Глава 31
29 января 2026 г., 13:40
Пальцы Латии задержались над фигурой, её глаза выверяли траекторию по доске. За час, прошедший с начала игры, никто из нас не получил значительного преимущества. Ход отражал равные интеллекты — сложный, стратегический, не желающий уступать.
— Ты играешь в обороне, — заметила она, наконец переместив фигуру, чтобы захватить одну из моих теней. — Удивительно для человека с твоей репутацией.
Я наклонился вперёд, положив подбородок на руку.
— И какая же у меня репутация?
— Импульсивный. Смелый, — уголок её рта приподнялся в улыбке. — Неосторожный, как некоторые говорят.
— Люди видят то, что я хочу, чтобы они видели, — я ответил на её ход, пожертвовав мелкую фигуру ради укрепления позиции. — Так же, как и ты, Латия.
С наступлением вечера кабинет погрузился в полумрак. Я зажёг несколько свечей, не желая использовать магический свет — танцующие тени создавали интимную атмосферу, идеально подходящую для нашей игры. Золотистое пламя отражалось в её волосах, заставляя синие кончики сверкать, как сапфиры на золоте.
— В этой игре чего-то не хватает, — внезапно сказала она, захватив ещё одну мою фигуру.
— О? Тебе не хватает вызова? — Я передвинул мощную фигуру в атакующую позицию.
— Недостаточно значимо, — она изучала доску, постукивая закрытым веером по ладони. — Игры интереснее, когда на кону стоит что-то реальное.
Я поднял бровь.
— Ты предлагаешь пари, леди Астарот? Как скандально.
Её глаза встретились с моими.
— Простое. Победитель может попросить у проигравшего всё, что захочет.
— Всё что угодно? — Мой интерес немедленно проснулся. — Это опасно неопределённо.
— Ты боишься проиграть? — Она приоткрыла веер, скрыв выражение лица. — Или боишься того, что я могу попросить?
— Ни то, ни другое, — я откинулся назад, изучая её. — Мне просто любопытно, что ты можешь от меня хотеть.
— Тогда соглашайся на условия, — она резко закрыла веер. — Если только ты не сомневаешься в своих способностях.
— Я никогда не сомневаюсь в своих способностях, — я усмехнулся, не в силах устоять перед вызовом. — Хорошо. Победитель может попросить у проигравшего всё, что захочет.
— В пределах разумного, — быстро добавила она.
— Определи, что такое "разумное".
— Ничего, что могло бы причинить длительный вред, нарушить основные нормы этики или вызвать политический скандал, — Она передвинула ещё одну фигуру. — Кроме этого... никаких ограничений.
Воздух между нами изменился, наполнившись новой напряжённостью. То, что было интеллектуальным упражнением, превратилось в нечто более первобытное — соревнование с реальными ставками. Моя соревновательная натура проснулась, жаждущая победы.
— Твой ход, — напомнила она, потягивая чай.
Теперь я внимательнее вгляделся в доску. Латия оказалась лучше, чем я оценил сначала. Её стратегия раскрывалась постепенно, как сложное заклинание. Она предпочитала тонкие манёвры вместо прямых силовых атак, создавая преимущество с помощью, казалось бы, безобидных ходов.
— Ты довольно хороша для того, кто утверждает, что редко играет, — заметил я, продвигая фигуру.
— Я не говорила, что редко играю. Я сказала, что давно не играла, — возразила она. — Это разные вещи.
— Семантика, — я проследил за её ходом и заметил потенциальную уязвимость на её правом фланге. — Твой дядя хорошо тебя обучил.
— Дядя Аджука считает, что игры раскрывают характер, — она расставила фигуры в оборонительном построении. — Он говорит, что мой стиль игры слишком структурирован — что мне нужно иногда допускать творческий хаос.
— А что ты ему ответила?
— Что структура создаёт свои собственные возможности, — как в доказательство своих слов, она внезапно перешла от обороны к атаке, поставив моего короля в шах. — Как вот этот.
Я моргнул, удивлённый неожиданным ходом.
— Впечатляет.
— Спасибо, — её улыбка выражала искреннюю радость от комплимента. — Твой ход.
Я вывел короля из опасной зоны, но понял, что она получила значительное позиционное преимущество. Пришлось менять тактику. Если я не мог победить чистой стратегией, возможно, отвлечь её внимание было бы эффективным.
— Скажи мне, Латия, — сказал я небрежно. — Что бы ты попросила у меня, если бы выиграла?
Её пальцы едва заметно замерли над фигурой.
— Это испортит сюрприз.
— Никакого намёка?
— Сосредоточься на игре, Данте, — то, как она произнесла моё имя, вызвало приятный озноб по спине. — Тебе понадобится вся твоя концентрация, чтобы не проиграть.
Я ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. В комнате не было особенно жарко, но создать такое впечатление было в моих интересах.
— Здесь становится довольно жарко, не правда ли?
Она подняла глаза, её взгляд скользнул по моим рукам, а затем вернулся к доске.
— Мне кажется, температура вполне комфортная.
— Наверное, это от того, что я так много думаю, — я провёл рукой по волосам. — Стратегическое планирование вызывает жар, как я заметил.
— Интересная физиологическая реакция, — её тон оставался спокойным, но на щеках появился лёгкий румянец. — Возможно, тебе стоит сосредоточить свою умственную энергию на следующем ходе. Ты рискуешь потерять своего Коня.
Она была права — я упустил уязвимость, увлёкшись отвлечением. Быстро исправив ошибку, я отметил про себя: эта игра идёт в обе стороны.
Пока я обдумывал следующую атаку, она подняла руку, чтобы поправить прядь волос, и та медленно проскользнула между её пальцами. Этот жест привлёк моё внимание к изящной линии шеи, обнажённой под причёской с зачесанными назад волосами.
— Ты упомянула своего дядю, — сказал я, возвращая взгляд на доску. — Он знает, что ты здесь?
— А какое это имеет значение? — она сдвинула ещё одну фигуру.
— Просто интересно, какие это может иметь политические последствия. Племянница Вельзевула общается с Валаком.
— Мы не общаемся, — румянец вернулся, на этот раз более заметный. — Мы занимаемся академическим сотрудничеством.
— В интимной игре с личным интересом? — я взял одну из её мелких фигур. — Некоторые могли бы назвать это общением.
— Некоторые должны заниматься своими делами, — ответила она, забирая у меня более ценную фигуру. — Шах.
