Апокалипсис (REMAKE)

      Гнетущая тишина разрывает пространство, оставляя лишь звон и неприятное чувство в груди. Мир, что раньше пестрел яркими красками, эмоциями людей, нескончаемым гомоном сейчас погрузился в безмолвие. Улицы были пусты: по ним не разъезжали автомобили, не слонялись люди, будто на них вовсе никогда и не было никакой жизни. О том, что здесь некогда существовала цивилизация говорили лишь следы разрушений и остатки мусора. Магазины были выпотрошены вплоть до проломленных потолков: витрины разбиты, продукты и различные предметы быта сметены, а некоторые и вовсе выволочены на улицу. — Сколько у нас осталось припасов? — заполняя сумку остатками продовольствий, громче обычного спросил Чонгук. — Чего конкретно? Времени? Еды? — со стороны слышится шипение и треск марлевой ткани, которую Юнги разрывает зубами, перетягивая болезненную рану, — или, может, воды? — Не язви. Немного? — Немного, — скомкано и коротко отвечает Юнги и Чон оборачивается на голос, с силой царапая капот ржавой машины ножом, что простояла на этом месте уже более года, — Здесь слишком много пыли. В этих окрестностях уже ничего нет. Нам пора возвращаться, ребята.       Группа парней, подобрав сумки и окинув взглядом простирающиеся в даль улицы, натянули плотные тканевые маски на лица, оставляя открытыми только глаза, и спустили козырьки кепок пониже, чтобы пыль и пепел, витающие в воздухе, не так сильно мешали обзору. — Закругляемся!       В лёгкие забивалась изгарь вперемешку с пылью трехлетней давности. Из-за большого слоя пепла издали казалось, будто город слегка припорошен снегом, хотя на улице была далеко не зима. После того, как большинство зданий, в том числе заводов, магазинов и жилых помещений, сгорели в ходе катастрофы, прах разносился по городу, оседая на поверхности уцелевших стекол, фасадов, транспортных средтсв и дорогах. — Внутри здания та же история, но я взял образцы, так что будет на что посмотреть, — мягкая улыбка скрывается за маской, хотя её саму и не увидеть, но лисьи глаза украшенные еле заметными морщинками говорят сами за себя. После довольное выражение лица сменяет удивление, — Мы уже уходим? Прошло ведь всего ничего, почему так быстро? — Прошла неделя. Нам пора вернуться, а то и подохнуть не долго, — Чон огрызается, закидывает портфель, с найденными в одном из уцелевших медцентров лекарствами, за спину и прикрывает глаза, пытаясь собраться с мыслями. — От нехватки еды или…? — договорить Мин не успевает, смеется только, когда Намджун подхватывает оружие и подкидывает одно другу, не проверив наличие патронов в магазине. — Еще одна неуместная попытка, и, клянусь, я… — Чон напряженно разворачивается в сторону команды. Его тело натягивается как струна в попытке сдержать порыв накатившей агрессии. Неделя выдалась неплохой, но нервной до безумия, скомканной и сумбурной. Чонгук не любил, когда все идет не по плану, старательно выстроенному в ходе подготовки на вылазку. — Прекратите оба, — Хосок вздыхает, потягиваясь, — Мы возвращаемся домой. Этим все сказано. У нас три дня на дорогу. Патронов у всех хватит? Я нашёл парочку обойм, и пока мы не сдвинулись с места, было бы целесообразно разобрать их. Потом времени будет в обрез, — парень смеётся по-доброму, улавливая взгляд Юнги, что протягивает руку в просящем жесте. Мин получает от него обойму и заполняет недостающее количество в магазине, остальные оставляя в патронташе, попутно направляясь в сторону команды. — В следующий раз нам будет необходимо выйти за пределы этой зоны. Это займёт больше времени, — Чонгук ступает по серому покрытию, что хрустит и ломается под сапогами, словно ледяная корка снега, оставляя следы удаляющейся от места зачистки группы парней. — А лучше бы нам починить наши машины. Как там успехи с этим? — Юнги идёт следом, осматриваясь по сторонам и выходя на пустую трассу.       Намджун прочищает горло выходя вперёд и осматривая местность, подмечая что-то для себя и мысленно обещая добавить некоторые заметки в карту, когда они окажутся на базе. — Чанель занимается этим вместе с Сехуном. Говорят, они почти закончили. Так что следующая вылазка будет проще. — Стоит предложить им помимо починки добавить какие-то обвесы. Всегда объезжать препятствия у нас не выйдет. Нужно что-то, что помогло бы идти на таран, — вскользь замечает Юнги, указывая дулом пистолета на одни из завалов.       Груда камней, пусть и небольшая, но увесистая, преграждала дорогу к некоторым районам города. Эти пути помогли бы сократить время и расход топлива, поэтому, инициативу Мина поддержали, согласным кивком.       Солнце начинает садиться, однако это совсем не заметно из-за плотного купола облаков над их головами. Хотя небо, судя по всему, и не собиралось приобретать какой-то оттенок. Все из-за ядерных взрывов и частиц, смешанных с молекулами воздуха, которые лишили его былого колорита, передававшего жизнь в окружающем мире.

      Да и он сейчас, кажется, не так уж и жив.

— Вот смотрю и думаю, что все это - как телек без кабельного. Черно-белый, без каких-либо красок, — Хосок смеётся по-доброму, толкая Юнги в плечо, на что тот отшатывается в сторону близстоящей груды металлолома, — Вот бы мы ещё хоть раз заметили цветное небо, его закаты и рассветы. Мне бы так хотелось…       Шорох отвлекает команду, что оборачивается на звук и замирает, словно статуи. Слышно лишь дыхание и сердца, бьющиеся под рёбрами. — Юнги, пойди проверь, — Чон взглядом и кивком указывает на разорванную половину внедорожника, что покоится среди остальных давно непригодных для работы механизмов.       «Никто не хочет быть добровольцем», — учитывая обстоятельства именно эта мысль пролетает в голове у Юнги с некоторым недовольством, когда тот принимает приказ. Мин осторожным шагом направляется к лежащему кузову, готовясь в любой момент открыть огонь, но с резким выпадом тормозит, так и не выстрелив. — Белка, — Юнги садится на корточки, подытоживая, щурясь и всматриваясь в полутьму, — мертвая. Кровь свежая, еще не запеклась. — Медленно отступай, — предупреждающий голос командира выводит из состояния транса, заставляя без резких движений подняться, вновь направляя оружие во тьму и медленно, аккуратными шагами, отойти назад. — Ну же, сладкий… Ты пахнешь орехом.       Голос, принадлежащий явно не человеку, звучит словно скрежет металла о металл, со скрипом и непонятным механическим урчанием. Сложно было признать, что ранее эта тварь была человеком. Юнги передёргивает от приторности голоса омеги. Заражённого омеги. Феромоны, выпущенные из-под контроля, смешанные с запахом гнили, вызывали отвращение. — Белочки любят орехи, да?       Полуголое, изголодавшееся тело на четвереньках ползёт к группе, садясь в паре метрах от них. Увы, в нынешних реалиях, понятия красоты искажены вовсе. Существо напротив напоминало ходячий труп, хотя, по сути, таковым и являлось. Тело, истощенное настолько, что каждый позвонок, каждый сустав не составляло труда увидеть под тонкой, местами разорванной кожей, проглядывающей сквозь драную одежду. Бледность, впалый живот, большое количество ссадин и ушибов пугали. Пробирали до также как и длинные пальцы, мягко перебирающие асфальт, в попытке подкрасться ближе. Пропорции тела были далеки от нормальных, привычных. Перед ними сидело уродливое, разлагающееся чудовище. Монстр с бешеной улыбкой. — А я люблю белочек, — и этот обезумевший, безжизненный взгляд пускает по телам отряда разведки разряды. — Он один, значит, не так уж и страшен, — Хосок выдыхает напряженно, смотря на изголодавшегося, — к тому же он слаб. Эта особь… 3 класса, 4 ранга. Он не причинит вреда. Просто убей его.       Юнги нехотя отрывает взгляд от сидящей рядом твари, оборачиваясь на сокомандников в попытке сказать что-то, но замирает. Ошибка. Прерванный зрительный контакт с чудовищем, способным из-за неутолимого голода сотворить немыслимые вещи. Когда Мин поворачивается назад, в попытке найти те обезумевшие глаза, сталкивается лишь с пустотой дороги и расколотыми металлическими запчастями машин. — Да, просто убей его, —шепот за ухом Хосока, звучит словно шелест листьев на осеннем ветру, устрашающе незаметно, — Убей его! УБЕЙ! — Голос уже вопит во всю, и надрывается, когда Хосок разворачивается, попадая выпрямившейся твари в бок из дробовика, тем самым отшвыривая на пару метров. Следом звучит ряд выстрелов из автоматов. Туша почти двухметрового монстра теперь лежит на земле, истекая кровью. Но надолго ли? — У нас проблема, — подытоживает Чонгук, осматривается, делая быстрый шаг назад и поднимая прицел винтовки на уровень головы врага, — их тут даже не два. Их несколько десятков.       Намджун вздрагивает, отходя от лежащей на земле твари, становясь ближе к остальным. — И есть те, что посильнее. Как бы нам помогла машина… У этих сволочей выносливости, как у коня, — Чон рычит, смотря на Намджуна, что наводит прицел, прикрывая тыл. — Так и чего вы ждёте? Мы не одну лошадь завалили. И с этими тварями справимся. — Джун взводит курок. — Ножи у всех есть? В таком случае вы знаете, что делать, — Чонгук выпускает пулю в лоб одному из показавших себя изголодавшихся, слыша, как с истошными воплями, в их сторону направляется обезумевшее стадо бесчеловечного тухлого мяса.       Командная работа поражала каждого снова и снова. Они, словно повязанные узами, братья, отстаивали и защищали жизнь каждого, как свою, не боясь подставить своё плечо под удар, чтобы отразить нападение и защитить тыл своего друга.       Бой длился около часа, целым не остался никто. Разлагающиеся куски плоти пестрели зеленовато-красными пятнами на серой поверхности дороги. А одежда парней, чье дыхание тяжело перебивалось, местами липла к коже, окрашиваясь в алый. — Ну что, теперь не дешевое кино? Со спецэффектами? — со сторон слышатся смешки, невзирая на боль, и даже хриплый хохот с тяжелыми вздохами. Хосок довольно улыбается, кивая. — Ненавижу омег, мерзкие, слабохарактерные, и в целом слабые твари, — Чонгук рычит в кулак от боли, пронзающей руку и вставляя кинжал в ножны, что после прячет за пояс, — Дохнут от одного лишь прикосновения. — И одним своим видом могут заставить горы свернуть, — Намджун улыбается, смотря на Чона, — Ты просто не понимаешь пока. — О, надеюсь, не пойму, — Гук выпрямляется, перешагивая тела и направляясь в сторону «дома», — Не хочу возиться и связывать свою жизнь с падалью. — Это правильно, — Юнги приподнимает Хосока, видя неглубокую, но внушительную, рану на бедре. От этого зрелища внутри саднит, но на лице читается напускное спокойствие. Эмоции, накатившие после этой вылазки он выпустит когда-то потом, где будет только он один. — А я вот не соглашусь, — Хосок хромая шагает вперёд, тяжело дыша и морщась при каждом движении ногой, — Намджун прав. Из-за них можно горы свернуть. Но, и они ради тебя, если понадобится, глотку разгрызут, — Чон хмыкает, слыша смех со стороны вожака и с толикой непонимания и смерения, сверяет его сдержанным взглядом. — Наманикюренными ногтями разорвут? Сумочкой изобьют? Не мелите ерунды. Омеги — слабые создания, уязвимые, не способные даже защитить себя. Поэтому мы на протяжении этих лет в изоляции встречаем таких в только в виде изувеченных трупов. — Чонгук, заткнись. — Намджун устало вздыхает, прикрывая глаза, — Я устал слышать одну и ту же песню. Не говори то, о чем понятия не имеешь, ладно? — О, так я не знаю историю своей матери? — Чонгук тормозит Намджуна грубым ударом в грудь, заставляя того на миг отшатнуться, — Или что ты хочешь сказать? — То, что твоя мать, — Хосок вырывается, толкая Чона в грудь и отмахиваясь от Юнги, пытающегося его остановить, — не трогай меня, — грубый голос заставляет Мина остановиться, — То, что твоя мать не смогла вынести произошедшего — не значит, что она была слаба. На это влияют множество факторов. Та же самая болезнь, Чонгук. Ты не можешь знать наверняка! Суждения поверхностны и не имеют никаких обоснований. — Именно поэтому мы не встречаем ни одну живую и настоящую омегу, что сражается и борется, как мы? Ни одну, Хо! А знаешь почему? Потому что они попросту вымерли! Не выдержали этого напора, — Чонгук шипит в лицо другу, отшатываясь, когда чужие руки резко ударяют в грудь. — Оставайся при своём мнении, лидер. Из-за тебя разлад в команде, — Намджун подхватывает Хосока под локоть, помогая идти дальше.       Юнги и Чонгук остаются позади. — Ты и прав и не прав одновременно. Никто не знает правды. А у нас есть шанс все выяснить. Не разводи конфликт, а, — Юнги хлопает друга по плечу, направляясь следом за группой.       Чонгук, пытаясь выровнять дыхание, идет позади, крепко сжимая винтовку в руках. Тишина пронзает уши, не давая избавиться от мыслей, вызывающих новую волну злости. Вопросы, мечущиеся в его голове, находят логичные для него ответы и он не понимает, от чего люди, пережившие с ним эту катастрофу три года назад, не могут признать одну простую вещь: ОН ПРАВ!       Ведь эти три года они взаправду не встретили ни одну омегу, что в целости и сохранности пребывала бы с ними, или в одном из лагерей спасения, если такие вообще есть, он не знал. Пешие вылазки в соседние города, на машинах, не давали никакой информации о признаках жизни кого-либо еще. Их окружали лишь трупы.       Даже на базе остались только альфы. Все омеги, которых он пытался вытаскивать, которым пытался сохранить жизнь, которых пытался спасти, сейчас мирно покоились под толщей земли. Все эти факты не давали никакой надежды и уверенности в правдивости слов его друзей.       Омеги — создания, неспособные выжить в одиночку. Слабые, нуждающиеся в защите. Эмоциональные, а это мешает сохранять трезвость ума. Хилые, в сравнение с физическими данными альф, неуверенные, пассивные. Биомусор, годный только для эксплуатации, способный лишь продолжать род.       Лишь через пару часов он нагоняет отряд, идя практически вровень. Злось отступила на задний план и теперь он лишь слушал разговоры остальных о планах по возвращению: принять душ, поесть, приступить к исследовательской работе, принять душ. Да, Чонгуку тоже это не помешает.       Последующие дни прошли спокойно, если не учитывать минутные перепалки между Чонгуком и Хосоком возникающие на пустом, или почти на пустом, месте. Спустя эти изнурительные дни они всё-таки дошли до ворот. — Разведчики вернулись! Открывай! — голос сверху заставляет Намджуна улыбаться шире. Они дома. — Кто поставил мелкого на пост? — Юнги хмурится устало, только сейчас опуская оружие и позволяя себе хоть немного расслабиться, — больше некого было? — Ворота открыты! — тоже голос сверху, но уже другой, не менее энергичный. — Два дебила, — Чонгук закатывает глаза под гогот друзей, протискиваясь сквозь щель на базу и сразу направляясь в офис, — Югем! Ещё раз туда заберёшься, и я… — Командир, вы только его запомнили? — Чжухон вздыхает тяжело задавая вопрос в спину уходящего, но ответ не получает. Закрывает тяжёлые ставни ворот и оживляется, видя, как Хосок с улыбкой машет обоим постовым. — А теперь все в зал, в главном офисе. Возьмите себе чего-нибудь горячего, и, Хо, перебинтуй ногу. Позовите медиков! Срочно! — Чонгук отдает команду, когда оставшиеся нагоняют его и срывается с места, скрываясь за тяжёлой дверью главного зала.       По закрытой местности снуют солдаты, занимающиеся кто чем. Пустого места почти нет, везде либо еда, либо оружие, либо необходимые для выживания, а также найденные вещи. Здесь, в окружённом массивным высоким забором, месте, как никогда безопасно. Здесь нет смертельно опасной пыли и веществ, здесь полно медикаментов и лекарств, а главное — сюда не проберется ни один заражённый.       База — место, которое они отстроили вместе с выжившими. Восстановление некоторых зданий заняло много времени и сил. Изматывающая работа. В каком-то моменте они все считали, что все за зря. Однако сейчас, видя то, с чего начиналось и к чему пришло, вывод напрашивался сам собой.       На территории располагались несколько зданий. Ранее это были жилые дома, частная клиника, и что-то наподобие небольшого офисного здания. Теперь же часть из них была отдана под жилые помещения, часть под лаборатории, медицинский центр и мастерскую. Главное здание было посвящено разработкам и исследовательским работам. В нем так же находились обеденная зона, несколько совещательных залов, две комнаты отдыха на первом этаже, и большое количество кабинетов, наполненных бумагами, документами, обвешенными картами на втором.       Территория позволяла расположить несколько теплиц, где выращивались овощи, зелень, и даже некоторые фруктовые деревья, но они были слишком молоды, чтобы приносить плоды. Никто не знал, как долго им придется торчать здесь, от того смотрели в будущее и обустраивали все так, чтобы в дальнейшем ни в чем не было нужды. Парковка, на которой покоились около 8 машин пригодных для использования. Конечно, благодаря трудам механиков.       Здесь никогда не было тихо, каждый занимался своим делом:       Исследовательские группы ученых и медиков заседали в лабораториях, изучая найденные материалы. За три года изучение свойств биологических материалов продвинулось совсем немного, но и эти открытия не давали ничего, кроме новых вопросов.       Механики разбирали и собирали автомобили, различную технику и механизмы, пытаясь вдохнуть в них новую жизнь. Благодаря их работе есть средства передвижения, новые приспособления, которые помогают поддерживать жизнеспособность.       Группы разведки каждый день патрулируют местность в попытке добыть новое оружие, патроны, предметы связи. Изучают местность и правят карту, словно переписывая ее заново. Мир сильно изменился за это время, так что полагаться на старые данные не было никакого смысла.       Некоторые отряды охоты отправляются на вылазки с целью найти пропитание. Будь то разграбление магазинов, добывание дичи или рыбалка.       Это место стало новым домом. Пристанищем для тех, кто хотел жить.       Чонгук сбрасывает с плеч портфель, доставая из него некоторые необходимые вещи, и ждёт, когда подтянется вся команда. За это время он успевает пометить места их прибытия и на отдельном листе написать некоторые заметки, что позже будут обсуждаться на общем собрании.       В комнате появляются все спустя некоторое время, и Чонгук, честно сказать, сгорает в ожидании своей команды. — Что вы так долго? — У Хосока осложнения с раной, так что не обессудь зашивают, кажется, или повязку накладывают. Не разобрал точно, — Намджун садится за один из стульев, откладывая рацию на стол и прикрывая глаза на время. После длительной пешей прогулки, где возможность отдохнуть появлялась лишь пару раз за день, оказаться в положение сидя казалось для Нама раем. Он краем глаза смотрит на вывешенную карту и замечает новые правки, вследствие чего у него сразу напрашивается вопрос: — Так значит, ты хочешь выйти ещё дальше положенного? Раскрой секрет, Гук, что мы ищем? — Вот поэтому я и жду всех. Чтобы наконец расставить все точки над i, — Чон опирается на стену, обводя комнату взглядом. Вскоре подтягиваются и Юнги с Хосоком, следом заходят и Чанель с Сехуном, вооруженные гаечными ключами, все обмазанные маслом, но довольные от чего-то. И лишь когда вес занимают свои места, Намджун отчитывается: — Все в сборе, командир, — в комнате повисает тишина, разбавляемая только звуком вентиляции. — После этой вылазки мы точно можем сказать, что наш район относительно пуст для проживания изголодавшихся. Их здесь не много, а значит сборище находится где-то вне, — Гук обводит пальцем периметр круга, очерченного на карте, а так же останавливает руку на одном из внешних кругов, где нет никаких пометок, совершенно чистый участок карты. — О, брат, ты же не собрался их искать? — Сехун смеётся себе под нос, откладывая ключ и переводя взгляд на команду в поиске поддерживающих взглядов, но наталкивается лишь на усталость и опущенные головы. — Нет, но я хочу найти кое-что другое. Место, называемое «Новый свет». Безопасное, пригодное для жизни, где все так же, как было до апокалипсиса. Или даже лучше. — Мама рассказывала мне об этом, — Чанель прочищает горло, смотря на свои руки, сложенные в замок, — Но его начали строить всего лет десять назад. Этого времени мало для возведения города. Так или иначе, даже если мы его найдём — места могут быть ограничены. И будет не очень приятно, если уйдут, к примеру, только двое из нас. Ты об этом не задумывался? — Не думаю, что там все так плохо. Им было важно возвести стену, а внутри и так все будет, и, как мне кажется, уже без ограничений. Ты слышал, сколько осталось людей в мире? Так что всерьёз планирую исследовательскую вылазку. — Чонгук запускает пятерню в жесткие волосы, проговаривая последнее на выдохе, — Долговременную и опасную, с целью найти место, в котором мы снова начнём жить, а не выживать. Чон снимает со стены карту, раскладывая ее на столе. — Осмотрите карту. Вот куда нам следует прийти. Это наш путь к свободе. Карта не может лгать. Я достал ее в одной из лабораторий, а это значит, что… — Вероятность 50 на 50, — Юнги осматривает карту, поднявшись и уперевшись руками в стол, — это не окончательный вариант. А значит найти что-то будет сложнее, чем тебе кажется. — Но шанс всё-таки есть. А значит надо пробовать. Изучите карту. Всю. Каждый переулок, местность, соберите материалы по новым районам. Может, найдется что-то в отчетах прошлых лет. К вечеру я составляю полный список людей. Доложите мне о состоянии машин и о внесении усовершенствованной брони, она нам понадобится. Так же я жду отчёт о припасах и о населении нашего лагеря, если чего-то не хватает, до главной вылазки — мы должны все добыть. — Будет сделано, капитан, — Намджун поднимается, склоняясь над картой, как и остальные четверо альф.

***

— Возьмите на всякий случай одеяла! Там может быть холодно. Спички, горючее, взяли? — Чон сверяет список, взглядом осматривая две, уже починенные, готовые к поездке, машины, которые доверху были забиты припасами.       В этот раз техника выглядела более массивно: передний и задний бампера имели стальной каркас, с усиленными ребрами, чем-то напоминающими таран. Новые бронеплиты, изготовленные, кажется, из крышек люков, приваренные к ним острые металлические ставни, больше напоминающие шипы, теперь располагались на боковых дверях. Стекла были перекрыты не сильно крупной металлической сеткой. Все, кроме лобового. Локеры, по-простому, крылья, были так же укреплены шипами и металлическими пластинами, ровно как капот и багажник. Внутри салона и кузова находилась усиленная конструкция для защиты от повреждений. Приподнятая подвеска позволяла пролетать неровности дорог без страха задеть днищем раздробленное покрытие асфальта. Обычные шины были заменены на пуленепробиваемые покрышки с полицейских внедорожных автомобилей. Даже мотор был перекован, и теперь состоял из чугуна, что предотвращал перегрев и возможную поломку.       Это, безусловно, упрощало ситуацию. Теперь это были не просто машины. Чонгук бы назвал это дробильней или чем-то подобным, стоило лишь представить что произойдёт с зараженным, решившим встать на пути.       Чанель с Сехуном проводили в мастерской все свободное и рабочее время, буквально собирая этих дорожных монстров с нуля. Результат того стоил. Определенно. Даже сон мастеров прерывался от пронзающей боли и руки подрагивали от перенапряжения в мышцах. — Едет 8 человек! Внимательно слушаем! — Чонгук скандирует громко, сворачивая стопку бумаг и убирая ее во внутренний карман куртки, — Намджун, Хосок, Юнги и я занимаем первую машину. Чанель, Сехун, Чжухон и Югем едут следом во второй машине!       Чон замолкает, когда бледная рука разворачивает его за плечо. — Ты с ума сошёл? — тихо, угрожающе. Голос Юнги слышится отчётливо: шепелявый, с небольшой хрипотцой, — Брать новичков на задание. Посмотри кого ты тут оставляешь? Бывалых ребят, которые задницы вытаскивали и не из такой передряги. — По-твоему есть что-то серьезнее апокалипсиса? Не думаю, Юнги. Я беру с собой Чанеля и Сехуна потому что нам нужны механики. В случае поломки машины, ты будешь лезть под капот и в это же время обстреливать врага? Чжухон не профессиональный, но медик. Он едет в помощь Хосоку. Потому что четыре руки и два мозга лучше, чем он один. Югем едет с нами, потому что он — ученик Намджуна, стрелок, но его привилегия — ближний бой. И мы с тобой, Юнги. Лишних нет, за зря с собой никого не тащу, так что смени свой гнев на милость и иди пакуй вещи!       Чон рычит, обходя товарища и направляясь к машинам, ещё раз сверяясь со списком всего необходимого. Он провел ночь взвешивая все за и против. Это решение давалось ему с трудом, но почему-то казалось верным. Только что выпаленные слова казались ему хорошим аргументом. Он был горд собой, однако понимал это все огромный страх и риск. Полная неизвестность. Не только для него, как для командира. Не только для новичков, которые лишь несколько раз были на серьезных вылазках. Это риск для всего лагеря. Потеря самых продуктивных людей, не сумевших вернуться, сулит спад продуктивности, эмоциональный стресс, в крайнем случае бунт, следствием чего будет являться разлад и последующее опустошение.       Да, если оставить их тут и взять подкованных вояк, возможно, было бы проще. В лагере сохранилась бы стабильность, однако что было бы с отрядом, столкнувшимся с трудностями там, за пределами стен? Никто. Никто, кроме этих ребят не справится с этой работой лучше, чем те, кого выбрал Чон. База продолжит жить без них на этот неопределенный промежуток времени. Чонгук знал, что они смогут выжить и без них. А когда они вернутся с новой информацией, добычей и данными, все встанет на свои места. И станет проще. Куда проще, чем было до.       Именно поэтому Чон негласно взваливает на свои плечи ответственность за тех ребят, кто рассаживается по машинам и направляется следом, чувствуя тяжесть, наперевес с правильностью своего выбора. Джун вздыхает, опираясь на машину и стоя рядом с открытой дверью, взбирается выше, чтобы увидеть всех. — Словно прощаются, твою мать, — цедит Ким, потирая глаза и тяжело вздыхая. — На базе остаются те, кто способен содержать это место. Держать его в порядке и целости. А так же защищать тех, кто все три года жил бок о бок с вами. Стал вашей второй семьёй, — Чон вздыхает, выдерживая паузу, тем самым позволяя остальным попрощаться. — Мы отправляемся на поиски чего-то важного, в надежде, что каждый из вас снова начнёт жить. Верьте в нас и ждите! Мы обязательно вернёмся! — Хосок машет рукой, забираясь в машину с улыбкой. И только внутри, в сокрытии от чужих глаз, позволяет себе снять напускную маску счастья и показать своё волнение.       Юнги и оставшиеся участники команды некоторое время ещё что-то говорят, и после расходятся по машинам. Рёв моторов приятно ласкает слух, как и тепло ладони Хосока, на тыльной стороне руки, греет душу. — Ну что? Все нормально? — Чон оглядывается на команду, облокачиваясь на спинку сидения плечом. — Двигай уже, командир, — Джун отворачивается к окну, наблюдая за провожающими их людьми. В груди возникает непонятное, тяжелое чувство, которое Ким надеется побыстрее прогнать. И он прекрасно понимает, что у остальных в груди творится то же самое.       Чонгук вжимает педаль в пол, несясь по пустым улицам и поднимая за собой клубы дыма. В зеркало заднего вида он проверяет наличие второй машины. Через пару-тройку часов выезд из района им обеспечен. Чон лавирует меж зданиями, объезжая завалы и трещины в земле. Они отдаляются от лагеря, а через несколько минут ворота вовсе скрываются за линией горизонта. Окружение сменяют небоскребы и многоэтажки, частные сектора с разворошенными домами, некоторые из которых вовсе снесены под чистую. Затем лишь ветхие домишки, являющиеся напоминанием о загородных поселках, а после их окружает только лесная зона.       Некоторое время спустя, пейзаж сменяется белыми равнинами, и все прекрасно знают, что эти белые равнины — своего рода болото для выживших, а все продукты под белой приправой — яд, медленно, но верно разъедающий тело изнутри. Юнги губы кусает, сверля взглядом виды за окном и вздрагивает, когда чужая макушка мягко падает на его плечо. Он порывается разбудить сокомандника, но Чон, мягко говорящий «пусть спит», отрубает всякое желание помешать чужому покою. Мин и сам прижимается щекой к тёмным волосам, прикрывая глаза и переплетая тонкие пальцы с чужими. — Ты правда надеешься что-то найти? — Джун спрашивает осторожно тихо, спустя несколько часов пути. — Да. Надежда умирает последней, а я просто хочу жить. Не бегая, не убивая, не ища проблем на свою задницу. Просто жить. Даже сейчас меня не покидает какое-то чувство…- Чон не успевает закончить, оказываясь перебитым. — А вот меня что-то тяготит. Всё-таки, Чон, не знаю. Столько лет жить в ожидании, чтобы, считай, ехать в никуда. Не страшно? — Нет, а знаешь почему? — Чонгук руль сжимает крепко, — Потому что делать больше нечего. И терять нам больше нечего. Мы три года изучаем местность в тщетных попытках найти хоть… что-то. А теперь, когда в округе не осталось ничего, нужно идти дальше. Да, в неизвестность. Да, страшно. Будет сложно и больно, я и сам прекрасно знаю. Даже эти три года никак не дают привыкнуть к происходящему, хотя привычка или адаптация занимают намного меньше времени. Как не посмотри, этот шанс может дать нам что-то хорошее.       Гук говорит все это спешно, заранее отвечая на вопросы. Он думает, что на самом деле привык, что адаптировался к такому миру. Но каждый раз, оказываясь за воротами с кем-то вдвоем или в одиночку, нутро вопит, что на самом деле ни-хе-ра подобного. Что все это, про спокойную жизнь за стенами, про удачные поиски и успешные разведки — лишь красиво приправленная ложь. И все, чего он может хотеть — это выйти за предел такой на самом деле несчастной и жестокой жизни. И найти что-то, что может им помочь. Всем им. Новый свет, место, где жизнь будет более… спокойной. Из раздумий выбивает ответ, заставляющий вздрогнуть. — А может и забрать. Но почему-то я очень хочу верить тебе, Гук. И не только я. Все мы. — Я постараюсь вас не подвести, но ничего не обещаю. Следую указателям и хоть какой-то известной информации, а там посмотрим, к чему это приведёт и как в этой ситуации поступать. — Чонгук вздыхает, осматриваясь по сторонам и снова видя башенки зданий где-то вдали. — И это вот от туда мы шли три дня. Как классно. — Намджун усмехается, замечая в зеркале сладко дремлющую парочку, — Они выглядят мило. И я даже не могу представить их с кем-либо ещё. Что думаешь? — В смысле? — Чон непонимающе бросает взгляд в зеркало, а затем вновь устремляет взгляд на дорогу. — Ну, Чонгук, ты же против омег, верно? Терпеть их не можешь, так как тебе такие отношения? Или ты всю жизнь будешь «Альфой-одиночкой»? — Намджун смеётся, не сдерживается как-то, хлопает себя по коленке и губу кусает, жмурясь. — Может и буду, — бурчит Чон, — тебе то что? — Да вот думаю, сколько людей придут в твой клуб «без омег». Не забудь носить такую майку, чтобы к тебе не цеплялись, если мы доживем до таких времён, — Джун тихо хохочет, не сдерживаясь. — Завали. Юнги и Хосок это отдельная тема. Они… как будто созданы друг для друга. Может, это и неправильно, но они нашли своё спасение. Я за них рад. Они дороги мне, а потому я не могу быть ни за, ни против этих отношений. Это их выбор, так что мое мнение не будет играть сильно важную роль. Я приму их любыми, как и их выбор. Вот и все. — А ты повзрослел… Как сейчас помню, что ты чуть ли не плевался, видя их первые объятья. Но я рад, что ты, наконец, осознал это. Молодец. — Закончил? А теперь хватит пустой болтовни. Нам нужно место для ночлега. Раз ты не за рулем, будь добр, поискать что-нибудь подходящее.       Джун лишь вздыхает, переводя взгляд в окно и тут же указывая дорогу. — Надземная парковка. Неплохое место. Там и обзор будет, и переход в другое здание, где можно будет подняться на самую высокую точку, вон… — Намджун указывает пальцем в высотное здание — туда. — Отлично, маякни остальным, — Гук прочищает горло, пригибаясь и проверяя верхние этажи, — Здесь почему-то слишком тихо. Не слишком ли это подозрительно? — Чон задает вопрос скорее самому себе, ибо Джун уже открывает окно, жестом указывая второй машине следовать за ним. — Просто поднимайся. Чисто и ладно, — Намджун оборачивается к Юнги, хлопая того по колену и ликующе заявляет, — Доброе утро, спящие красавицы. Мы почти на месте. — Пошёл нахер, Намджун, — Мин морщится, продирая глаза и поворачивая голову в сторону Хосока. Тот просыпается почти сразу, слыша привычный шёпот рядом с ухом.       Чонгук тормозит на предпоследнем этаже, выходя из машины и направляясь к краю. — Это здание хотя бы не в аварийном состоянии? — касаясь ладонями перил, Чон задает разумный вопрос. Ответом служит скрип перил, что с лязгом падают на асфальт с высоты четырёх этажей. — Тебе больше заняться нечем? — Джун рычит предупреждающе и Гук возвращается к машине, наблюдая команду в сборе, — Нужно развести костёр, и приготовить ужин. Пока не потемнело совсем — некоторым нужно отправиться на разведку и посмотреть что к чему. Добровольцы? — Идут Юнги, Хосок, Намджун, Сехун и я. Остальные остаются здесь. Оружие взяли, проверили патроны и вперёд, — Чон отдает команду, следуя за Намджуном. Осматривая остальных, он направляется к лестнице. — Вам на приготовление еды около двух-трёх часов. Думаю, мы вернёмся к этому времени.        После одобрительного кивка Джун направился вниз по лестнице, как и следующий за ним отряд. — Наверное, хорошо быть серым кардиналом? — Юнги ровняется с Намом, скалясь в улыбке и слыша тяжелый вздох в ответ. — Не знаю, никогда им не был. — Может, прекратите трещать? Балаболы. Нам нужно в то здание? — Чонгук расталкивает друзей, идя вперёд и кивая в сторону небоскреба. Одобрительный кивок заставляет задуматься, — Пусть двое пойдут туда, а остальные осмотрят квартал. Мы с Юнги и Сехуном будем ждать внизу. Держите рации наготове в случае чего.       Чонгук входит в здание первым, осматривая помещение холла, заполоненное пеплом и кипами бумаг, покрытые добротным слоем пыли, которые, кажется, везде. Однако, они не имели для них особой важности, судя по документам ранее это здание было Городским судом. Лопнувшие стекла трещат под подошвой, рассыпаясь на мелкие осколки. Джун взводит курок, направляясь к лестнице и готовясь выстрелить в случае опасности. — Пошли, Чонгук, тут чисто, — Джун поднимается на следующий этаж, слыша подтверждение действия и следующие за ним шаги. — У нас гости, — спустя какое-то время, производится отчёт неизвестным, — я возвращаюсь, передай третьему, что я заберу его по дороге. — Обновив статус по рации и связавшись с остальными, неизвестный покидает укрытие стола, направляясь к выходу, и вовсе скрываясь из поля зрения, прежде, по своей неосторожности, издав громкий хлопок входной дверью.       Чонгук оборачивается резко, сбегая вниз в поисках источника звука. — Эй! Есть здесь кто-нибудь? — Гук подходит к рабочим местам, проверяя. Но везде пусто, словно дверь столкнул какой-то сквозняк, — Почему… Джун, тут кто-то был! — Чон оборачивается, настороженно осматривая помещение. — Даже если и так — он уже ушёл, так что. Идём, у нас мало времени. Это мог быть кто-то из наших, — слова срываются с губ с некоторой настороженностью. Его отряд патрулирует улицы, зараженные не смогли бы тихо пробраться в помещение, но, может, действительно кто-то из их команды прошел здесь. Джун вновь начинает подниматься по лестнице. Оставшиеся этажи пусты, и тишина вновь начинает разламывать разум. Звон в ушах не даёт покоя. — Здесь и правда хорошая точка обзора, — подытоживает Чон, осматривая рельеф города под ними.       Ближайшие 40 минут парни проводят за составлением карты. — Все, Джун, нам пора, слышишь? — Чонгук одёргивает друга, что беспрерывно смотрит на что-то в небе, — Что ты там… Гук замирает. — Это что… Вертолет?! — Вниз, Чонгук, быстро. — Джун переступает через две ступени, слетая вниз, почти перепрыгивая пролеты, слыша, как им вслед раздается пулеметная очередь.       Чонгук же пытается связаться с остальными с помощью рации. Парни, оказавшись на улице, кричат что-то Хосоку, и срываются в сторону парковки, слыша треск и грохот, подобный взрыву. Буквально за ними падает здание, сотрясая землю и руша близстоящие дома и здания.       Быстрый бег — одно из умений, спасших им жизнь в этот раз. Все пятеро парней падают на землю, не слабо прикладываясь о твёрдую поверхность телом. — Подъем, здания рушатся! — Чонгук подрывается, поднимая остальных, — Бегом! Просто бегите! — голос срывается, в лёгкие вновь попадает пыль. Только теперь её больше раза в два.       Все пятеро влетают в крытое здание, вдали от места разрушения, падают на пол и прислоняются спинами к стене с целью скрыться от предполагаемых врагов. — Это был неуправляемый вертолет! Из чего он сделан вообще?! — Хосок кашляет, задыхается, от чего и говорить выходит с трудом.       Чонгук вновь вызывает отряд, настраивая рацию. — Мы в шести кварталах от рухнувшего здания. Приём, как слышно? Мы в шести кварталах!       По лицам стекают капли крови. Глубокие царапины, ссадины, ушибы — все, что осталось после падения махины. — Переломов нет? Нам буквально повезло. Какого хуя вообще?! Я говорил тебе, что там кто-то был! — Чонгук рычит, зарываясь пятерней в волосы, отшвыривает какой-то камень, лежащий рядом в стену, и пытается продумать, что делать и как выбираться отсюда. — А может они до сих пор здесь! — Джун срывается, — Вот только что тебе это даёт? Ты не знаешь сколько их, кто они и на что способны. Хотя нет, кое-что ты уже знаешь! Сейчас важно выбраться отсюда! — Через задний ход, — Сехун кивает на дверь, — Так мы сможем дойти до парковки. — Эта махина все ещё над городом? — Юнги вздыхает, смотря на Чона, который в это время осторожно выглядывает в окно, поднявшись на ноги. — Попытайся связаться с ними ещё раз. Нам нужно сваливать отсюда и как можно быстрее.       Чон смотрит растеряно, вновь вызывая: — Седьмой, приём. Мы в шести кварталах от пахнувшего здания, как слышно, приём! Мы в шести кварталах от рухнувшего здания, приём! —парень рычит, поднимаясь на ноги, — Да ответьте вы! Вашу мать! — крик наполняет комнату и отражается от стен, но из рации звучит только тишина. — Выдвигаемся. У нас нет времени. Идём тихо, по одному. Осматриваем местность на наличие чужаков и посторонних объектов. Все ясно? — Намджун выходит первым, сверяясь с координатами. Осторожными, тихими шагами, альфы направляются в сторону парковки.       Вот только дойти не успевают, их встречает их же машина. — Они всё-таки услышали сигнал? — Сехун опускает оружие, направляясь к внедорожнику, — Ну, чего зависли?       Чонгук берет автомобиль на прицел. — Скажи водителю выйти. Сей…— Договорить Чонгуку не даёт упавшее рядом тело Мина, а следом и Хосока, что лишь на секунду потеряли бдительность.       Сехун поспешно оборачивается, и оказывается прижатым к асфальту. — Скажи «пока», — мелодичный голос снайпера почти урчит, пока он пускает дротик в чужую шею. — Руки вверх! Чтобы я их видел. Оружие оставьте на земле, — Из машины выходит человек, явно не принадлежащий команде Чонгука. Его экипировка внушительна, лицо закрыто плотной тканью, и голос даже издалека не кажется знакомым. — Сейчас же! Иначе они с жизнью попрощаются!       Чон не верит говорящему, смеётся, делая шаг вперёд и наводя пистолет, в то время, как чужой палец нажимает на курок, простреливая асфальт рядом с лицом Мина. — Я сказал опустить оружие и поднять руки. Ты что-то не понял? — проскальзывают стальные нотки, явно дающие понять всю серьёзность омеги. — Хорошо, — Чон наклоняется, опуская пистолет и поднимаясь с поднятыми руками. Джун проделывает то же самое, смотря на человека перед ними. Чонгук втягивает воздух, вновь закашливаясь и сгибаясь пополам. Дышать этим воздухом невыносимо больно, последствия могут быть тяжелыми. Полученные в ходе побега ранения лишь усугубляют ситуацию. — И не вздумай натворить глупостей. Я быстро пущу пулю в твою голову. — отдается еще один приказ незнакомца. — Грузите этих. У нас не так мало времени.       Однако реакция его подводит, и Чон всё-таки успевает взять оружие, стреляя в чужака. Задета только куртка, от чего становится не легче. Точный удар с ноги в челюсть, заставляет Чона упасть. Боль затмевает свет, и в глазах, кажется, темнеет. Чонгук переворачивает незнакомца, когда тот подходит ближе, ухватив за тонкую щиколотку и перекидывая его через себя. Подтягивает за ногу, с целью продолжить борьбу. — Дрянь, — шипит Гук, чувствуя боль в районе затылка, и замечая бессознательное лицо брата напротив. Последнее, что он помнит, перед тем, как полностью погрузиться во тьму. — Тяжёлые, зараза, — низкий, глубокий голос разносится по помещению эхом, — Какого они вообще тут забыли? — Тэхен разминает шею, морщась, когда все пойманные были погружены на борт вертолетов, что приземлились на землю недалеко от места происшествия. — Наверняка то же, что и другие. Искатели. Бэкхен! Поднимай нашу птичку, пора домой. — устало проговаривает Пак, хлопая по корпусу второго вертолета и отходя на приличное расстояние, — Тэ, идём, — Чимин садится в вертолет с Бэком, что заботливо протирает от налипшей пыли панель управления. Пристегивает ремень безопасности и осматривает пойманных чужаков. — Лопасть не погнул? — Тэхен смеётся, падая в одно из кресел. — Нет, — пилот улыбается, — Разработанная ребятами схема литья металла не подвела. Мы полностью чисты, может, несколько царапин. Но ущерба нашей машинке нет никакого. — Сколько их прибыло? — Чимин стягивает куртку, проверяя плечо на наличие ран. — Восемь. Документов с собой нет. Машины наполнены предметами для выживания. Бензина много, собирались ехать далеко, — Тэхен вбивает что-то на панели, отправляя сообщение на базу, — Я нашёл у них карту. Но ничего понять не могу. Старые документы, очень. Но, по всей видимости, преследуют они ту же цель. — И все альфы? — Бэкхен, получая разрешение на посадку, улыбается, снижаясь. — Все. Причём, кажется, чистокровные. Но вот мне что интересно, как-то слишком легко они попались, — Чимин спрыгивает на землю, разминая ноги и проверяя обстановку. — Это ты отточил навыки, капитан, — Тэхен улыбается, поднимаясь. — Пришли кого-нибудь, чтобы их доставили в третий корпус, я больше эти туши таскать не собираюсь. — Пак натягивает куртку, обращая взгляд на Тэ, — Когда прибудут остальные с их машинами? Нужно будет разобрать все, что у них есть и перепроверить досконально припасы, что они везли с собой. Может, у них будет что-то интересное. — В течение 12 часов должны прибыть. — Тэ кивает помощникам, чтобы те разобрались со спящими чужаками, — Сбор в офисе? — Да, жду вас через 15 минут.