давай поправимся

      Теплые лучи осеннего солнца в начале достаточно прохладного сентября ощущаются как что-то нереальное. Практически все лето выдалось в этом году пасмурным и дождливым. Да, бывали жаркие дни, но их явно было меньше, чем холодных. Сквозь сон, Вова слышит такой родной, но такой бесячий будильник, что преследовал его все одиннадцать лет школы. Он недовольно стонет и переворачивается на другой бок, пытаясь разглядеть кнопку, куда нажать, чтоб отключить этот противный звук. Голова с облегчением падает обратно на подушку, когда в комнате снова становится тише. Но уснуть уже не получится, как бы сильно не хотелось. Все таки, опаздывать или прогуливать в первые дни школы не очень, пускай Семенюку всегда было на это плевать, ну что уж тут, можно и в последний год порадовать учителей, появляясь на их уроки вовремя.       Он скидывает одеяло с себя, садясь на краю кровати. Сонно зевает, потирая болезненно красные глаза. Все таки, сидеть до 5 утра за компом, когда через два часа вставать и начинать собираться на восемь нудных уроков, было плохой идеей. Хоть мать заходила раза четыре за ночь, каждый раз все более злым тоном намекая, что пора идти спать, вставать же рано.       Брюнет направляется в ванную комнату, по пути встречая мать, что корячилась на кухне. Бросает хриплое «доброе утро», закрываясь на замок. Разглядывает свое до ужаса уставшее лицо: синяки под глазами, что были конечно не прям ярко выражеными, но все же, присутствие их было невозможно не заметить; обкусанные от стресса губы, на кончиках которых виднелась застывшая бордовая кровь; глаза, покрасневшие от вечного недосыпа и десяти часов ежедневно проведеных за компьютером без остановки.       Парень на секунду задумывается, не пора бы начать хоть немного делать что-то с режимом? Правда сейчас это будет еще сложнее, когда все лето он питался только лучами горящего в темной комнате монитора, выпечкой из пятерочки, кофе в пакетиках, и еще сверху это все шлифовал энергетиком.       Греть руки под горячей водой, настолько приятно, каждое утро бы по минуток пять так стоять, особенно находясь в холодной квартире и открытыми нараспашку окнами, потому что одному из членов семьи все время жарко. Настолько, что от касания горячей воды леденеющих рук, по всему телу проходится рой мурашек, кровь разгоняется по телу, согревая. Взбодрившись, Вова выходит из ванной, заходя на кухню. Мать что-то делала у плиты, и услышав, что подросток вышел, поворачивает голову в его сторону.       —Доброе утро, ребенок ты мой, — кличит она сына, выкладывая на тарелку омлет с креветками, — как настрой? Готов к старшей школе?       —Да чё-т не знаю даже, — перед носом ставится тарелка с завтраком, — Вроде и хорошо, но одна мысль о проекте и последующих экзаменов заставляет впасть в депрессию. — Он ковыряет вилкой омлет, насаживая на нее кусок креветки, закидывает его в рот.       —Понятно. Ну, ты главное не забивай на учёбу. — женщина со вздохом покидает помещение, оставляя его одного на кухне, не желая мешать трапезничать.       Семенюк уставляется в одну точку, медленно пережевывает еду, запивая горячим кофе. Ни одной здоровой мысли, кроме как «хочется спать» нету в голове, что Вова подпирает ладонью, рассматривая тарелку. Аппетит почему-то как рукой сняло; он еще секунд тридцать тупит в посуду, оставляя вилку на столе, уходит в свою комнату.       Натянув одну штанину, Володя садится на кровать, беря в руки свой повидавший жизнь айфон. Обращаться с такими дорогими для него вещами он явно не умел; меняет защитное стекло как перчатки, потому что то трескается все время. При этом, объяснить он никогда не мог, почему он только-только наклеил новую защитку, а та уже вдребезги. Всегда один и тот же ответ «случайно», хотя ощущение что в точности да наоборот.       Быстро находит чат с Ваней, его одноклассником, с которым они бок о бок учились с первого класса. Тогда же они и познакомились, сидели все время за одной партой, на переменах вместе бесились, и даже сейчас — друзья не разлей вода, везде вместе ходят. Даже матери у них общаются! А это, как полагается, главный признак настоящей хорошей дружбы.       eboboshkin, 7:48       Здарова, ты встал надеюсь?       deepins, 7:48       да, не ссы, я успеваю       eboboshkin, 7:49       Понял, я прост не успеваю       Ну я постараюсь к 8:05 подойти       Дальше пошли привычные для них оскорбления, по типу таких: ты ахуел, черт, я тебе на ротан давал, иди нахуй. Но для них это норма, примерно как комплименты, только наоборот. Да даже в этих матах было что-то теплое, поэтому парень просто усмехается, спустя 5 минут наконец натягивая вторую штанину. А то сидит как ребенок, которого разбудили в детский садик, заставили одеваться, а он уснул в полуспущенных подштанниках, уж точно не готовый так рано просыпаться и куда-то идти. Хотя примерно так он себя сейчас и ощущает; правда, ему немного не семь лет, а целых шестнадцать.       —Пока, мам! — не дожидаясь ответа, захлопывает входную дверь, быстро начиная бежать по лестнице вниз. Все таки, единственное, что в Вове никогда не изменится — это опаздывать на встречи. Даже если это что-то супер важное, к примеру русский первым уроком, на который опаздывать — себе дороже.       —Ты такой ублюдок, — сходу начинает материться Ваня, увидев запыхавшегося друга, что видимо, вышел за минуту до встречи. Впрочем, так и есть, поэтому он и опоздал, — сука, я твой рот ебал, что ты делаешь что не успеваешь приходить вовремя? Тебе идти 5 минут, еблан.       —Клянусь, последний раз опаздываю. — и Ваня знает, что это «клянусь» закончится тем, что за минуту до звонка Семенюк напишет: «ой, сорян, я ко второму» и он закатив глаза, быстрым шагом полетит в школу один, отсиживая очередную нудную хуйню, мечтая вместо этого завалиться дома и уснуть.       Брюнет сует руки в карманы худака, когда по телу пробегает мелкая дрожь от холодного ветра. Все таки, с утра намного холоднее, чем днём. С этой погодой впринципе не поймешь что надевать: утром холодно, что окоченеть можно; днем жарко, а в руках куртку лень тащить, да и Вова почти привык к этому ледниковому периоду, поэтому кофты ему больше чем достаточно. Бессмертных же тот еще мерзляк, все время в кофте и поверх что-то, иначе на улицу осенью никогда не выйдет.       Иногда, конечно, смотря на своего бедного дружка, который видимо куртку покупал просто по приколу, и всю прошлую осень ходил только в худаках, добрая душа Ваня всегда был готов поделиться с ним своим бомбером, дойти до автобусной остановки и разъехаться по домам.       Подходя к школе, Ваня еще раз отчитывает друга, когда на часах видит, что прошло уже четыре минуты от урока, а пока они дойдут до кабинета, уже и все десять пройдут, зная, насколько "быстро" ходит по лестнице Вова.       Естественно, им было бы похуй, если бы была какая-нибудь химия. Впрочем, на русский тоже, не будь их училкой злой старой бабкой, да еще и классной руководительницей, что за опоздания не то, что убьет, а заживо сожжет, из праха скрутит косяк и скурит на глазах всей школы, проговаривая «так будет с каждым, кто опоздает хоть на минуту».       Да, неприятно конечно, хотя в каком-то месте, вспоминая что скоро экзамены, это вполне неплохое решение всех проблем. Поднимаясь вверх по лестнице, парни пытаются придумать хоть какую-нибудь причину опоздания на одиннадцать минут. Тяжело, когда в голову приходят только мысли и картинки, как она на пороге отрубает им головы и кидает с окна. На второй неделе учебы уже проебаться и пропустить почти половину урока, ну это вообще бессмертным надо быть.       Ваня то может хоть как-то свою живучесть оправдать может, а вот Володя врядли. Из-за чего сейчас и прорвало на смех Семенюка: вспомнилось, как в 8 классе, они, накурив в туалете, стояли у завуча и выслушивали её крики «я же предупреждала! Вы вообще бессмертные?» и опрокинула взгляд на Ваню, который на секунду улыбнулся уголками губ, сумевший сдержать смех; и на Вову, что настолько пытался сдержаться от смеха, что аж покраснел, настолько ему было смешно с этого тупейшего совпадения.        Завуч на это лишь закатила глаза, и махнув рукой в сторону выхода, попросила выйти и желательно больше сюда не возвращаться. Жаль ее, конечно, ведь они там появляться будут с этого момента не реже, чем до этого, вплоть до конца учебы.       Подходя к злоебучему кабинету, парни переглядываются, смотря друг на друга так, будто сейчас они видятся в последний раз. Ваня два раза кулаком стучит по дереву, сразу же дергая ручку. В классе стоит гробовая тишина, взгляд бабки направлен на двух десятиклассников. В этот раз она видимо настолько недовольна опозданию, что у нее аж глаз задергался, да с такой силой, что ощущение что он щас вылетит прямо в их сторону. Ваня сглатывает, улыбаясь, тихо говорит: «извините… за опоздание», смотря прямо в глаза этому дьяволу, что после этих слов видимо самую малость решила сжалиться, отвернулась в сторону компьютера, дав разрешение войти. С облегчением вздохнув в унисон, они приземлились на предпоследнюю парту у окна, выкладывая на парту тетрадку с ручкой.       —Итак, так как все у нас теперь в сборе, пока не забыла, — начинает противным ломанным голосом, буквально выплевывая слова, говорить классуха, — Следующим уроком у вас английский. Так будет не всегда, расписание еще настраивают, учитель у второй группы другой, но какой — я не знаю.       Некоторые в классе не особо обрадовались данной информации, так как у второй группы по английскому была просто прекрасная учительница. Много не задавала и не требовала, ей это не нужно было. Занималась только с теми, кому это правда нужно и не трогала других. Самое главное, чтобы тихо себя вели. А мало ли сейчас придет какая-то тиранша, и всё — пиши пропало. Все оценки у Семенюка упадут ниже нуля. Он никогда не понимал английский. Даже не то, что не понимал, скорее, думал что ему это не нужно. Да впринципе, так оно и есть, откуда у него деньги на заграницу, когда у нас, между прочим, в нашей прекрасной столице Москве — все очень даже хорошо.       Пока Вова предвкушал то, как будут ебсти его жопу теперь на английском, Бессмертных успел найти занятие на оставшееся время урока: классическое «го в бравл», что для всех учеников сейчас это как глоток свежего воздуха. Правда, иногда все идет не так гладко, особенно когда игрок в команде берет эдгара на полностью открытую карту, и ладно если бы он умел играть, так он нихуя не умеет. Брюнет еле сдерживается чтобы не выебать его семью на весь класс, потому что в данный момент, не получится даже пискнуть, чтобы выплеснуть всю свою злость на этого еблана. Но, он обязательно со звонком сделает это в коридоре, рассказав всем, что у чувака с ником «жмых» вместо рук два крюка и параллельно с игрой, ему в рот два его папы тычут туда кое-что.        Все вылетают из такого родного, но в то же время ненавистного четыреста седьмого кабинета русского и литературы, радуясь так, будто пережили четыре конца света за десять минут и остались без единого побоя.       — Бляя, Вань, когда ты в мою группу переведешься, — ноет Семенюк, плетясь за другом, еле перебирая ногами, — ну я вообще не понимаю это говно, хоть убей.       —Ща, вон, может придет какая нибудь соска молоденькая, ты сразу знакомиться беги, — русый усмехнулся, заметив как быстро поменялся в лице Вова, — будет тебе пятерки ставить за хорошие ночи.        В моменте Ваня получает подзатыльник, слыша от Вовы возмущения и «фу-фу-фу, не дай бог», сам смеется с этой хуйни и просит друга больше никогда не открывать рот. «Но вообще, идея была неплохая», — рассуждает в мыслях он, но тут же забывает об этом, когда в ответ прилетает фофан. На лестнице между вторым и первым этажем, парни встречают знакомых с класса на год младше — Илью и Денчика, девятиклассников, которые сейчас как раз и шли с английского.        —У вас инглиш? — пожимает руку в качестве приветсвия Илья Вове, получая в ответ кивок, — там в твоей группе учитель новый, молодой. Задает, конечно, дохуя, ну а так добряш.       Ну хотя бы добрый, главное чтоб не завалил в первый же день двойками, все таки за ум хотелось взяться. Обменявшись парой слов, ребята ускакали на русский. Счастливые, суки, у них то училка другая, намного добрее, чем их классная.       В классе нового англичанина все было обвешено всякими памятками о временах, неправильных глаголах, над учительским столом висел огромный флаг Соединенных Штатов Америки. Вова даже на секунду задумался, не попал ли он в какую-то американскую школу патриотов своей страны, всю обвешенную флагами и цитатами. В прошлом классе висел только детский алфавит с английскими буквами и картинками, подходящие под слова.       Пока звонка не было, можно было пойти перекурить перед очередным нудным уроком иностранного, полностью непонятного для брюнета языка. Закрываясь в самой дальней кабинке, он облакачивается об стенку, быстро доставая из карманов джинс одноразку, которую он как-то спиздил у какого-то школьника, притворившись дежурным и пообещав, что если еще раз увидит его с этим, то расскажет его классному. Вот пиздюк и обосрался, отдал дядьке свою сосалку и быстро свалил оттуда, больше не появляясь в туалете на этом этаже. Вова с гордостью вспоминает этот момент, убеждаясь в который раз, что пиздит он очень классно.       Дым наполняет легкие, на губах чувствуется малиновый привкус. Он прикрывает глаза, освобождая свою голову от лишних мыслей, полностью расслабляясь. Дым выходит через ноздри, уборную накрывает приятный ягодный запах. Последняя тяга, перед тем как Вова собирается выйти из кабинки, самая тяжелая. Но, заставляя раскрыть глаза нараспашку, за дверью слышаться быстрые шаги.       —Из кабинки выходим. — раздается с другой стороны грубый голос завуча по безопасности.       Семенюк слышит, но не отвечает ничего. Не может. Воздух держит в легких, проговаривая в голове «блятьблятьблять», судорожно пряча вейп за бочком. Нажимает на кнопку смыва для правдоподобности, что он сюда по делу пришел. Мужчина зло смотрит в глаза паренька, что почти без волнения смотрели на него. Он просит поднять руки, начиная щупать карманы. Ничего запрещенного не найдя, бросает лишь короткое «на урок», смотря вслед быстро выбежавшему из туалета ученика.       Вообще, он бы не волновался по поводу того, что за курилки бы вызвали его мать. Она бы для вида сделала что, да, поговорит обязательно с ним о вреде курения. Но выйдя из кабинета, лишь поржет и даст подзатыльник сыну, отправившись домой. Но вот, его уже два раза вызывали за такое, и на третий раз врядли сжалятся, на учет сразу поставят, а ему такие радости в десятом классе не совсем приятны будут.       —Извините за опоздание, —взгляд класса перевелся с социального педагога на одноклассника, стоявшего в дверном проеме, — Можно?       —Семенюк, ты вовремя. Как раз сейчас про опаздания разговариваем, — она осматривает внешний вид парня, что совсем не походил на школьную форму, — и то, как вы подводите своего классного руководителя внешним видом.        Пройдясь по всему классу, женщина записала фамилии тех, кто находился здесь без школьной формы, в том числе и Вовину. Вообще, она часто это делала и в прошлом году, но в итоге нигде это не упоминала больше. И зачем тогда это надо было делать? Хуй поймешь.       Еще раз пробежавшись глазами по классу, она не стала больше забирать время от урока и быстро покинула кабинет.       В классе было достаточно тихо, что даже непривычно для них. Обычно стоит такой гул, что заткнуть их может только внезапная проверочная на оценку. Англичанин прокашливается, становится посередине класса у доски, осматривая новых учеников.       —Доброе утро, дети. Может кто-то уже знает, меня зовут Алексей Александрович, — учитель потирает ладони, вздыхая, — как я наслышан, прошлый учитель вас особо не трогал. Так вот, у меня вы так не расслабитесь. — Губанов садится за свой стол, складывая руки в замок на груди, — Предупреждаю, я очень люблю мучать бездельников, — добавляет он, зачем-то устремляя свой взгляд на Вове.        Из этих слов подросток сделал только один вывод: без Вани он будет страдать на этом уроке. Еще и расписание такой ублюдское. Ну кто ставит три урока английского в неделю? Зачем он вообще нужен в таких количествах?        Правда, даже с таким упорным настроем учителя, брюнет найдет способ поебланить, но и при этом получить хорошую халявную оценку. Единственное, пока он не до конца раскрыл его характер, даже примерно не зная, как он будет реагировать на его идеи.        К счастью, на первом уроке Алексей Александрович решил не сильно напрягать детей. Все таки, начало учебного года, да и дети пока не особо знают его. Нужно же доказать, что он хороший учитель, чтобы на уроки английского ходили с удовольствием, а не с желанием убить себя, но главное не идти сюда. Домашку тоже решил не задавать в первые дни, еще и разрешил собраться до звонка. Хорошее начало дня. Главное сейчас забрать свою нечестным, но очень умным путем одноразку и тогда все будет вообще прекрасно.       —А, кстати, есть кто сдает в следующем году английский? — пока не все ушли, в последний момент вспоминает самый важный вопрос. Но, не услышав ни одного ответа, он лишь цокнул, устремляя взгляд в компьютер.        В эту секунду Вовой управляло что-то явно непохожее на него. Увидев, как поник учитель, он выкрикнул: «я сдаю» и только после этих слов понял, что пизданул не то. Губанов перевел взгляд на ученика, приподнял брови в удивлении. Но ничего не ответил, просто кивнул и что-то записал карандашом на первой попавшейся бумажке.         Семенюк выбегает из класса, встречаясь с Ваней, обдумывая этот самый тупой и необдуманный жест в его жизни. Даже знаний по математике у него больше, чем смысла в словах «я сдаю английский», когда твой английский заканчивается на слове «hello». Конечно, он сможет отказаться от этого на следующий день, но в голове крутится идея устроить себе челлендж «выучи английский с нуля за полтора года» как будто ему нехуй делать. Ну, видимо, и вправду нехуй.