Ни единого шанса

– Пожалуйста… нет… Удивительно сильные мужские руки стискивали хрупкую девушку, сминая её, будто тряпичную безвольную куклу. Прогорклый тяжелый запах страха душил, словно она оказалась запертой с ядовитым тарантулом в одной тесной банке. Ледяные пальцы впились в её задницу, до боли вонзая ногти в нежную кожу. Гермиона беспомощно всхлипывала, пока Реддл грубо трахал её, прижимая спиной к каменной холодной к стене. Монотонно, настойчиво, бескомпромиссно. – Ох… ведьма… Его новое тело было таким гладким, неприлично сильным. На идеально белой коже ни единого пятнышка, ни единого волоска. Волдеморт казался нереальным. Он без труда удерживал на себе Грейнджер, припечатывая её каждым новым рывком внутрь, а его горячее дыхание обжигало её трепетную шею. Темный Лорд окутал её паутиной безысходности, делая все её попытки сопротивляться бесполезными. Его зрачки таили множество противоречивых чувств – ощущение превосходства, триумф, злость, наслаждение пыткой. Похоть. Нечеловеческая, бездонная похоть, жертвой которой стала одна из Золотого трио. Единственная выжившая. Гермиона запрокинула голову, стараясь не смотреть на своего мучителя, но всем телом ощущала его голод. Всё тело затекло, мышцы горели от напряжения, а клитор пылал… Под натиском его жестоких ласк из её горла вырывались сдавленные стоны, пока невыносимо твердый член вколачивался в измученную и растраханную женскую плоть. – Аааай… – Смотри на меня, девочка. Не смей отводить взгляд. Ей не хотелось смотреть в эти змеиные треснувшие бездны. Каждый раз она видела в них лишь смерть. И каждый раз эта смерть забиралась прямо ей в горло, сдавливала внутренности и выворачивала хребет, вычищая все мысли начисто. Волдеморт долгое время не притрагивался и даже не смотрел на неё после своей победы, заставляя гнить в темном подвале. Но в какой-то момент он решил, что ему необходим кровный наследник, раз уж он лишился всех своих крестражей по вине Поттера. Безупречная логика безумца. В первую ночь он собрал всех Пожирателей и приказал приковать Грейнджер к столу, чтобы демонстративно взять её у всех на глазах. К ней запрещено было прикасаться, она была личной игрушкой и собственностью Лорда, но ему нравилось видеть откровенный интерес к происходящему у окружающих его слуг. Когда еле живая Гермиона, вся в укусах и синяках, молча рыдала глядя в потолок, он отозвал Северуса в сторону и приказал готовить для неё заживляющие зелья. – Она умрет тогда, когда я сам решу. Пока девчонка нужна мне живой. Больно. Воспоминания резали веки изнутри, прорываясь яркими образами наружу. Сейчас похотливые стоны и хрипы Волдеморта стали… обыденностью… От этой мысли Гермионе стало плохо. Тело уже не казалось таким чувствительным, но от зелий Снейпа оно восстанавливалась так хорошо, что член Реддла толком не мог её растянуть. Ещё одна изощренная пытка. Реддл выходил и протискивался снова, наслаждаясь своим полным доминированием над маглорожденной ведьмой. Её шелковая сорочка была задрана кверху, а одна грудь оголена, так как полчаса назад Волдеморт сам оторвал бретельку. Вот уже несколько месяцев он время от времени приходил к Гермионе по ночам, чтобы насладиться её телом и спустить в неё как можно больше спермы. Иногда Том был груб, иногда – почти нежен. Но он всегда насиловал её, ни разу не внемля её пустым мольбам. Грейнджер могла равнодушно терпеть близость довольно долго, но каждый раз срывалась на крик и не могла сдержать слёзы, секс становился невыносимым. Он пользовался ею, разводил ее ноги в стороны и хищно ухмылялся, когда она делала слабые попытки вырваться. И каждый раз они были уже слабее и слабее. Волдеморту нравился пьянящий вкус её слёз, её тугое влагалище и пронзительный взгляд. Ему нравилось обездвиживать её, связывать и кусать её кожу, затем загонять член одним резким толчком в едва ли влажную вагину и слушать, как Грейнджер теряет остаток рассудка в невозможности вытолкнуть его из себя. Всё, что ей оставалось – это терпеть, как он оставляет на ней засосы, укусы, влажные дорожки омерзительных поцелуев и пропихивает неутомимый рельефный член сквозь плотно сомкнутые половые губы. Никакой пощады. Реддл любил играть с добычей, чтобы затем сокрушить её разум и тело. Больно… Её боль и страдания заводили его. Тёмный лорд размашисто лизнул шею и ухмыльнулся такой простой шальной мысли – а что, если прокусить артерию? Нельзя. Она нужна мне живой. Её руки, скованные наручниками, уже порядком затекли. В этой крохотной комнате не было такого места, где бы Реддл ещё не трахал её. Ему нравилось разнообразие. Нравилось удовольствие как таковое, и он наслаждался им сполна. Ощущение её вагины вокруг члена. Волны неизбежно мощного удовольствия, прокатывающиеся вдоль позвоночника. Приятно пахнущее женское тело. Её затравленный взгляд. Острые ключицы. Маленькая грудь. Нежная бархатистая кожа со следами его страсти. Гермиона открыла глаза и болезненно уставилась в ледяные змеиные глаза. Том толкнулся сильнее, яростно вонзая толстый ствол во влагалище, и замер, намеренно усиливая напор головки на шейку матки. Женское тело реагировало уже привычным возбуждением, соски выпирали, наливались кровью, словно умоляя прикусить их. – Ты… мерзкий… ублюдок… – А ты – моя вещь. Том улыбнулся и накрыл её дерзкие губы своими, с силой заталкивая язык в глотку. Она была полностью сокрушена, сломлена, она принадлежала ему и зависела от него. Поцелуй и фрикции давали полнейшее ощущение того, что Гермиона уходила на дно. Тягучая тина тащила её за щиколотки прямиком в непроглядный ад, где исполинские монстры и чудовища могли сожрать её в любой момент. Её гнев и угрозы уже были не столь пылкими, как раньше. Пусть её тело хорошо знало каждый миллиметр его плоти, каждую проступающую вену на члене, каждое его движение, но она не могла сдаться. Гермионе казалось, что когда она смирится с этим, она погибнет. В ней ещё тлела крошечная надежда, даже несмотря на полную и безоговорочную зависимость от Волдеморта. Руки Реддла были напряженными, жадными, а движения властными. Он насиловал Гермиону с нескрываемым удовольствием. И растягивал её мучительно медленно, смакуя каждый всхлип, каждую слезинку, каждый стон отчаяния. Он лизал её шею и терзал нежную вагину серией резких глубоких толчков. Поясница Гермионы изогнулась, а вся она подергивалась в такт громким шлепкам. Больно! Паучьи бледные пальцы зарылись в спутанные кудрявые локоны, и Реддл прошипел ей в ухо: – Они все мертвы, а ты останешься здесь до конца своих дней… Она неотрывно смотрела в змеиные бездонные глаза, грязные, как его мысли, мутные, как её прошлое, пустые, как её душа… смотрела, как он выгибается, вгоняя себя в неё, как он скалится, стискивая её грудь, и как облизывается, прикидывая, в какой позе он хочет кончить. Разумеется, внутрь. Толчок. Влажные широко раздвинутые бёдра напряглись, и шершавый камень неприятно царапал задницу. – Ммммммммм….. сладкая маленькая шлюха…. Гермиона сжала внутренние мышцы, пытаясь затруднить скольжение члена, но Том только рассмеялся. – Ох, Мерлин… какая ты глупая… Волдеморт нехотя отстранился, вынимая член, на котором остались розовые капли смазки – результат его грубого вторжения. Обессиленная Грейнджер повисла на руках, и он бросил на неё оценивающий взгляд, облизывая тонкие почти отсутствующие губы. Ведьма смотрела на него исподлобья, тяжело дыша и непокорно скалясь. Непонятно, как жизнь до сих пор держалась в ней. Её кормили раз в день по распоряжению Реддла, и то только для того, чтобы она могла и дальше обслуживать его в постели. – Ты сколько угодно можешь делать это… мне плевать… Тёмный Лорд невербально отцепил её руки и притянул к себе, медленно разрезая прикосновением сорочку. Ткань сползла на пол, обнажая болезненную худобу и проступающие косточки на бедрах. – Идеальная шлюха… Оказавшись в его руках, Гермиона дернулась, будто его прикосновения ударили током. Кожу жгло от ощущения липкой мерзости и отвращения, она висела в воздухе, а наручники потянули её сильнее вверх, натягивая, как струну. Волдеморт вобрал её сосок в рот и простонал, обхватив подрагивающий член рукой. Другой рукой он ласкал её клитор, погружая внутрь сразу три длинных пальца. Большим пальцем Реддл массировал её лобок, покусывая то одну, то вторую грудь. У Гермионы уже не осталось сил дергаться, он всё равно насадит её на себя и будет иметь ещё пару часов. Он кончал много. Очень много. – Отпусти… Меня… Её голос прозрачен, будто привидение. Круги под глазами такие тёмные, что кажутся синяками, а не следствием недосыпа. Грейнджер ощутила, как её руки, наконец опустились вниз, и Волдеморт подхватил её, чтобы уложить животом на постель. Так я хотя бы не буду видеть его лица… Мощный шлепок по заднице. От резкой боли слёзы брызнули из глаз. – Отпустить?!!! Как ты смеешь просить меня? Разве я не обозначил тебе твое место, грязная шлюха? Том приставил головку к раздраженной слизистой и медленно двинул бёдрами, вызывая дрожь по всему её телу. В этой позе член едва помещался в ней, и Волдеморту пришлось стиснуть её шею рукой, чтобы она не скользила на шелковой простыне от его напора. Гермиона уткнулась лицом в постель и задержала дыхание. Может, повезет… Но мужская рука приподняла её за волосы, заставляя изогнуться под его весом. Реддл навалился сверху и наконец затолкал адски большой член внутрь, рыча и с силой притягивая ее за волосы. – Дыши, девочка… ты ещё должна мне кое-что… С губ Гермионы сорвался крик, полный отчаяния и боли. Волдеморт двигался на ней с бешеным напором. Он долбил её с яростью, напрягая спину и шею, его ягодицы поджимались мощно и ритмично, а всё внутри живота Грейнджер свело от спазма. Он будто не скользил в ней, а застрял, головка была большой и рельефной, а тугая вагина не облегчала задачу. Лорд стонал, стискивал грудь ведьмы и шумно дышал ей в затылок, давлея над ней. Сокрушая её тело и разум, лишая воли. Он смотрел на её хрупкие плечи так жадно, словно хотел впитать взглядом каждую клетку её тела. Вкусная… – Ты должна показать мне, как тебе нравится то, что я с тобой делаю… Шлепки стали громче, движения и амплитуда фрикций усилились. Теперь Грейнджер могла лишь сдавленно хрипеть, ведь рука на её шее сомкнулась так же плотно и грубо, как её терзал член. – Покажи свою истинную сущность, шлюха… Как ты кончаешь под тем, кто убил всех, кого ты знала… Она пыталась кричать, двигаться из стороны в сторону, борясь с нарастающим концентрированным сгустком удовольствия внизу живота. Влагалище горело. Никогда и ни с кем она не трахалась так долго и много, как с Волдемортом. Даже с Роном они успели сделать это лишь дважды, прежде чем он погиб от рук Пожирателей. – Нет… нет… нет… нет… Сопротивляться оргазму было невозможно. Реддл взял её грудь обеими руками, совершенно не заботясь о том, как Гермиона себя чувствует. Ему было плевать. Он использовал секс как акт агрессии, провозглашал свою победу раз за разом, и самодовольно растворялся в ощущении полного контроля. Вот тело Грейнджер напряглось, она уже была совсем близко. Слёзы текли по её щекам, сильные мужские руки крепко сдавливали её, шлепки становились всё яростнее. За несколько часов пытки вагина распухла и стала алой, а ноги ныли от неудобной позы. Том сдавил её сосок рукой, заставляя кричать от боли. Плотное грубое слияние беспощадно растягивало её, и Гермиона затряслась, падая в бездну оргазма. Она сопротивлялась, плакала, стонала и старалась отключить все ощущения, но Лорд уже успел изучить её. Он знал как нужно её трахать. – Давай… получи своё, моя дорогая… Мышцы сокращались быстро, удовольствие стремительно впилось в мозг, рассыпаясь мурашками по измученному телу. Гермиона кончала, стиснув зубы, пульсировала вокруг массивного члена и беспомощно изгибалась, крича что-то неразборчивое. Волдеморт рассмеялся, снова впился в ее задницу руками и навалился вперёд, прижимая ее к постели и шепча ей в шею: – Девочка, ты родишь мне ребёнка, хочешь этого или нет… Затем он сделал ещё десяток грубых фрикций, прикусив её шею, и громко простонал. В огромных распахнутых глазах ведьмы бесновался ужас, прорывающийся прямо из мыслей. Страх. Отвращение. Ненависть. Волдеморт удерживал её так крепко и больно, что ей уже не верилось в чудодейственные заживляющие зелья. Он кончал в неё глубоко, долго, с наслаждением, и даже после этого не слезал, двигаясь медленно и лениво. – Я запрещаю тебе вставать. Лежи до утра. Волдеморт равнодушно натянул штаны и скользнул взглядом по Грейнджер, обессиленно вцепившейся в простыни. Она рыдала беззвучно. Тряслась мелкой дрожью. Затем случилось то, чего Реддл не ожидал. Гермиона начала смеяться. Болезненно, со всхлипами, смех перерастал в хохот, а затем она перевернулась на спину и бросила Тому пощёчину. – Какой же ты глупец, Реддл… Он нахмурился и замер, недоверчиво сузив глаза. Гермиона вдохнула глубоко, её голая бледная грудь красиво смотрелась на фоне изумрудного шелка. – Ты бесплоден. Волдеморт ринулся к ней и оседлал её, стискивая тонкую шею напряженной рукой. Его глаза налились кровью, змеиные зрачки метались по ее лицу, а голос стал тихим. – Повтори, шлюха… Страха больше не было. – Все эти долгие месяцы ты трахаешь меня несколько раз в неделю. И до сих пор ничего не произошло. Перестань тешить себя пустыми иллюзиями… Реддл вонзил ногти в ее кожу, нависая всё ближе. – Когда ты перестанешь быть мне нужна, я лично тебя придушу. Гермиона замерла и через силу подняла взгляд, ставя ему шах и мат. – Тогда убей меня, Том. Прямо сейчас.