давай поправимся

      —Сегодня английский совместный, с вашим, — Ваня внимательно рассматривает список замен, надеясь увидеть, что сегодня им отменили последний урок. — А он обещал вам проверочную?       —Обещал, он ее стопроцентно даст, — расстроено отвечает Вова. — Поможешь, если что?       —Ну помогу, куда я денусь.       Сегодня Вова впервые за два месяца учебы не опоздал на урок английского, потому что Ваня его все время торопил жевать отжатую у младшеклассников буханку хлеба быстрее, ведь им еще на четвертый этаж подниматься, опаздывать ни в коем случае нельзя. У двери в кабинет он быстро сует остаток булки за щеку, потому что с едой в руках Алексей Александрович точно не пустит. А то потом заставит полы подметать, и не дай бог одну крошку он потом увидит.       На последней парте всегда была стопроцентная уверенность, что получится списать. И даже если телефоны забирали, был Ванек, который поможет всегда и везде. Ну или если что одноклассники рядом, а у самых невнимательных учителей и телефон достать не страшно. Но точно не с Губановым, тут правда начинаются голодные игры, а этот гад еще и сам проверочные составляет.       Англичанин предупреждает, что сейчас будет проверочная на урок, предварительно попросив какую-то девочку с первой парты раздать всем листочки с вариантами. Пока все судорожно повторяли тему, Вова пытался вчитаться в хоть какое-то правило и попытаться его запомнить, чтоб написать хоть раз что-то самому. Дождавшись когда у всех на парте были по листочку со своим вариантом, Алексей пожелал удачи ученикам, а сам же встал в углу у двери, который открывал вид почти на весь класс.        Семенюк рассматривает листочек с заданием, в тетради только номер варианта и число. Повернув голову на друга, что быстро что-то писал, иногда останавливаясь, перечитывая заново задание. Вова не отвлекал его пока, ждал когда тот закончит свою работу, чтобы помочь ему хотя бы на тройку наскребать.        —Бля, я ничего не понимаю. — Самое страшное что можно было услышать от соседа. Вова аж забыл как дышать.        — Вообще? — переспрашивает темноволосый, — может ты мое поймешь…       — У тебя еще хуже. Я не ебу откуда он взял этот пиздец.       Семенюк повернулся в сторону учителя, который зависал в телефоне. Забив на то, что если его спалят, сразу же отберут работу и влепят двойку, пока есть возможность он достает телефон, пытаясь аккуратно найти ответы. Губанов же, как будто почувствовав, что именно сейчас нужно оторваться от новостей, направил свой взгляд прямо на последнюю парту у окна.       — Вов, а Вов, — заулыбавшись окликнул парня старший, — а что мы там под партой ищем? Жвачку?       — Да. — он не придумал ничего лучше, как просто сунуть телефон под ляжку, сложив руки на парте.        — Давай-ка, ты рядышком со мной посидишь, — Алексей возвращается за учительский стол, найдя что-то в бумажках на нем, — чтобы я был уверен, что ты не списываешь.       — Пиздец. — тихо говорит Семенюк. Правда, его шепот в полностью затихнутом классе был бесполезен.       — И маты в моем кабинете неприемлемы. Лучше бы ты так на английском говорил активно.       Вова не решает спорить как-то с Губановым, просто берет в руки листочек и ручку, пересаживаясь на стул слева от учительского. До конца урока оставалось примерно десять минут, а написано у него все так же ничего. Еще и Алексей Александрович смотрел прямо в его тетрадь, ждав, когда парень хоть что-то напишет.       Уверяясь в том, что ничего нужного он так и не увидит, вновь рыскает в куче бумаг, и, найдя нужную, подписывает там что-то, придвигая к растерянному парню. Тот хмурит брови, рассматривая листок на котором сверху карандашом было вычеркнуто «ответы :)» и с удивлением смотрит на учителя, что, видимо прочитав вопрос в его голове, кивает незаметно, встав из-за стола и вернувшись на прежнее место.                   Семенюк, конечно, не особо доверял этим ответам, думая, что его жестко наебывают, чтобы проверить, насколько он доверчивый и тупой. Но, хоть что-то есть, уже хорошо. Он быстро дописывает все со звонком, оставляя листок на столе, возвращается к парте, скидывая быстро вещи в рюкзак.        — Мне кажется у меня двойка будет. — с ноткой грусти говорит Ваня, выходя из кабинета.       — Он мне ответы дал.        — Чего? — он повернул резко голову в сторону друга, вопросительно глядя тому в глаза, — Угараешь?       — Нет. Нихуя, — Вова улыбается во все тридцать два, уставившись в ответ на ахуевшего одноклассника, — я сам не понял, к чему это было. Но я, в принципе, не против.        — Ты уверен вообще, что они правильные? Может он прикалывается над тобой. — На это Семенюк уже ничего не отвечает, лишь пожимает плечами, ускоряя шаг в сторону раздевалки.       Сегодня домой вообще не хотелось идти. К матери приехали родственники, которых Вова ни разу не видел и знать не знает, кто они такие. Не горит желанием слушать бесконечные вопросы про учебу и отношения, впринципе разговаривать с малознакомыми ему людьми, поэтому он решает остаться у кого-нибудь из друзей. К примеру, у Валеры. Он всегда помогал младшему, когда домой попадать вообще неуместно было, поэтому, темноволосый первым делом решает спросить именно у него.        Разойдясь с Ваней на выходе из лесопарка, парень достал телефон из теплого кармана куртки, сразу чувствуя, как холодом покрывает его ладонь ноябрьский воздух. Остался последний месяц противной осени, ее сменит еще более противное время года — зима. Холодрыга, снег, сопли, кашель, короткие дни, все это скоро навалится одной огромной проблемой, и единственное, что было круто зимой — новый год. Этот праздник все очень ждали, ведь ожидания от этого нового года были крайне завышены, побыстрее хотелось уже отпраздновать его в хорошей компании.       Писать Лагоде было бесполезно, все равно не увидит. Володя выучил это уже давно, поэтому сразу звонит на сотовый. Спустя пару секунд слышаться гудки, а после сонный голос друга.       — Да? — Валера зевает. Вероятно, Вова разбудил его.       — Ой, я тебя разбудил? — стыдливо спрашивает парень, уже готовясь извинятся, что потревожил сон друга.       — Немного. Что случилось?       — Да так… — Семенюк делает небольшую паузу, — Я смогу у тебя сегодня остаться? Мне домой сейчас вообще никак.       — Приходи. Код знаешь, дверь открыта. — младший не успевает поблагодарить Валеру, как он мгновенно сбрасывает.       Настроение от этого немного поднялось. До него было недалеко, младший немного ускорил шаг, потому что холоднее становилось с каждой секундой, и он уже подзамерз.        Дома у Лагоды всегда пахло какими-то пряниками, чтоли. Хотя никаких диффузоров у него не было, ну, может духи. Впрочем, неважно. Пройдя в квартиру, парень тихо закрывает за собой дверь, разуваясь. Кидает верхнюю одежду на стул в прихожей, заглядывая в спальню. Валера спал, как убитый. И что его так сильно утомило, непонятно. Но Семенюк решил не прерывать его сон, прикрывая дверь в комнату, чтоб лишний раз не беспокоить своим присутствием.        На столе лежала пачка с печеньем, которую Вова нашел в шкафчике над столешницей, надеясь, что потом на него никто не обидеться за съеденные сладости. За окном уже темно, капает небольшой дождь, на улице много людей и машин, все едут с работы. Парень даже на время завис наблюдая за происходящем на улице, как люди торопятся перебежать дорогу в последние секунды долгого светофора. Вздыхает, видя как с деревьев с каждым потоком холодного ветра все сильнее летят желтые листья. Скоро совсем все голое будет, позже, снежное, а ведь только недавно отмечали выпускной, лёжа пьяными на зеленой траве.        От улицы его отвлекает резко вошедший на кухню только пробудившийся Валера. Он сонно трет глаза, делая глубокий вздох. Подходит к столешнице и берет первую попавшуюся кружку, сохнувшую на полотенце около раковины. Из под крана льется холодная вода до краев, и после четырех шумных глотка, посуда вновь оказывается на полотенце.       — Валер, случилось что? — наблюдая, как тот остановился у открывшейся дверцы холодильника, ища что нибудь съедобное.       — Устал просто очень. Забей. — Больше не желая ничего отвечать, Лагода, ничего так и не найдя, ушел обратно к себе в комнату.        Подросток решил не докапывать своими вопросами, что и как. Как будет лучше, сам расскажет. Может и вправду переутомился, отдыхать всем нужно. Он не придал особого значения такому состоянию друга. Если бы было что-то серьезное, Валера бы точно сказал. Но если что, Вова всегда был готов помочь и всегда волнуется за своих друзей.        С кухни парень перебирается в зал, в котором за столом уже сидел Валера, что-то печатая в телефоне. Вова плюхается на диван, прикрывая глаза. Спать безумно хотелось, он никогда не высыпался, еще и чувствовал себя не очень хорошо.        — Я отойду ненадолго, — Лагода вскакивает со стула и натягивает кофту, лежавшую на спинке дивана, — сейчас Леха придет, если что.       Вова совсем забыл, что здесь с недавних пор живет еще и его учитель по английскому. Теперь было стыдно оставаться здесь на ночь, особенно после сегодняшнего. На счет этого, кстати, до него все еще не доперло. Но он как-то забил на эту ситуацию, когда все таки увидел пятерку в дневнике, что не могло не радовать. Первая хорошая оценка за время учебы в десятом классе, между прочим. Не своим умом, правда, но тоже сойдет.         Вообще, Леша ему казался интересным человеком, если не считать, что он преподаватель в их школе. За пределами он был достаточно спокойным, умел разделять работу и личную жизнь. Для него поделиться сигаретой, поговорить о жизни с ребятами, у которых он преподает, обычное дело. Как и у всех. Какая разница что происходит в школе? Какие там запреты? Улица — не школа. Тут правил никаких нет, и он не считает чем-то странным в не учебное время показывать себя таким, какой он есть. Не серьезный дядька, по уши вовлеченный в работу, гоняя малолеток из туалетов, чтоб те не курили. Не хмурый учитель английского в белой выглаженной рубашке и черном галстуке, вечно грозящий поставить двойку за не выполненное домашнее задание.         В отличие от него, Вова ощущал себя некомфортно, особенно когда Алексей тогда покупал им алкоголь. Казалось, что он все расскажет классному руководителю, а та, еще хуже, родителям. Но его мало волновало, что происходит в жизни других. Хочется пораньше спиться, пусть. Его попросили помочь и он помог. Деньги получил, да и все, а что было дальше уже не его дело. Но Вову это еще пол вечера волновало, правда, только до пятого стакана. Потом он уже забыл, но все же.        С коридора слышен звук прокручивания ключа, но подросток с места не сдвинулся. Быстро разувшись, повесив куртку на крючок, Губанов ногой толкнул кроссовки ближе к пуфику у двери, чтоб не мешались на проходе. Пройдя вглубь, он заглянул в зал, на диване которого в полусонном состоянии валялся Вова.        — Привет. — Леша облокотился боком о дверной косяк, тихо хихикнув, увидев как парень передернулся.       — Ой, здравствуйте, снова.       — На ты давай, а то мне как-то не по себе, — Он проходит к столу, оставляя около него сумку, — Валера задержится, ночью приедет только.       Вова кивнул, и повернулся на другой бок, сгребая в объятия подушку. Леша на пару секунд оглядел лежащего в другом конце диванчика, после чего переместился на кухню. На столе разложилось несколько пачек тетрадей, которые предстоит проверить за сегодняшний вечер. С каждой новой открытой тетрадью, хотелось головой биться об стол. А когда он увидел у ученицы 8 «В» на полях свои инициалы, обведенное в сердечко, его блевать потянуло. Быстро перечеркнув это красной ручкой, мужчина отложил тетрадь в сторону. В следующий раз он предупредит, что такие работы даже проверять не будет. Не надо ему никаких подобных посланий от маленьких девочек.        Оставалось проверить совсем немного, но его это уже заебало. Куча работ с однотипными ошибками, хотя Губанов всегда старается понятно объяснить тему, разжевывает ее несколько уроков, чтобы все точно написали хотя-бы на четверку. Но дети либо правда не понимают, либо просто не хотят понимать. Все же, хороших работ тоже было много, как и людей, которые интересовались его уроком, но что-то все равно выбивалось из строя. На деле, он привык, что многим попросту пофигу, смысл расстраиваться из-за того, что кому-то неинтересно? Это ж их проблема, потом бегать будут исправлять. А Алексею Александровичу за это деньги дают, так что он просто продолжает выполнять свою работу.        После прихода Леши, Вова уже не смог уснуть. Все хотелось подойти и спросить, как у него дела. А вообще, было бы классно узнать, за что ему ответы дали. Интерес взял выше, поэтому он вскочил с дивана и прошел на кухню.        Старший сидел за столом, что-то смотря в телефоне. Пальцами правой руки он постукивал по белой кружке, в которой, вроде как, был чай. Почувствовав чье-то присутствие, он поднял взгляд на дверь. Вова потупил немного, но все таки включился, садясь за стул напротив, первым начиная разговор.       — Как дела? — самое банальное что можно было спросить.       — Хорошо. У тебя как? — Губанов отложил телефон экраном вниз, складывая руки на столе, ждав продолжения.       — Тоже ничего, — Вова ощущал себя очень странно, он никогда так не стеснялся, — я хотел спросить, а за что вы мне ответы дали? — Все таки набрался смелости.       — Посмотрел твои оценки, беда-беда. Жалко тебя стало, — честно отвечает старший, делая глоток теплого чая, — а ты против халявной пятерки? Давай уберу, в понедельник придешь, перепишешь.       — Да не, спасибо, не хочу.       Семенюк не знал, что спросить. Говорить хотелось, а не знает о чем. Его немного тревожил тот факт, что находясь в одной комнате с ним, было очень хорошо, один раз поймать эти голубые глаза в свои, и оторваться после невозможно. Почему тревожил? Он боялся влюбиться. Еще с первого появления учителя в школе, его образ прямо засел в голове. Да, он был красивый, многие девочки засматривались на него, возможно, не только девочки. Да и поговорив с ним вживую несколько раз, он уже мог сделать вывод, что с Лешей приятно находиться наедине. Он редко так быстро привыкал к людям, зная его так мало, да и почти не общаясь. Старался избегать близкого общения, а уж тем более, отношений. Почему? Вова не мог ответить на этот вопрос, оно как то само. Просто при любом намеке на симпатию он обрывал все связи с человеком. Но в этот раз не хотелось отказываться. Было интересно, что будет дальше, может, все не так уж и плохо кончится.        — У вас, помню, тут кошка живет. А где она?       — Пока у матери моей, — вздыхает Леша, — у Валерки чё-т аллергия пошла непонятная, пока у нее поживет.        — Грустно, она очень мило выглядит.       — Кстати, про кошку, — вспоминая недавнюю переписку с младшим, в которой он ничего не разобрал, начал Губанов, — помнишь, ты напился, мне что-то написал. Что в конце был за язык? На английский, помоему, не похоже.       — Переписку? Я не помню этого, — от услышанного Вову немного смутило, — а что я там писал? Ничего такого не было, надеюсь?       — Спросил, что за кошка. А потом какая-то шляпа невнятная. — Леша хихикнул, прикрыв рукой рот. Сразу захотелось ее убрать.       Вова ничего не ответил, ему было очень стыдно. Про переписку он не помнит от слова совсем, на секунду стало страшно, что он такого мог туда понаписать, будучи пьяным в стельку. Но в этот раз судьба решила сжалится над ним, разучив попадать по буквам.        — Как отдохнули тогда, кстати? — интересуется старший, — хороший вкус у вас на алкоголь, столько понабрали.       — Круто. В живых не остался никто. — Было ощущение, что Губанов пытался пристыдить его. И он справлялся с этим на ура, Вове так неловко еще никогда не было.       Улыбка с лица напротив никак не сползала, видимо, ему было очень весело наблюдать за смятением подростка, задавая больше каверзных вопросов. Животное, которое больше всего боялся Вова — пьяного себя. По сравнению с собой в трезвости, эта какая-то более развращенная и откровенная личность. Он может много напиздеть, на утро не вспомнить, а потом сидеть удивляться, за что ему хотят дать пизды. Иногда ему кажется, что на это специально нарывается его брат близнец, на утро исчезая, пока настоящий Володя Семенюк спокойно отдыхает дома.        — Я в твоем возрасте тоже много гулял и пил, естественно, — резко сменив тему на более серьезную, начал Губанов, — это все классно, но, прошу, не забывай учиться. Я видел твои прогулы, да и на моем уроке ты появлялся раз шесть, из-за этого могут быть проблемы, понимаешь?       Парень напротив молчит. А что говорить? Начать оправдываться? Да нету этому смысла, и вправду, он всегда приходил то ко второму, то к третьему уроку, иногда мог вообще не приходить, потому что ему не понравилось расписание. Классная много раз говорила про прогулы, какое-то время он даже стал ходить на уроки, но, только на те, которые считал важными. Английский в его список важных уроков не входил, поэтому там он тоже появлялся редко. Никому не нравилось когда его отчитывают, Семенюк тоже посчитал это неуместным, поэтому закатив глаза, встал изо стола и ушел в другую комнату.        Леше такая реакция не понравилась, но он промолчал. Даже выбесила. Он ему не родственник и не должен так себя вести, но и в то же время не обязан слушать чужие советы. Ну он пытался как-то донести до подростка это, если он не хочет никого слушать, пусть продолжает. Не его проблемы и заботиться о своем будущем будет сам Вова, если ему это надо вообще. 

***

      До конца триместра совсем немного, все бегают по учителям и исправляют оценки. В том числе и Вова, у которого по всем математическим предметам выходят тройки. Ну хоть не двойки, уже хорошо. Еще и по английскому, и он совсем не представляет себе, как будет его исправлять. После разговора у Валеры он не вынес ничего, на уроках английского стал еще реже появляться, из-за чего Алексей Александрович аттестовать его за этот триместр не смог, так как нужно минимум пять оценок, а у него их две.         По математике училка его всегда валила непонятно за что. Да, он достаточно редко появлялся на уроках, но у него были сделаны все домашки и все классные работы, правда, ни одной контрольной, поэтому она дала ему последнюю работу, которую он снова благополучно прогулял, переписать в классе. Кое-как, вспоминая по кусочкам все теоремы и формулы, десятиклассник решил пару задач. Насколько правильно он увидит только в дневнике, но ему скорее было пофигу что выйдет в триместре, главное чтоб аттестовали. По алгебре было чуть легче, он к счастью понимал ее, в отличии от геометрии, которую он и понимать впринципе не горел желанием. Пока это все разберешь и заучишь ахуеть можно. Учительница, конечно, поставила ему его заслуженную тройку, но пообещав, что если в следующем модуле Вова так же будет забивать на учебу, то выставит ему двойку без возможности исправить. Он еще недолго поблагодарил ее за то, что сжалилась, выбегая довольным из класса.        Все уже разошлись по домам, кто-то сидит на дополнительных, а Семенюк шагает в сторону кабинета… Английского. Спускаясь по лестнице, он продумывает в голове уже тысячу вариантов, как же сейчас будет отчитывать Губанов его за прогулы. У самой двери в класс Вова бросает рюкзак, дергая ручку и резко отворяя ее. Алексей от неожиданности дернулся, хмуро взглянул на вошедшего, и увидев там Володю, расслабился, вновь устремляя взгляд в монитор.        — Зачем пришел? — он знает зачем, ведь сейчас открывает в дневнике вкладку с 10 «Г» классом, в очередной раз заостряя внимание на оценках и н-ках Вовы.       — Оценки получить, — младший проходит к учительскому столу, — если можно.       — Да можно конечно, куда я денусь, — с ноткой раздражения отвечает Алексей Александрович, — сейчас дам тебе все твои пропущенные контрольные, как раз получить две оценки, и еще одну за тетрадь. Она же у тебя с собой? Сегодня английский был у вас, только тебя почему-то на нём снова не было.       Конечно же тетради у него не было с собой. Да что уж тут, ее не было даже дома, впринципе тетради по английскому не существовало, поэтому он уже готов получить одну двойку. Про контрольные умолчим, он не уверен что напишет хотя бы первое задание, вот уже две двойки. Губанов сует листок с только напечатанными заданиями в руки подростка, усаживая на первую парту перед собой.        Вова читает пару раз содержание, понимая, что он ничего не понимает. Прошло минут семь, написано только имя, фамилия, класс. Алексей Александрович изредка поглядывает на парня, понимая, что не может тоже долго сидеть смотреть как тот ломает голову над простейшими заданиями. А ведь он ему специально дал контрольную начальной школы, но Вова даже это не смог вспомнить. Не надеясь, что его голову посетит умная мысль, старший делает вид, что ему кто-то позвонил, быстро вскакивая со стула, бросая вслед, что придет через десять минут. Семенюк еще немного тупит, но уже через пару секунд достает телефон, фоткая задания и сразу же начинает рыскать в поиске ответов.        Уже второй раз ему делают поблажку не понятно за что. Видимо, Вова чем-то отличился в глазах учителя, по ощущениям он ни к кому в классе так не обращался. Хотя по мужчине видно, что в глубине души он ненавидит его, как и всех остальных в школе, но почему то хочет помочь. Что-то тянет его к этому пареньку, хотя на вид он обычный троечник, вечно гуляющий и полон энергии. Только вот учится совсем не хочет, как и слушать взрослых.       Контрольная написана, Семенюк открывает дневник, в глаза сразу же бросается пятерка с комментарием «тетрадь». Незаметно для себя он улыбается, мысленно благодаря Алексея Александровича за такие подачки. Но в то же время стыдно, очень стыдно, он не ходит на его уроки, забивает на английский язык болт, а ему еще и помогают хуй пойми за что. С этого дня Вова дал себе обещание, что постарается почаще появляться на уроках, в особенности иностранного, чтобы Губанов не разочаровался в нем окончательно, начиная хоть что-то делать. Как говориться, лучше поздно, чем никогда.

***

      Губанов снова возвращается домой уставший, полностью погруженный в свои мысли и раздумья. Казалось, ничего не поможет ему наконец вдохнуть полной грудью и высказать все, о чем он думает, все, что накопилось. К его счастью, Валера был дома и не спал, и встретив его на кухне, Леша первым завел разговор.        — У тебя было когда нибудь такое, что ты ненавидел человека, но и при этом хотел бы его раскрыть с другой стороны, потому что он кажется тебе привлекательным?       — Чё, — Лагода скорчил ничего ни понявшую гримасу, вопросительно глядя на собеседника.       — Ну, — Лёша выдохнул, пытаясь собрать всю кашу из головы в одно предложение, —  короче, можешь как-нибудь аккуратно узнать у Вовы, что он обо мне думает. Как о человеке, типа, пообщался бы он со мной поближе.