давай поправимся

      Ни один из будильников, что были поставлены Вовой, не были услышаны. В четверг тяжелое расписание, а он еще и ночью как обычно сидел в телефоне и уснул за час до выхода. В школе поспать не особо получалось, палят. Ужасно уставший, он, съебавшись с английского, который к счастью был последним уроком, еле плелся домой. На улице с каждым днем все холодело, уши уже тоже мерзнуть стали, придется шапку раньше, чем в том году напяливать. Слава богу, снег еще не выпал, хоть и дожди не лучше.        Кое-как успев прийти к началу второго урока, на следующий день, в пятницу, совсем позабыв и про расписание, и учебники с тетрадями нужные взять. Стучится пару раз, дергает за ручку, и как только суется в кабинет, сразу же его прожигает недовольный взгляд англичанина, что пару минут назад ругал класс за вчерашний диктант с девятью словами.        Насколько в моменте стало страшно? На все сто. Вспоминая взгляд классухи, что за каждое опоздание вертела, как могла, этот — в тысячу раз хуже. Ощущение было такое, что сейчас его возьмут, да разорвут на части, как один из листочков с проверочными.        — Извините за опоздание, — наконец решает подать голос Семенюк, после настолько долгой ужасно напрягающей тишины, — клянусь, я так больше не буду, никогда.        — Садись уже, — рявкает Алексей Александрович.       Володя быстренько пробегает между рядов на последнюю парту у окна, но даже не успев дойти до туда, его тут же останавливают.       — Куда? Опоздавшие на первую парту, — учитель хлопает ладонью по парте, находящейся впритык к его столу, где обычно никто по своему желанию не садился. Эта парта и вправду казалась чем-то похожим на пытку. Сидеть прямо перед лицом преподавателя, ни вздохнуть, ни бровью не повести. Малейший шорох — строгий взгляд направлен прямо на тебя, сразу ища что-то подозрительное, что могло отвлечь от урока. И пока остальные сидят себе спокойно, за подставкой пряча свои телефоны, тебе максимум, что получится сделать — сидеть и надеяться, что сейчас прозвенит звонок, и эти мучения закончатся.        Вова спорить не стал, молча присел за первую парту, начиная копаться в рюкзаке. А в рюкзаке и нет ничего, кроме ручки, вырванного листа в клетку из тетради по физике, и учебника по русскому за девятый класс, который он потерял в прошлом году и не сдал.        Губанов еще пару секунд наблюдает за копошением, все же возвращая внимание к диктанту. Он вновь пересматривает несколько перечеркнутых работ с большой красной двойкой.        — Ладно, оценки я вам выставлять не буду, —  листочки летят в самый дальний ящик, не желая больше видеть этого позора, — но учтите! В следующий раз, все будет по честному. Не жалуйтесь потом.       Злость откатывает на задний план, продолжая вести урок. Задания в основном были устными, тема достаточно простая, уже известная всем — вставить в нужное время и форму глаголы. Легкотня, не более. Уже давным-давно у всех это должно от зубов отлетать. Вова весь урок сидел, как вкопанный. Подперев подбородок ладонью, он то и дело засматривался на то, как плавно жестикулирует руками Алексей Александрович, указывая и объясняя ошибки в работе. Смотрел прямо в глаза; голубые-голубые, прямо как небо. Несмотря на улыбку, на лице читалось лишь безразличие и желание наконец отработать свои деньги и пойти домой.        Губанов, точно почувствовавший на себе пронзающий взгляд, опустил глаза на десятиклассника, не прекращая свой монолог. Вова от такого резкого движения, успел только отвести взгляд и стыдливо уткнуться куда-то в доску, совершенно не понимая, о чем вообще идет речь. В мыслях только быстро пролетело «ебать он красивый», и даже смотря на доску, в голове вырисовывается образ ебучего англичанина. Восьмиклассницы, наверное, бегают за ним с первого появления Алексея Александровича в школе. Больше Семенюк не поворачивался к учителю. Лишь изредка, краем глаза, замечал на себе его мимолетные взгляды. Это напрягало, хоть и англичанин смотрел абсолютно на каждого человека из класса, не только на Вову. Напридумывал себе как обычно.       Оставшийся урок длился довольно расслаблено. Губанов и не вспоминал про словарный диктант, успокоившись, решил дать переписать им на следующей неделе перед каникулами, но прежде напомнить об этом в конце урока, попросив записать где-нибудь. Со звонком все пулей вылетают из класса, оставляя бедного преподавателя наедине со своими мыслями примерно на десять минут перемены.        — Сука, учеба только началась, эта уже завалила нас кучей писем и домашек, — ноет Ваня, встретившись с другом спустя сорок минут разлуки в разных кабинетах.       — Ну, у тебя хотяб чуточку варит, — усмехается Вова, все еще в голове крутя лишь внешность Алексея Александровича, — этот нам паст перфект дал, видимо, понял, что у нас группа отсталых и мы кроме «hi» нихуя не поймем.       Они заворачивают за угол третьего этажа, на котором у них сейчас должна быть алгебра. Семенюк, охотно пытающийся слушать и математичку, и выслушивать нытье русого, что его заебала мать, заебала учеба, что только месяц прошел, а он уже хочет уйти с десятого. Но то что его тут все еще держит больше всего — это вечно страдающий Володя, что без него тут загниет, это точно. Он всегда кличит себя «тупым» или «долбаебом» когда что-то не получается в дискриминанте, или в задачке по физике. Но тут на помощь всегда придет Иван, который из четырех разданных вариантов на контрольной, свой сделает последним. Прежде всего для него — помочь любимому другу, за что брюнет ему готов в ноги падать. 

***

      — Отлично, просто ахуенно, — с горящими глазами Ксюша рассматривала список алкашки, которой они хотели закупиться в последний день первого учебного модуля, — а купит нам кто?       — Валера, — оборачивается к ней Илья, забирая из рук свой телефон, — у нас больше нету никого совершеннолетнего.       — А ты ему писал? Он в городе щас вообще? — отрываясь от тетради с огромным примером, Денис наконец кладет ручку, подключаясь к обсуждению завтрашнего вечера.       — Не писал… Но я не думаю, что он куда то денется отсюда, — неуверенно отвечает Илья, — Вова говорил, что он тут квартиру с другом снимает, ему щас некуда.       Но все таки убедиться стоит, а то мало ли, сейчас весь их грандиозный план разрушится, и придется на «цу-е-фа» скидываться, кто пойдет просить у алкаша купить им бутылочку ягермейстера.  Никто из них особо с Валерой то и не общался, а Вова — единственный кто с ним хорошо контачил, сейчас в другом классе. Илья открывает чат с другом, скидывая сначала, что они в итоге выбрали выпить и просьба написать Лагоде.        Звонок с последнего урока ощущался как камень с плеч. Семенюк, быстро схватив рюкзак, мигом выскочил из класса. Ваня ушел еще после четвертого, плохо стало, поэтому Вове пришлось одному отсиживать еще три нудных урока. Быстро спускаясь на второй этаж к своим любимым девятиклассникам, брюнет открывает чат с Ильей, вычитывая список покупок. На лестнице пересекается с ними, с каждым отдельно поздоровавшись.       — Нихуя-се вы набрали, — Вова в шоке вскидывает брови; даже интересно стало, кого первого унесет с бутылки соджу или двух стаканов ягера, — ща я Валере звякну. Думаю, он не занят.        Пальцы сами набирают давно отложившиеся в памяти одиннадцать цифр, как стали слышны гудки, Вова отошел от шума, чтоб нормально поговорить.        Ребята шли вслед за ним, понимая, что они снова разболтались о всяком, он шел и активно руками размахивал, что-то увлеченно рассказывая. Настолько быстро у Вовы настроение редко поднималось, поэтому они просто продолжили о своем.        — Завтра тогда ко мне можно сразу, у меня родители уже с утра уедут, — предлагает Кобан, — но к вечеру должна бабка на час зайти, поэтому, вы должны где-то этот часик поболтаться.       — Да не проблема вообще, ты че, – Илья отмахивается, ведь его подъезд совсем рядом с Ксюшиным, всегда, если холодно, можно пойти туда, — тогда как раз за этот час нужно договориться встретиться с Валерой.        — Короче, есть одна проблема, — Семенюк возвращается от разговора, закидывая телефон обратно в карман, — либо мы заходим сегодня с Валерой, но ближе к десяти вечера. Либо завтра, но без Валеры, а с другом его каким-то.       — А я до девяти сегодня только могу, — разочарованно предупреждает Ксюша.        Остальные тоже не могут сегодня, как и Вова. Пообещал с матерью время провести, а то она совсем заработалась, что с сыном почти не видится. Решают в итоге завтра, вроде, Лагода убедил, что человек надежный, ему уж точно деньги школьников не нужны. Но все равно страшновато что-то, Вова туда в итоге один идет. Ну что не сделаешь ради того, чтоб с кайфом посидеть с друзьями.        Разойдясь на остановке, Вова ушел в свою сторону по частным секторам, остальные в противоположную сторону, кто-то остался ждать маршрутку. Он пинает листья, что полностью замели узкие дорожки. Ветер продувает в спину, заставляя чуть передернуться от холода. Солнце уже почти не греет, дни длятся все короче. Октябрьский тильт подступает огромными шагами, ностальгия по лету все больше и больше заставляет грустить. Завтра последний день и уже первые каникулы. Быстро прошел сентябрь, оглянутся не успеешь, как уже в одиннадцатый класс перейдешь. Скоро и триместр закончится, пора бы начать оценки хорошие получать, да и к проекту начать готовиться. У кого-то скоро уже устное собеседование, но это не так страшно и трагично, как само ОГЭ. Скорее, как небольшой тестик перед событием, решающее твое будущее.       Трудно осознавать, что следующий год — последний в этой школе. И все, пути каждого разойдутся; кто на работу, кто в университет, кто сторчится, может.        Дома атмосфера не лучше. Отопление еще не включили, поэтому в квартире ощущалось так, будто окна были открыты нараспашку и их закрыть было невозможно. Мама сидела на кухне, насередине стола красовался тортик, по бокам от него два белоснежных стакана, наполненные горячим ароматным чаем.        — Вов, ты? — услышав закрывающуюся дверь в квартиру, убедилась Татьяна.        — Да, привет, — парень входит на кухню, присаживаясь за стул напротив матери, — ты даже торт купила.       — Купила, — женщина берет в руки ножик, отрезав два небольших кусочка, один из которых аккуратно положила на тарелку Вовы, — как дела у тебя? Расскажешь чего нового?       — Все хорошо. Рассказывать нечего особо, учусь, иногда с друзьями выхожу гулять, — брюнет отламывает кусочек торта, пробуя. Вкусный. Во рту прямо тает, — я завтра если что не дома, нас Ксюша позвала на ночевку, — запивая сладкий торт черным чаем, предупреждает Вова.       — Я завтра тоже поздно вернусь, так что, хорошо повеселиться, — мать стучит пальцами по кружке, не зная вообще чем поделиться. Ей нечего рассказывать, в ее жизни нету ничего нового, кроме завалов по работе и вечными подменами, — как тебе торт?       — Вкусный, — Семенюк закивал одобрительно,  кладя в рот еще один кусочек торта. Он тоже был в замешательстве. Они почти не общались, он знал только что мама работает много и почти не отдыхает, поэтому особо и не знал, что можно спросить.        Тема для разговора в итоге была найдена: сошлись на том, что нужно обсудить какой-нибудь недавно просмотренный фильм или сериал, поняв, что кто-то из них уже смотрел его, да устроить целый разбор каждой серии, персонажа и актера. Вообщем, было достаточно весело. Давно они так не разговаривались вдвоем, что и Татьяне, и Вове стало так приятно на душе от этой беседы, прямо как в детстве.  Но всему хорошему свойственно заканчиваться. Неожиданно, матери позвонили по работе, срочно вызвав на место. Извинившись перед опечаленным этой новостью Вовой, она быстренько собралась и убежала, напоследок чмокнув в обе щеки сына.        С небольшой улыбкой подросток закрыл за матерью дверь, оставшись один в квартире. Снова. Но в сон рубило так, что только дойдя до кровати, даже не переодевшись, он сразу же уснул.

***

      В школу никто не пошел из компании. Еще вечером скинули расписание, и идти на пять уроков, длясь каждый по тридцать минут, смысла не было. Поэтому, проснувшись к пятнадцати часам дня, как это ооочень любил делать Семенюк, ведь отоспаться никогда не поздно, особенно когда в школу не нужно, тот начал потихоньку собираться к подруге.        Еще раз написав Валерке, уточнив, в силе ли встреча, еще больше расцвел. Совсем скоро они наконец соберутся компанией, культурно выпив все вместе. Встретиться должны были с этим Лешей, который должен купить им алкоголь, через два часа у всеми известного магазина с красно-белой вывеской, поэтому Володя особо не спешил. Ему идти то всего ничего.       Денис с Ильей уже давно были у Ксюши. Пока та только готовила себе завтрак, состоящий из чая и лапши быстрого приготовления, парни помогали убраться немного в доме. Вплане, убрать что-то хрупкое, что легко могло бы сломаться, потому что в основном, у Кобан было достаточно чисто.        — А кто еще должен прийти? — закончив с уборкой и падая на диван, интересуется Денис.        — Вова, Ваня, Арина. Неля заболела, Макс с ней остался, — с точностью запомнив список, уверенно отвечает Ксюша, поедая лапшу.        Все они находились в одном классе. Кроме Вани и Вовы, они то старше их на год. Ну, с ними еще мог быть и Илья, но он остался в девятом с остальными. Макс вообще в колледже уже, на первом курсе. Отчего Семенюку иногда было грустно. Да, с Ваней ему более чем достаточно, даже очень хорошо. Им не приходится делить кто с кем сядет на уроке, ведь они вдвоем и больше им никого не нужно. Но русому свойственно часто заболевать или ленится ходить на уроки, поэтому иногда Вове приходится сидеть одному.       Выбегая из подъезда, Семенюк заранее попросил номер друга Валеры, чтоб понять где они точно встретятся, куда кидать что покупать и деньги. Вышел он пораньше, поэтому сразу присаживается на лавочку у подъезда, открывая чаты. Рассматривает профиль этого Леши. Аватарка всего одна, какой-то котик милый. Его или нет — непонятно.        eboboshkin, 16:54       Ку       Эт друг Валеры        Все в силе?       etozhehesus, 16:54       да, я иду уже       кидай че там вам надо        Раз идет, значит тоже нужно выдвигаться уже. В переписку летит текстом то, что нужно купить, и Вове ебануто стыдно. Всегда, когда он просил кого-то купить что-то запрещенное, было очень неловко. Еще стоять у дверей магазина, когда твои последние деньги у какого-то незнакомого дядьки, и ты стоишь весь трясешься, молясь, чтоб не пришли никакие дядьки в форме и не забрали его за алкоголь. Но в этот раз он быстро себя успокаивает тем, что, это же друг Лагоды. Если что, тот сразу ему вдарит и все возместит. Все таки, всегда Вова верил только словам Валеры «я тебя люблю, пиздюк, больше всех на свете», которые он повторял всегда, когда младший переживал за их дружбу или просил какой либо помощи.        Подходя к магазину, Семенюк замечает знакомую макушку. Подойдя еще ближе, он замедляет шаг. На глазах вырисовывается фигура его учителя по английскому. Самого Алексея Александровича! И тут, Вова начинает всем богам молиться, что это просто совпадение. Хотя, не может же он тут просто так стоять? Да и имена сходились… Ну, походу позориться все таки придется. И очень даже.       — Здрасьте, — тянет руку для приветствия Вова, ловя на себе удивленный взгляд учителя, который не сразу понял, кто перед ним стоит.       — Ого, Вовка, привет, — Губанов пожимает руку в ответ, смотря на парня, — понятно теперь, про какого Вову мне все время рассказывают и хвалят, — мужчина усмехается, открывая чат, чтобы еще раз перечитать, что нужно купить.       — Вам куда? — открывая приложение с банком, передает телефон Леше, чтоб ввел свои цифры.       — На, — пальцы быстро вводят нужный номер, отдавая мобильник обратно владельцу, — банк любой. Ты со мной зайдешь?       — А надо?       — Вообще нет, просто спросил, — тут же Алексей поворачивается в сторону дверей, быстро переступая ступеньки, удаляясь вглубь магазина.       Семенюк присаживается на последнюю ступень, сложив руки на коленях. Рассматривает свои кроссовки; грязноватые, с начала августа он их не мыл, хотя побывал много где, не сосчитаешь. Из какого говна, в прямом смысле, он только не вылезал. И в лужи падал, и в грязь наступал, с может даже в какашки собачьи. Но все помыть руки не доходили. Да и он считал, что так, и без того почетные кеды в потертом виде выглядят достаточно винтажно и классно, еще и по бокам все было расписано разными фразами и подписями от его друзей, прибавляя к его образу какую никакую изюминку.        Задумывается, что перед учителем все таки стыдно. Сегодня он вновь пропустил его урок, а все ради того, чтоб просто бухнуть. Да и ладно, если бы он этого не узнал, так он, черт возьми, сам и покупает им эту алкашку. Но слава богу ругать не стал, мол, чем это мы вместо школы таким занимаемся, тогда еще более неловко было бы. Но раз Алексею Александровичу пофигу, значит это хороший шанс подружиться с учителем. Сейчас в такое время дружбы со взрослыми не хватало, как раз не придется лишний раз ссаться и просить незнакомого мужика купить сигареты или пиво. А то у него только Валера, который вечно работает, а тут вон тебе. Просто подойти когда у него окно будет, состроить печальный вид и очень сильно попросить сбегать во время урока за сигаретами. Ну или после уроков пройтись вместе до табачки, классно же? Совершеннолетие ведь только через два года, долго ждать еще, а погрешить хочется.       В раздумиях, Вова не заметил как прошло время, и Губанов вернулся с черным пакетом со звенящим содержимым. Подросток принимает покупки, несколько раз благодаря старшего за то, что помог.       — А у вас сигарет нет случайно? — видимо, совсем растеряв где-то чувство стыда, спросил Вова.       — Ну вот если скажешь как по английски это будет — тогда есть, — мужчина вновь смеется, прикрывая рот ладонью. Его взгляд уставший, уставлен прямо на лицо младшего, что в моменте замялся, — надо на уроки ходить значит чаще, это база между прочим. Чего сегодня не было тебя?       — Да мне че-т поплохело, — очень тупо врет Вова, первая отмазка что в голову пришла.       — Ага, вижу я. Дома остался, чтоб не дай бог не пропустить такой вечер? — Алексей все переводит в шутку, но при этом остается серьезным. Не совсем нравилось ему, когда его уроки прогуливают так часто.       Семенюк пожимает плечами, отводя взгляд куда-то в сторону. Сейчас он только задумался, как правильно составить настолько легкий вопрос. Ну понятно, что сигареты — они и в английском сигареты. Ради них даже не в падлу последние извилины напрячь. Резко в голове что-то щелкает, и Вова решает похвастаться своими знаниями первоклассника.       — Ду ю… хэв э сигарет? — наконец выдавливает из себя брюнет, искренне надеясь, что сейчас ему не сделают никаких замечаний по поводу составленного вопроса.       Губанов ничего не отвечает, лишь тепло рассмеявшись, заставляет Володю немного покраснеть от неловкости. Рука скользит в карман, доставая оттуда пачку «чапман ред», которые он часто брал для хорошего настроения. Доставая две сигареты, одну протягивает подростку, поджигая обоим.       Вова не уходит. Что-то его здесь держит, да сам не понимает что. От учителя исходил какой-то свой вайб, сейчас он не ощущался как какой-то серьезный человек, работающий в учебном заведении. Скорее, как старший брат, всегда готовый прийти на помощь. Подросток вновь залипает на его внешности. Заостряет внимание на его худобе, на которую он раньше как-то не обратил внимания. Пальцы у него тонкие, а с сигаретой меж них, выглядят очень завораживающе.       Он подносит к губам сигарету, втягивая дым. Смотрит куда-то вдаль, даже не замечая, как сейчас пялится на него Вова. И брюнету это в пользу, хотя он сам не понимает, почему позволяет себе смотреть на него настолько долго, да еще и надолго задерживаясь на его лице, что если честно, хотелось облизать. Но это как-то странно, о чем он вообще думает? Семенюк резко возвращается обратно в реальный мир, быстро качая голову, разгоняя мысли, которые явно уже текли не в то русло. Старший вопросительно посмотрел на парня, что торопясь, выкурил сигарету, бросив плавать в луже.       — А как давно вы с Валерой общаетесь? Он про вас вроде вообще не говорил, — Вова зачесал волосы назад, вопросительно глядя на англичанина.       — Недавно. Мы раньше хорошо общались, но на какое-то время переставали, — складывая руки на груди, отвечает он, — сейчас вот я в вашу школу устроился, он мне помогает с жильем первое время.       — Понял. Ну ладно, спасибо вам за помощь, — подросток жмет руку старшему, во вторую поудобнее беря пакет, — Досвидания.       В ответ Алексей лишь кивает, удаляясь в сторону домов. Единственное, чему удивился Вова — почему он так спокойно и без вопросов купил подростку, да нет, даже своему ученику алкоголь. На уроках он строгий, что аж страшно пискнуть. За школой видимо на такое не распространяется запрет, ну и хорошо. Хоть если что не придется тушить сигарету. А если повезет, то вообще вдвоем перекурить.       С порога в квартиру Ксюши вспоминались все самые лучшие моменты таких посиделок у нее. От самых смешных, до самых ебнутых: когда кто-то рыдал, кто-то ползал по полу, кто-то блевал. И все время это сопровождалось вечным смехом, шутками и подъебами.       — Надеюсь сегодня никто не заблюет мамину кровать, — смеется Кобан, расставляя на столе бутылки с алкоголем, — да, Вовчик?       — Надейся, — Вова до последнего надеялся, что ту ситуацию, когда он сильно перепил, уже давно все забыли — как оказалось, нет. — Сегодня я буду меньше пить, чтоб без хуйни всякой.       Ксюша в ответ лишь закивала и рассмеялась. Ребята сидели за столом, пока девушка искала стаканы, которые если вдруг разобьются, не жалко будет. Но в основном таких происшествий не было, так что она не особо беспокоилась на счет этого. Илья открывал бутылку ягеря, заявив сразу же, что разливает он и больше никто не прикасается. Он всегда верил в эти поверья, каждый раз напоминая, что менять руку наливающего ни в коем случае нельзя, мол, тот, кто начал разливать — ведет до конца, иначе это приведет к несчастью и болезням.        Никто в основном не перечил, хотя считали это странным, но лишний раз ссориться не хочется. Парень старается каждому налить одинаково, кроме Дениса — он всегда просил наливать меньше, и того же советовал Илье, но тот в основном не слушал. Раньше бы они поссорились из-за этого точно, сейчас же младший смирился.       — Давайте сделаем, типо, мой первый и последний бокал? — шутит Семенюк, отпивая немного алкогольного напитка, перемешанного с апельсиновым соком, чуть морщась от кисловатого привкуса.       — Первый то может и сделаем, а вот последний — наврядли. Особенно ты, — твердит Денис, обхватывая сзади шею Ильи, кладя подбородок ему на голову.        — Не, вы, помоему ахуели, — допивает до дна, и буквально через минут пять чувствуется легкое головокружение.       — Будто бы тебя уже не въебало? — Ваня хитро улыбается, смотря на рассплывшегося на стуле Вову.       Ваня — единственный, кого от алкоголя развозит позже всех. Пока все пьяные и полны сил, он допивает уже третий стакан и все так же остается лишь с хорошим настроением. А когда половина уже спит, он ощущает себя непроглядным алкоголиком. Вова же, полная противоположность ему. Прошло меньше пятнадцати минут, пока все сидят веселятся, у него появляется ощущение что он тут лишний, становится грустно и он уходит в спальню.        На кровать не садится, рядышком. Открывает телефон, думает, кому написать. Листая чаты, натыкается снова на Алексея Александровича и этого классного котика на аватарке. Кажется, отличная идея доебать учителя своими пьяными бреднями. Как раз в сети сидит.       eboboshkin, 21:47       Здпастее       Как дела у вас       Губанов в то время уже лежал в кровати, читая новости. Под боком мурлыкала кошка, которую Леша время от времени трепал по голове. Сверху всплывает сообщение от Вовы, и если честно, он не понял совсем к чему это.        etozhehesus, 21:48       привет       хорошо       че как пьется       eboboshkin, 21:48       Я бухущий       А эт вашп кошуа на аве       Красивая прост        etozhehesus, 21:48       заметил       моя, Буба       спасибо       eboboshkin, 21:48       БУба       Пррколь е имя       Типо бвбб       С последнего сообщения Леша поржал. Перечитывая еще раз, все таки не понял, что означает этот набор букв.        etozhehesus, 21:49       чего       eboboshkin, 21:49       Ммлвч       Ну       Короче       etozhehesus, 21:49       все, спать       eboboshkin, 21:50       Утром       Гудбвй       Алексей еще раз перечитывает эту глупую переписку, пытаясь понять, что это вообще за бред был. Интересно так, ни разу не общались, а тут Вова, собственной персоной, написывает какую-то неразборчивую хрень. Мужчина выходит из сети, включает первое попавшееся видео про политику на фон, откладывая телефон на зарядку в сторону. Он поворачивается к Бубе, поглаживая довольно мурчащий комок по голове.       Из коридора слышится звук открытия входной двери, поэтому Леша поднимается с кровати, идет встречать уставшего друга.       — Бля, Лех, я вахуе, — пакеты с продуктами кладет на пол, садясь на пуфик, еле найдя силы стянуть с себя кроссовки, — лифт сломался, я с этими пакетами ебучими на тринадцатый этаж перся как еблан. — Лагода выгибается в спине, ощущая легкую боль в пояснице.        — А что мне не написал, я бы спустился, помог, — Леша берет в руки пакеты, тащя на кухню. Позже разберут.       — Да я думал ты спишь уже давно.       — Нее, я тут с другом твоим попиздел, — смеется, вспоминая недавнюю переписку Губанов, — набухался, написал мне. Видимо настолько в глазах поплыло, что он еле по буквам попадал. Я нихуя не понял.       — Вовка, чтоли? — удивляется Валера, вешая куртку на крючок, — а что это вы, подружились чтоли?       — Так я учитель в школе его, — объясняет все Губанов, — уже общались с ним, но, пока в основном на тему опозданий и алкоголя.       — А, ебать, я подставил малого, — Валера входит на кухню, присаживаясь на диванчик, — теперь, вы, Алексей Александрович, знаете, что ваш ученик не только опаздывает, но и бухает!       — Мне похуй, — разводит руками учитель, будто это что-то сверхестественное, — главное, чтоб мне потом за это не влетело. Я спать.       Лагода в ответ угукает, переводя взгляд на экран телефона. Губанов уходит обратно в свою комнату, отключая свет. Ложится снова рядом с кошкой, прикрывая наконец глаза. Он очень устал, и его последнее желание на этот вечер — проспать больше пятнадцати часов.