шанс висел на шее у девушки, которую она сама, своими руками, отправила в пасть к волкам. И вдруг раздался писк сообщения…       

***

      Глухой удар, и дверь гаража отъехала вверх, впуская тусклый свет. Алису грубо вытолкнули внутрь. Она споткнулась о цементный пол. Помещение было заброшенным, пахло пылью и металлом. И в центре, рядом с парой бандитов, стоял человек, от которого у Алисы похолодела кровь.       — Папа?       Ее отец, в своем поношенном пиджаке, нервно курил. Увидев ее, он бросил бычок и сделал шаг вперед, его лицо искажала смесь облегчения и вины.       — Алиска! Слава богу, жива!       — Что… что происходит? — Алиса оглядывалась, не понимая. Он не был связан. Он был здесь по своей воле.       Из теней вышел другой мужчина. Высокий, с проседью, в дорогом костюме. Незнакомец. Но его холодные, оценивающие глаза были полны ненависти, обращенной не на нее, а куда-то за пределы этих стен.       — Вот и наша приманка, — произнес он, обращаясь к ее отцу. — Работает безотказно. Вольская, небось, уже с ума сходит.       — Ты обещал не причинять ей вреда, Волков! — отец повысил голос, но в нем слышалась неуверенность.       Волков. Фамилия ничего не говорила Алисе.       — Вред? — Волков усмехнулся. — Я ей жизнь спасу от этой стервы. Ты хотел вытащить дочь, я хочу навредить бывшей. Наши интересы совпали.       Алисе стало плохо. Ее отец. Ее собственный отец вступил в сговор с незнакомыми людьми, чтобы… что? Спасти ее?       — Папа, что ты наделал? — ее голос дрожал. — Ты не понимаешь! Мне не нужно такого спасения! Я… я не хочу уходить!       Отец смотрел на нее с недоумением, которое сменилось гневом.       — Она тебя зомбировала, дочка! Ты говоришь как ее рабыня! Я твой отец! Я обязан был тебя спасти!       — Спасение? — перебил Волков, его терпение иссякало. — Ты думал, я поверю в твои отцовские чувства? Ты продал свою дочь за возможность заполучить хороший куш.       — Я не продавал! Я… я хотел ее выкрасть, чтобы спасти! — запротестовал отец, но звучало это жалко.       — Перестань позориться, — Волков махнул рукой. — Ты свое отработал. Указал на слабое звено в охране. Теперь отойди в сторону.       Волков повернулся к Алисе, его взгляд скользнул по ней с отвращением.       — Теперь, куколка, мы воспользуемся тобой, чтобы твоя хозяйка сделала именно то, что я хочу. А потом… потом мы с тобой поступим так, как поступают с ненужными вещами.       Отец Алисы, наконец, осознал весь ужас ситуации.       — Нет! Ты же говорил… мы просто испугаем Вольскую, возьмем деньги и исчезнем!       — Я много чего говорю, — холодно парировал Волков. — А теперь заткнись. — Он кивнул одному из своих людей. — Убери его. Надоел.       Отец Алисы, обезумев от страха и осознания своей чудовищной ошибки, бросился на Волкова с криком: — Сволочь! Я тебе ее не отдам!       Раздался резкий хлопок. Не выстрел, а удар. Один из бандитов ударил ее отца рукояткой пистолета по голове. Тот со стоном рухнул на пол.       — Папа! — Алиса рванулась к нему, но ее грубо отдернули.       Волков с раздражением посмотрел на тело.       — Идиот. Сам напросился. — Он снова повернулся к Алисе, его лицо приблизилось. —Ничего, дорогая. Скоро ты будешь плакать не о нем.       Он протянул руку, чтобы коснуться ее лица. Его прикосновение было омерзительным. В этот момент Алиса поняла — надеяться не на кого. Только на себя.       Когда его пальцы почти коснулись ее кожи, она собрала всю ярость, весь страх, всю волю к жизни в один удар. Резко, с низу вверх, она врезалась коленом ему в пах.       Волков издал хриплый, животный вопль и согнулся пополам.       — Ах ты сука!.. Я тебя… — он захлебывался от боли.       Алиса не ждала. Она рванулась к двери. Сзади раздался его исступленный крик: — Держи ее!       Ее пальцы вцепились в тяжелую железную ручку. Она изо всех сил дернула ее на себя. Дверь со скрипом поддалась.       И она врезалась прямо в кого-то. В твердую, знакомую грудь.       Она подняла голову. Перед ней стояла Виктория. Бледная, с лихорадочным блеском в глазах, в красном костюме. В ее руке был пистолет.       Взгляд Виктории на секунду задержался на Алисе, мгновенно оценив ситуацию, а затем устремился вглубь гаража, на корчащегося от боли Волкова, который, хрипя, пытался достать оружие.       — Викуля… — просипел он. — Всегда вовремя…       Виктория не произнесла ни слова. Ее рука с пистолетом вытянулась в идеальную линию. Выстрел прозвучал коротко и сухо. Пуля попала Волкову точно в сердце. Он рухнул навзничь.       Алиса застыла, наблюдая, как жизнь покидает тело человека, чьего имени она даже не знала. Это было слишком. Темнота накатила волной.       Но она не упала. Сильные руки подхватили ее, прижали к себе. Последнее, что она почувствовала, прежде чем сознание покинуло ее, — это знакомый запах и глухой, надтреснутый голос где-то над головой: «Всё… Я здесь…»       Очнулась она от мягкого покачивания. Лежала на заднем сиденье машины, укутанная в пиджак, ее голова — на коленях у Виктории. Та смотрела в окно, ее лицо было уставшим и каменным.       — Папа… — прошептала Алиса.       — Мертв, — констатируя факт, сказала Виктория. — Он сам подписал себе приговор.       Алиса закрыла глаза. Слез не было. Только пустота.       — Как… как ты нас нашла? — спросила она, почти не надеясь на ответ.       Виктория медленно опустила взгляд на нее. Ее пальцы дотронулись до холодного металла на шее Алисы.       — Кулон на твоей шее не просто так, — тихо сказала она. — Ночью мне было неспокойно. Я вспомнила твой побег… и подумала, что эта вещь необходима.       Алиса посмотрела на кулон. На этот красивый, холодный амулет, оказавшийся маяком. Его подарили не из щедрости. Его надели из паранойи. И это спасло ей жизнь.       Она снова закрыла глаза, уткнувшись лицом в ткань платья Виктории. Не было ни ненависти, ни благодарности. Было лишь понимание, что та нить, что связывала их — странная, болезненная, ядовитая — теперь порвана быть не могла. Она была спасительной. И это было самым страшным во всей этой истории.