Ни единого шанса

– Как ты? – Северус бережно целует её живот, поднимая проницательный взгляд. Его ладонь на её пояснице скользит вверх, и он осторожно отстраняется, садясь на постель. – Прекрасно, Северус. – Не ври. Думаешь, я не замечаю? Гермиона шумно вздыхает, понимая, что Снейп сейчас снова будет сходить с ума и вливать в неё остаток зелий, чего бы ей действительно не хотелось. Хотелось чувствовать естественное течение природного процесса, даже отягощенного магией. – Легкая тошнота на втором месяце – это нормально. Со мной и малышом всё в порядке. Я клянусь. Снейп сомкнул зубы в невозможности противиться надвигающейся лавине недовольства собой. Ей нужны не только зелья. А они заперты здесь черт знает на сколько со стремительно иссякающими запасами эликсиров. Разве мог он предположить, что противорвотное окажется настолько актуальным? Разумеется, нет. Он считает до десяти, давая эмоциям прогореть, и поворачивается к ней. Она ложится набок обнаженная, сонная и невыразимо нежная. Изгиб её бедра, плавно перетекающий в талию, становится причиной навязчивой мысли. Хочу попробовать на вкус всю тебя. Карие глаза улыбаются, прячась под спадающими на лицо прядями, и закушенная нижняя губа дразнит его. Северус хмурится, ощущая, как плавится его сознание рядом с ней, и пытается вернуть хотя бы каплю здравого смысла. – Не в порядке, Гермиона. Тебе нужен специалист и лечение, чтобы сохранить здоровье. – Да, но… – Легкая тошнота и твой ежедневный ритуал в ванной – вещи совершенно разные. Ты не успела восстановиться, и теперь совсем не набираешь вес. Пусть зелья и будут какое-то время спасать, но наши условия не соответствуют тому, что тебе необходимо. С ним бесполезно спорить. Она и сама понимала, что ей нужны свежие фрукты, витамины и прогулки на свежем воздухе. Легкая усталость и токсикоз, обещающий оставаться её верным спутником, картину никак не улучшали. Северус, как обычно, занимался мучительным самобичеванием, взваливая на свои плечи непосильную ношу. И не понимал, как ему справляться. Они встретились взглядами, и оба осознали, что совсем скоро придётся покинуть убежище. Грейнджер мягко дотронулась до его напряженной спины, лёгким нажимом ногтей провела линии. Северус жадно вонзил зрачки в её наготу, отметив, что грудь девушки стала чуть больше. Расслабленная, изящная беременная ведьма заняла все его мысли, и он готов был разорваться на части от кипящей в груди привязанности. Гермиона изо всех сил хотела успокоить его, дать столько тепла, сколько ему требуется для душевного равновесия, но требовательность Снейпа к самому себе была ещё более безжалостной, чем к другим. Ответственность. Он никогда от неё не бежал, но и не стремился, а сейчас внутри него самого зарождалось нечто непривычное – осознание себя в новой роли. Беспокойство обострилось, опасно балансируя на грани страха, но он не имел права этого показывать. – Всё будет хорошо… Как не поддаться этой ласке, когда её руки любопытно водят по его животу и исследуют тело, провоцируя ответную реакцию? Северус сидит на краю постели, закрыв глаза, и Гермиона целует его левую руку, приподнявшись к нему. Плечо. Мелкие шрамы и царапины на бледной коже. Она прижимается к ним губами и рукой пробегается вдоль его позвоночника сверху вниз. Невесомо. – Ты – лучший из всех, кого я знаю, – уверенно шепчет она и тянет вереницу лёгких поцелуев ниже. Снейп чувствует, как его пульс предательски ускоряется. Ты неправа, милая. – Даже… не начинай… Она садится так, чтобы взять его предплечье обеими руками и смотрит в глаза. Испытующий долгий взгляд, полный внутренней силы, и он чувствует это всем телом. Ни единого слова. Гермиона медленно опускает голову и оставляет легкий поцелуй на огромном шраме, проросшем вглубь самой его души. Там, где больше нет метки. Она покорно прижимается лбом к его руке, вибрируя на тех же частотах, что и он сам. Вина – спасение. Боль – принятие. Близость – исцеление. Северус дрожал, сам не осознавая, почему. Влажные губы на метке всколыхнули в нём давно забытое чувство, заставляющее стремится стать лучше, чем он есть. Ведь он всегда знал, что лучше ему уже никогда не стать, и смирился со своей тьмой. Позволил ей поглотить себя. А сейчас его целует та, кто через минуту спустит с него штаны и сделает то же самое. Теплый свет с улицы прорывается в спальню тонкими полосками, размазанными по ковру. Гермиона стоит перед Снейпом на коленях, будто прикованная его тяжелым взглядом, полным отрешённой похоти. – Ведьма, я предупреждаю лишь один раз. Она знает это. Смотрит в глаза, намеренно двигая бёдрами из стороны в сторону и гипнотизируя его. Не спрашивает «можно?», не сомневается, не торопится. Облизывает губы, высвобождая его член из тесноты белья. С наслаждением отмечает, как он напряжен, и наклоняется ближе, чтобы провести языком вдоль вен от основания до головки. Со всех сторон. Карие затуманены, но такие пронзительные, что ему хочется ощущать этот взгляд постоянно. Он обездвиживает, сглаживает неровности и обезболивает душу. Снейп не знал, что так бывает. Руки Гермионы на его бёдрах, уверенными прикосновениями она одновременно гасит один шторм и вызывает другой. Жар в паху сосредотачивает всё внимание на ней. На том, как она обводит головку языком, расслабив челюсть. Северус стонет сквозь сомкнутые губы, захваченный головокружительной негой… она берет глубже. – Оооох, черт… Северус упирается одной рукой в постель, а другой зарывается в волосы ведьмы, ловя её замутненный взгляд своим таким же. Контроль уплывает. Гермиона хватается за него, вонзая ногти сильнее, и размашисто облизывает ствол члена, ловит головку губами и посасывает, меняя нажим с легкого на уверенный. – Если ты не остановишься… Оооооох… Я тоже не смогу остановиться… Её ноги затекают, бёдра ритмично подергиваются, разогревая всё тело, и внутри разгорается немыслимой силы возбуждение, что отдается легкой пульсацией в матке. Северус водрузил руку ей на голову и в пылу эмоций сжал волосы в кулак, вынуждая её насадиться глубже. Голая, уязвимая, пойманная в ловушку сильной рукой, Грейнджер отдается вожделению так отчаянно, порывисто, что от затылка до поясницы бегут мурашки. Член достает до горла, и ей нравится его вкус. – Блять… Ох… блять… мммм… В её рту горячо и влажно, слюна стекает по яйцам, и гриффиндорское бесстрашие разжигает дьявольский огонь в карих глазах. Ты хочешь ещё… Она ласкает себя рукой, втягивая член ритмично и глубоко, не стесняясь пошлых гортанных стонов, которые все равно бы не смогла удержать. Глаза слезятся от того напора, с которым Северус трахает её рот. В его горле неистово колотится пульс, и уже обеими руками он держит девчонку за голову, наслаждаясь неумелыми, но настойчивыми движениями её губ и языка. Он видит, как она напряжена, но уже не в состоянии перестать тянуть её на себя, толкаясь глубже. Глубже. – Ммммммм… Удивительное сочетание покорности и абсолютной власти. Этот парадокс нужно обязательно распробовать потом, а сейчас существует только её влажный рот, распухшие губы и звуки жесткого слияния. Гипнотическая музыка, созданная двумя отчаянно нуждающимися друг в друге беглецами. Она пронзительно смотрит на него сквозь слёзы, беря глубоко, и уже едва способна выдержать напор. В глазах готовность перешагнуть через болевой порог и ступить на территорию самоотдачи. Без сомнений. Без попыток отстраниться и отступить. Восхитительная… – Милая, иди сюда… Как одна и та же женщина может вызывать необъятную нежность и столь же немыслимую жажду сокрушать её? Он поддел её подбородок, влажный от слюны и предсемени, и посмотрел на неё так же, как и она на него. Ясная чистая осознанность, в которой плещется животная похоть. Бездонное неконтролируемое пекло, в котором хочется сгореть к чертовой матери. – Пока достаточно, ты не привыкла, – он целует её в приоткрытые губы, и она тяжело дышит ему в рот. Знала бы ты, чего мне это стоило. Его рука накрывает влажную промежность, и два пальца осторожно входят во влагалище, сгибаясь и находя чувствительные точки. С губ Гермионы слетает прерывистый громкий стон, перетекающий в беспомощное «мммммм», и Снейп с легкой ухмылкой прижимает её к себе, усаживая на свои ноги. Рука на её шее, держит нежно, но крепко, и Северус шепчет ей на ухо то, от чего вся она трепещет, хватаясь за него. – Ты хочешь, чтобы я пошёл до конца? – Мммммм… Властные движения руки усиливают напор. Терзать девчонку ласками становится физической потребностью, и он вонзается длинными требовательными пальцами в истекающее влагалище, приближая Грейнджер к обрыву. Как только она сорвется вниз, удовольствие поглотит всё её существо. Её тело покрыто испариной, колени красные, и влажные ресницы дрожат от ярчайших ощущений, Гермиона отдается ему без остатка, насаживается на него, резко двигая бёдрами, и едва не плачет от наслаждения. Северус крепко удерживает её, продляя томительную агонию. – Ты должна понимать, что беря меня в рот, ты провоцируешь во мне непреодолимое желание затолкать член так глубоко, что твоё лицо онемеет… Этими твердыми сосками можно резать стекло. Грудь Гермионы невообразимо мягкая, упругая и манящая, Снейп хочет по очереди вбирать ареолы и соски в свой рот, чтобы присвоить её всю себе. – И тебе придётся проглотить всю сперму до капли, милая, – он целует её в шею, теряя самообладание от её всхлипов. Член такой тяжелый, чувствительный и напряженный, что его хочется погрузить в девчонку резким грубым толчком, ныряя за наслаждением на самое дно похоти. – Хорошо… Он ухмыляется, и вынимает пальцы, облизывая их, глядя ей в глаза. – Маленькая львица… Тебе нужно получить своё удовольствие... Снейп приподнимает её и кладет на край постели, нависая над ней. Поцелуй проникает глубоко, руки стискивают грудь, и оба они едва не задыхаются. Гермиону трясёт о того, какой он. Властный, направляющий, удерживающий, заботливый, бесстрашный, жаждущий её всю. – Расслабься, девочка… Она оказывается лежащей на животе, прижатая крепкими руками к постели, а колени вновь на полу, но теперь уже на какой-то из его шерстяных вещей, что он бросил рядом. – Моя милая… Грейнджер зажмурилась, с трудом соображая от возбуждения, прохладный воздух блуждал по её телу, делая предвкушение ещё острее. Она знала, что будет жёстко, когда он просит её расслабиться. – Северус, пожалуйста… Пожалуйста… Клитора коснулась горячая плоть, заставляя всю ее содрогнуться. Легкая боль растворилась от его успокаивающих поглаживаний, и приятное тепло разлилось по телу. – Ты моя… Терпеть уже было невозможно. Она дразнила его, тянула его за собой в чистейшее концентрированное наслаждение, и демонстрировала граничащую с помешательством самоотдачу. Напряженная спина выгнулась, и Северус наклонил голову, вонзая член быстрым четким движением. – Мммммммм…. Ааааааай… Тонкая талия в его руках впечаталась в сознание, и её не хотелось выпускать. Никогда. Северус замер и надавил всем телом сильнее, чтобы растянуть её. Гермиона вскрикнула и приподнялась на руках, тут же ощутив горячее дыхание Снейпа на затылке. Стиснутая в капкане его рук, под натиском жестоких ласк и насаженная на его эрекцию, Грейнджер едва не расплакалась от сильнейших ощущений. Она принадлежала ему. – Северус… – Моя… Гермиона… только моя… Член подрагивал внутри неё, упираясь в матку, и Северус обеспокоенно сглотнул, понимая, что внутри него борются две противоположные силы. И разумеется, он задушил в себе яростное желание повторить их первую ночь. Не сейчас… Он вынул член наполовину и сделал несколько неглубоких быстрых фрикций под сдавленный хриплый женский стон. Руками сжал одну грудь, а второй стянул её волосы в хвост, чуть меняя угол наклона. Член уже входил не так глубоко, но из-за смены положения бил в самые чувствительные места, заставляя ноги Гермионы дрожать. Теперь можно было ускориться, и Снейп прорычал в полнейшем восторге от её тела и самоотдачи. Гермиона парила где-то высоко над облаками, словно тело её растворилось в чистом эндорфине. Ритмичные жесткие толчки так правильно били в цель. Нежные слова Северуса возвращали в реальность, давая ей опору под ногами. То, что она чувствовала, было бо́льшим, чем прежняя Гермиона могла бы осознать. – С-е-в-е-р-у-с…. Он сосредоточился на отклике её тела, внимательно изучал изменения её дыхания и стонов, чтобы приблизить её к оргазму. Обжигал своим шепотом и усилил натиск, когда она уже была близко. толчок толчок толчок – Я люблю тебя… – беспомощно выдохнула она и едва не отключилась, подхваченная ураганом наслаждения. Крышесносный необузданный оргазм вонзился в клитор, заставляя внутренние мышцы лихорадочно дёргаться и стискивать член. Северус потянул её волосы на себя, и прошептал в ухо: – Я буду делать это с тобой, пока дышу. Моя девочка… Кричи, милая… Из её груди вырвался надрывный всхлип, под закрытыми веками пронеслись вспышки сверхновых звезд, а голос Снейпа просто добил её. Подчиняться ему было так сладостно, правильно, невероятно желанно, и она подчинилась, даже не пытаясь сдерживаться. – Умница, Гермиона… Она упала на постель, даже не осознавая, что Северус так и не кончил. Он дал ей немного отдышаться, вышел из неё и тихо процедил: – Теперь открой рот, моя милая, если хочешь закончить начатое. *** Грейнджер не могла отвести от Северуса глаз. Он вёл себя как обычно спокойно, невозмутимо накрывал на стол и оценивающе вглядывался в содержимое флаконов на полке. – Пей. Укрепляющее, заживляющее, питательное, карие грустно мазнули по трем склянкам, и Гермиона вздохнула, взяв только последнее. Изогнутая знаком вопроса чёрная бровь сопроводила укоризненный взгляд. Северус прищурился. – Гермиона… – Ты не делаешь мне больно. Слышишь? Мне нравится секс с тобой. Она улыбнулась тому, как он сложил на груди руки и вопросительно наклонил голову. – Думаешь, это аргумент? Привыкай, девочка. Пока ты в моих руках, будь готова к гиперопеке. Что-то очень тёплое шевельнулось в самом сердце Гермионы. Она никогда не думала, что глядя на этого мужчину будет испытывать все те чувства, что расцвели в ней совсем недавно. За окном была весна, холодная, как его глаза. Гермиона задумчиво осушила оставшиеся флаконы, вытерла губы и совершенно спокойно отпустила мучившую её мысль, заставив Снейпа нахмуриться. – Знаешь о «принципе мертвого самурая»? Разумеется. – Просвети меня. – Если человеку предстоит совершить нечто важное, ему нужно представить себе, что ему это не удалось. Там, за чертой падения и неудачи приходит смирение, принятие своей «гибели» как вполне реалистичного исхода событий, и это помогает избавиться от страха. Северус понимающе кивнул, приближаясь к ней. – И что ты думаешь, Гермиона? Она грустно улыбнулась и перевела взгляд на окно. – Мой самурай мёртв, Северус.