1.
19 сентября 2025 г., 20:15
— Ты опять жрешь будто это твой последний ужин, — не выдержала девушка, наблюдая, как Мун Ги проглатывал уже вторую порцию лапши и даже не думал замедляться.
— А что, если так и есть? — он облизал палочки, подмигнул и, не стесняясь, втянул оставшийся бульон прямо со дна миски. — Тогда я хотя бы уйду сытым
— Ага, чудесно, — фыркнула Ка Хен, покачав головой.
Иногда он казался мальчишкой, который не вырос, но, наверное, именно это и делало вечера с ним лёгкими. Но иногда случались моменты, когда хотелось послать его на три буквы, развернуться и уйти.
В любой момент при компании Мун Ги мог обидно оскорбить свою же девушку, на легке общаться с другими так, будто своей нет.
Оправданием было:
«— Малыш, я же знаю, что у меня ты, мы просто болтаем.»
Из-за чего Ка Хен закрывала глаза, она верила ему.
Ка Хен познакомилась с Мун Ги случайно, в тот вечер, когда она вышла прогуляться со своей подругой Джиен, и воздух казался особенно лёгким и прозрачным, а улицы тихими, словно весь город замедлился и оставил их вдвоём, и именно тогда впереди показалась шумная компания ребят, смех которых разрезал тишину и тянул к себе внимание.
Среди них он сразу выделялся — громкий, живой, с ослепительной улыбкой и заразительным смехом, от которого хотелось улыбнуться в ответ даже против воли. Ка Хен заметила его первой, и её взгляд задержался дольше, чем следовало, потому что в нём было что-то такое, что не позволяло пройти мимо, и будто почувствовав это, он тоже посмотрел на неё, оценивающе, прямо, с тем самым выражением, от которого у неё в груди будто перехватило воздух.
Они сблизились почти сразу: лёгкая болтовня, переброшенные на ходу шуточки, его дерзкие подколы, подкаты, от которых она то краснела, то фыркала, но всё равно улыбалась, и именно это живое, шумное веселье не давало им разойтись. Так они обменялись контактами, и с того момента переписки и звонки стали частью её повседневности, ночные разговоры затягивались до рассвета, прогулки превращались в привычку, и шаг за шагом всё это вылилось в то, что они начали встречаться, хотя и учились в разных школах и видеть друг друга могли не так часто, как хотелось, но это только придавало встречам особый вкус ожидания.
— Ладно, давай доедай быстрее! — сказала Ка Хен, чуть нетерпеливо заглянув в сумочку, будто проверяя, всё ли на месте, и украдкой взглянула на парня, который до сих пор возился с тарелкой.
— Доел я уже, малыш, — с ленивой усмешкой отозвался Мун Ги, отодвигая тарелку от себя и откидываясь на спинку стула. — Давай, дуй домой, вечером я наберу тебе, скажу, когда выходить.
— Кто из твоих будет? — спросила Ка Хен.
— Да те же, — отмахнулся он, вытягиваясь, словно кот, и лениво зевая, но тут же добавил. — Они ещё и своих девушек возьмут. Можешь взять с собой Джиен. — И, сказав это, Мун Ги улыбнулся, как будто нарочно ждал её реакции.
— Блять. — возмутилась Ка Хен, резко подняв на него глаза. — Ты почти постоянно говоришь, чтобы я брала её с собой, Мун Ги.
Парень прыснул в ответ, будто ему доставляло удовольствие наблюдать, как она сердится, и поднялся со своего места. Подойдя ближе, он наклонился к ней, одной рукой небрежно приобнял за плечи, прижимая к себе, а другой погладил по щеке, словно хотел смягчить её недовольство.
— Ну чего ты, — сказал он мягче, но с тем же весёлым оттенком в голосе. — Тебе же иногда скучно, ведь так? И не ври только, я же вижу. Думаю, если с тобой будет твоя близкая, лучшая подружка, ты не будешь такой зажатой.
— Зажатой? — переспросила Ка Хен, нахмурившись и недовольно посмотрев на него снизу вверх, не понимая, пытается ли он её подколоть или говорит всерьёз.
В его улыбке сквозила привычная самоуверенность, и от этого внутри у неё одновременно закипало раздражение и легкость.
— Что ты улыбаешься? — уже чуть раздражённо бросила Ка Хен, отстраняясь и сбрасывая его руки со своих плеч. — Я ни хрена не зажатая, просто у вас всегда тупые темы для разговора и идиотский способ повеселиться. То избиваете кого-то, то несёте хуйню о клубах.
Мун Ги недовольно фыркнул, даже не пытаясь оправдываться или сгладить сказанное, лишь чуть отодвинулся назад, демонстративно поднимая бровь.
— Я шучу, Ка Хён. — сказал он без особого энтузиазма, доставая телефон и бросив взгляд на экран, чтобы проверить время. — В девять собираемся. У тебя два часа, чтобы собраться. А у меня пока дела с братом. Надо пригнать быстренько.
В груди Ка Хен что-то неприятно кольнуло — вроде бы он сказал это спокойно, но всё равно прозвучало так, будто его планы важнее её настроения, либо же совсем плевать на нее. Она чуть поникла, поднялась со своего места и, приблизившись к нему, мягко коснулась его руки.
— Хорошо, увидимся, — тихо произнесла она и, чтобы не выглядеть слишком обиженной, по-детски потянулась к его губам и быстро поцеловала.
Мун Ги ответил на поцелуй привычно — лениво и невозмутимо, будто это всего лишь часть их обычного ритуала, а не момент, в котором она вложила больше, чем он.
Попрощавшись, Ка Хен развернулась и направилась к остановке, чувствуя лёгкую обиду, которую не смог скрыть даже этот короткий жест и его резкие слова.
Она прекрасно понимала, что его слова про «зажатость» были не просто шуткой, как он сказал, а скорее тем, что он действительно о ней думает. И обидно было не столько за само слово, сколько за то, что она никак не могла вписаться в его шумную компанию, где разговоры неизменно сводились к обсуждению «тёлок», к тому, кто где и сколько накурился, кто посильнее ударил, или к очередным глупым идеям, как развлечься на ровном месте.
Постоянные крики, показушные перепалки с прохожими, драки ради смеха и дешёвого адреналина — всё это выглядело для неё пустым и детским, но именно в этом, похоже, и заключался весь их кайф. Как глупо.
С лёгким вздохом Ка Хен достала телефон из сумочки, провела пальцем по экрану и зашла в чат со своей лучшей подругой. Пальцы привычно забегали по клавиатуре, пока в груди всё ещё тлело раздражение после разговора с Мун Ги.
«— Джиен, идём сегодня в девять гулять. Там будут ребята Мун Ги и их девушки. Ты мне нужна там! Ответ „нет“ не принимается! Пожалуйста.»
Отправив сообщение, она прикусила губу и убрала телефон обратно, уже предчувствуя, как подруга закатит глаза, но всё же согласится. С Джиен рядом всё всегда было проще — именно она умела сгладить неловкость, вытянуть из скуки и не дать Ка Хен окончательно закрыться в себе среди чужих и шумных людей. Хотя она тоже казалась моментами дерзкой, но все же это близкая подруга. Как никак, она такая.
Автобус долго не приходил, и Ка Хен, поёживаясь от прохладного ветра, стояла у остановки, мысленно прокручивая свои чувства.
Телефон в сумочке завибрировал, и, достав его, Ка Хен увидела короткий ответ от Джиен:
«Ладно, иду. Только ради тебя. И выпивки ! Сегодня надо ужраться. »
Ка Хен невольно улыбнулась — она и не сомневалась, что подруга согласится, но от этого всё равно стало теплее, ведь рядом с Джиен ей было проще выдерживать весь этот шум, проще оставаться собой и не чувствовать, что она одна, ведь Мун Ги частенько переставал обращать на нее внимания, и замечал только тогда, когда смеялись его друзья и спрашивали мол: «Чего она там одна киснет?»
Домой она добралась уже ближе к восьми. Мать мельком выглянула из кухни, когда Ка Хен вошла, и привычно поздаровалась с ней , не задавая лишних вопросов — ей давно было ясно, что дочь почти всё время проводит где-то с друзьями.
Ка Хен поднялась в свою комнату, скинула кроссовки и куртку и на мгновение просто упала на кровать, уставившись в потолок. Внутри боролись два чувства: лёгкая, слабая грусть от предстоящей встречи и усталое равнодушие, которое каждый раз накрывало её, когда речь заходила о компании Мун Ги.
Собиралась она медленно, перебирая одежду с привычной нерешительностью, но в итоге выбрала простые джинсы и свободную кофту, чуть подчеркнув глаза лёгким макияжем. Зачем-то задержалась перед зеркалом, поправляя свои темно коричневые и длинные волосы, придирчиво всматриваясь в отражение — будто надеялась увидеть в нём уверенность, которой явно не хватало, как внушил ей Мун Ги.
***
Время неумолимо приближалось к девяти. Ка Хен взглянула на экран телефона: от Мун Ги пока не было никаких сообщений, зато Джиен уже отписала, что будет готова к назначенному часу. Ка Хен вздохнула, взяла сумочку и задержалась в дверях своей комнаты ещё на мгновение, думая о том, что всё это стало слишком привычным — встречи, шумные вечера, однообразные разговоры, словно бесконечный круг, из которого она не знала, хочет ли выбраться. Но уже часы показывали без пяти девять, и выбора у неё не оставалось. Телефон на тумбочке завибрировал, и экран осветился знакомым именем. Ка Хен потянулась, разблокировала его и увидела короткое сообщение от Мун Ги: «Выходи. Мы уже собираемся. Будем ждать у сквера.» Лаконично, без смайликов, без лишних слов. Как всегда. Она ещё пару секунд смотрела на экран, потом глубоко вдохнула и поднялась, накинула куртку, проверила, всё ли в сумочке на месте, и, заперев дверь, вышла в прохладный вечер. Воздух был свежим, пахнул влажным асфальтом и лёгким дымком — где-то неподалёку жгли сухие листья. Фонари освещали дорогу жёлтым светом, и каждый шаг отдавался гулким эхом в её голове. Ка Хен шла быстрым шагом к месту, где договорилась встретиться с Джиен, и чем ближе подходила, тем больше ощущала, что напряжение внутри постепенно отступает. Джиен, как всегда, опоздала на пару минут. Она появилась из-за угла в лёгком пальто, с накинутым капюшоном, с телефоном в руках и привычно прищуренными глазами, когда заметила Ка Хен. — Ну приветик, красавица, — улыбнулась Джиен, убирая телефон в карман. — Вижу по лицу, ты опять недовольна. Что на этот раз? — Да херня, — Ка Хен пожала плечами, стараясь скрыть раздражение, которое всё ещё тянулось следом за словами Мун Ги. — Он снова пошутил. Сказал, что я зажатая. Короче, пиздец, меня это задело. — Серьёзно? — Джиен закатила глаза. — Да ты последняя, кого можно так назвать. Скорее, наоборот, они слишком скучные, чтобы о чем то нормальном с ними говорить. Их разговоры это нечто, просто расслабься, дорогая. Ка Хен хмыкнула, но внутри стало чуть легче от этих слов — одно предложение, одна колкая реплика, и уже не так обидно. Они пошли вместе, болтая о чем-то. Их шаги их эхом раздавались по тротуару. Вечер вокруг был шумным: машины проносились мимо, где-то гремела музыка из открытого окна, а прохожие то и дело мелькали в свете фонарей. Но всё это становилось фоном, потому что рядом с подругой Ка Хен чувствовала себя увереннее, почти свободнее. Шли они быстро, и чем ближе был сквер, тем громче становились звуки компании, к которой они направлялись: гулкие голоса, взрывы смеха, резкие выкрики, словно они уже начали свой вечер без них. Ка Хен почувствовала, как внутри снова сжалось — привычная тревога, смешанная с лёгкой досадой. Она знала, что именно сейчас начнётся эта шумная, неуправляемая энергия, где ей придётся лавировать между их разговорами и неудачными подколами, но рядом шла Джиен, и это немного успокаивало. Свет фонарей пробивался сквозь ветви деревьев, и вот уже впереди показались силуэты — компания Мун Ги, собравшаяся на лавках у сквера, громко переговаривающаяся и смеющаяся так, что на них оборачивались прохожие. Когда они подошли ближе, из-за угла раздался звонкий, знакомый голос Мун Ги: — О, пришли, наконец ! Он стоял в центре круга друзей, рядом с ним девушки других парней из компании, все такие же громкие, весёлые и уверенные. Смех, крики, лёгкая хаотичность — всё это как будто накрывало Ка Хен одновременно волнением и лёгкой усталостью. Мун Ги широко распахнул руки, приглашая её к обниманию. — Привет. — улыбнулась Ка Хен, и, не раздумывая, крепко обняла Мун Ги, утыкаясь носом в его шею. В этот момент она уловила слабый запах алкоголя от его дыхания — лёгкий, еле заметный, но достаточно сильный, чтобы заставить её слегка нахмуриться. — Ты что, успел выпить уже? — Детка, я всё всегда успеваю, — с привычной самоуверенной улыбкой ответил Мун Ги, отстраняясь и тут же подмигнув Джиен. — И тебе привет, Джиен. — Всё ты успеваешь, — хохотнул один из парней их компании, явно заметив действие Мун Ги, которого Ка Хен не увидела. — Мун Ги ! — медленно, притворно строго, но с улыбкой и стреляющими глазками произнесла Джиен, — Что вы тут, отдыхаете уже? Давайте и нам по стаканчику. Ой, а это кто? Голос Джиен притянул взгляд Ка Хен в сторону, куда смотрела подруга. Он стоял чуть посередине , опираясь на столб у беседки плечом, сигарета между пальцами, лёгкая, едва заметная дымка поднималась в воздух. Высокий, широкий в плечах, с осанкой, от которой казалось, что он не просто стоит, а владеет пространством вокруг. Черты лица были идеально очерчены, губы чуть приподняты в дерзкой, самоуверенной улыбке, глаза — как магнит, глубоко тянули взгляд, заставляя всё внутри напрягаться, и заметная родинка под одним, придавало свою изюминку. В самом нужном месте находилась. Каждое движение, каждая деталь — уверенная рука на столбе, лёгкий наклон головы, сигарета в уголке рта, едва заметный изгиб плеча. Внутри Ка Хен что-то щёлкнуло, словно пробежала токовая искра. Сердце стало стучать быстрее, дыхание прерывистым, а тело невольно напряглось. Она знала: это не просто восхищение, это нечто запретное, странное и одновременно притягательное. «— Ебать… » — промелькнуло в голове у девушки. Она поймала себя на том, что стоит, почти затаив дыхание, и открыто смотрит на него, словно весь мир вокруг растворился. Он смотрел на неё с той же дерзкой уверенностью и лёгкой насмешкой, и этот взгляд пробивал её насквозь, оставляя шлейф возбуждения и любопытства одновременно. — Что за громкая сука. — медленно протянул этот парень, явно обращаясь к Джиен, делая тяжку сигареты, и голос был низким, тёплым, с едва заметной насмешкой, которая буквально дрожала в воздухе между ними. — А-а, это брат мой, кстати. В первый раз его видите. Суган, знакомьтесь, Ка Хен, тоже знакомься. — с лёгкой гордостью сказал Мун Ги, словно демонстрируя сокровище. — Как грубо, — шутливо ответила Джиен, но её улыбка была натянутой, а взгляд стал настороженным. Его слова явно хлестнули ее эго. — Не визжи, — холодно и уверенно бросил Суган, и снова посмотрел на Ка Хен. Её глаза непроизвольно задержались на его лице, губы, плечах, каждой линии тела, и внутри словно взорвался маленький вулкан: смесь волнения, страсти и странного запретного желания, которое она не могла себе объяснить. В этот момент весь шум вокруг, смех компании, голоса подруг и друзей — всё отступило на задний план. Оставался только он, его взгляд, его присутствие, которое пробудило в ней нечто опасное и притягательное, что она ещё не понимала до конца, но уже ощущала всем телом.
