Мне безразлично, сломаешься ли ты

Пачка бумаг, принесённая старейшинами, оказалась немедля выброшенной. Разливающий чай Норман мельком взглянул на обречённые на сожжение бумаги и снова перевёл взгляд на своего на господина. Герцог, стоявший у окна, наблюдал за тем, как заваривается чай в контровом свете[1]. — Выглядишь так, будто хочешь что-то сказать. – Бросил Кардейл, уловив беспокойство на лице пожилого дворецкого. — Вовсе нет, господин, – почтительно ответил Норман, склонив голову. Затем мужчина налил свежезаваренный чай и протянул герцогу. Приняв чашку, тот небрежно прислонился к раме окна. Молчание явно служило приглашением к разговору. – Я лишь подумал о том, что в доме слишком долго отсутствует хозяйка. – Прошло уже несколько лет с тех пор, как вдовствующая герцогиня по настоянию сына полностью отошла от дел. Кардейл же, получивший титул герцога в юном возрасте, долгое время боролся за власть в доме, а затем был занят войной с Хельмутом, потому вопрос о хозяйке герцогства сам собой отошёл на второй план. Однако ныне ситуация переменилась. Герцог Кардейл Васенберг имел полный контроль над делами рода, а война закончилась. Ко всему прочему, после появления леди Шуван в резиденции их господин начал активно вести светскую жизнь. – Господин, благородному дому необходимы глаз и рука хозяйки. – Это касалось как незначительных деталей: подбора столового сервиза для приёма гостей или изысканных тканей для портьер, так и организации работы всей дворни поместья. – Старейшины, вероятно, также разделяют эти опасения. Вам ведь известно об их преданности роду. — До сих пор всё было в порядке. – Выразил своё недовольство герцог. — Господин, мы прилагаем максимум усилий в рамках наших обязанностей. Однако мы являемся лишь служащими. – Кардейл, внимая словам пожилого дворецкого, сделал глоток из своей чашки. Чай, который он пил уже много лет, всё ещё был отвратителен на вкус, а его горечь обжигала горло. Подумав о том, что напиток становился с каждым разом всё хуже, герцог нахмурился и залпом выпил остаток. Норман поспешно подошёл с подносом в руках. Звук чашки, поставленной на поднос, был громче обычного. Почувствовав, что его хозяин был явно не в духе, дворецкий тихо отошёл. Взгляд герцога Кардейла Васенберга естественным образом переместился к окну, которое выходило на задний двор. Скрестив руки на груди, мужчина рассматривал небольшую скамейку в саду. Ещё до недавних пор ею никто не пользовался, и он даже не подозревал о её существовании. Однако совсем недавно ту отремонтировали и перекрасили в белоснежный цвет. Норман, проследив за взглядом хозяина, тоже увидел человека, отдыхающего в саду. “И снова миледи…” – Насколько было известно дворецкому, его господин, Кардейл Васенберг, ранее и не проявлял интереса к саду. Кабинет герцога – одно из самых светлых помещений в особняке, и вид из окна здесь был прекрасным, однако господин почти не любовался пейзажем. В кабинете он занимался исключительно работой, а в редкие минуты отдыха пил травяной отвар. Хотя это было скорее ритуалом, нежели минутой отдыха. Посему, даже если перемены в господине были незначительными, они не могли остаться незамеченными. Однако, как к ним относиться, он своим скромным умом не мог даже предположить. — Так уж и нет никого? – Внезапно раздавшийся тихий голос заставил Нормана вынырнуть из своих дум. — Прошу прощения, господин, не могли бы Вы повторить? — Я говорю об Элизе Шуван. – Норман редко чему-либо удивлялся. Однако даже он, обученный скрывать эмоции, не мог утаить замешательства. То же самое можно было сказать о Михаэле, что сейчас стоял у двери. – В конце концов, она получила должное воспитание, так что пускай и минимальный, но всё же вкус у девицы должен присутствовать. К тому же, так ли сложно украсить особняк? – Пожилой дворецкий сглотнул. Украшение особняка –  исключительная прерогатива хозяйки, которую едва ли можно назвать чем-то незначительным. “Стоит ли мне оговориться…” – Норман на мгновение задумался, но затем встретился взглядом с Михаэлем. Тут же они нашли выход из сложившейся ситуации. В конце концов, кто они такие, чтобы оспаривать решение герцога Васенберга. — Если откажется, нет нужды на этом настаивать. – Действительно, Элизабет Шуван находилась в поместье не для того. Слова, описывающие истинное предназначение женщины, были до жути бесчувственными, однако пожилой дворецкий нутром чуял, что за этим фасадом кроется нечто большее. — Будет исполнено. – После того, как Норман покинул кабинет, Михаэль тоже удалился. Герцог остался в одиночестве. Взгляд мужчины по-прежнему был прикован к женщине за окном, которая теперь увлечённо наблюдала за белоснежной бабочкой, порхающей среди цветов. Что же в ней особенного? Слабое создание, которое не выдержит малейшего прикосновения. Элизабет Шуван любила именно такие вещи: бесполезные и ничтожные, не несущие никакой ценности. Она любила, даже зная, что их постоянно используют, что после полного изнеможения останется пустая, никому не нужная оболочка. Неожиданно Кардейлу пришло в голову, что трепетание крыльев крохотного существа, напоминало движения этой женщины. Ещё долгое время взгляд герцога Васенберга оставался прикованным к окну.

***

— Видимо, герцог пока не собирается её высылать? — Всё указывает на это. – Услышав ответ Ванессы, Герхард удовлетворённо улыбнулся и затянулся сигарой. — Честно говоря, не ожидал, что она справится настолько хорошо, но оно и к лучшему. – Явно унаследовав от матери дар очаровывать мужчин, его дочь без труда сыскала расположение герцога. Однако удержаться надолго на этом месте было совершенно иным делом. В действительности, граф Шуван ожидал, что незаконнорождённая дочь будет выставлена за порог уже после нескольких ночей, проведённых в постели герцога. Однако свершилось иное. – Она превзошла все ожидания. – Кардейл Васенберг не пытался скрыть свою любовницу и не оправдывал их добрачную связь. Тем не менее, это даже тень не бросило на репутацию мужчины. Ко всему прочему, гуляла некая молва, что внезапная помолвка принцессы была инициирована лишь из-за того, что Терезия задела его любовницу. – Раз уж так обернулось, пусть постарается угодить герцогу и продержится там как можно дольше. – Герхард скользнул взглядом по разложенным приглашениям. – Те, кто желает приблизиться к нашему роду, уже наступают друг другу на пятки. – Если интерес герцога к его дочери продлится несколько месяцев или даже год, для графа это станет невероятной удачей. — Всё будет так, как желает граф. – Последовал радостный ответ Ванессы. Герхард не поскупился на похвалу своей подчинённой, которая была ему как правая рука. — Молодец, Ванесса. Ты проделала большую работу. — Благодарю Вас, граф. – Женщина, получившая признание, улыбнулась. “Наконец-то…” – Ей вспомнился день, когда она впервые начала работать на графа Шувана. «— Ванесса Локсид, верно? Я подарю тебе шанс работать на меня, поэтому используй его как ступеньку к исполнению собственных амбиций.» Герхард, проницательно разглядев желания Ванессы, предложил условия, от которых она не смогла отказаться. Титул, обещанный графом, стал первым камнем в фундаменте её честолюбивых планов. — Тогда титул младшей баронессы… — Потерпи немного, Ванесса. – Лицо женщины на мгновение омрачилось, но она быстро взяла себя в руки и натянула улыбку. — Конечно, граф. – Спокойно ответила женщина и ловко сменила тему. – Кстати говоря, юный граф недавно вернулся домой. — Наверняка снова в стельку пьяный. – Герхард насупил брови. Мужчине, разумеется, претило, что наследник связался с дурно известными отпрысками дворян. – Будь у меня ещё один сын, не пришлось бы беспокоиться о том, что придётся оставить наследство недоумку. – Граф цокнул языком. Проблема была в том, что от покойной первой супруги у него был лишь один сын. “Даже Мариса родила двоих.” – Герхарду вдруг вспомнился первый ребёнок этой женщины. В тяжёлых муках у неё родился мальчик. «— У-умер?.. Что Вы такое говорите, граф? — Именно то, что сказал. Его лихорадило несколько дней, после чего ребёнок скончался. — Этого не может быть! Он так громко кричал, точно был здоров… — Дети умирают довольно легко. – Холодно ответил граф на рыдания Марисы.» Вскоре после этого мужчина благополучно женился на женщине, с которой заключил брак по расчёту ради выгоды рода. Однако графиня родила ему лишь одного ребёнка, Фрица, который оказался просто никудышным. “Если подумать…” – Герхард снова вспомнил о внебрачном дитя, которого приказал считать умершим. – “У него, кажется, тоже были серебристые волосы?” [1] Контрово́й свет, Контражур – освещение в фотографии и живописи, при котором источник света располагается позади объекта и очень силён либо близко расположен.