Ни единого шанса

Силуэт Тёмного Лорда, подсвеченный серым осенним небом, контрастно выделялся на фоне огромного окна в Малфой-мэноре. Люциус выжидательно смотрел на хозяина, сдавливая холодную ручку своей трости. Усталый голос Волдеморта прорезал полотно напряжения, висевшего в воздухе. – Люциус… ты когда-нибудь задумывался о том, сколько в тебе магии? – Простите, мой господин… не уверен, что вполне понимаю вас. Реддл не оборачивался. Он держал руки за спиной и задумчиво вглядывался в укрытые сизым туманом кустарники. Величественный сад был особенно красив в это время суток. – Магия… Люциус… твоя чистая кровь дает тебе силы, связывает все поколения воедино. Ты ведь это чувствуешь? – Безусловно, мой Лорд. Это истинно так. Магия веками передается каждому потомку Малфоев и дарует ему уникальный магический отпечаток. Плечи Лорда дрогнули от усмешки. – Веками… Заметь, Люциус… сколько бы за тобой ни стояло предков, ты ведь… ты ведь даже близко не сможешь приблизиться к истинной силе. Реддл повернулся, пренебрежительно окидывая Малфоя змеиным взглядом. Белоснежные волосы чуть закрыли лицо слуги Тёмного Лорда, и его слова неловко вывалились изо рта. – Что вы, господин, я никогда бы не посмел… Люциус смущённо опустил глаза. Он будто свернулся, отшагнув назад в легком поклоне. Балансировать на грани служения и смерти всегда было самым трудным испытанием. – Истинная сила, мой друг, это сочетание родовой магии и магии, что прорвалась наружу через барьер невозможного. Ты понимаешь? – Не вполне, господин. – Ну разумеется… Волдеморт величественно прошагал внутрь комнаты. Босые ноги бесцеремонно сминали ворс ковра, изготовленного в XVII веке. Люциус нервно сглотнул, не смея даже дышать. Липкое и колючее чувство скреблось в горле. – Магия твоего рода обеспечивает стабильность. Среди вас нет и не было никого поистине выдающегося. Сила распределена равномерно, без каких-то особых сюрпризов, ваши наследники гарантированно будут магами, ведь, насколько мне известно, ни один Малфой не рождался сквибом. Мелкая дрожь пробила тело хозяина поместья. – Вы совершенно правы, мой лорд. Том, размеренно покачиваясь, ходил по комнате и размышлял вслух. – Грязнокровки, как ты уже неоднократно мог наблюдать, порой проявляют экстраординарные магические способности. Потому что магия нашла выход через них…и она более… концентрирована. Люциус не понимал, к чему клонит Реддл. Но точно ни к чему хорошему. – Если соединить стабильность и стихийный талант к магии, мы получим, – Том указал за себя мягким движением руки, – вот это. Полукровку, способного занять вершину пищевой цепи. Того, кто в разы сильнее всех вас вместе взятых. Ты понимаешь меня, Люциус? – Не совсем… но если объясните, то я постараюсь уловить ход ваших мыслей, господин. С тонких бурых губ сорвался смех, дёрганый, нервный, рваный. Смех, от которого по венам к сердцу устремились ледяные иглы. Люциус сделал глубокий вдох и прикусил язык. – Я подозревал, что бесплоден. Но это не мешает мне обрести наследника. Продолжателя моих идей, воспитанного мной. Верность не просто заслужить, как ты знаешь. Пульс застучал в висках, назойливо и шумно. Малфой напрягся. – Ты умный человек, Люциус. Это было ясно еще в нашу первую встречу. Ты видишь возможности, используешь обстоятельства себе на благо. Это мне больше всего нравится в тебе. Ты видишь перспективы. – Благодарю вас, господин. Но… что вы хотите этим сказать? Том подошел ближе к Люциусу и надменно скривил лицо, глядя на него сверху вниз. – У вас, Малфоев, может быть лишь один наследник, так ведь? – Да, это ограничение родовой магии. – И у Драко ещё не было отпрысков? Люциус распахнул ледяные глаза и испуганно уставился на хозяина. – Вы хотите… что? – Наследник Драко обретет силу вашего рода, а от грязнокровки унаследует талант. Все самые выдающиеся маги – результат скрещивания чистой и грязной крови. Разве ты ещё не понял? Ноготь впился в подбородок Малфоя, и Волдеморт властно заставил его приподнять голову. – При чём тут мой сын? – Люциус… не будь идиотом. Моя милая грязнокровная сучка станет сосудом для твоего внука, а я заберу его. Воспитаю как сына. Я никому из вас не могу доверять… Вы… пресмыкаетесь передо мной из страха… жалкие… ничтожества… а я жажду обрести истинную преданность. Взрощенную с нуля. Разве я так много прошу? Люциус отшатнулся, держась за горло. В глазах потемнело от отвращения. Лавина ужасающей боли хлынула под веки, и дышать стало неимоверно тяжело. Его пересохшие губы дрожали, а голос соскользнул в пропасть. – Вы лишите Драко будущего? Мой лорд, вы же обещали обеспечить процветание всем вашим последователям… Драко и так служит вам по собственной воле, он верен вам. И верит в вас… Реддл усмехнулся, глядя на испуганного Люциуса со смесью жалости и презрения, как умел только он. – Я дам Драко то будущее, которого он заслуживает. Твой отпрыск – не более, чем очередной трусливый слуга. И вы оба отдадите жизнь, если я попрошу. Так ведь? – Мой господин… Прошу вас… – Друг мой, это всё равно произойдёт. Жаль, что ты этого не понимаешь. – Оставьте Драко, он ещё слишком молод. Вы погубите его… – И… что? – Вы не посмеете. бам В груди Малфоя стало жарко от произнесенных им же самим слов. Он был на грани, голова кружилась от того ужаса, который неминуемо последует за этим. В зрачках бесновалась паника, отравленная сильнейшим ядом страха. – Простите, мой господин, простите… я… я был неправ. Люциус согнулся пополам, демонстрируя раболепие и покорность. Волдеморт снисходительно наклонил голову, и язык замер в уголке его змеиного рта. – Разумеется, я прощаю тебя. Шаг. Ворс роскошного ковра впитывает пот с босых белоснежных ног, пока Реддл топчет реликвию, как кусок тряпки. – Авада кедавра. *** – Северус… как долго варится зелье мгновенного зачатия? Руки Снейпа методично нарезали корешки растений, пока в маленьком котле бурлила основа будущего зелья восстановления. Он крайне не любил, когда посторонние входят в его рабочее пространство и нарушают порядок, отвлекают или приносят на себе ароматы, частицы которых могут проникнуть в зелья. Даже если посторонний – сам господин. – Данное зелье готовится сутки, мой лорд. – Прекрасно. У тебя есть ингредиенты для его изготовления? Северус зачаровал зелье, чтобы оно не прекращало помешиваться, и обернулся. Волдеморт выглядел странным. В его взгляде читались досада и напряжение. Он явно что-то скрывал. – Нет, но достать их не проблема. Это для Грейнджер? Змеиные зрачки на мгновение стали шире. Том испытывал крайнюю степень зависимости от юной ведьмы, хоть и не признавался в этом сам себе. Даже мысль о том, что её оплодотворит кто-то другой, вызывала сильнейшую ревность, отвращение и ярость. Драко молод и красив, и если позволить ему трахнуть Грейнджер, то, вероятно, ей это понравится. – Необходимо, чтобы беременность наступила с первой попытки. Северус не стал задавать лишних вопросов. Он спокойно кивнул, стягивая перчатки. – Мне нужно закупиться, мой господин. Реддл бесстрастно выдохнул: – Быстрее. Не подведи. – Разумеется. *** Твою мать… что эта рептилия задумала на сей раз… Безумие Реддла прогрессирует. Неужели, настало время… Северус крепко сжимал сумку с разнообразными склянками, растворами и упаковками сухих ингредиентов для зелий. В какой-то момент он остановился и прислонился к стене дома в Лютном переулке. Пульс подскочил. Он убьет её, как только она родит… И родит от Драко? Блять. Костяшки пальцев побелели. Северус мысленно ругал всё и всех. Долбаного Поттера за то, что тот бездарно просрал свою жизнь, затянутый крестражем в объятия смерти. Долбаного Дамблдора за недальновидность и идиотский план. Долбаного Петтигрю за чрезмерную услужливость и преданность психопату. Долбаную Беллатрису за её неадекватную импульсивность, что погубила её несколько месяцев назад. Оставшись без неё и Нагайны, Волдеморт утратил последние крупицы разума, если они и были. Реддл помешался на Грейнджер, и девчонку определенно необходимо было вытаскивать. Никто не должен был знать, что Северус тайком подмешивал в ее восстанавливающие зелья противозачаточные и возбуждающие растворы, чтобы близость с Волдемортом можно было как-то терпеть. Возможно, она даже получала удовольствие от секса. Перед глазами Северуса долго стояла картина обнажённой Гермионы, распластанной на столе в мэноре. Том был груб, он вымещал на девчонке весь тот гнев, что накопился в нём. Он трахал её так, как нравилось Беллатрисе, с укусами, шлепками, жестко и долго. Не церемонясь с нежным юным телом, вколачиваясь яростно и агрессивно. Уничтожая её с каждым новым движением. Волна тошноты скрутила внутренности. Снейп сглотнул и посмотрел на часы – почти полдень. Через сутки Реддл заставит Драко изнасиловать её, и в зелье необходимо будет добавить двойную порцию возбуждающего снадобья. Северус делал всё, что мог. И всё равно этого недостаточно! В голове пульсировали и остервенело метались обрывочные мысли, жалящие разум. Думай… думай… как только Драко сделает это, Реддл и его убьёт. Метка больно жгла предплечье с самого утра. Так же, как когда погибла Беллатриса. А это значило только то, что Том сделал нечто ужасное. Определенно сделал. Северус досчитал до десяти и открыл глаза. Всё, что ему сейчас было необходимо – это придумать, как продлить жизнь девчонке. *** Гермиона разглядывала рисунок на балдахине, водя пальцами по бархату. Ни книг, ни пергамента и пера. Ни, тем более, палочки. В комоде груда кружевного белья и откровенных платьев, которые так нравились Лорду. В мыслях – штиль. Тишина, накатывающая на берег разума пузырьками соленой океанской волны. Я его игрушка… просто тело… объект для утех, кукла без права на своё мнение. Не принадлежу себе… как же это произошло… почему Гарри оставил меня… почему… Слёз не было, ведьма равнодушно кусала губы и старалась представить, как сейчас выглядит внешний мир. Как ветер треплет желтеющие листья, как капли дождя разбиваются о стекла проезжающих автомобилей, как тучи густо клубятся и нависают над Лондоном. Как поют птицы, как беззаботные парочки гуляют в парках, держась за руки… как жизнь, несмотря ни на что, продолжается где-то там, снаружи. Где-то, куда Том её больше никогда не отпустит. И она никогда не увидит родителей. Щелчок дверного замка оборвал мысли. Гермиона сжалась, закрыла глаза и ощутила острое желание сделаться атомом, чтобы вошедший Реддл не нашёл её. Слиться с воздухом и улететь отсюда, просочиться сквозь щель в двери и оставить позади весь этот кошмар… – Дорогая моя… я был непростительно груб с тобой, – елейный, мягкий яд разлился по комнате. Грейнджер зажмурилась до белых точек перед глазами. Звук падающей ткани. Он раздевается. Она лежала на боку спиной к двери, сердце металось в груди, словно снитч. Рука Волдеморта скользнула по её талии. Мужчина лёг сзади и водрузил пальцы на затылок Гермионы, нежно перебирая пряди и лаская её. Контраст ощущений с размаху вышиб из её тела остатки страха. Было приятно. – Моя маленькая нежная ведьма… я так жесток с тобой… а ведь ты даришь мне лучшие мгновения моей жизни… ты прекрасна… Пальцы скользнули вниз, чтобы задержаться на бедре. Шелковая ткань была единственной преградой между дурманящим юным телом и рукой Волдеморта. Он выдохнул ей в затылок, прижимаясь эрекцией к её заднице. – Моя… драгоценная… я хочу тебя. Схожу с ума, думая о тебе. Хочу сливаться с тобой вечность, наслаждаться тобой… дарить тебе себя… хочу… Гермиона ахнула, когда он добрался рукой до её груди и нежно коснулся сосков. Когда Том был таким… она особенно ненавидела себя за реакции своего тела. – Хочу слышать твой голос… когда я трахаю тебя… когда ты наслаждаешься… когда могу управлять твоим телом… Реддл поцеловал её шею, прижимая к себе. От его тела исходил неконтролируемый жар. Член угрожающе толкнулся вперёд, скользнул по шёлку, прикрывающим Гермиону, и его рука прибрала ткань вверх. Реддл накрыл клитор пальцем и медленно… мучительно медленно принялся ласкать его. Нет нет нет нет нет… Гермиона тихо прошептала: – Я… не… хочу… На что Лорд лишь улыбнулся, поцеловал её в макушку и так же тихо ответил: – Твоё тело говорит об обратном. Ты – моя, Грейнджер… Она простонала, когда палец вошёл максимально глубоко внутрь. Выгнулась, дрожа от ощущений, и слёзы скопились в уголках глаз. Искрящееся томительное наслаждение прожгло низ живота. – Не хочу… Реддл приподнял её ногу, пристраиваясь сзади. Он больше не мог ждать. Тело сводило от желания, член рвался вперёд, туда, в манящую скользкую влагу, пахнущую так сладко. Мышцы шеи напряглись, Волдеморт обхватил ствол рукой и медленно принялся проталкивать его в девушку. Половые губы растянулись от крупной головки, и Гермиона ощутила, что пальцы ног покалывает. Большой… – Не хочу… я не хочу тебя, Том… Член с трудом протиснулся внутрь, с каждым дюймом всё глубже внедряясь в жаркую сочную плоть. – Потрясающая сука… Ты такая узкая… и всегда готова принять меня… Гермиона прикусила губу, стараясь не двигаться. Реддл насадил её до упора, бесцеремонно растягивая влагалище, и это было непривычно… медленно, нежно, осторожно. Он толкнулся внутрь, работая бёдрами, и вернул руку на её лобок. Грейнджер оказалась в капкане его объятий. Ему интересно было играть с ней, изучать её, брать её по-разному. Результат всегда был один – он трахал её против воли. Темный Лорд сделал круговые движения, глубже входя под разными углами, и затем немного вышел, чтобы сделать сильный резкий толчок. Яйца ударились с характерным шлепком. – Тебе приятно, милая? Гермиона не смогла удержать стон. Член причинял сильную боль, но остаточное удовольствие почти перекрывало её. Она дрожала, судорожно хватая воздух губами. Тому нравилась эта пытка. Одной рукой он терзал её клитор, другой тянул за волосы, собрав непослушные кудри в хвост. – Приятно? Отвечай… толчок толчок толчок Боль растеклась по венам, скручивая всё внутри в узел. Нежность сменилась привычной настойчивой агрессией, пока ещё не открытой, но её тень нависала над Гермионой, словно дементор. Реддл поджал ягодицы, заталкивая ствол сильнее. Гермиона ритмично стонала, стараясь отключиться от реальности, забыться в ощущениях, слиться с болью. Принять её, позволяя себе получать удовольствие. Волдеморт жаден, а его тело ненасытно, ему будет мало даже трёх часов. В его костях и плоти было столько энергии, сколько её не было ни в одном другом мужчине. – Нет… я ненавижу тебя… Реддл оскалился и дёрнул за каштановые пряди. Секунда – и член не без труда выскользнул из неё, оставляя влажное размазанное пятно смазки. Невербальная магия удавалась ему отлично. Лорд привстал, и веревки сами обвились вокруг ног, рук и шеи Грейнджер. Щелчок – и они натянулись в стороны, открывая ему вид на беспомощно распластанное тело, ожидающее его наказания. – Ненавижу тебя, ублюдок… Она видела его, стоящего над ней, впитывала глазами его ярость. И улыбалась, надеясь, что он, наконец, положит конец её страданиям. Обнаженный Реддл, словно изваяние из белой глины, зловеще нависал над ней. Член устремился вверх, всё такой же безжалостно твёрдый и крупный, жаждущий растерзать женскую плоть, предназначенную для него. Веревка затянулась на шее, и Реддл медленно лёг на ведьму, чтобы расслабленно толкнуться внутрь, погружаясь до самых яиц. – Я буду трахать тебя вечно, любовь моя. Она простонала, принимая его, и Волдеморт отпустил себя, переставая сдерживать свою звериную похоть. – Грейнджер… Она кричала, теряя сознание и вновь открывая глаза. Реддл кусал её грудь, стонал и изгибался над девушкой, терзая и грубо трахая её. Его не смущало, что он с трудом в ней помещается. Главное, что ему было хорошо. Она плотно и горячо обволакивала его, даря такое желанное сопротивление. Чем ярче горели ее глаза от ненависти, тем слаще было её ломать. – Ненавижу… Волдеморт вонзил свои пальцы в женскую шею и напряженно прошипел, с размаху впечатывая Гермиону в постель: – А я… люблю тебя… Люблю твои крики… твои страдания… Я чувствую себя живым… и это восхитительно… Гермиона повернула голову набок, веревки больно врезались в кожу, но эта боль была не такой острой, как боль от грубого вторжения во влагалище. Долбаный монстр… Реддл потел, толкался в неё и время от времени ослаблял веревку на шее. Совсем скоро он кончит, но когда Грейнджер была так апатична, оргазм терял краски. – Смотри на меня. Я же сказал, что ты должна смотреть… – Аааааай…. Том остановился, чтобы перевести дыхание и наклониться к её уху. – Или ты хотела бы видеть кого-то другого на моём месте? Ноги затекли. Клитор пульсировал и горел от сильнейших острых ощущений. Гермиона простонала, безуспешно дёргаясь под властным и жестоким мужчиной. – Пошёл нахер… – Ммммм…. Я понял… Реддл навалился с новой силой и пальцем дотронулся до её ануса, не вынимая член. – Ммммм…. Нет…. Не надо… – Любимая, ты хотела бы, чтобы в тебе побывал другой член? – издевательски прошептал Реддл и принялся заталкивать в тугое колечко длинный холодный палец. Гермиона отреагировала надрывным криком, ей уже и так было нестерпимо тяжело принимать его в себя. – Ты этого хочешь? – палец вошел грубо и глубоко. В сочетании с членом это действие вызвало невероятно острые ощущения. – Нет!!! – Моя сладкая… Волдеморт закатил глаза и разогнался, его зрачки стали огромными, а улыбка скривила губы. Движения стали более глубокими, он придавил несчастную всем весом и вонзился в шею зубами, втрахивая связанную ведьму изо всех сил. Её крики оседали в его паху и рассыпались по коже мягкими согревающими искрами. – Завтра я отдам тебя Драко… он спустит в тебя… и ты родишь… ааааах… родишь мне ребенка. Хочешь ты этого или нет… Мерзкие губы Лорда накрыли её поцелуем, и она кричала прямо ему в рот. Полное доминирование. Подавление. Уничтожение. Палец уже вышел из нее, но тело до сих пор горело. Ей казалось, будто силы покинули её. Сопротивление было бесполезным. Волдеморт зарычал, когда оргазм подкатил изнутри и скомкал всё его тело. Сперма выстрелила мощно, заливая измученное влагалище горячими каплями, и язык Реддла скользнул глубоко в горло, гася отчаянные женские всхлипы. – Милая… ты ещё не кончила… не волнуйся, мы никуда не торопимся.