—
21 сентября 2025 г., 13:07
Кими вздыхает, глядя в зеркало и поправляя галстук-бабочку. Он не особенно любит официальную одежду, но на таких мероприятиях, как сегодняшнее, где он будет находиться под пристальным вниманием спонсоров и других руководителей команды, он должен выглядеть наилучшим образом. Он только заканчивает приготовления в ванной, когда на тумбочке звенит телефон.
олли (f1>f2): угадай, кто будет сегодняшним вечером
Кими хмурится и берет свой телефон, чтобы напечатать ответ.
кими а: кто
кими а: скажи, пожалуйста
олли (f1>f2): макс
олли (f1>f2): лол
кими а: нет
кими а: ты шутишь
кими а: зачем ему приходить на подобные вечера
олли (f1>f2): кто знает, приятель
олли (f1>f2): может, чтобы оценить будущих конкурентов
кими <3 макса: ты злой, зачем ты сказал, я теперь нервничаю
кими <3 макса: отстань, хватит менять мое имя
олли (f1>f2): лол, скоро увидимся
кими <3 макса: молчи
Спонсоров и представителей команд Формулы-1 нередко можно увидеть на соревнованиях Формулы-2, однако редко можно увидеть гонщика. Если слухи верны — а Кими надеется, что нет, — он не будет знать, как себя вести. Как он может справиться с собой, когда вдруг окажется лицом к лицу с гонщиком, которым восхищается последние пять лет?
Взволнованно выдохнув, Кими сует телефон в карман и направляется к выходу из номера. К счастью, мероприятие проходит в большом банкетном зале при отеле, в котором он и остановился, но поездка на лифте вниз кажется вечностью. Он смотрит на себя в одно из зеркал и еще немного поправляет волосы, чтобы пригладить странно торчащий, непослушный локон, но сдается, когда тот отказывается лежать как надо. В этот момент двери лифта открываются, выпуская его в зал.
Когда входит Кими, вечер уже в самом разгаре. В отеле была проделана неплохая работа по декорированию, думает он: столы элегантно накрыты белыми хлопковыми скатертями, на них лежит дорогое столовое серебро, а все стены и светильники украшены золотыми лентами. Кими машинально оглядывает толпу в поисках того, кто, как ему сказали, должен был присутствовать, но тут Олли подкрадывается к нему сзади и хватает за плечи.
— Бу, — говорит Олли, ухмыляясь, когда Кими подпрыгивает. — Попался. Ты его уже видел?
Кими вздыхает и шутливо хлопает Олли по руке.
— Нет. Может, он вообще не придет.
— Не вини меня, если он не появится, — говорит Олли, поднимая обе руки в знак защиты. — Я просто об этом услышал. Ну, знаешь, слухи и все такое.
— Ладно. Возможно, он придет позже, — хмыкает Кими, пожимая плечами, а затем пробирается через толпу, чтобы найти свое место за столом. Он пытается больше не думать о Максе.
Мероприятие проходит на удивление хорошо, по мнению Кими. Еда вкусная, атмосфера тоже не такая уж плохая, и он более чем счастлив сидеть за столом и слушать выступления различных спонсоров со сцены. Он сидит там и выглядит симпатичным, как и должно быть. Бесплатный алкоголь — еще одно преимущество; несмотря на то, что он все еще несколько месяцев как несовершеннолетний, ему тайком удается раздобыть пару бокалов.
Он как раз допивал третий, когда Олли толкает его локтем и наклоняется, чтобы прошептать на ухо: «Смотри. Он здесь», — и бросить взгляд в сторону сцены, где стоит Макс с Кристианом Хорнером и несколькими коллегами из Red Bull. Он тоже принарядился: красивый черный костюм с галстуком-бабочкой в тон.
У Кими перехватывает дыхание; ему не терпится подойти и поздороваться, в надежде хоть на какой-нибудь разговор, если Макс вообще его заметит.
— Ты собираешься пойти и поговорить с ним? — спрашивает Олли, возбужденно глядя на Кими. — Давай. Ты бы от такого не отказался.
— Тебе легко говорить, — ворчит Кими, и к его щекам приливает румянец. В конце концов, именно Олли участвовал в гонках с Максом. После этого тот даже похвалил его за стиль вождения, а Олли не переставал говорить об этом целую неделю. Кими тогда хотел провалиться сквозь землю. — Что я вообще ему скажу?
В последний раз Кими видел Макса на подобном мероприятии. Они обменялись короткими фразами, несколько людей из PR-отдела сфотографировали их вместе, а затем Макс переключился на кого-то другого. На кого-то более важного. Кими вздыхает, наблюдая, как Макс говорит, время от времени отпивая из своего бокала, пока люди в группе смеются над его шуткой.
— Не знаю, друг, но сейчас или никогда, — отмечает Олли, пожимая плечами, прежде чем повернуться к сидящему рядом спонсору.
Сейчас или никогда — Кими это сделает. Он понятия не имеет, когда увидит Макса снова; чаще всего это происходит на экране телевизора, где Кими зачарованно смотрит на совершенно невероятное пилотирование Макса в Формуле-1. Он отдал бы все, чтобы быть похожим на него. Кими бросает взгляд туда, где стоит Макс, и наблюдает, как группа, с которой он разговаривает, расходится, оставляя того в одиночестве стоять у сцены, прислонившись к ней и потягивая свой напиток. Сейчас или никогда.
Когда Кими встает, чтобы подойти, он чувствует головокружение — алкоголь быстро начинает действовать на его маленькое тело. Он переводит дух, чувствуя себя, наверное, чуть более мужественным, чем обычно, и подходит к Максу, робко помахав ему рукой. Он даже не задумался о том, что скажет. Ему конец.
— О, привет, — говорит Макс, сложив руки перед собой и удивленно моргая, когда подходит Кими. — Давно тебя не видел. Как дела?
У Кими пересыхает во рту. Теперь, когда он здесь, стоит прямо перед Максом, остро осознавая, что ему приходится запрокидывать голову, чтобы посмотреть на него, его мозг не в состоянии сформулировать связную мысль. Он поднимает руку, чтобы потереть затылок, и его лицо уже горит. Возможно, из-за алкоголя, но Кими знает: дело не в нем.
— Я… все было в порядке, — говорит он, нервно смеясь. — Я наблюдал за тобой. За твоими гонками, я имею в виду. Очень, очень хорошие — я к тому, что, конечно, Австралия — нет, но… ну, остальные, очень хорошие, правда.
Макс над этим смеется, а Кими светится от гордости.
— Да, немного не повезло, но мы двигаемся дальше. Знаешь ли, я тоже наблюдал за твоими гонками. — Он задумчиво смотрит на Кими, прежде чем продолжить: — Наверное, не очень удачное начало сезона?
Горячая гордость быстро сменилась холодом смущения, скрутившимся где-то внизу живота Кими. Макс все это время наблюдал за ним? Наблюдал за тем, как Кими стабильно выступал в середине пелотона, разочаровывая всех, кто надеялся, что он станет новым вундеркиндом в одиночных гонках? На мгновение у него отвисает челюсть, пока он раздумывает, не провалиться ли сквозь землю и больше никогда не разговаривать с Максом, пока, наконец, заикаясь, не произносит:
— Нет, не… не совсем, но, эм… мы всегда стремимся к улучшению. Всегда есть возможность стать лучше.
Он выдавил из себя улыбку, перебирая пальцами. Неужели он уже все испортил, спустя только две минуты?
— Хм. Ага. Надеюсь, что так. Все говорят, что в следующем году ты можешь оказаться за рулем болида Формулы-1, — говорит Макс, ухмыляясь поверх своего бокала, прежде чем сделать глоток. — Присаживайся, — предлагает он, обхватывая одной рукой стройный бицепс Кими и подводя его к ближайшему столику.
Кими следует за ним, онемев от чужой крепкой хватки. От этого прикосновения по всему телу разливается тепло, а в паху под брюками что-то неуместно дергается. Он позволяет подвести себя к стулу и с готовностью опускается на него, радуясь возможности побыть с Максом наедине. И, что еще лучше, помещение уже начинает пустеть. Кими надеется, что шансы на то, что Макса у него украдут, невелики.
Макс машет проходящему мимо официанту и просит два особо крепких джина с тоником, и потом снова поворачивается к Кими.
— Ты вообще достаточно взрослый, чтобы пить? Господи. В любом случае, забавно, но я только что разговаривал с Тото, и он несколько раз упомянул тебя. Замена Льюиса и все такое. — Он делает последний глоток из своего бокала и с тихим цоканьем отставляет его в сторону. — Итак? Что ты думаешь об этом?
Кими сглатывает, прижимаясь к Максу гораздо ближе, чем он ожидал. Он готов поклясться, что даже отсюда чувствует запах чужого парфюма — чего-то темного, дорогого и откровенно притягательного. Он рад, что скатерть скрывает эрекцию, несомненно, становящуюся заметной под костюмными брюками.
— Я… я имею в виду, что, конечно, хотел бы выступить в Формуле-1 в следующем году, — отвечает он, сопротивляясь желанию съежиться под чужим пристальным взглядом.
— Твой друг точно производит впечатление, — продолжает Макс, с благодарностью принимая от официанта два новых бокала и подталкивая один из них в сторону Кими. — Седьмое место в дебюте дает надежду на многообещающее будущее. Думаю, хорошо гонял.
Вместо гордости, которую Кими должен был бы испытывать по отношению к Олли — он правда хорошо гнал, и седьмое место — не повод для недовольства, — он не испытывает ничего, кроме холодной, ужасной ревности. Вместо этого Максу следовало бы сказать о нем все эти приятные слова, но Кими знает, что он не сделал ничего, что заслуживало бы такого комплимента. Он заставляет себя не хмуриться.
— Да, мы все очень гордились им, — говорит он, поднимая бокал и делая глоток. Крепкий алкоголь вызывает кашель, в уголках глаз выступают слезы, и то же самое смущение возвращается к Кими, когда Макс наблюдает за тем, как он давится единственным глотком.
— Видимо, это была не самая лучшая идея, — весело говорит Макс. — Похоже, ты все равно его превосходишь, так что кто знает, на что ты способен, будь у тебя подходящая машина? — Он улыбается, и в этой улыбке есть что-то удивительно теплое и располагающее.
— Наша машина в этом сезоне была не слишком хороша, — произносит Кими, оправившись от кашля. Макс просто указывает на очевидную вещь — на то, что он превосходит Олли в этом сезоне, — и Кими снова наполняется гордостью, в нем разгорается новый огонь решимости. Ему нужно победить Олли, показать Максу, на что он действительно способен.
Макс бросает на него взгляд. Когда он ерзает на стуле, его нога натыкается под столом на ногу Кими.
— Но ты выжмешь из нее все возможное, верно?
Кими думает, что может умереть. Макс так близко, и даже от соприкосновения их ног он сходит с ума.
— Конечно, — выдыхает он, почти шепотом. Ох, у него кружится голова. В комнате всегда было так жарко? — Все зависит от пилота, верно?
— Определенно помогает, если ты умеешь водить, — поддразнивает Макс, лениво постукивая пальцами по столу. Кими чувствует, что его к ним тянет. У Макса такие большие руки и такие изящные пальцы. Он с трудом отводит взгляд, чувствуя под воротником жар.
Кими берет свой бокал и делает еще глоток крепкого напитка, на этот раз сдерживаясь, чтобы не закашляться. Олли уже ушел, как он понимает, — вероятно, вернулся в свой номер, чтобы лечь спать. Кими все еще здесь, практически наедине с Максом, и эта мысль немного сводит его с ума. Он с трудом может мыслить здраво: алкоголь затуманивает мозг, а близость Макса и темные нотки его одеколона заставляют Кими с трудом подбирать слова.
— Я умею гонять, — говорит он, и это звучит более жалобно, чем он хотел.
Уголки губ Макса приподнимаются в улыбке.
— Посмотрим, — решительно говорит он, поднимая свой бокал, чтобы сделать глоток. От него не ускользает, что парень выглядит ужасно раскрасневшимся. Может, температура? Может, перебрал с алкоголем?
Кими больше так не может. Ему кажется, что в зале слишком жарко, особенно когда Макс практически дышит ему в шею и почти прижимается к нему. Он отодвигает стул и поспешно пытается встать.
— Мне нужно идти, — говорит он, и слова вырываются у него в спешке. — Мне нужно… Мне нужно…
Макс хмурится, наблюдая, как Кими, пошатываясь, встает.
— Воу, — произносит он, вставая, чтобы поддержать его, положив руки на плечи. — Эй. Ты явно перебрал. Я отведу тебя наверх, хорошо? Уверюсь, что ты благополучно доберешься.
— Хорошо, — уступает Кими, и в голове у него мутится. Он прижимается к теплому боку Макса, пока тот выводит его из зала. Как только они выходят, он смутно ощущает, что чужая рука ложится ему на поясницу. Член снова дергается в костюмных брюках. Макс такой большой и такой сильный, что резко контрастирует с маленькой, стройной фигурой Кими. Боже, и пахнет от него так приятно, тепло и маняще, и это то, что Кими никогда не захочет забыть. Он позволил бы Максу делать с ним все, что угодно, если бы тот захотел.
— Вот так, аккуратно, — подбадривает Макс, помогая зайти в лифт. — Какой этаж?
Кими в ответ пожимает плечами. Его мысли прикованы к тому, как крепкие пальцы обхватывают его тонкую талию.
Макс делает глубокий вдох, затем тихо выдыхает.
— Ладно, — говорит он, — тогда я отведу тебя в свой номер.
Он протягивает руку, чтобы нажать кнопку собственного этажа, и двери едва успевают полностью закрыться, как Кими наклоняется вперед, прижимает Макса к стене лифта и приподнимается на цыпочки, чтобы оставить поцелуй на его губах.
Его тут же отталкивают.
Прежде чем он успевает опомниться, в животе у появляется все тот же ледяной ком смущения. Кими отступает назад, его щеки пылают от стыда. Зачем он это сделал? Как он подумал, что у него вообще был шанс с Максом? Макс, кажется, лет на девять-десять старше него — не описать, насколько это неправильно. Кими прижимает руку к покрасневшей щеке, опускает взгляд в пол и бормочет:
— Прости, я…
— Иди сюда, — командует Макс мягким голосом, но когда Кими удивленно смотрит на него, его глаза предупреждают не спорить. — Я покажу тебе, как меня целовать.
Кими робко придвигается ближе, приподнимая подбородок, чтобы посмотреть на Макса. Тот снова опускает на него смягчающийся взгляд.
— Вот так, ты уже смотришь на меня снизу вверх, прекрасно, — Макс тянется к Кими, касаясь рукой щеки. Как только Кими открывает рот, чтобы что-то сказать, Макс наклоняется и сближает их губы — сначала робкое прикосновение, затем оно переходит в нечто более страстное, когда Кими пытается ответить на поцелуй.
На самом деле Кими неопытен и смущающе небрежен: он пытается подстраиваться под движения Макса, его лицо заливает краска, но в конечном счете он позволяет делать с собой все, что вздумается, с радостью следуя примеру. Он никогда в жизни не был так возбужден. Конечно, обычно он дрочит на ужасное интернет-порно, когда остается один, но ничто, абсолютно ничто не сравнится с прикосновениями и поцелуями гонщика, которым он восхищался годами. Кими скулит прямо в рот Максу, и он уже почти решил попробовать двинуться вперед, чтобы усилить трение, но лифт замедляется и останавливается, а двери со скрипом отворяются на этаже.
Макс отпускает лицо Кими и вместо этого обнимает его за плечи, выводя в холл.
— Кстати, сколько ты выпил сегодня? — спрашивает он с весельем. С насмешкой.
Кими соображает с трудом. Он хмуро смотрит на Макса, на мгновение сбитый с толку, и затем говорит с любезной улыбкой:
— Думаю, три.
Возможно, то, что он стал таким трудно соображающим, — вина не только алкоголя, но он предпочитает не думать об этом. Максу виднее. Он позаботится о нем.
— Боже, — выдыхает Макс, останавливаясь перед дверью и засовывая руку в карман в поисках ключа от номера. — А ты и правда легок, да? — Он проводит карточкой по электронной панели и распахивает дверь, впуская Кими. Ему не очень нравится, как его член напрягается, когда он обращает внимание на то, как легко он может направить Кими туда, куда захочет.
— Немного, — хихикает Кими, все еще чувствуя тепло и головокружение. После того, как Макс поцеловал его, все клетки мозга как будто одновременно погрузились в спячку. — Макс. Я хочу… — собирается сказать он, но тут ему в голову приходит блестящая идея. Пока Макс стаскивает обувь, Кими опускается на колени, и его желудок скручивается в узел, когда он представляет, как доводит Макса до предела ртом. Он насмотрелся порно и думает, что сможет повторить то, что делали в тех видео. Это ведь не может быть так сложно, правда? Он больше всего беспокоится о том, что может подавиться членом Макса, но даже тогда… даже тогда он не будет против.
Глаза Макса расширяются, когда он оборачивается и видит стоящего на коленях Кими. Мальчишка выглядит таким открытым и желающим, отчаянно пытающимся угодить. Так неправильно. Максу становится плохо. Почти.
— Ни в коем случае, — твердо говорит он. — Иди в кровать, и я сам позабочусь о тебе.
На мгновение разочарованный тем, что Макс не дает ему что-то сделать, Кими более чем счастлив следовать указаниям. Он неуверенно поднимается на ноги, опираясь одной рукой о стену, чтобы не упасть, а затем с разбега запрыгивает на плюшевую кровать. Макс следует за ним, забирается на кровать и занимает удобную позицию прямо над ним, загоняя в ловушку. Кими едва успевает среагировать, а Макс уже наклоняется, чтобы поцеловать его снова, еще жарче и более влажно, чем в прошлый раз. Когда губы Кими приоткрываются в стоне, Макс погружает свой язык в его рот, так решительно и властно, словно это вообще ничего не значит.
Макс отрывается от губ Кими, быстро перемещаясь к его подбородку и верхней части шеи, и тот не может удержаться и нерешительно выдыхает:
— Макс, достаточно, — и изо всех сил старается не отставать. Все происходит так быстро, и он никогда раньше не делал ничего подобного. Пальцы Макса уже расстегивают воротник его рубашки, развязывают галстук-бабочку, а потом расстегивают пуговицы полностью.
— Я позабочусь о тебе, не волнуйся, — шепчет Макс в ответ, касаясь губами чувствительного местечка на нижней части челюсти Кими, заставляя того с трудом вдохнуть. — Вот так. Здесь приятно? — Его руки легко раздвигают полы рубашки, обнажая чужую красивую, золотистую, без единого пятнышка кожу. Максу не терпится ее испортить.
Кими кивает, и с его губ срывается стон.
— Мм-хмм. Очень приятно, — удается ему ответить, пока неловко ерзает и чувствует, как собственный член напрягается в брюках, отчаянно желая прикосновений. Макс, по-видимому, гораздо более сосредоточен на том, что хочет сделать, потому Кими ложится на спину и позволяет ему это делать. Он только начинает расслабляться, ощущая, как Макс целует его в шею и челюсть, как внезапно его пронзает острая боль. Макс укусил его прямо в одно из самых чувствительных мест на шее. Кими вскрикивает от боли, пытаясь вырваться, однако оказывается крепко удерживаемым на месте.
— Вот, видишь? Не так уж и плохо, — смягчая укус языком, подбадривает Макс и растягивает губы в ухмылке, когда, наконец, опускается ниже по чужому телу. Теперь он двигается быстрее, устраиваясь между раздвинутых бедер Кими и покрывая поцелуями тонкий живот. Он поднимает руки, чтобы расстегнуть брюки, и бросает дразнящий взгляд, когда Кими наклоняется, чтобы схватить его за запястье.
— Макс, — в отчаянии тянет он, — я никогда… я никогда этого не делал. Я не знаю…
Макс осторожно высвобождает свое запястье и взглядом просит Кими вернуть руки на место.
— Я же сказал, что позабочусь о тебе, разве нет? Просто доверься мне, — говорит он, чтобы потом продолжить свое занятие. Он стягивает с ног Кими брюки и отбрасывает их в сторону для того, чтобы как подобает рассмотреть приз, который он для себя выиграл.
Кими выглядит великолепно в таком виде: полностью раскинувшийся и одетый только в расстегнутую рубашку и светло-серые боксеры. Его член, влажный от предэякулята, оставил восхитительное темное пятно на светлой ткани, и Макс не смог удержаться, чтобы не провести по нему большим пальцем, наслаждаясь последующим чужим стоном.
— Мило, — дразнит Макс, прежде чем просунуть большие пальцы под пояс нижнего белья Кими и стянуть их вниз, подставляя его отчаянный член прохладному воздуху комнаты. Он не маленький, но и не большой — на самом деле, идеален, как раз того размера, который Макс хочет взять в рот. — Посмотри на себя. Симпатичный.
Как раз в тот момент, когда Кими пытается прикрыть лицо от смущения, чувствуя себя таким ужасно беззащитным перед одним из своих кумиров, Макс наклоняется и обхватывает губами головку его члена, на мгновение задерживая ее на языке, а потом обхватывая ртом полностью и опускаясь вниз. Кими вскрикивает от удивления, по его золотистой коже пробегают мурашки от незнакомого, но не неприятного ощущения, когда его член окутывает скользкое тепло. Черт, его рука даже близко не подходит к тому, как ощущается рот Макса, который овладевает им все больше и больше, словно это просто его вторая натура.
— Ах… Боже… — Кими хватает рукой Макса за волосы, инстинктивно пытаясь прижаться бедрами к его рту. Тот удерживает его, крепко и непоколебимо, обхватывая член губами и позволяя ему наслаждаться. Кими настолько неопытен, что понимает: при таких темпах он долго не продержится, но, несмотря ни на что, старается держаться, постанывая и выкрикивая имя Макса по мере того, как все больше и больше приближается к оргазму.
Макс засовывает указательный палец в рот рядом с членом Кими, собирает слюну и предэякулят и затем опускает палец ниже. Он берет член в рот целиком, и как раз в тот момент, когда он проводит скользким пальцем между чужих ягодиц, Кими кончает с удивленным криком, выплескивая жар и липкость прямо в рот Максу.
Кими содрогается от толчков оргазма; кровь громко стучит у него в ушах. Всего этого так много, и, что еще хуже, пальцы Макса не останавливаются и дразнят. Кими хочет что-то сказать, может быть, попросить быть нежнее, но решает заткнуться и все принять. Он ведь этого хотел, верно? Чтобы Макс о нем позаботился?
— Приятно, правда? — спрашивает Макс и опускает голову, чтобы ему на пальцы стекло еще больше слюны и спермы. «Блядски грязно», — думает он, но Кими лучшего не знает. Может, стоило постелить полотенце, прежде чем делать с ним то, что он хочет. Он еще немного раздвигает чужие бедра, надавливая кончиком указательного пальца на мышцы, пока тот не проскальзывает внутрь, и мягкие стенки раздвигаются лишь для него.
Кими отчаянно кивает, его член уже снова начинает вставать, несмотря на то, что он только что кончил.
— Очень приятно, — выдыхает он с ощущением головокружения. Он думает, что алкоголь, похоже, обостряет чувства, потому что он никогда раньше так сильно не кончал — даже по сравнению с тем разом, когда он кончил, прижимаясь к подушке в одиночестве собственного номера. Он заставляет себя расслабиться, довериться Максу, когда его палец проникает в него. В любом случае, он знал, что тот хорошо обращается с пальцами.
Макс хмыкает, позволяя еще одной струйке слюны упасть себе на пальцы, а потом осторожно вводит внутрь к первому пальцу второй. Он радуется, что пальцы тонкие, потому что, если бы они были чуть больше, Макс мог бы испугаться, что сломает Кими еще до того, как трахнет.
— Как думаешь, сколько раз я смогу заставить тебя кончить сегодня вечером? — спрашивает он, раздвигая двумя пальцы.
Кими чуть ли не плачет от перспективы, что его заставят кончить больше двух раз, но он знает, что его вынудят это сделать, что бы он ни говорил.
— Много, — отвечает он, и его лицо заливает жар от ощущения растяжки.
— В этом прелесть молодости, — продолжает Макс, двигая пальцами и отыскивая то место, от которого Кими будет извиваться. — Ты можешь кончать снова и снова, не испытывая при этом особой боли. Давай поставим цель на сегодня. Четыре. Почему бы тебе не посчитать для меня?
— Один есть, — успевает сказать Кими, прежде чем кончики пальцев Макса натыкаются на что-то, от чего по его позвоночнику пробегает разряд раскаленного добела электричества, а конечности гудят от восхитительного удовольствия. Он вскрикивает, заикаясь на имени Макса, а его бедра опускаются навстречу пальцам.
Макс улыбается, наблюдая за очаровательной реакцией Кими на ощущения, которые он испытывает, по-видимому, в первый раз.
— То самое место, да?
Он вводит третий палец, и на этот раз Кими действительно пытается принять его, сгорая от напряжения. Тем не менее, тот кивает, но только для того, чтобы издать еще один жалобный стон, когда Макс обхватывает его член свободной рукой.
Это уже слишком, особенно сразу после первого оргазма. Кими хочет поерзать, рука Макса обхватывает его член почти болезненно, но он все равно все принимает, отчаянно желая, чтобы им гордились. С каждым нажатием пальцев на простату, и с тем, как Макс поглаживает его член, Кими, едва сдерживаясь, чувствует, что приближается ко второму оргазму, и, прежде чем он успевает сказать хоть слово, его член дергается и выплескивает еще несколько липких нитей на пальцы Макса.
— О, на этот раз так быстрее, да? — поддразнивает тот, поглаживая Кими во время оргазма, чтобы затем сжалиться, отпустить его член и вытащить пальцы. Он смотрит вниз на то, как сперма Кими покрывает пальцы, и хмурится, размышляя. — Немного неаккуратно. Думаю, будет справедливо, если ты сам наведешь порядок.
Кими с энтузиазмом соглашается, хватает Макса за запястье и лижет его пальцы. Странно ощущать собственный вкус — он никогда раньше не пробовал, — но почему-то возбуждает, когда тебя заставляют убирать за собой, как какую-то собаку. Он думает, что его вполне устроит, если Макс будет относиться к нему подобным образом.
Удовлетворившись, Макс вынимает пальцы и игриво похлопывает его по щеке, прежде чем потянуться за смазкой, которую припрятал в прикроватной тумбочке. Его разум лениво перебирает все возможности: он мог бы перегнуть Кими через край кровати и трахнуть сзади, мог бы заставить Кими оседлать его и скакать на нем, как отчаянная шлюха, кем он и является, или — и Макс считает, что это лучший вариант, — мог бы трахнуть его вот так, на спине, как послушную маленькую игрушку. В любом случае, верхом может оказаться слишком сложной задачей для не соображающего ума Кими.
— Это два, — добавляет Кими с еще одним тихим смешком, когда полностью успокаивается. Его мягкий и чувствительный член прижимается к животу, но он уже чувствует, как предвкушение того, что должно произойти, снова посылает жаркие волны прямо между ног. Макс был прав — он способен кончать снова и снова, но четыре раза? Кими думает, что он может потерять сознание раньше.
— Это два, верно, — подтверждает Макс с теплой улыбкой, почти светясь от гордости. Он пользуется возможностью, чтобы раздеться самому, легко расстегивает пуговицы рубашки и отбрасывает ее в сторону. Штаны снимаются так же легко, следом идут боксеры, и твердый член, упирающийся в живот, больше не скрыт. Макс щедро смазывает себя, поеживаясь от ощущения холодной смазки на обжигающе горячей коже.
Кими смотрит, и у него перехватывает дыхание при первом взгляде на член Макса. Он, конечно, мимолетно представил, как тот может выглядеть под своим гоночным костюмом, но ничто не сравнится с тем, чтобы увидеть собственными глазами. Макс большой — до той степени, что Кими даже не уверен, сможет ли он его принять. Он, конечно, хорошо растянут, но член Макса намного больше, чем просто три его пальца. В любом случае, даже если он и хотел возразить, то додумался недостаточно быстро, потому что Макс придвигается ближе на коленях, прижимаясь головкой к тугому входу.
И ободряюще улыбается.
— Просто дыши, — говорит он ему. — Я тебя держу.
Кими делает все возможное, чтобы сделать глубокий вдох, а когда выдыхает, расслабляется настолько, что головка члена Макса уже скользит внутрь. Он задыхается от ощущения, такого горячего и большого, прямо в самой чувствительной части тела. Его член быстро твердеет в ответ, удовольствие и боль пронзают позвоночник с каждым нежным толчком Макса.
— Боже мой, — ошеломленно выдыхает он. На глаза наворачиваются слезы, а Макс погружается в него все глубже, дюйм за дюймом.
— Вот так, смотри, — говорит Макс, отвлекая Кими от мыслей. — Ты все принял, видишь? Разве не приятно? — Он игриво проводит большим пальцем по головке чужого члена, размазывая смазку по чувствительной коже.
Кими прерывисто вздыхает. Он правда принял все это и сам поражен, что у него получилось. Ему кажется, что его разрывают на части: горячее давление большого члена Макса растягивает его, и все это кажется слишком многим.
— Да, — выдыхает он, нетерпеливо покачивая бедрами, чтобы почувствовать член Макса внутри себя.
Тот улыбается и начинает двигаться, слегка выходя, прежде чем снова войти.
— Я впечатлен, — говорит он, наблюдая, как покрасневший член Кими мягко ударяется о живот. — Ты так хорош в свой первый раз.
— Ох, — глупо выдыхает Кими, и его щеки вспыхивают от похвалы. Ничто и никогда не сравнится с похвалой Макса, независимо от контекста. Он тихо стонет, когда тот начинает двигаться, входя и выходя, трахая слишком нежно. Трахая, осознает Кими, и его желудок скручивается в узел, когда до него доходит серьезность ситуации. Его трахает Макс — блять — Ферстаппен, и ему это нравится.
Кончики пальцев Макса впиваются в талию Кими, крепко удерживая, когда он начинает трахать его чуть сильнее. Он не может насытиться тем, какой маленький Кими под его руками, какой он податливый. Он готов поспорить, что мог бы попросить Кими о чем угодно, и тот бы это сделал, что, по общему признанию, немного выводит Макса из себя. Как далеко Кими зайдет? Что Макс может сделать, чтобы унизить его, прежде чем тот отступит? Макс бросает взгляд на следы и синяки, которые оставил на шее Кими ранее, а еще на след от укуса, который он оставил после себя. Конечно, их будет трудно объяснить, но Максу они очень нравятся; на самом деле, теперь Кими выглядит так, будто кому-то принадлежит.
В конце концов, бедра Кими сжимаются вокруг бедер Макса, а его пятки упираются в спину. Он смотрит снизу вверх, и его голос срывается, когда он умоляет:
— Пожалуйста, еще, — его рот приоткрыт, и дышит он тяжело.
— Еще, он говорит, — поддразнивает Макс, придерживая Кими за бедра, чтобы немного приподнять его тело и войти под более удобным углом. — Почему ты не можешь заставить кого-нибудь своего возраста трахнуть тебя вот так? Хм? Зачем тебе надо было красоваться передо мной?
Кими чувствует, что весь горит. Он знал, что выглядит жалко, выставляя себя напоказ, но, услышав это из уст Макса, почувствовал себя еще грязнее. Тем не менее, из-за того, как восхитительно член Макса его наполняет, а его головка с каждым толчком упирается в простату, Кими с трудом может связать воедино мысли.
— Потому что, потому что, — лепечет он, прерывая себя протяжным стоном, — потому что это ты, я…
Макс тихо смеется — его это забавляет. Он не может удержаться и трахает Кими еще сильнее, ощущая его тугой, скользкий жар вокруг члена.
— О, кажется, я понял, — говорит он, с особой силой толкаясь в простату Кими. — Ты давно об этом думал?
— Да, да, — бормочет Кими, пока слезы текут по его горячим щекам. Он так близко. Признавать стыдно, но, боже, он думал об этом гораздо дольше, чем следовало. Тот факт, что Макс здесь, прямо перед ним, трахает его до маленькой смерти, приводит в восторг. — Я… ах, смотрел твои гонки, твои интервью и… — стонет он, срываясь на крик имени Макса, и тянется, чтобы схватить его за гладкие плечи. — И представлял, каково это — боже, ах, — если бы ты сделал это со мной, заставил меня, ах…
Кими даже не успевает закончить мысль, как кончает и по его стройному животу растекается белое. Его спина восхитительно выгибается, а в глазах темнеет. Он не совсем уверен, что именно слетает с его губ, но по смеси стонов и имени Макса можно было бы догадаться. Макс безжалостен — он сильно трахает Кими до самого оргазма, его темп не замедляется, несмотря на то, что тот извивается и всхлипывает от чрезмерной стимуляции.
— Сколько? — спрашивает Макс, сжимая талию Кими так сильно, что остаются синяки.
— Три, — всхлипывает Кими в ответ. Его чувствительный член требует перерыва, но Макс просто продолжает трахать его, используя, как игрушку. — Слишком много, Макс… ах, я не могу, хватит, пожалуйста…
Макс только рычит, явно разочарованный, и тянется к размягченному члену Кими. Он обхватывает его пальцами и дрочит в такт своим толчкам, приближая к очередному оргазму.
— Мы договорились о четырех, — напоминает Макс мягким, но твердым голосом. — И будет четыре.
Кими думает, что может умереть.
Рука Макса непрерывно гладит его член, грубо и сухо, и он достигает четвертого болезненного оргазма гораздо быстрее, чем надеялся. Он кричит, кончая, на этот раз сухо, его член несколько раз жалобно дергается, а потом мягко прижимается к животу. К счастью, Макс не отстает: он сам оказывается за гранью, кончает и заполняет собой Кими. Он делает еще несколько глубоких движений, прежде чем наконец — наконец — замедлить темп и остановиться, предоставляя Кими возможность немного передохнуть от неумолимой стимуляции.
Бедный парень выглядит разбитым, думает Макс. Щеки раскраснелись, каштановые кудри прилипли ко вспотевшему лбу. На лице высыхают дорожки слез, а рот приоткрыт — он тяжело дышит, как маленькая отчаявшаяся собачка.
— Черт, — вздыхает Макс, выходя из Кими, заставляя его дернуться и тихо заскулить. — Тебе не следовало позволять мне делать это с тобой.
Кими, хоть и продолжает приходить в себя, собирает достаточно сил, чтобы приподняться на руках, и с трудом садится, несмотря на то, что чувствует себя совершенно жалким и измотанным. Его глаза расширяются в панике, он внезапно чувствует себя маленьким и беспомощным перед Максом.
— Что ты имеешь в виду? — спрашивает он, и его голос звучит более пронзительно, чем ему хотелось бы. — Я сам этого хотел.
Макс на мгновение закрывает лицо руками, вздыхает и встает с кровати.
— Я сейчас вернусь, — говорит он и направляется в ванную, по пути наклоняясь, чтобы подобрать свои боксеры. Когда он возвращается, в руках у него влажное полотенце, а на лице написано неузнаваемое выражение.
Черт, неужели Кими на этот раз все испортил по-настоящему? Он с отчаянием смотрит на Макса, но тот садится на кровать рядом и проводит полотенцем по его коже. Кими не может удержаться и дергается, шипя от чрезмерной чувствительности, особенно когда Макс проводит по его мягкому члену, но это в некотором смысле согревает его. О нем заботятся.
— Я не хотел, чтобы ты… — начинает он, надеясь, что сможет убедить Макса, что все это не было ошибкой.
— Оставь это, — говорит Макс, но в его тоне нет и намека на злость. — Поспи сегодня здесь, ладно? Давай я помогу тебе забраться под одеяло.
Кими испускает тихий вздох облегчения. Он помогает Максу откинуть одеяло и нетерпеливо забирается под него, чувствуя, как усталость пронизывает каждую кость. Когда Макс забирается в постель рядом с ним, он мгновение колеблется, прежде чем прижаться к спине Кими, обхватив его одной рукой за талию. Кими прижимается к нему и просто дышит, его затуманенный разум уже убаюкивается. Макс обнимает его. Все будет хорошо.
По крайней мере, он на это надеется.
