Искры среди пепла

Пар от зельяварения запотевал стёкла в заброшенной каморке на седьмом этаже. Кассиопея с точностью хирурга добавляла в бурлящий котёл ингредиенты, а Фред Уизли наблюдал за ней с неподдельным восхищением. — Я серьёзно, Блэк, ты разрушаешь все мои стереотипы о чопорных аристократках, — проворчал он, подавая ей склянку с искрящейся пылью. — У тебя настоящий талант к хаосу. Жутковатый, но талант. Уголки её губ дрогнули. Эти встречи стали её отдушиной. Здесь не было дочери узника Азкабана, здесь была просто Касс — соавтор по странным, взрывоопасным проектам. Фред не давил, не требовал объяснений или чувств. Он просто принимал её такой, какая она есть, и это было страшнее и ценнее любых признаний. Дверь с скрипом приоткрылась, и на пороге возник взъерошенный Гарри Поттер. Увидев Фреда, он смущённо замер. — О. Извини. Я… потом. — Не беда, — Фред с театральным вздохом поднялся. — Я как раз закончил. Не хочу мешать вашим… секретным совещаниям. Касс, не взорви замок без меня. Он вышел, оставив их вдвоём. Касси почувствовала знакомый укол вины — она снова что-то скрывала от него. — Я видел его снова, — выдохнул Гарри, едва дверь закрылась. — Петтигрю. На карте. Он был где-то на третьем этаже. Мы должны найти его! — Как, Гарри? — с отчаянием спросила Касси. — Мы не знаем, кто он! Имя появляется и исчезает. Он может быть кем угодно! Призраком, полтергейстом… мы ничего не знаем! Тем более сейчас мне срочно нужно поговорить кое с кем — после этого девушка поспешила покинуть кабинет. Этим «кое-кем» был Ремус Люпин. Она нашла его в кабинете, заваленным кипами тетрадей. Он выглядел уставшим до смерти, но улыбнулся, увидев её. — Кассиопея, входи. Как раз завариваю чай. Они сидели у камина. Касси чувствовала, как её разрывает на части. Она должна была что-то сказать, найти зацепку. — Крёстный, — начала она, смотря на пламя. — Эти вопросы о прошлом… Я не могу перестать думать. Если мой отец не убил Петтигрю… то где он тогда? Что, если… что если Питер жив? Что, если он всё это время скрывался? Она произнесла это как нелепое предположение, вслух озвучивая свою самую безумную надежду. Но эффект был ошеломляющим. Люпин резко вскинул голову. Чашка с чаем выпала у него из рук и разбилась о пол, разбрызгивая горячую жидкость. Его лицо, и без того бледное, стало совершенно белым. Он смотрел на неё непонимающим, почти испуганным взглядом, будто она была не его крёстницей, а призраком. — Что… что ты сказала? — его голос был хриплым шёпотом. Касси, напуганная его реакцией, отшатнулась. —Я… я просто предположила… такое глупое… — Почему? — он резко встал, задев стол. Книги с грохотом посыпались на пол. — Почему ты подумала об этом? Что ты знаешь, Кассиопея? Ты что-то видела? Слышала? Он говорил резко, почти агрессивно, и это было так непохоже на всегда сдержанного Люпина. В его глазах читался не просто испуг, а паника. Глубокая, животная паника. — Нет! Ничего! — испуганно соврала она, поднимаясь с кресла. — Это просто… глупая мысль. Я пойду. — Касси, подожди! — он попытался её остановить, но она уже отступала к двери, сердце её бешено колотилось. — Мне пора. Извини за беспорядок. Она выскочила из кабинета, прислонилась к холодной стене коридора и закрыла лицо руками. Его реакция была не реакцией человека, услышавшего бредовую идею. Это была реакция человека, которого загнали в угол. Он что-то знал. Он знал, что Питер может быть жив. И мысль об этом приводила его в ужас. Вечером того же дня она встретилась с Гарри в выручай комнате, которую тот случайно нашёл, прячась от Снейпа. — Ты прав, — сказала она без предисловий, её голос дрожал. — Ты абсолютно прав. Люпин что-то знает. Я сказала ему, что Питер может быть жив… он чуть не рухнул в обморок. Он в панике, Гарри. Он что-то скрывает. Гарри побледнел. —Значит… это правда? Но почему он молчит? Почему не говорит ничего Дамблдору? — Я не знаю, — прошептала Касси. — Может, боится. Может, не уверен. Но мы должны узнать правду. Мы должны найти способ заставить Петтигрю показаться. Именно в этот момент дверь комнаты распахнулась. На пороге стоял не Фред, не Драко и не профессор. На пороге стоял Ремус Люпин. Его лицо было суровым и невероятно усталым. В руках он сжимал знакомый потрёпанный пергамент. — Я должен был проверить, — тихо сказал он, и его голос звучал глухо, как эхо из могилы. — После твоих слов… я должен был проверить. Я нашёл это в постели у мистера Поттера. Он развернул карту. Она была пуста. Ни имён, ни чернильных линий. — Клянусь, что замышляю только шалость, — прошептал Люпин, и карта немедленно ожила, наполнившись знакомыми чернильными силуэтами. Он поднял на них взгляд. В его глазах не было гнева. Была бесконечная, всепоглощающая скорбь. — Объяснитесь, — сказал он очень тихо. — Объяснитесь сейчас же. Откуда у вас это? И что вы знаете о Питере Петтигрю?