miles

«My lover, my maker, my breaker Take me by the hand We could go walkin' for miles Once we reach the sand, the sand»

Mother Mother - Miles

      — Впереди деревня... - Кавех задумчиво всматривается в карту.       Аль-Хайтам тоже заглядывает в неё, хотя даже не собирался ловить смысл в схематичных картинках, которые ему и не нужны по сути - в голове у него уже было представление о пути, по которому они идут. Он лишь утвердительно мычит - тупо и тихо.       — Идти ещё километров 15... - бормочет Кавех и снова над ухом раздаётся это «мгм», - Там мы отдохнём ночь, пополним запасы и пойдём дальше.       Блондинистая голова поворачивается и встречается лицом к лицу с нетипично расслабленным Хайтамом.       — Не притворяйся, что ты что-то понял. Если б ты меня слушал, то ты что-нибудь ответил!       А тот лишь ухмыляется, даже не пытаясь скрыть насмешки.       — Как ты мне и сказал вчера, от бесконечных мыслительных процессов тоже необходим отдых. Вот я и отдыхаю и передаю право думать тебе.       Кавех закатывает глаза и его лицо в моменте выражает такую муку, будто бы это не его инициативой было свершить пешее путешествие через леса и пустыню Сумеру. Будто бы его заставили: заставили составлять список провианта, заставили оформлять этот поход на бумагах, заставили же прокладывать дорогу и думать над интересными остановками. Будто бы это не он предвкушал, как они с секретарём в свой совместный отпуск отправятся в это путешествие «как в старые добрые».       — Умничал бы ты поменьше, Хайтам... Куда делся мой милый любознательный младший, который никогда не язвил и не перечил мне???       — Слышал о таком явлении как «взросление»? - секретарь поднимает одну бровь и ухмылка его становится только шире.       Кавех было хотел что-то ответить, но лишь вобрав в грудь воздух вдруг остановился и махнул рукой, в которой сжимал свёрнутую карту.       — Даже спорить с тобой не буду!       «Правильно делаешь», думает Аль-Хайтам и щурит глаза на манер довольного кота, вызывая ещё более недовольное выражение на лице старшего. Есть нечто такое в их стычках с Кавехом, что всегда доставляло ему удовольствие - не то его буйные реакции, не то ощущение тепла от его же так дорогих сердцу сердитых интонаций. А может быть, и всё сразу.       Двое наконец-то замолкли. Между ними воцарилась долгожданная тишина, давшая тропическому лесу поглотить их своей симфонией.       Говоря между нами, идея о путешествии действительно принадлежала не совсем Кавеху. В один день Аль-Хайтам нашёл его таким уставшим, что позволил себе высказаться откровенно - мол, рутина совсем тебя задавила, надо бы тебе развеяться. Кавех на удивление быстро принял его совет и уже вскоре начал планировать эту шалость. Маршрут был составлен за пару часов, а подготовка проходила с энтузиазмом. И это было путешествие в компании Хайтама - впервые за долгие годы. Кавех выбирался за пределы города много раз: когда был студентом, когда работал в бюро и когда стал вести своё успешное дело, но почти всегда это были экспедиции или работа и прочти никогда - возможность насладиться бесконечно зелёной и беспредельно свежей свободой. И, конечно, он скучал по комфорту в путешествии... А комфортней, чем с Хайтамом, когда дело касалось разделения жилья и провизии, Кавех себя не чувствует ни с кем. В конце концов, они и так живут вместе и уже бывали в дали от дома вместе, а значит и в этот раз они скооперируются и всё пройдёт легко и с удовольствием.       Он был удивлён, когда самого секретаря не пришлось уговаривать на эту авантюру. Зная Аль-Хайтама, Кавеху казалось, что он найдёт столько оправданий, сколько нужно будет, чтобы его оставили дома одного вместе с любимыми книгами в тишине. Видимо, в чём-то всё же он своего младшего недооценивал или даже переоценивал...       Шагая по деревянным настилам, двое наконец-то приблизились к деревне - той самой, которую Кавех совсем недавно упомянул. Солнце только-только начало опускаться за горизонт и у них было более чем достаточно времени, чтобы найти ночлег. Огромный опыт и хорошая подготовка сыграли им на руку. Пока голова Аль-Хайтама была занята мыслями об ужине и тёплой постели, Кавех был занят поисками жилья: говорил с местными, выяснял, где можно остановиться. Это была одна из тех задач, которые они распределили между собой ещё до отправления в путь: общение с незнакомцами явно не то, в чём Хайтам преуспел бы, а Кавех же в этом как рыба в воде. Он всё сделает легко и быстро и все останутся в хороших чувствах.

***

      Воздух напитывался прохладой по мере вступления ночи в свои права. Птицы давно не щебечут, улицы пусты и Кавех ощущает, что может наконец-то расслабиться. Ступеньки скромного домика прохладные, но искать лавочку желания нет. В воздухе до сих пор витают ароматы недавно съеденного ужина: курица, овощи, специи... Всё, что Аль-Хайтам нашёл на местном рынке, пока Кавех договаривался с хозяином жилища. В отличии от него, Хайтам умеет сбивать цены до приемлемых и делает это, не оставляя у торговцев места для возражений в его сторону. Он не такой скандальный, не такой эмоциональный и с холодом расставляет свои аргументы, тыкая оппонента в них носом. Изредка Кавех об этом думал - о том, как этот контроль хорошо поддаётся ему - и в такие моменты его колола зависть - больно, прямо под рёбра. Он никогда не задумывался об этом подолгу как сейчас, сидя на ночной веранде с чашкой чая, тепла которого всё равно было мало, чтобы согреться. Казалось, что если прохлада остудит его физически, то и мысли перестанут вертеться по кругу, докучая ему...       Эта эмоциональность так сильно демонизировалась им в его же глазах, что ему становилось страшно быть собой - буйством красок и звуков, каким он обычно являл себя свету. Именно эмоции его и подводили в самые уязвимые моменты: ему жалко клиентов и их кошельки, ему было страшно, что он не воплотит проект своей мечты, он сердился, что взгляды Аль-Хайтама так далеки от его собственных... А когда эмоции его охватывают, ничто в этом мире не остановит его, что бы он ни порывался сделать. Он предстанет во всей своей красе и будет говорить то, что думает, и делать то, что захочет, а потом, когда остынет - горько жалеть об этом. Жалеть о том, что дал своему внутреннему свету вырваться на мгновение-другое наружу и осветить собой всё вокруг, подчиняя всё его воле и ослепляя всех, до кого дотянется. Вины и сожаления он не испытывал лишь об одном - об Алькасар-сарае. Защищая себя и те жертвы, что были принесены им во имя его детища, он будет сиять, не скрывая гордости.       Но это - опять же - единственное, о чём он не жалеет и никогда не пожалеет. Единственное, за что он готов сгореть до тла.       — Наша прогулка не оказывает на тебя должного влияния?       Внезапно низкий голос с нотками язвительности прорезает тишину, заставляя Кавеха вздрогнуть и обернуться, чуть не пролив на себя давно остывший чай.       — Что?       — Ты лицо своё видел? Такой грустный, будто думаешь над решением всех мировых проблем разом.       Аль-Хайтам закрывает за собой входную дверь и усаживается на одну ступеньку с архитектором. Его лоб тут же собирается недовольными морщинками, вместе с ним морщится и нос - тут оказалось холоднее, чем он ожидал. Он поворачивает голову к Кавеху:       — Не холодно тебе тут сидеть?       В ответ тот лишь пожимает плечами - он снова уставился куда-то перед собой, пытаясь окунуться обратно в свои размышления.       — ... И ты не против, что я сижу рядом?       Блондинистая голова как на автомате отрицательно качается. Аль-Хайтам аккуратно забирает из чужих рук полную чашку и отставляет на одну из ступенек - вряд ли о ней ещё вспомнят. Он сам двигается чуть ближе, задевая своей ногой чужую. Кавех косится в ту сторону, но более не реагирует.       — Днём ты был другим...       Взгляд алых глаз поднимается с соприкасающихся коленей на лицо рядом и только сейчас он замечает, как его внимательно рассматривают - будто изучают. Это привычно, но Кавех не может отделаться от мысли, что снова не так что-то сделал. Снова его излишняя экспрессивность выдаёт его с потрахами и всё портит, снова портит чужие впечатления...       — Да не беспокойся ты так... Устал просто, - бормочет и упрямо смотрит на Хайтама, боясь случайно сдать свои внутренние процессы.       — Непохоже на тебя, - тут же выдаёт он.       — Я не могу уставать?       — Можешь. Только ты никогда не ведёшь себя так, когда устаёшь.       Глаза Кавеха закатываются и с трагичным вздохом он отворачивается и начинает по-новой гипнотизировать горизонт, солнце за которым уже давно скрылось. Аль-Хайтам наблюдает за тем, как лицо старшего становится скорее сердитым, чем серьёзным, и это заставляет его выдохнуть.       Он может и предпочёл бы остаться дома - один, в компании книг и тишины. Он бы даже не вспоминал о нём чаще раза в день, потому что знает - за него можно не волноваться. Он опытный, сильный и разумный и не даст себя в обиду. Он не пропадёт. Хайтам знает, что, отправь он его одного, он и сейчас бы не пропал, но было бы ему хорошо в одиночестве? Без понятия. Он не видел его таким со времён учёбы в академии - когда его мать отбыла в Фонтейн, оставив за собой лишь весточку. Он убивался недолго и быстро пришёл в норму, но то было тогда - он ещё горел надеждой на своё прекрасное и светлое будущее. Кавех ещё с детства знал, что его жизнь будет нелёгкой, но он не мог предсказать, сколько раз ему предстоит упасть, прежде чем он станет тем, кем является сейчас. Вот только после стольких падений, случавшихся с ним одно за другим едва ли он оклемается от предыдущего, те крылья, что были даны ему самой жизнью, безнадёжно искалечены. Сколько бы он их не лечил, он не полетит так же высоко как когда-то. Тем не менее, Аль-Хайтам не сомневался, что тот ещё не раз покорит небеса. Всё-таки полёт - не столько о высоте, сколько об опыте.       Надо только немножко помочь ему поскорее поправиться. Надо не дать ему упасть духом и бросить сиять. Правда Кавех ни за что не принял бы его помощь напрямую, вот и приходится изворачиваться - помогать ему так, чтобы он и не понял этого. Этот парень способный - сможет сам встать на ноги, но один он будет долго справляться с этим и его путь будет намного ухабистей. Подстраховка никогда не была лишней.       — Знаешь, я думал, что ты откажешься от ночных страданий на время нашего путешествия, - Хайтам наконец-то подаёт голос и легонько тыкает локтем в бок Кавеха.       Тот снова морщится и косится на младшего, не скрывая осуждения (Хайтам незаметно улыбается). Да, он планировал в кои-то веки выспаться, но тяжело игнорировать те привычки, которые были с тобой всю твою сознательную жизнь.       — Иди в дом, - рычит Кавех сквозь зубы, - я скоро приду.       — Не.

***

      Перепалка была непродолжительной. Кавеха не надо уговаривать подолгу, чтобы заставить его сделать желаемое - тем более, когда тот сам не против. Уютное деревянное строение впустило двоих в тепло своих стен; внутри места не так много и с Аль-Хайтамом приходится ютиться. Даже мебели было всего-ничего: пара шкафов, стол да кровать - одна на двоих. Это действительно было такое место, где останавливаются лишь чтобы ночь переждать, а на утро - в путь отправиться.       Приготовления ко сну были непродолжительными для обоих, хотя обычно Кавех уделяет этому особое внимание: мажется кремом везде, куда только дотянется, делает массаж для всех конечностей и для лица, обязательно тянется на ночь... К счастью Аль-Хайтама, для которого хотя бы пол часа тишины вечером были необходимостью, сегодня обошлось только первым пунктом. Оба путника были такими уставшими, что уснули, едва устроившись спинами друг к другу на огромной для такого небольшого домика кровати. Аль-Хайтам, конечно, был осведомлён о ритуалах Кавеха, но о том, что сон у него беспокойный, ему пришлось узнать только сейчас. Несколько раз за ночь он ощущал как его сосед ворочается и моментально просыпался от этого, хотя сам Кавех, кажется, был в глубоком сне. Один раз ему довелось проснуться из-за тихих всхлипов - совсем рядом... Наверное, можно было догадаться и раньше, что так и будет.       И хотя сама ночь прошла спокойно, оба они проснулись не совсем отдохнувшими. Кавех всё утро напролёт бормотал о том, как он не выспался, но Аль-Хайтам о своём состоянии не обмолвился - ему и не надо было, его излишняя молчаливость говорила сама за себя. Кавех так и остался в неведении о том, что именно его соседу помешало выспаться как следует. Оба они были уставшими, но дорога их уже ждала: вне зависимости от самочувствия, нужно было выдвигаться, если им хотелось успеть побывать во всех точках интереса. Известен был Кавеху один секрет: если отправиться в путешествие в хорошей компании, то никакие беды не дадут пасть духом... Аль-Хайтам для него не был идеальным спутником, но ругаться с ним было по крайней мере весело и наблюдательности у него не занимать. Хайтам мог заметить то, чего не видит Кавех, а Кавех мог показать Хайтаму то, на что он сам никогда не обратил бы внимания, а за каждым новым открытием следовало бурное обсуждение - в этом вся прелесть их дуэта.