Продолжаю быть сумасшедшим ради тебя.

В нашем замке горит свет. Тайлер пришёл раньше обычного — это как хорошо, так и настораживающе. Ох, горящий свет в окне собственного дома. Как долго я об этом грезил. Мне никогда не везло в отношениях. Стоило мне заобщаться с девушкой, как та через короткое время исчезала. Возможно, я казался им странным, хотя, скорее, просто скучным и неидеальным. Конечно, у меня же нет пресса, как у мужчин на рекламе Calvin Klein, и развлекаться я особо не умею, а что уж о работе говорить. Скукота да и только. Кому нужен бедный офисный крысёныш? Во времена, когда я только устроился в офис, у меня не было ничего. Я жил в съёмной квартире на деньги с работы доставщиком. Именно в этот период моя голова болела о чём-то, кроме работы. Я ходил по клубам в поисках своей «той самой». Это было глупо с самого начала — искать любовь в месте, где одна пошлость. В любви есть место пошлости, но в пошлости нет любви. Люди там — беженцы. Они бегут от проблем, от одиночества, от скуки. Встречаются среди них и те, кому просто тяжело, или те, кому просто нравится окружающая в клубе обстановка. И вот я искал спасение от одиночества. Безрезультатно. Мои самые долгие отношения продлились месяц. Как это было странно. Она приходила ко мне домой, помогала готовить ужин, ела, трахалась и уходила. Я не могу сказать, что она плохая, честно говоря, я вообще не могу говорить о ней, так как даже не помню её имени. Иногда одинокими вечерами в кондоминиуме я мечтал о простом счастье: любимый человек утром и вечером, короткие разговоры по телефону в перерывах между работой, горящий свет в окне квартиры, вкусный ужин, любовь в постели. Как же мне этого не хватало. Я лежал в кровати без возможности заснуть, а в голове иногда возникали фантазии, как бы было хорошо сейчас вдохнуть запах чьей-то кожи и спокойно заснуть. И вот уже несколько недель за день оживает хотя бы одна фантазия: утро вместе — не очень часто, поскольку Тайлер работает по ночам; разговоры по телефону — самый редкий; вкусный ужин… Ужин с Тайлером уже вкусный, не важно, что я ем. С Тайлером вкусно. Ну а любовь… почти каждый день, а в выходные может быть несколько раз в разное время. Я обрёл каждый пункт, только с разговорами на работе надо поработать. Я захожу в дом и слышу шуршание на кухне и тихое шептание: — Чёрт… ау, ауч… «Что этот чертёнок готовит?» Я захожу на кухню. Тайлер в цветастом фартуке пытается перевернуть что-то на сковородке. Ярко пахнет кипящим маслом и… дурманяще вкусно пахнет специями… Это что, приворотные стейки? Пахнет кориандром, тимьяном и сладким перцем. — Тайлер, что так пахнет вкусно, я сейчас сдохну… Подхожу к нему сзади. Заглядываю из-за плеча: — Это говядина? — спрашиваю и встаю по его правую руку, чтобы отобрать лопатку и перевернуть наконец-то этот ароматный кусок мяса. Раскалённое масло брызжет во все стороны. — Господи, ну ты бы ещё всю бутылку масла туда вылил. Убавь огонь, а то сейчас вся кухня будет в этой херне. Тайлер слегка обиженно, наигранно встряхивает плечами, но его улыбка не сползает с лица: — Херне? Ты не понимаешь: важно не то, как оно выглядит. Важно то, что я воюю с ними уже 10 минут. — Сколько? 10 минут? — я закрываю сковородку крышкой. — Не ври, оно бы у тебя давно сгорело. Это говядина? — Хах, размечтался. Хрена с два я научусь жарить говядину. Она никогда не прожаривается до конца. Это свинина. Взял сегодня в магазине, продавец сказал, что вкусная штука. Ещё бы, — Тайлер снимает фартук и надевает на меня, — я за неё столько денег отвалил, что нужно сегодня наварить мыльца. Он отходит от плиты и шуршит пачкой сигарет. Дым от папиросы распространяется по кухне, хотя… вряд ли это место можно назвать просто кухней. Попади сюда обычный человек, он бы подумал, что это лаборатория незаконного производства. И да, это действительно так. Попади сюда обычный человек, он бы, наверное, смылся побыстрее: стеклянные бутылки с большими пробками, канистры с порошками, уже готовое розовое мыло в жестяных тарах, странный кислотный запах, который сложно определить, если ты не химик или не бойскаут. Я не первый раз задаюсь вопросом, сколько мыла здесь произвёл Тайлер. — Эй, дай я сначала дожарю свинину. Не хочу, чтобы ты залил её жиром, — говорю я и переворачиваю стейки. Тайлер подготавливает себе рабочее место. — Та-ак, ладно… — Тайлер достаёт свои очки для кошения газона и надевает. — Ты знаешь, что мыло, как вино, тоже должно дозревать? И с возрастом оно тоже становится лучше. Старое мыло нежнее, оно больше пенится, меньше раздражает кожу. Но это относится только к тому мылу, что произведено по правильной технике, то есть как у меня. — Тайлер разводит руками и надевает резиновые перчатки. В его движениях есть уверенность профессионала и холодность человека, для которого данный процесс не является чем-то особенным. — Моё мыло состоит из натуральных компонентов, ты понимаешь, о чём я, да? — Он ухмыляется, а я выкладываю мясо на тарелки. — Ты будешь есть? — спрашиваю я и ставлю тарелку у плиты. Сам разрезаю и, наколов на вилку, пробую: — Ммм… эфо бофестфенно. — Давай дожёвывай, работа не ждёт. Ты ведь не забыл, что ещё устроен на полставки в мастерскую мыла? — Тайлер бросает мне перчатки и достаёт компоненты в тарах. — А если серьёзно, ты когда-нибудь думал уйти с работы? Думал ли я… Нет, полагаю. Да, моя работа — это офисный завал: бумаги, отчёты, командировки, официальный вид. Но за что мне было жить? Когда нет чего-то, что было бы важным, то начинаешь просто существовать. И я также: поездки без ориентации, бессмысленные друзья и покупки, бессонница. Да я был покладистым работником, и начальство на меня не обращало внимания. Не обращало внимания в хорошем плане, ведь сейчас оно обращает внимание в плохом плане. Я просто был. Без мыслей, без осознанности. А теперь… — Раньше нет, а сейчас, когда у меня есть что-то кроме работы, — да. Тайлер глубоко кивает, будто подтверждая свои желания и догадки: — Это именно то, что я надеялся услышать, только в другой форме. Ладно, беженец, у нас ещё работа не сделана. __________________________________________ Прошло несколько дней с того вечера. Сегодня выходной, и мы в бойцовском клубе, вот только у нас проблемы: владелец бара, в подвале которого мы засели, прознал о делах Тайлера и явился разобраться… Тогда-то я и увидел воинственную и мазохистскую натуру Тайлера. Первый удар прилетел Тайлеру в челюсть. Глухой, мясной звук. Голова Тайлера дёрнулась, но он не упал. Он просто... переступил с ноги на ногу, как боксёр, пропустивший удар, и я увидел его глаза. В них не было злости. Там было что-то другое. Он давал себя бить. Второй удар — в солнечное сплетение. Тайлер согнулся, выдохнул со свистом, но снова выпрямился. Кровь уже показалась на губе, разбитой о собственные зубы. Я шагнул вперёд, но он, даже не глядя в мою сторону, выставил ладонь. — Ты чё, больной? — выдохнул один из быков, замахиваясь снова. Тайлер не ответил. Он опустил руки. Просто стоял, слегка покачиваясь, и смотрел. На него обрушились сразу несколько ударов. Мужик сильно вдарил Тайлеру по скуле и тот рухнул на бетонный пол. Члены клуба сделали шаг вперед, но снова были остановлены взмахом руки Тайлера. — Ну давай, Лу! Удары сыпались градом в лицо. Бетон под ним потемнел от крови, капающей с разбитой брови. Он улыбался всё это время. Кровь текла по его подбородку, лицо превращалось в кровавое месиво, но он широко улыбался. И только Лу хотел уйти со своими парнями, как Тайлер буквально гепардом бросился на его спину и опрокинул на пол. Его руки вцепились в белоснежную рубашку костума Лу, у которого лицо перекосилось в гримассу ужаса и страха. Я никогда не видел Тайлера таким: даже в полуприбитом состоянии он шёл в атаку, орал, выбивал необходимое. —Ну позволь нам здесь собираться!—Тайлер сильнее уцепился в его костюм, потому что парни пытались оттащить Талера от мужчины— Ну пожалуйста! Голос Тайлера отдавался в моих барабанных перепонках. Я стоял как зачарованный и не знал, что мне делать. Мне было странно, почему Тайлер не атаковал мужика до того, как его избили, но потом я понял—он кайфует. Мне казалось, что два разных, но оба сильных животных связались в бою. Кровь Тайлера окрасила бетонный пол и ткань его майки. Он был так безумен в своей решимости. Он был так безумен в желании достичь цели. Его раны не были получены безрезультатно: владелец убежал в ужасе и недоумении, а право проводить вечера в подвале осталось за нами. В миг сумасшествия Тайлера, в ужасе был не только тот мужчина, но и парни из клуба. Наверное, ничего хуже в своей жизни они не видели, но именно в этом ужасе и зарождается уважение к Тайлеру. Сейчас Тайлера глухо опускаю я и какой-то парень на бетон в этом самом подвале. Кровь сочится из ран от ударов, и парни из клуба протягивают ему полотенце. Он, едва прикладывая полотенце к лицу, убирает кровь. Только пальцы Тайлера смыкаются в просьбе, и тут же в его губы подставляют сигарету, кончик которой сразу же загорается. Он пару секунд молчит, но в этом коротком молчании столько скрытой усталости и перенасыщенности. Я напротив него, и в моей голове столько мыслей, которые невозможно описать. В комнате напряжённое, взволнованное молчание, которое быстро прерывает сам Тайлер: — Вот вам задание на эту неделю: выйдите на улицу и затейте драку с незнакомцем… Да так, чтобы вас в ней одолели. Эта фраза сбила всех с толку и подстегнула на действия. Я знаю, что мне делать