Дорога к твоему сердцу

      Несколько дней, последовавших после избиения, тянулись бесконечно. Отец, на удивление, проявил заботу и разрешил мне не посещать школу, пока ссадины и синяки на лице окончательно не заживут. Мне это решение, с одной стороны, льстило, но с другой — превратило мою жизнь в унылое однообразие. Целыми днями я скучала в стенах своей комнаты, перечитывая старые книги и бесцельно листая ленту в социальных сетях.       Тоска по Полине, по школьным будням, по хоть какой-то активности, пожирала меня изнутри. Я чувствовала себя запертой в золотой клетке, лишенной возможности свободно дышать. Мачеха, как и следовало ожидать, продолжала игнорировать моё существование, лишь изредка бросая презрительные взгляды, полные злорадства.       В один из этих серых и ничем не примечательных дней в дверь неожиданно позвонили. Я вздрогнула от неожиданности, так как гостей в нашем доме почти не бывало. Подходя к двери, я гадала, кто бы это мог быть. Неужели отец передумал и решил вызвать мне учителя на дом? Или, может, это Полина тайком пробралась, чтобы навестить меня?       Открыв дверь, я остолбенела. На пороге стоял Кирилл, само воплощение бунтарства и свободы. Его тёмные глаза с хитринкой смотрели на меня, а на губах играла лёгкая усмешка.       — Привет, — сказал он своим бархатистым голосом, от которого по коже пробежали мурашки. — Слышал от сестры, что тут одна красавица скучает в заточении. Решил скрасить твоё одиночество.       Я была настолько ошарашена его появлением, что не смогла выдавить из себя ни слова. Что он здесь делает? Зачем пришёл ко мне? Неужели Полина ему всё рассказала? Кирилл, заметив моё замешательство, слегка наклонил голову и добавил:       — Дома скучно, да и погода сегодня совсем не располагает к сидению в четырёх стенах. Предлагаю развеяться.       Я немного опомнилась и, стараясь скрыть смущение, ответила:       — Куда развеяться? И зачем тебе это?       — А почему бы и нет? — пожал плечами Кирилл. — Слышал, в кино сегодня показывают «Сумерки». Идеальный фильм для октябрьской дождливой погоды. Как раз для таких, как ты — романтичных и таинственных.       Я покраснела, услышав его слова. Он действительно считает меня такой? Или просто пытается подколоть?       — Ты же знаешь, что я не могу просто так выйти из дома, — напомнила я, надеясь, что он не будет настаивать. — Отец меня убьёт.       — Не волнуйся, — усмехнулся Кирилл. — Я узнал, что твой папаша сегодня не явится домой. Не спрашивай откуда я знаю.       Я была в шоке.       — Идём? — спросил Кирилл, протягивая мне руку. — Кино ждать не будет.       Я, немного поколебавшись, всё же решила принять его предложение. Мне ужасно хотелось вырваться из этой тоскливой рутины, почувствовать себя свободной и беззаботной.       — Идём, — ответила я, взяв его за руку.       Кирилл повёл меня не в ближайший кинотеатр, а повёз в огромный торговый центр, расположенный у самой набережной. По дороге играла приятная музыка, и я с удовольствием рассматривала проплывающие за окном осенние пейзажи. Дождь стучал по стеклу, создавая уютную атмосферу, и в салоне машины было тепло и комфортно. Я чувствовала, что постепенно начинаю расслабляться и забывать о всех своих проблемах.       Припарковавшись на подземной парковке, Кирилл выключил двигатель и повернулся ко мне.       — Готова к порции мрачной романтики? — спросил он, лукаво улыбаясь.       Я кивнула, стараясь скрыть волнение. Что-то в его взгляде заставляло моё сердце биться чаще.       Выйдя из машины, мы направились к входу в торговый центр. На улице было прохладно, и я невольно поежилась. Кирилл, заметив это, снял с себя куртку и накинул мне на плечи.       — Не хватало ещё, чтобы ты заболела, — проворчал он, но в его голосе слышалась забота.       Этот простой жест согрел меня гораздо больше, чем сама куртка. Я благодарно посмотрела на Кирилла и почувствовала, как к щекам приливает кровь.       Внутри торгового центра было шумно и многолюдно. Люди сновали туда-сюда, разглядывая витрины магазинов и громко разговаривая. Кирилл взял меня за руку, чтобы не потеряться в толпе, и повёл в сторону кинотеатра.       — Какой у нас сеанс? — поинтересовалась я, пытаясь перекричать шум.       — Через двадцать минут, — ответил Кирилл, взглянув на часы. — Успеем купить попкорн и колу.       В кинотеатре было темно и уютно. Мы заняли места в последнем ряду, чтобы никто нам не мешал. Во время просмотра фильма Кирилл несколько раз нежно касался моей руки, когда тянулся за попкорном. От этих лёгких прикосновений по телу пробегали мурашки. Когда на экране показывали особенно романтичные моменты, я чувствовала, как Кирилл смотрит на меня. Я украдкой бросала на него ответные взгляды и видела в его глазах какое-то необъяснимое тепло и влечение.       После фильма мы ещё немного побродили по торговому центру, заглядывая в разные магазины. В одном из них я увидела красивую заколку для волос, украшенную маленькими звёздочками.       — Смотри, какая прелесть, — воскликнула я, показывая её Кириллу.       Он внимательно посмотрел на заколку, а потом перевёл взгляд на мои волосы.       — Тебе бы пошло, — сказал он тихо, и я почувствовала, как мои щёки снова заливает краска.       Сердце замерло, когда в отражении одной из витрин я увидела знакомую фигуру. Присмотревшись, я поняла, что не ошиблась. Это была моя мачеха, Оля, и она шла за руку с каким-то мужчиной. На лице её расплылась довольная улыбка, и она выглядела счастливой, как никогда.       — «Попалась» — пронеслось у меня в голове. Злорадство и предвкушение мести захлестнули меня. Вот она, возможность отомстить за все унижения и издевательства.       Не раздумывая, я достала телефон и, стараясь не привлекать внимания, начала фотографировать Олю и её спутника. Щёлк-щёлк-щёлк — камера фиксировала каждый их жест, каждую улыбку. Эти фотографии станут моим козырем в предстоящей войне.       Кирилл, заметив моё оживление и то, что я снимаю, проследил за моими действиями. В его глазах мелькнула тень, а на лице заиграл какой-то странный оскал, в котором я не сразу смогла разобраться.       — Что случилось? — поинтересовалась я, отрываясь от своего занятия.       — Это мой отец, — глухо сказал Кирилл, указав подбородком на мужчину, идущего рядом с Олей.       Я опешила. Не может быть! Мой мозг отказывался верить в происходящее.       — С моей мачехой? — удивлённо переспросила я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.       Парень молча кивнул в знак подтверждения.       Неловкое молчание повисло в воздухе. Мир вокруг перевернулся с ног на голову. В голове роились тысячи мыслей, смешиваясь в хаотичный вихрь. Мне стало неловко и стыдно, хотя я не была ни в чём виновата. Ситуация была настолько абсурдной и нелепой, что я не знала, что и сказать.       — Прошу, не говори об этом Полине, — тихо сказал Кирилл, прерывая мои размышления. — Она и так сейчас не в лучшем состоянии. Не хочу, чтобы она узнала об этом от тебя.       Я понимающе кивнула. Он прав, Полине сейчас лучше не знать.       После этой неожиданной встречи мы решили покинуть торговый центр. Атмосфера радости и беззаботности, царившая ранее, бесследно исчезла. На душе было мерзко и противно.       В кафе играла тихая музыка, приглушенный свет создавал интимную обстановку, но всё это не могло заглушить бурю, бушевавшую внутри меня. Мачеха с отцом Кирилла. Это как вообще возможно? Мир сошёл с ума.       После того, как официант убрал со стола, повисла тягостная тишина. Я не знала, как начать разговор, и не понимала, что сейчас чувствует Кирилл. Ему, наверное, ещё хуже, чем мне. Осознавать, что твой отец изменяет, да ещё и с мачехой твоей подруги — это какой-то сюрреализм.       Наконец, Кирилл прервал молчание, глубоко вздохнув.       — Прости, что всё так вышло, — сказал он, глядя в окно. — Я не хотел, чтобы ты это увидела.       — Это не твоя вина, — ответила я, стараясь его поддержать. — Просто… так сложились обстоятельства.       Кирилл невесело усмехнулся.       — Обстоятельства складываются так уже очень давно, — тихо произнёс он.       Я вопросительно посмотрела на него.       — Мой отец всегда был таким, — продолжил Кирилл, не поворачивая ко мне головы. — Он изменял моей матери с тех пор, как я себя помню. Это было что-то вроде его хобби, его развлечения.       Я замерла, потрясённая его откровением.       — Полина об этом не знает, — добавил Кирилл. — И я очень надеюсь, что она никогда не узнает. Это убьёт её.       — Но как же твоя мама? — спросила я, не в силах сдержать любопытство.       — Мама… она делала вид, что ничего не происходит, — ответил Кирилл. — Она терпела всё ради семьи, ради меня и Полины. Она думала, что если она будет хорошей женой, то отец одумается и перестанет ей изменять. Но это никогда не работало.       В его голосе звучала такая боль и горечь, что у меня сжалось сердце. Я представила себе, как тяжело ему было расти, зная, что его отец — такой подлец.       — Поэтому у тебя такие плохие отношения с отцом? — предположила я. Кирилл кивнул.       — Я ненавижу его за то, что он сделал с моей мамой, — прорычал он. — Я ненавижу его за то, что он постоянно лгал и лицемерил. Я ненавижу его за то, что он такой слабый и не может контролировать свои похотливые инстинкты.       — Но ведь не все такие, — тихо сказала я, вспомнив своего отца. — Мой отец, например, никогда не изменял моей маме.       — Значит, тебе повезло, — ответил Кирилл. — В нашем мире очень мало таких, как твой отец.       Он замолчал, снова устремив взгляд в окно. Я видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки. Ему было очень тяжело говорить об этом.       — Прости, что я вывалил на тебя всё это, — сказал Кирилл, через некоторое время, повернувшись ко мне и слабо улыбнувшись. — Просто… ты почему-то вызываешь у меня доверие. Мне захотелось с тобой поделиться.       Я ответила ему робкой улыбкой.       — Спасибо, что доверился мне, — сказала я. — Я никому не расскажу. Обещаю.       Он кивнул в знак благодарности.       — Ладно, хватит о грустном, — сказал Кирилл, стараясь сменить тему. — Поехали, я отвезу тебя домой. Уже поздно.       Я кивнула, соглашаясь. На душе было тяжело и тревожно. Но в то же время, я чувствовала, что между мной и Кириллом возникла какая-то особая связь, основанная на доверии и понимании. И эта связь казалась мне очень важной и ценной.       Едва переступив порог дома, я почувствовала на себе пристальный, прожигающий взгляд. Моя мачеха, Оля, стояла в холле, подперев стену и сложив руки на груди. На её лице играла знакомая мне ехидная ухмылка, предвещавшая очередную порцию язвительных комментариев и насмешек. Она явно была готова доложить отцу о моей самовольной отлучке и с нетерпением ждала возможности снова испортить мне жизнь.       — Где шлялась? — процедила Оля сквозь зубы, не отрывая от меня своего презрительного взгляда. — Опять сбежала из дома, как школьница?       — Да так, — ответила я нарочито небрежно, стараясь не показывать своего волнения. — В одном торговом центре, у набережной. Знаешь такой?       В этот момент я заметила, как на лице мачехи промелькнула тень страха, сменившаяся мгновенным замешательством. Она явно поняла, что я что-то знаю. Моя победа была близка.       — Нет, — ответила она, стараясь сохранять невозмутимый вид. — Не знаю.       — А мне так не кажется, — усмехнулась я, доставая телефон и открывая галерею. — Может, эти фотографии тебе что-нибудь напомнят?       Я демонстративно показала ей снимки, сделанные мной в торговом центре. На них Оля, держась за руку и лучезарно улыбаясь, прогуливалась с отцом Кирилла. Она не знала, что нахожусь рядом и она попалась.       Лицо мачехи мгновенно изменилось. В глазах застыл ужас, губы задрожали, а руки нервно сжались в кулаки. Она поняла, что мой козырь сильнее, чем она предполагала.       — Я просто гуляла со своим другом, — пролепетала Оля, пытаясь хоть как-то оправдаться.       — Держась за руку, улыбаясь, как влюблённая школьница? — язвительно спросила я, наслаждаясь её замешательством.       — Да, — неуверенно ответила мачеха. — Просто дружеская прогулка.       — А ещё твой «друг» — главный конкурент твоего мужа, — добила я её, видя, как её лицо окончательно теряет краски.       В этот момент на лице мачехи ясно читалось признание моего триумфа. Она проиграла.       — Теперь у нас будут новые условия, — твёрдо заявила я, глядя ей прямо в глаза. — Ты будешь прилежной мачехой, будешь прикрывать меня перед отцом, и только посмей задумать ещё что-нибудь против меня. Иначе все эти фотографии увидят твой муж и его конкурент. Ты меня поняла?       Оля, сломленная и униженная, молча кивнула, опустив голову.       Я довольно улыбнулась, осознавая свою победу. Теперь я могу не бояться её подлостей и козней. Теперь у меня есть оружие, которое сделает её покладистой и послушной. И я намерена использовать его по полной.