Глава 14. Я не одна
5 октября 2025 г., 16:10
Я выходил из здания университета, утомленный после напряжённых лекций и семинаров. День выдался не из лучших. Направляясь к парковке, где стояла моя машина, я мечтал лишь об одном: поскорее добраться домой и забыть этот день, как страшный сон.
Уже почти подойдя к своей машине, я вдруг услышал неподалеку приглушенные девичьи всхлипы. Они звучали жалобно и отчаянно, заставляя сердце сжаться от сочувствия. Не в моих правилах проходить мимо чужой беды, поэтому я решил посмотреть, кому принадлежат эти печальные звуки и что случилось.
Медленно обогнув угол, я увидел, что на холодном асфальте, спиной ко мне, сидит миниатюрная девушка с тёмными волнистыми волосами, рассыпавшимися по плечам.
Осторожно подойдя к ней ближе, я тихонько тронул её за плечо.
— Девушка, у вас всё хорошо? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче и участливее.
В ответ на мой вопрос девушка медленно повернула голову. И тогда я увидел её лицо. Её глаза… пронзительно-голубые, огромные и влажные от слёз. Сейчас они были полны боли и отчаяния.
— «Чёрт, Кир был прав, у неё обалденные глаза», — невольно пронеслось у меня в голове. Её взгляд словно пронзил меня насквозь.
Это была Алиса. Вся изодранная и в грязной одежде, с расцарапанными руками и опухшим лицом, она сидела на холодном асфальте и безутешно плакала. В этот момент я почувствовал, как внутри меня что-то сломалось. Я не мог просто оставить её здесь в таком состоянии. Нужно было что-то делать.
Я решил не задавать лишних вопросов, не травмировать её расспросами и не заставлять заново переживать этот кошмар. Сейчас ей нужно было лишь почувствовать себя в безопасности и успокоиться. Поэтому я просто молча повел её к своей машине, придерживая за локоть.
Алиса благодарно кивнула мне в ответ, словно понимая, что я не собираюсь её допрашивать. Она покорно последовала за мной, опустив голову и стараясь не смотреть мне в глаза.
Открыв дверь машины, я помог ей сесть на переднее сиденье. Салон был прогрет и пах кофе, и я надеялся, что это хоть немного согреет её. Взяв из бардачка бутылку воды, я протянул её Алисе.
— Выпей, — тихо сказал я. — Тебе нужно прийти в себя.
Она взяла бутылку дрожащими руками и сделала несколько больших глотков. Я молча ждал, давая ей время успокоиться. Прошло несколько минут, прежде чем она, наконец, подняла на меня свои заплаканные глаза.
— Расскажешь, что случилось? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче и заботливо.
Алиса глубоко вздохнула, словно собираясь с силами, и вытерла рукавом грязной куртки слезы с лица.
— Это Вероника, — с трудом выдавила она из себя, и в её голосе чувствовалась дрожь.
— Вероника? — переспросил я, нахмурив брови. — Что она сделала?
— Ревность к Кириллу, — ответила Алиса, и в её глазах снова появились слезы.
А дальше, запинаясь и прерываясь на всхлипы, Алиса рассказала мне всё. О том, как Вероника и её подруги подкараулили её после школы, о том, как они затащили её за котельную, в укромное и безлюдное место, и о том, как две подручные Вероники жестоко избили её, оставив одну, окровавленную и униженную, на холодном асфальте.
Слушая её рассказ, я чувствовал, как внутри меня нарастает гнев. Ярость захлёстывала меня с головой. Нужно было что-то делать.
Я решил не медлить ни минуты. Первым делом нужно было отвезти Алису в безопасное место, где я мог бы обработать её раны и хоть немного привести её в чувство. Мой дом показался мне лучшим вариантом.
По дороге я достал телефон и быстро напечатал сообщение Кириллу, вкратце изложив ситуацию и потребовав, чтобы он немедленно разобрался с Вероникой. Не знаю, что он предпримет, но я хотел, чтобы он знал, что эта девушка заслуживает наказания.
***
От компании отца поступило приглашение на двухдневный званый ужин в Москве. И, поскольку отец неустанно играл роль образцового семьянина, нам с Полиной пришлось ехать вместе с ним, участвуя в этом тщательно срежиссированном спектакле. Первый день прошёл, как и было предсказуемо. Мы с Полиной наклеивали на лица милые улыбки и изображали неподдельную радость, беседуя с малознакомыми людьми, а отец тем временем расхваливал нас, демонстрируя, какая у него дружная и любящая семья. Во второй день, ближе к пяти часам вечера, мы должны были все вместе отправиться в театр на какое-то пафосное представление. Меня уже начинало тошнить от одного вида этих напыщенных и самодовольных лиц. Мы с Полиной стояли в холле гостиницы и ждали отца, который, как обычно, опаздывал. — Меня просто выворачивает от всего этого притворства, — прошипел я, не в силах больше сдерживать своё раздражение. — Стой и улыбайся, — ответила Полина, стараясь сохранять спокойствие. — Мне ещё не хватало, чтобы здесь разгорелся скандал. Если мы сейчас сделаем что-нибудь не так, отец потом такую взбучку устроит, что мало не покажется. — Да плевать мне на него, — отмахнулся я, не желая ни перед кем пресмыкаться. — Подумай о матери, дурак, — тихо сказала Полина, и я сразу же сник. Она знала, как надавить на мои слабые места. — Он же потом начнет ей высказывать, каких неблагодарных детей она вырастила. Ты же знаешь, как он любит обвинять её во всех наших грехах. И сестра была права. За каждую нашу провинность, за каждый малейший проступок отец непременно упрекал мать в нашем плохом воспитании, заставляя её чувствовать себя виноватой и никчемной. — Живо направляйтесь в зал, — грубо скомандовал отец, подойдя к нам и окидывая нас недовольным взглядом. И, как послушные марионетки, мы покорно последовали за ним. В театре всё было, как на подбор, вычурно и фальшиво. Все присутствующие были одеты в дорогие платья, элегантные костюмы и вычурные причёски, от которых начинало подташнивать. Цирк уродов, не иначе. В этот момент на мой телефон пришло сообщение, и отец тут же осек меня: — Я же сказал: никаких телефонов! — прошипел он, наклонившись ко мне. Его глаза метали молнии. Мне было плевать на его запреты и угрозы. Я не собирался терпеть его тиранию. Поэтому я наплевал на него и нагло посмотрел, кто и что мне написал. М: «Вероника избила Алису. Разберись с ней». Ярость мгновенно охватила меня. Я больше не мог оставаться здесь ни минуты. Забыв обо всём на свете, я пулей вылетел из театра. — Ты куда полетел, щенок? — догнав меня, прошипел отец. Он грубо схватил меня за ворот рубашки и притянул к себе. — Ты что себе позволяешь? — Отпусти, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри меня всё кипело от гнева. — Или ты хочешь, чтобы все вокруг начали обсуждать, как ты воспитываешь своего сына? Не устраивай цирк. Отец, хоть и с явной неохотой, но послушался и разжал свой кулак. — Живо возвращайся обратно, — приказал он, сверля меня злобным взглядом. — Нет, — отрезал я, не собираясь подчиняться его воле. — Если ты сейчас уйдёшь, я закрою все твои счета, — пригрозил отец. — Ты больше не получишь от меня ни копейки. — Дерзай, — усмехнулся я, зная, что он блефует. Он никогда не лишит меня денег, потому что прекрасно понимает, что я знаю о его грязных делишках, и если он перейдет черту, я расскажу всё прессе. Развернувшись, я решительно ушёл, оставив отца стоять в недоумении. Мне было всё равно, что он обо мне подумает. Сейчас для меня была важна только Алиса.***
Приехав к себе домой, я помог Алисе выйти из машины и, поддерживая её, проводил в квартиру. Она всё ещё была в состоянии шока, её трясло, и она едва держалась на ногах. — Тебе нужно смыть с себя эту грязь, — сказал я, подведя её к ванной комнате. — Я приготовлю тебе горячую воду. Алиса молча кивнула и скрылась за дверью. Я слышал, как льётся вода, и понимал, что ей сейчас нужно побыть одной, чтобы хоть немного прийти в себя. Пока она принимала душ, я приготовил аптечку, достал из шкафа чистое полотенце и мягкую одежду. Когда Алиса вышла из ванной, её лицо было чистым, но глаза по-прежнему выдавали пережитый ужас. — Садись, — предложил я, указав на диван. — Сейчас я обработаю твои раны. Аккуратно, стараясь не причинить ей боли, я промыл её ссадины и царапины антисептиком, наложил на разбитую губу и бровь стерильные повязки. Она молча наблюдала за моими действиями, словно находясь в трансе. — Я не знаю, что мне теперь делать, — тихо сказала Алиса, когда я закончил обработку её ран. — Наверное, нужно идти в полицию. — Не стоит, — ответил я, нахмурив брови. Алиса тяжело вздохнула, прикрыв глаза. — Я знаю одну историю, — начал я, решив рассказать ей о случившемся когда-то. — Вероника встречалась с одним парнем, и, насколько мне известно, у него была лучшая подруга, к которой Вероника жутко ревновала. Однажды вечером на эту девушку напала кучка хулиганов, вывезли её в лес и сделали с ней всё, что только можно и нельзя. Она месяц провела в реанимации, а дальше осталась инвалидом. Вину Вероники тогда так и не признали, её отец был большим человеком — кажется, начальником полиции. Но все в городе знали, что это её рук дело.***
Хоть дорога из Москвы домой обычно занимала около четырёх часов, но в тот день, подгоняемый яростью, я домчался до города за считанные часы. Злость пульсировала в каждой клетке моего тела, подгоняя меня вперёд, словно топливо, впрыснутое в двигатель гоночного болида. Я гнал по трассе, как сумасшедший, нарушая все мыслимые и немыслимые правила дорожного движения. Мне было всё равно, что может произойти. Главное — добраться до Вероники и заставить её ответить за содеянное. Ещё в пути я написал сообщение Веронике, требуя немедленной встречи, и назначил место. И, к моему удивлению, когда я приехал, девушка уже была на месте. Клянусь, она прибыла туда, как только прочитала моё сообщение. Вероятно, рассчитывала на что-то примирение. Вероника, увидев меня, тут же бросилась мне на шею, собираясь, видимо, разыграть сцену счастливой встречи. Но я, не дав ей и шанса, грубо оттолкнул её так, что она отлетела на землю. Её глаза округлились от испуга и непонимания, а нижняя губа притворно задрожала, словно она вот-вот разревётся. Расчёт на жалость? На меня это точно не подействует. — Я не за этим сюда приехал, — прорычал я, глядя на неё сверху вниз. В моем голосе не было ни капли сочувствия. Не дожидаясь, пока Вероника поднимется, я присел рядом с ней на корточки, наклонившись почти вплотную к её лицу. — Если ещё раз ты подойдёшь к Алисе и тронешь её хоть пальцем, я тебе клянусь, от тебя и мокрого места не останется, — прошипел я, сквозь стиснутые зубы. — Ты меня поняла? — Что? — выдавила она из себя, и на её лице вдруг появилась язвительно-омерзительная улыбка, которую мне захотелось немедленно стереть. — Уже успела нажаловаться тебе, бедная овечка? Ну да, кто бы сомневался. Забыв обо всех нормах морали и приличия, я резко схватил Веронику за ворот её кофты, рывком подняв её на ноги. Её глаза расширились от ужаса. — Повтори, что ты сейчас сказала? — прорычал я, сжимая её кофту в кулаке так, что костяшки пальцев побелели. Мой взгляд был полон ярости, готовой вырваться наружу. Вероника, испугавшись, попыталась вырваться из моей хватки, но я держал её мёртвой хваткой, не давая ей ни малейшего шанса на освобождение. — Отпусти меня, — взвизгнула она, — тебе это так с рук не сойдёт! — Что, папочка поможет отмазаться? — усмехнулся я. Приблизившись к её лицу, я прошептал: — Ты не понимаешь, во что ввязалась, — в моей речи звучала нескрываемая угроза. — Алиса — не та девушка, с которой стоит связываться. Она как маленький котенок, которого хочется защищать, которого нужно оберегать. И если кто-то посмеет причинить ей вред, я лично разорву его на части. Ты меня поняла? Вероника, дрожа всем телом, молча кивнула. Слезы потекли по её щекам, размазывая косметику. Она поняла, что перешла черту, и теперь ей придётся расплачиваться за свои поступки. — И что ты собираешься делать? — спросила она, сглатывая ком в горле. — Побить меня? — Нет, — ответил я, отпуская её. — Я не опущусь до твоего уровня. Но поверь мне, я сделаю всё возможное, чтобы ты пожалела о том, что сделала. Твоя жизнь превратится в ад. Ты больше никогда не сможешь спокойно спать. Ты будешь оглядываться на каждом шагу, боясь, что я где-то рядом. Вероника опустилась на землю, уткнувшись лицом в колени и зарыдав в голос. Мне было плевать на её слёзы. Она заслужила это. — А теперь слушай меня внимательно, — сказал я, глядя на неё сверху вниз. — Я хочу, чтобы ты забыла об Алисе. Забудь о том, что она существует. Не смей больше даже думать о ней. Если ты ещё раз приблизишься к ней, я тебе клянусь, ты пожалеешь об этом. Ты меня поняла? Вероника, захлёбываясь слезами, снова кивнула. Не дожидаясь ответа, я развернулся и пошёл к машине, оставив Веронику рыдать на обочине дороги. Я надеялся, что этот разговор хоть немного её вразумит, и она оставит Алису в покое. Но если нет, я буду готов применить более жёсткие меры. Алису я никому не дам в обиду.***
У Максима время пролетело незаметно. Он окружил меня заботой, услужливо накормил и согрел, стараясь поднять мне настроение. Его поддержка была мне очень нужна в тот момент. Ближе к вечеру зазвонил телефон. На экране высветился номер отца, и я почувствовала, как по спине пробегает холодок. Знала, что меня ждёт новая волна его гнева, но оттягивать этот момент не было смысла. — Доченька, ты где? — вместо ожидаемого крика и упрёков в его голосе прозвучала неприкрытая тревога. Неужели он действительно переживает? — У Полины, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно ровнее и спокойнее. — Приезжай домой, пожалуйста, — неожиданно попросил он. Видимо, Андрей всё-таки доложил ему о случившемся. Я сбросила трубку, не желая продолжать этот бессмысленный разговор, и, повернувшись к Максиму, сказала: — Спасибо тебе за всё, но мне нужно ехать домой. Чувствую, там меня ждёт весёлый вечер. — Давай я тебя подвезу, — предложил Максим, с тревогой глядя на меня. — Не нужно, — покачала я головой. — Ты и так мне сегодня здорово помог, не хочу тебя больше обременять. Я вызову себе такси. Попрощавшись с Максимом и поблагодарив его за поддержку, я вызвала такси и поехала домой, в предвкушении того, что мне скажет отец. Мне было страшно, но в то же время я чувствовала какое-то странное предвкушение, словно приближался долгожданный шторм. Дома меня встретил отец, и его вид меня поразил. Его глаза были округлены от ужаса, и он смотрел на меня так, будто увидел привидение. Мои ссадины и грязная одежда не остались незамеченными. — Что с тобой случилось? — со страхом в голосе спросил отец, подходя ко мне ближе. — Упала, — ответила я, стараясь казаться безразличной, хотя внутри всё дрожало. — Так не падают, — ехидно подметила Оля, стоявшая позади отца и наблюдающая за происходящим с любопытством. Её слова вызвали во мне волну раздражения, но я постаралась не обращать на неё внимания. — Доченька, если не хочешь говорить мне, то давай поедем в полицию и ты расскажешь всё там, — предложил отец, и в его голосе звучала какая-то подозрительная услужливость, будто он пытался загладить какую-то вину. Меня раздражала эта фальшь, эта наигранность. Будто ничего и не было, будто это не он превратил мою жизнь в ад. — Я сказала, что не нужно, — с твёрдостью в голосе ответила я, стараясь сдержать гнев, который так и рвался наружу. — Я же за тебя переживаю, — продолжал настаивать отец, глядя на меня полными мольбы глазами. — Если переживаешь, то просто оставь меня в покое, — с усталостью в голосе сказала я. С этими словами я прошла мимо него и направилась в свою комнату, надеясь, что он хотя бы на этот раз услышит мои слова и оставит меня в покое.
