По следу саламандры

Анвин просидел на коленях у господина всю ночь. Засыпая урывками, он всегда резко просыпался и внимательно всматривался в лицо Сальта, надеясь, что он вот-вот откроет глаза. Господин все также лежал неподвижно, весь белый и холодный. Анвин украдкой гладил пальцами тыльную сторону ладони наёмника, стараясь отдать ему частичку своего тепла. Повязка на голове мужчины покраснела и прилипла к светлым волосам, окрашивая локоны багряный оттенком. Утром мальчика разбудила Сенна, принесла ему еды и мягко отодвинула в сторону, намереваясь промыть рану и наложить лечебную мазь. За ночь лазарет поредел. Несколько наёмников в сумерках вынесли тела в подготовленную с вечера могилу. Запал собирался проводить своих товарищей с должными почестями. К удивлению девушки, Сальт все еще был жив, хотя глаза не открывал. Может, его душа все еще борется за жизнь, а может, это просто возможность дать время мальчику свыкнуться с предстоящей утратой. Анвин ел нехотя, не сводя взгляд с господина. Когда Сенна коснулась наёмника, у мальчика закралась нехорошая мысль, а не сделает ли девушка ему хуже? Но, потом, когда девушка украдкой нежно провела ладонью по щеке Сальта, мальчик невольно улыбнулся. Она чувствует, как тяжело сейчас ребенку и, потому, очень жалеет раненного. Сенна ушла и Анвин вернулся на своё место, и пристроил голову на грудь наёмника. Чувствуя, что из глаз начинают течь слезы, мальчик с силой зажмурился и, сам того не заметив, уснул. Сальт почувствовал, что ему трудно дышать. Что-то давило на грудь. Не открывая глаз, он попытался вспомнить, что произошло, но не мог сконцентрироваться на своих мыслях. Постепенно к нему начали возвращаться чувства, жгучая боль в плече и голове. Да, его же ранили. Он потерял сознание на поле битвы. Нужно вставать и возвращаться в лагерь. Сальт открыл глаза и увидел, что на нём лежит голова Анвин, который, судя по всему, спал. Наёмник хотел было позвать его, но не смог издать ни звука. Здоровой рукой он легко коснулся мальчика, от чего тот дернулся и поднял голову. Анвин подумал, что это Сенна опять пришла выпроводить его и уже хотел было оттолкнуть ее, но, увидев, что господин смотрит на него, закричал так громко, что переполошил лежащих в госпитале раненных. - Что такое? – Сенна услышала крик ребенка на подходе к шатру и уже приготовилась к худшему. - Я говорил тебе, что господин проснется! - Анвин заплакал ещё сильнее, но теперь, на его лице читалось облегчение и счастье. - Хватит уже плакать. – Сальт наконец-то смог справится с голосом и медленно, слово за словом, вдавленной прохрипел. - Анвин, ступай на кухню и принеси мне воды. Добавь туда побольше меда. Твоему господину нужно много пить, - девушка вы проводила ребенка и села рядом с Сальтом. - Как долго я спал? – наёмник попытался приподняться, но раненная рука не давала ему это сделать. - Не больше дня, - Сенна подхватила мужчину под руку и помогла занять более удобное положение, - мальчик сидел с тобой всю ночь. - Не нужно было его сюда пускать. Он не должен был видеть, как я умираю. - Так может ты по-этому и жив до сих пор, потому что он тебя отпускать не хотел. Тебе больно? - Могу потерпеть. Не нужно меня усыплять травами. - Как скажешь. Если что-то понадобится, позови нас. - Подожди, - Сальт удержал собравшуюся уходить девушку за руку, - спасибо, что помогла. - Я ничего не сделала. Ты сам решил выжить. Вскоре прибежал Анвин, аккуратно держа в руках миску со сладкой водой. Сальт с наслаждением осушил её за один присест. Видимо, пришло время рассказать ребенку все, раз боги остались к нему милосердны и дали ещё немного пожить. - Принеси мне еще воды, пожалуйста. А потом останься. Я хочу тебе рассказать кое-что. Мальчик мигом обернулся с полной миской и поставил её рядом с наёмником, чтобы тот мог сам дотянуться, в случае необходимости. Анвин не знал, о чем хочет рассказать ему господин. Ему было все равно, потому что он знал, что Сальт сдержал обещание и не оставил его одного. Может быть, Анвин теперь сможет уговорить наёмника оставить отряд и уйти? - Слушай внимательно. Буду говорить тихо и повторять не буду. - Хорошо. - Я расскажу тебе свою историю. Сначала и до конца. Ранняя весна выдалась холодной. Сильные ветра заставляли двигаться и поскрипывать ещё не озелененные, покрытые тонкой коркой льда ветки деревьев. Сальто ещё с рассветом убежал в лес с мальчиками, они собирались разбивать палками истончившийся у берега озера лёд. Связанная матерью шапка была велика и, то и дело, спадала на глаза Сальта, заставляя все время подтягивать её назад. Сальт был ещё совсем маленьким, когда началась войны, но другие мальчишки, что были постарше, нередко хвастались, как видели проезжающие мимо королевские конные отряды. Дети стремглав бежали по заснеженной тропе, ведущей к водоему, кидать друг в друга снежками и толкая в мокрые сугробы. Отряхнувшись, Сальт провёл ладонью по штанам, и подумал, что мама непременно отражает его, когда будет высушивать одежду. - Эй, Сальт, - окрикнул его один из сыновей конюха, - знаешь, отец сегодня брал меня с собой, учил прибивать подковы. А тебя отец берёт в кузницу? - Нет, - с досадой ответил Сальт, фыркнув. - Конечно, ты же ещё маленький, чтобы ходить в подмастерьях. Сальт надулся и прибавил шаг, догоняя идущих впереди ребят. Как бы ему хотелось уже упражняться с молотом или, хотя бы, раздувать печь. Отец всегда говорил, что он ещё маленький и сил не хватит. Мол, куда шестилетнему, вот станешь на годик-два постарше, вот и поработаешь. Едва дети дошли до озера, как со стороны деревни послышались звуки сигнальной трубы. Сальт слышал этот звук всего один раз, когда загорелся дом старика Тода. Что могло случится сейчас? Мальчишки постарше рассеянно оглянулись по сторонам, и, схватив за руки младших, побежали обратно. Сальт бежал, спотыкаясь, увязал ногами в снег, а державший его за руку Фок продолжал тянуть с такой силой, что мальчик боялся остаться без руки. Добежав до края деревни, Сальт услышал крики и ржание лошадей. Со стороны колодца расползался тёмно-серый дым, отдававший гарью. Испугавшись, дети побежали по своим дома, ища родителей. Почувствовав что-то неладное, Сальт не побежал за остальными, а решил пробираться к дому краем деревни, прячась за домами и изгородями. По мере приближения крики становились все отчетливее, а от дыма начинали слезиться глаза и завершили в горле. Увидев, как вдалеке кто-то бежит, мальчик упал на землю, надеясь, что его не заметят. Секунда, и бегущего настиг всадник, какого Сальт раньше не видел, с щитом, на котором была изображена ящерица, и с большим мечом. Всадник резко затормозил скакуна, от чего тот встал на дыбы, в скидывая передние ноги. Бегущий в ужасе попятился назад и закричал, а потом упал, разрубленный четким ударом клинка. Едва сдерживать, чтобы не кричать, Сальт побежал вперед, не разбирая дороги. Споткнувшись, мальчик упал на землю прямо перед убитым, испачкавшись в окрасившемся кровью снегу. Это была старая портниха. Она всегда угощала детей своими пирожками с вишней, а сейчас, она лежала на спине с открытым ртом, а из её живота, словно вишнёвый сок, вытекала кровь. Сальт вскочил на ноги, стряхивая с себя хлопья багрянородный снега, и побежал дальше. Дым взвивался клубами все сильнее, заставляя сгибаться и судорожно откашливаться. Это горели дома, и люди, не успевшие выбежать на улицу. Сальт бежал вперед, натыкаясь на все новые и новые трупы. Он закрывал рот рукой, стараясь не думать о том, что его дом уже тоже может гореть, что его родители вот так же лежат на снегу, зарезанные названными гостями. Выбежав на одну из улиц, он столкнулся со своим отцом, держащим в руках клинок, и кинулся к нему в объятья. Отец на секунду обнял его, не веря своему счастью, а потом оторвал от себя и, схватив за руку, потянул за собой. Они бежали домой. Добравшись до дома, кузнец столкнул ребенка внутрь и приказал сидеть тихо, после чего затворился дверь и вышел. Мать, плача, притянула сына к себе, и принялась успокаивать, поглаживая по голове. - Мама, - Сальт заикался от страха, - кто… кто это? Почему… почему они тут? - Не знаю, сынок, - женщина сильнее прижала к себе ребенка, - все будет хорошо. Папа скоро вернется. Через несколько минут дверь со стуком отводилась. На пороге появился отец, на его клинке была кровь, а левое бедро было простреляно стрелой. Мужчина скривился и позвал семью к себе. - Держитесь меня. Я отведу Вас в конюшню. Возьмете лошадь и ведете отсюда. - Что случилось? – женщина в испуге прижалась к мужу. - Отряд наёмников. Я не знаю, кто они. Они пришли грабить. Не говоря больше ни слова, мужчина потащил семью на улицу, где их уже поджидал небольшой отряд. Увидев наёмников, мужчина толкнул жену с ребенком в дом, а сам взялся за меч, прекрасно понимая, что одному против пятерых ему не выстоять. Мать пыталась закрыть лицо сына руками, но мальчик кричал и вырывался. Он хотел посмотреть на отца. Держа меч перед собой, мужчина осматривал нападавших. Он не собирался бросаться в атаку, держа оборону. Они уже убили почти всех деревенских, поэтому надеяться на подмогу не приходилось. Один из наёмников с ожогом на лице, сделал знак своим товарищам подождать и, восхищаясь храбростью мужчины, вышел вперед, обнажая клинок. Мужчина даже не успел понять, когда остриё меча пришлось по его горлу. Он даже не вскрикнул, выронив меч, упал лицом в снег. Сальт истошно закричал и забился в истерике, увидев, как убили отца. Мужчина с ожогом заметил мальчика с женщиной и, оскалившись, двинулся в дом. Он шёл неспеша, крутя в руках клинок. Он был хозяином положения и с нескрываемым наслаждением наблюдал, как при его приближении женщина с ребенком в страхе от ползают назад и жмутся к стене. Когда наёмник зашел в дом, Сальт вырвался из хватки матери и, подавив в себе леденящий страз, встал на ноги и раскинул руки в сторону, стараясь защитить пылающую женщину. - А ты у нас, оказывается, смелый? – наёмник подошёл ближе и наклонился к ребенку, - а другие ребятишки, в отличие от тебя, прятались за маминой юбкой. Теперь лежат рядом с Мамочки в луже крови. Наёмник засмеялся прямо в лицо ребенку. Сальт зажмурился, чтобы не видеть этого человека, но остался стоять. Папа пытался защитить его, он тоже не отступит. Услышав, как наёмник поднимает руку, мальчик сжался, ожидая, что его вот-вот пронзит мечом. Сальту было страшно, как никогда до этого. Сегодня он первый раз увидел смерть, а сейчас сам стоит с ней лицом к лицу. Наёмник лишь оттолкнул мальчика сторону, а сам подошёл к трясущиеся женщине и рывком поднял её с пола. - Не трогай её! – оправившись от удара, Сальт, схватив рукой первое, что подвернулось, побежал на наёмника. - Я не разрешал тебе вставать, - не отпуская женщины, наёмник пнул под бежавшего ребенка в живот, от чего тот упал на колени и согнулся, зайдясь в приступе кашля, - а теперь смотри. - Пожалуйста, нет, - женщина вцепилась ногтями в руку мужчины, - возьмите все, что хотите. Не трогайте нас. - Конечно возьму. Только сначала убью вас. - Мама! Сальт вскинул руку в сторону матери, но сразу же уронил её, когда увидел, как наёмник вонзает остриё клинка в грудь женщины. Сальт перестал плакать, перестал кричать. Он поднял на наёмника взгляд, полный ненависти и презрения. Мужчина лишь улыбнулся и двинулся к ребенку, вытирая кровь с меча о подол платья женщины. - Знаешь, а ты не трусливая шавка, - наёмник легко остановил рукой бросившегося на него ребенка и схватил его за ворот, - раз уж ты повеселил меня, я дам тебе возможность. Вытащив мальчика на улицу, наемник приказал своим товарищам обыскать дом и принести клеймо. Мальчика раздели и закатали левую штанину. Сальт бился, извивался, как змея, но крепкие руки наёмников прижимали его к земле, не давая возможности убежать. Мужчина с ожогом на лице в стал перед ним, держа в руках раскаленное до красна клеймо. - Это тебе на память, - мужчина приложил клеймо к ноге ребенка. Сальт закричал и принялся ещё сильнее извиваться. Нога горела, но наёмник и не думал убирать метал, сильнее вдавливая в кожу ящерицу. От боли и запаха горелого мяса у Сальта потемнело в глазах. - Ладно, парни. Бросайте его и уходим. Сожгите здесь все, заберите добычу, и поехали. Королевский конный отряд издалека заметил дым. Подогнал лошадей, рыцари пошли галопом, надеясь, что ещё успеют. Информация от дозорных об отряде Чёрной Саламандры дошла до них слишком поздно. Въехав в деревню, Родерик Л'агранд снял шлем и склонил голову. Перед ним было пепелище, усеянное трупами взрослых и детей. Спешившись, он пошёл по улице, аккуратно обходя мёртвых. Вот два мальчика, они держались за руки, когда их убили. Справа лицом вниз лежит женщина, с из её спину торчат стрелы, сразу несколько, чтобы не пришлось добивать. На черном от сажи снегу отпечатались следы копыт, одно из которых, судя по ужасному состоянию трупа, размозжило бедному мужчине голову. - Капитан, - окликнул Родерика один из солдат, - мы нашли мальчика, он жив. - Ведите сюда, - Л'агранд провёл рукой по усам, обычно Запал не оставляет никого. Солдаты привели к капитану раздетого, трясущегося от холода мальчика. Он с опаской посмотрел на рыцарей, но, заметив королевские штандарты, расслабился. - Скажи мне, они давно ушли? - Я… я не знаю, - мальчик упал на колени и начал плакать, сдерживаться более не было смысла. - Дайте ему что-нибудь тёплое. Я заберу его с собой. Родерик Л'агранд привёл в семью ребенка, искалеченного и сломленного. Капитан принял его, как сына, дал ему своё имя, и воспитывал, как наследника. Жена с маленькой годовалой дочкой, проникнувшись сочувствием, полюбила Сальта, как своего собственного ребенка, тем более, что Бог больше не дал ей детей. Сальт никому никогда не рассказывал о своем прошлом, старательно прятал уродовавший его ожог, и, получив достойное дворянина образование, по наставлению благодетеля поступил в у служения короля в качестве придворного рыцаря, следившего за порядком в городе. В двадцать лет Сальт познал все прелести своего статуса, был завидным женихом, да еще и со славным именем Родерика за плечами. Он никогда не покидал пределов столицы, был частым гостем в хороших кабаках и в постелях миловидный девиц. У него было все, о чем только можно мечтать. Но, все закончилось в один миг. В составе небольшого отряда Сальт отправился на улицы, чтобы проверить, все ли в городе спокойно. В начищенных до блеска сапогах, в накидке с эмблемой королевского двора, с богато украшенным клинком на широком поясе он вместе со своими товарищами из гвардии завалился в один из кабаков, намереваясь спрятаться от полуденного зноя и проводить горло холодным вином. Усевшись за столик, Сальт непринужденно общался с товарищами, пока до него не донеслись обрывки разговора. - Говорю тебе, - негромко протараторил один, - на юге опять война. Где война, там и денежки рекой текут. Саламандры там точно будут, как пить дать. - Жаль, что его Величество до них не дотянулся. Посмотрел бы я, как этот с ожогом на лице взойдет на эшафот. - Извините, - Сальт встал из-за своего стола и подсел к мужчинам, - я тут услышал ваш разговор. - Так мы, это, - стал отнекиваться первый, - против его Величества и слова не сказали. Мы же, наоборот, говорим, мол он у нас справедливый правитель. - Я не об этом. Вы говорили про мужчину с ожогом на лице? - Да. Так это ж главарь Чёрных Саламандр. Не знаю, как там его кличут. Вы, господин, наверное не помните, но его отряд у нас тут во время войны разбоем занимался. Жег все на своем пути. Вот я и говорю, что раз война на юге, так он обязательно туда сунется. - Благодарю, господа. Давно забытое чувство всколыхнуло в груди Сальта. То, что он так старательно пытался вырвать из своей памяти, вновь напомнило о себе. Он вспомнил про мерзкое клеймо, про то, как плакала мать и как умирал отец. Он вспомнил взгляд наёмника, его азарт и жажду убийства. Ярость переполнила его до краёв, готовая вот-вот вырвать наружу нечеловеческим криком. - Родерик, - Сальт вернулся домой раньше положенного и застал своего благодетеля в кресле за чтением, - ты знаешь о войне на юге? - Сын? – мужчина отложил в сторону книгу, - знаю, конечно. А к чему твой вопрос? - Наши войска пойдут на юг? Если да, то я хочу быть в их составе. - Насколько мне известно, его Величество пока не рассматривает оказание военной помощи на юге. А, даже если и решит, то тебе там не место. - Мне там самое место! - Я взял тебя в свой дом для того, чтобы дать тебе приличную жизнь. А ты говоришь мне, что хочешь убежать на бессмысленную войну? - Да, хочу. Я слышал, что там будут Саламандры. И… - Я не хочу слышать от тебе эту чушь! – Родерик ударил кулаком по подлокотника кресла, - даже если и так, то что ты хочешь с этим сделать? - Как что? – Сальт подошёл к окну, повернувшись спиной к мужчине, - я найду эту тварь и убью. Он не должен больше жить! Это будет месть. - Разве я учил тебя мести? Разве я учил тебя поддаваться своему гневу? Разве я хотел сделать из тебя убийцу?! - Не хотел. Я сделал это сам. – Сальт повернулся и посмотрел в осунувшееся лицо Родерика. - Ты не сделаешь этого! - Это не только моя месть. Я буду мстить за все жизни, которые он забрал. Ты не остановишь меня! Сальт сбежал. Бросил все и убежал. Бросил семью, бросил статус и бросил своё будущее. Теперь им движимая только месть. Сладкая, кровавая и неумолимая. Он прибился к одному из торговых караванов, прошел с ними перевал, а потом, потратив изрядную сумму накопленных денег, обзавёлся скакуном, оружием и бронёй. Нанявшись в первый подвернувшейся захудалый отряд наёмников, он долго учился новой тактике боя. Одно дело неторопливо размахивать мечом при дворе, а другое, уворачиваться, уклоняться м отбивать удары щитом. Переходя из отряда в отряд, Сальт по крупицам собирал информацию об отряде Чёрной Саламандры, где их видели последний раз, за какую сторону они воюют. Он сам стал наёмником, беспощадным и бесстрашным. Его прозвали Лаской за скорость и ловкие ноги, его знали, как воина, с которым лучше стоять плечом к плечу, чем лицом к лицу. Те, кого он презирал, стали ему товарищами. Убийства больше не казались ему чем-то бесчеловечным, а стали обыденным делом. А его ненависть и жажда мести с каждым днем крепли, ведя его вперед и вперед. К тому, чьей смерти он жаждал больше собственной жизни. К тому, кто сделал из него убийцу. - Теперь ты знаешь все. От начала и до конца, - Сальт тяжело выдохнул и потерял рукой глаза. Долгий рассказ забрал у него последние силы. - Да, господин, - Анвин слушал молча. Он не мог поверить, что это все было правдой. - Надеюсь, ты понял, что я зашел уже слишком далеко и не собираюсь останавливаться. Как только представится случай, я закончу начатое. Убью его или умру сам. Мне все равно. В любом случае, тебе нужно подумать о себе. - Я Вас не оставлю. - Да что за упрямый осёл?! Я взял тебя с тем условием, что ты будешь выполнять все мои указания. И я приказываю тебе оставить меня, когда я скажу. И ты выполнишь мой приказ. Потому что иначе я сам убью тебя. Лучше смерть, чем то, что сделает с тобой Запал. - Хорошо, господин, - Анвин склонил голову, - я подчиняюсь. Сделаю так, как Вы просите. Но не потому что, таково было условие. А потому что мне не все равно на Вас. Только из-за этого. Анвин ушёл, оставив Сальта отдыхать. Как бы не хотелось мальчику все изменить, как бы отчаянно он не хотел отговорить своего господина, он понимал, что это не в его силах. Ему было так больно. Больно от того, как, на самом деле, страдает Сальт. И от того, что никто не может ему помочь. - Как ты? – дождавшись, когда мальчик уйдет, Сенна присела рядом и передала тарелку с едой. - Лучше, чем пару часов назад. - Возможно, это не моё дело, но, что ты ему рассказал? - Не твое. Но, я хотел бы попросить тебя об одной услуге. Я не сказал ему самого важно, и, если я умру, расскажи ему пожалуйста. Он тебе доверяет. - Что я должна ему рассказать? - Что его родители, на самом деле, умерли. Он не знает. - И как я должна ему сказать об этом? - Как хочешь. Пожалуйста, сделай это не для меня, а для него. - Хорошо. Только для него.