rhythm of ur hips.

горячо внутри. алкоголь. думаешь — заебись, отвлекусь. на деле полная хуйня. вот каждый раз вестись на это — идиотизм. дима полный идиот, если следовать всему вышесказанному. когда в глазах уже совсем мутнело, ищет комнату. в одной девочку натягивают, другая не открывается, в третьей вообще кто-то невменозе на кровати распластался. а вот на втором этаже было посвободнее. точнее, пусто. на секунду показалось, что сюда нельзя. но никто не останавливал — а значит похуй. толкнув дверь в первую попавшуюся, он зашёл внутрь. пространства немного. только диван, причём пыльный, и такой же стол напротив. в углу стоял шкаф. диму даже поддёрнуло посмотреть внутрь него. как и ожидалось, он абсолютно пустой. даже вешалок нет. видимо, сюда давно никто не заходил. снизу отголосками доносились чужие разговоры и музыка. здесь приятное место для уединения — первая мысль. голова кружилась. мягкая поверхность ощущалась как рай. в руке бутылка каберне, другой проверял уведомления в телефоне, находя в себе силы отвечать кому-то. прилетает сообщение: «тв где». серёжа, точно. он забыл о нём. уже опустошив бутылку до половины, он думал только о том, чтобы прямо здесь и уснуть, не вызывая такси домой. пальцы еле слушались, но всё же он набрал ответ «на 2». не знает, зачем — всё равно сил ни на что нет. через минуту послышался глухой стук в дверь. не дожидаясь ответа, стучащий зашёл внутрь, окидывая взглядом комнату. дмитриев подошёл ближе, заваливаясь рядом: — ты чё здесь… о, у тебя осталось? — он потянул руку к бутылке на полу. сделав несколько нехилых глотков с горла, тот небрежно её поставил обратно, от чего та упала, разливая остатки. — ну блять… — протянул ицков. жалко, всё-таки ещё много было. — пьянь. — а сам-то. пошли к нам, чё сидеть тут, — серёжа похлопал того по плечу, уже вставая. да, шило в жопе, конечно, усидеть на одном месте никак. правда, заметив, как дима даже не собирался уходить, остановился, садясь обратно. — да я это… поеду скоро. скучно, — забормотал он в ответ. — ты со мной? — наверное, — немного помолчав, сказал дмитриев. что-то неощутимое витало в воздухе. никто не уходил, ничего не говорил. дима так и продолжал залипать в экран, как будто тот мог чем-то помочь. напряжение смешивалось с тишиной. надо что-то сказать, но никакие слова на ум не шли. вообще сердце билось как безумное. то ли от количества выпитого, то ли от чего-то тайного и сокровенного, спрятанного внутри. — ладно, я пойду. к девочкам там, ну без меня если что доберёшься… или оставайся, ты знаешь, — серёжа уже направлялся к выходу. он и сам особо не понимал, что морозит. и чё он так мнётся — тоже неясно. диму что-то кольнуло. он не знает пока, что конкретно. ну вот просто неприятно стало как-то на душе. почему не остаётся? почему не хочет с ним уехать? или это в его набитой ватой голове соображалка не работала. по крайней мере, сейчас это были самые волнующие вопросы человечества. — стой, — окликнул ицков, когда тот собирался выйти. мыслительные процессы тяжело давались, и на этом слове он завис. хотя со стороны казалось, что он сейчас толкнёт какую-то речь. дмитриев обернулся, в непонимании обращая свой взгляд на сидящего. он уже второй раз порывался вернуться в движ, только одному не особо хотелось. скисший вид димы его не радовал. и он был каким-то… ну, не прямо грустным, скорее отражал недосказанность. что-то не так. ну было на самом деле. серёжа же просто втыкал на него, пока тот пытался вспомнить, что хотел. — почему со мной не поедешь? — вдруг задал вопрос ицков. он не смотрел на дмитриева, словно правда что-то не говорил, что на языке вертелось, а понять сложно. в голове димы этот вопрос не представлял из себя ничего странного. но звучало это чересчур тупо. почему серёжа не поедет? да не хочет, просто и понятно. зачем вообще спрашивать подобное? чем он думает? это трудно. — бля, мужик, мозги ебёшь. что ты хочешь, а? я вообще в ноль, ничего не понимаю, — в этом правда. дмитриев еле на ногах стоял, упираясь рукой в косяк. комната ходуном ходила в глазах. и слова связал в предложение — уже успех. всё для друзей. — не уходи, — сказал дима, но уже тише, будто тайна какая. в этой фразе была только просьба, на деле — невидимый указ. серёже было бы сродни преступлению противиться. он нехотя, а может и не совсем нехотя, двинулся обратно. как дурак — туда-сюда ходит. упав рядом на этот проклятый диван, он вопросительно посмотрел на ицкова. а тот всё глаз не поднимал. наверное, настолько ему было плохо, что уже и головой двигать опасно — не хотелось бы наблевать прям тут. сидит же ведь, носом клюёт в телефон свой. серёжа поднял лежащую на полу бутылку, в которой ещё плескалось, и допил залпом до конца. гадость — даже скривился — один спирт на дне остался. — ну и хуйню ты пьёшь, — констатировал дмитриев. немного погодя, добавил. — так, это… ты мне скажи, чё случилось? дима чувствовал на себе взгляд, ну а что с ним поделать? либо говорит, либо двигается. сейчас важнее было первое. — да загрузило как-то, — по мнению димы это всё объясняло. он сам не знал, что это с ним такое. он не был таким ровно до слов серёжи о каких-то девочках. м-м, ревниво, однако. но котелочек не варил, самому ицкову тяжело было допереть до таких мыслей. — и как тебя разгрузить? — усмехнулся серёжа. в этой усмешке, на самом деле, не было ни капли шутки. яростное предупреждение, никак не добросовестность. после этой фразы воздух в помещении стал каким-то непригодным для дыхания. дима попытался напрячься, но вышло лишь посмотреть исподлобья на дмитриева. он, в свою очередь, сверлил того взглядом. было что-то хитрое в серёжином лице. — а? — дима не понял, сказал сейчас тот что-то или нет. может, с ума сошёл, и голоса в голове. человек напротив почему-то ничего не ответил. ни капли его не смутило, что его переспросили. или не хотел отвечать. он только продолжал как-то ехидно на диму пялиться. — м-м… может?.. — задумчиво, будто бы сам с собой говорил дмитриев. интонация такая игривая. вот и что он задумал? ицков не придал этому значения. просто сидел с опущенной головой. было ли что-то сейчас в этой голове — вряд ли. касание. он вздрогнул. телефон выпал из руки, с глухим стуком падая на ковролин. серёжа положил ладонь — пока просто положил — на колено и, видимо, ждал ответной реакции. ещё и улыбается. слава богу, дима не видит. — ты… ты чё делаешь? — завозмущался ицков. хотя и на секунду подумал, что тот случайно. ага, конечно. дмитриев повёл рукой по ляжке выше по внутренней стороне. смело так, без запинки. словно готовился всю жизнь к этому. и, естественно, был молчалив. по мере того, как чужая ладонь приближалась к паху, дима напрягался. с каждой секундой это всё меньше и меньше было похоже на шутку. серёжа почувствовал. ну да, тот как на иголках щас. рука остановилась аккурат меж ног диминых, поглаживая. дима закусил губу. серёжа совсем ебанулся, да? или что им вообще сейчас правит. возможно, сам дмитриев не ебёт. да и сложно сказать, что он не кайфует от этого. только ицков ещё пытается сопротивляться. он собирался убрать чужую кисть, но с ужасом обнаружил, что не в силах хоть немного дать отпор, если так можно выразиться. его рука только легла на серёжину в попытке отвести от греха подальше, но он не смог даже её поднять. алкоголь размыл последнее человеческое в них двоих. — подожди… не надо., — растерянно зашептал он. ну дима думал, что хотя бы словами его остановит, раз физически он оказался полный ноль. наивно, да. — не делай… бля, что творишь… — серьёзно? — серёжа остановился и как будто бы даже удивился. ему тяжело поверить в то, что диме не нравится это. ну хоть где-то его эго не подвело. ицков подсознательно понимал, что не хочет прерывать происходящее. тормоза отказали ещё в начале, на самом деле. эти мелкие потуги были так, для проформы. мозг растёкся в лужу. внизу живота теплело. — похуй, делай, — бросил ицков. серёжа хмыкнул, расстёгивая его джинсы. ловкие пальцы быстро расправились с пуговицей и ширинкой, проникая под ткань боксеров. дима затаил дыхание. вот, сейчас, именно сейчас стирается грань всего приличного, что была так аккуратно расчерчена. может быть, в другой раз он бы стал думать — ошибка ли это. но не в этот. потом разберутся, если надо будет. серёжа достал его член и, кольцуя пальцами чуть ниже головки, водил вверх-вниз, растягивая время. — думаешь встанет? — задал вполне логичный вопрос дима. всё-таки он еле двигался, на такие мувы его могло попросту не хватить. — недооцениваешь меня, — а вот дмитриев в своих умениях не сомневался нисколечко. и откуда в нём такая уверенность? хотя он не ошибся. он постепенно ускорял движения, обхватывая полной ладонью ствол — и член в его руке действительно твердел. медленно, но верно. дима в ответ на это томно выдыхал. его, честно говоря, больше заводила сама обстановка и виновник торжества, чем действия. по его лицу, правда, не скажешь — он блаженно прикрывал глаза, сдвигая брови к переносице. через минуту игнорировать дискомфорт стало невозможно, от чего тот зашипел. — бля, сорян, — серёжа без слов его понял. от души сплюнув себе на ладонь, он распределил слюну по всей длине. пришлось повторить этот ритуал ещё пару раз, пока движения не стали более или менее скользящими. комната заполнилась шумными вздохами димы. он не успевал за мыслями, которые сменялись одна другой. от ощущения неправильности всего происходящего до вопросов, почему ему так нравится, что это делает именно дмитриев. не то чтобы он сильно задумывался — сейчас вообще не сконцентрироваться на размышлениях. ноги подрагивали, немели. возбуждение — липкое, словно мёд — растекалось по телу. в животе приятно покалывало. ицков растворялся в чужих руках. серёжа как будто знал, как ему нужно. когда ускориться, когда нежнее, когда остановиться, чтоб подразнить в меру. дима жмурился даже. а когда дмитриев начал тереть ладонью головку, размазывая выступающую смазку — ицков выдал совсем тихий стон. накрывало конкретно. после такой внезапной его раскрепощённости у серёжи что-то замкнуло. хотелось слышать это ещё. слышать из его губ. когда он убрал руку, дима разочарованно выдохнул. ненадолго. он тихо перебрался с дивана на пол. ноги ицкова и так были широко расставлены, так что устроиться между ними не составляло труда. дмитриев снял верх — всё-таки в этой обстановке было до безумия жарко. он спустил чужие джинсы с бельём до щиколоток. дима тяжёлым взглядом наблюдал за его действиями: — уже не по-братски как-то. — хочешь прекратить? — серёжа продолжал водить ладонью по его члену, но теперь опалял его своим дыханием. ицков не успевал проанализировать каждое его движение — настолько тот был резким и непредсказуемым. одно точно было ясно — он разжигает внутри димы что-то. особенно его пухлые губы, плотно обхватывающие головку. не хочет. прекращать не хочет. ицков вжался в диван, хватаясь рукой за мягкую обивку. серёжа молодец — зубки убирал, языком обхаживал каждый сантиметр, но больше половины не брал. красивый такой, сосредоточенный, тонкими пальцами ствол обхватывал. он смотрел снизу вверх слишком трезво для его состояния. дима вздыхал, но не громче этого. боялся? или стеснялся непонятно кого. он зажимался, и серёже это не нравилось. зря он это всё делает, что ли? он отстранился, с характерным звуком выпуская член изо рта: — ну же, — говорит он вкрадчиво, тихо, продолжая слабо надрачивать. — хочу слышать тебя. ицков даже покраснел от таких слов. от дмитриева такие просьбы — непривычно и дико. вообще всё, что происходит в этом моменте — недосягаемо пониманию. он попытается довериться. а может ему просто не хватает? проверяет, неуверенно запуская в чужие мягкие волосы ладонь. серёжа намёк понимает, берёт сразу половину, усердничает. дима голову назад откидывает. приятно что пиздец. до дрожи в коленках. вместе с тем какое-то непреодолимое желание большего. рука на серёжиной голове сначала вперёд тянет на пробу. не встретив сопротивления, он волосы чёрные сильнее сжимает, насаживая глубже. дмитриев сперва не совсем осознаёт, но как только хватка жёстче стала, понял, что́ тот хочет. пытается неумело в глотку пропустить, давится. надо прокашляться. он больно щипает того за ногу, чтобы отпустил. и дима, не ожидав, ослабел ненадолго, чем серёжа воспользовался, чтобы отдышаться. — не увлекайся, ага? — он если и просил, то неудачно — чужие пальцы до боли потянули на себя, заставляя взять в рот обратно. — завали, — прошипел ицков, предупреждающе дёрнув вперёд. серёжа не успел и вздохнуть, как за патлы чуть не до упора насадили. не умеет — научится. так это выглядело. он не мог даже слюну проглотить, из-за чего она текла по подбородку. хлюпающие звуки были чересчур громкими в тишине тёмной комнаты. дима задавал свой грубый ритм. дмитриеву горло драло. но за такие мучения свои вознаграждения — сверху доносились ласкающие слух стоны. серёжа старался отвлечься на них, потому что физически было больно — челюсть ныла, а чужие пальцы с силой оттягивали пряди, грозясь практически вырвать. — зубы убирай, — бросил ицков. контролировать себя было всё тяжелее — ведь серёжа так красиво на него смотрел своими заплаканными глазами и такой тёплый был внутри. ещё час назад он с трудом бы представил, как даёт своему лучшему другу на клыка. а сейчас — да дмитриев видимо мечтал об этом. потому что странно — такое своеобразное, даже унизительное отношение он бы не спустил с рук. но только не диме, конечно. ему серёжа с удовольствием, тем более за такие стоны. ицкову почти жаль, что он не может запечатлеть это на видео — как губы дмитриева скользят по его члену, эти чавкающие звуки на фоне, его шумное дыхание через нос, своя рука в его волосах. пересматривал бы. много раз. серёжа чувствовал, как член в его горле пульсирует, и сам уже еле-еле держался на коленях. ноги ужасно устали, ткань джинс впивалась в кожу. на лбу выступила испарина. но всё это только больше возбуждало. — хочу тебя, — вдруг произнёс дима на выдохе. он убрал руку, давая тому отстраниться и, возможно, что-то ответить. тот мгновенно воспользовался такой свободой и сразу же начал кашлять, вытирая тыльной стороной ладони рот. — что? серёжа переспрашивал не потому что не услышал. нет, он всё прекрасно понял. он даже верит в реальность. просто эти слова отдались судорогой где-то внизу, из-за чего захотелось услышать это ещё раз. услышать эти слова, сказанные ицковым. — говорю, выебать хочу тебя, — повторяет он, уже добавляя детализации своим желаниям. немного кринжово как будто прозвучало, но в целом до пизды. суть-то понятна. дима смотрел на серёжу, раскрасневшегося, с опухшими губами и сверкающим от влаги лицом. знал бы он, как сексуально он выглядел в этот момент. ничто не сравнится. ицков потянул его за руку на себя. короткие ногти несильно царапнули нежную кожу. дмитриев оседлал его колени, неудобно на них усаживаясь. его лицо оказалось в сантиметре от лица напротив. смущается. почему-то. только что сосал ему, а теперь стесняется такой близости с чужими губами? неважно. дима сам всё сделает. своими искусанными губами прикасается к его влажным, чувствуя этот странный отклик рецепторов на языке. таков на вкус минет. серёжа думает типа воу, он что, не брезгует? считай сам себе отсосал. но димин язык во рту — приятно. юркий и горячий. видимо и вправду, поцелуй был таким же долгожданным, как и всё до этого происходившее. непонятно, сколько бы они так лизались, если бы чужая кровь с ранок на губах не перемешивалась со слюной друг друга. а язык дмитриева ещё и добавлял привкус смазки. не самое лучшее сочетание, правда? серёжа первым решил прервать эти невероятно ахуительные прелюдии. жалко было, конечно, но стояк на ширинку уже больно давил, и надо было что-то с этим делать. да и диме это порядком надоедало. долго ли он ещё бы ёрзал по его голому члену? ицков, почувствовав холод на мокрых губах, открыл глаза, рассматривая серёжу, неловко пытающегося снять с себя джинсы. он помог тем, чем смог. опьянение всё такое же сильное, ещё и руки трясутся от перевозбуждения. в итоге кое-как сняли оставшуюся одежду с дмитриева. и теперь он, в одних только ботинках и с болтающейся цепочкой на шее, выглядел комично. так они и смотрели на друга секунд десять. — чё дальше-то? — спросил первым дима. не приходилось раньше с парнями. — наверное, как обычно, — он пожал плечами в ответ. — прям на сухую? — погоди, у меня вроде была… — серёжа, вместо того, чтобы нормально слезть и порыться у себя в карманах джинс, лежащих на полу, выгнулся странной буквой. но всё-таки нашёл. — и зачем она тебе? — кивает он на смазку в его руке. — на случай какой-нибудь, — дмитриеву почему-то стало необъяснимо стыдно. как будто изменил. хотя они и не встречаются. странно. ицков заметил его стеснение. ну, бывает? какая вообще сейчас разница? он выхватил из его рук тюбик, и уже собирался открыть, как серёжина рука его перехватила. — не на хуй же сразу. я тебе не тёлка, — серёжа заметил, как на него недоумевающе смотрит дима. — кай, блять, не тупи. пальцами надо. он в ответ только приподнял брови, но всё же послушался. выдавив немного себе на пальцы, он снова затормозил. чтобы хоть как-то разрядить обстановку, он другой рукой обхватил серёжин член, совершая привычные движения. дмитриев запнулся, упираясь ладонями в плечи напротив. — а теперь как? — мягко проговорил дима — не дай бог серёжа опять злиться начнёт. а серёжа в нетерпении. его изводят, ему не нравится. и казалось бы, что ицкову непонятно? — в меня, как ещё, — дмитриев раздражался. дима начинает понимать, что к чему. стоит учитывать, что ему вообще сейчас тяжело понимать. пальцами нащупывает вход и совершает первый неаккуратный толчок сразу двумя, от чего серёжа, вскрикнув, ударил его по плечу: — долбаёб… одним сначала, — указывает он на ошибку. тихое шипение донеслось, когда ицков исправился. было дискомфортно. дима продолжал. дмитриев сжимался. тянущее ощущение немного отступило, освобождая место более приятному. — есть вопрос один, — внезапно сказал ицков. нашёл время бля. не дожидаясь разрешения, продолжил. — ты не целка, да? и ни капли стеснения на лице. как будто спросил, который час. — чё? с чего бы? — сквозь рваные вздохи ахуевает серёжа. — второй можно. — познаний много в этом, — дима слушается, проталкивая внутрь ещё один палец, на что тот снова заикается. — ты гладкий весь. готовился? ему не до этих расспросов — он громко дышал ицкову на ухо, стараясь привыкнуть. выходило неплохо. а от этих слов только разве что краснеть оставалось. дима был прав. а то. вся иницатива на серёже лежала. должен радоваться, что в его случае она не наказуема. сил отвечать не было — внутри приятно щекотало. он тихо всхлипывал на каждом толчке, сжимая в руках чужую футболку и прикрывая глаза. снова тянется к губам ицкова, уже более напористо и серьёзно целует, как будто хотел что-то сказать этим, но словами не мог. была в этом такая чувственность, которую уловил даже ицков. что это всё не просто так. серёжа едва постанывает в поцелуй, кусается. одной рукой спускается вниз, снова берёт его член, аккуратно поглаживая. дима чувствует, как дмитриев активно подмахивает бёдрами, плавится на нём, шею его обнимает, зарываясь пальцами в волосы. — можешь третий, — на выдохе шепчет он, легонько привставая. ицков вводит ещё один палец, но серёжа уже не шипит, а наоборот, увереннее опускается, мыча на ухо. дима ускоряется, невольно улыбаясь от того, какой дмитриев податливый и разнеженный. — давай… — пролепетал серёжа. с виду кажется таким крутым и серьёзным, а сейчас просит вогнать ему поскорее. разносторонняя личность. дима убирает пальцы, вытирая их о бедро младшего. выливает остатки смазки из маленького тюбика на себя, подставляясь ко входу. — ты сам? — да, — говорит он, медленно опускаясь на член. ицков вздрогнул. было ебануться узко и до ужаса горячо. — блять ты ахуенный, — откровенничает он, сжимая с силой чужие ягодицы в руках. серёжа улыбнулся. конечно, а как иначе? ему и самому жесть как нравилось. посидев так немного, он начал двигаться. дима гладит его, то поднимаясь ладонями вверх по бокам, к груди, между пальцев вставшие соски сжимая, то вниз к ягодицам спускается. серёжа выгибается, стонет в горло. каждое прикосновение обжигает кипятком, словно импульс электротока. член внутри приятно заполняет. колени невольно сводятся, вжимаясь в бёдра ицкова. он размеренно двигается вверх-вниз. дима сначала хоть и наслаждался этим всем, но эта долговязость серёжина немного подзаёбывала. он обхватил его за талию, прижимая к себе, и уже сам подавался вверх. только быстрее. намного. дмитриев задыхался стонами от такого темпа. он положил голову тому на плечо, уже не в силах самому держаться, и, прилипая всем телом к диминому торсу и меняя угол проникновения, звонко вскрикнул — член проехался по простате. — ты чё? всё норм? — побеспокоился ицков, приостанавливаясь. — продолжай, умоляю, — захныкал серёжа в ответ, царапая чужую спину. дима зашёл ещё раз, выбивая вновь из дмитриева весь воздух в лёгких, но, как назло, не продолжал: — вот так? — лицо димино перекосилось в улыбке. — блять да! — на последнем слове голос серёжи снова подлетел вверх. ицков продолжал. даже с большей охотой — чересчур громкие стоны дмитриева, переходившие в почти крики, распаляли до невозможности. своя футболка уже прилипла к телу от пота, сминаясь. серёжа доводил до безумия. и все эти звуки хлюпающе-мокро-влажные были такими шумными, что, кажется, будто бы все в доме слышали, чем они занимаются. но это уже было не столь важно. вот главное что здесь и сейчас. а другое потом как-нибудь. раздался стук в дверь, но они, конечно, ничего не услышали — один был головой явно не здесь от такого внеземного наслаждения, другой увлекался только чужими воскликами. дверь немного приоткрылась. — ребят, а… ой, извиняюсь, — говорил парень это всё негромко, что в целом на него никто и не обратил никакого внимания. в комнате хоть и было темно, но за те пару секунд было несложно узнать серёжину татуировку на спине и димины рики. возможно, ему не стоило этого видеть, а возможно, им стоило закрыть дверь. ну пьяному мозгу тяжело до такого додуматься. дмитриев резвее всяких групи скакал на диме, выгибая спину. с члена стекал предэякулят. волосы разбросались по лбу, мотаясь перед глазами. он вечно фразы выкидывал разные, имя ицкова выкрикивал — сложно поверить даже, что он не притворяется, что его реально так кроет. но всё это правда. дима почти каждый раз по простате проезжался, от чего серёжу уже чуть ли не трясло — мышцы живота сокращались, он весь уже как натянутая струна, выл во весь свой осипший голос. ицков давал свой беспощадно сумасшедший темп — и откуда у него столько сил? — до синяков хватаясь за его талию. он чувствует, как всё сильнее на нём сжимается серёжа, который практически речитативом стонал как сука. это ахуенно. словно только это ему и надо было. чужие руки блуждали по нему, ища опору, больно пощипывая иногда. все волосы ему взъерошил. дмитриев уже на пределе, но будто не хватает чего-то. и размашистая дрочка димы не помогала. надо что-то менять, это срочно. он останавливается, сажаясь на всю длину. — не могу, — на выдохе ломанным голосом хрипит серёжа. — давай по-другому. дима хмурился, его обломали немного. но ему хотелось доставить как можно больше удовольствия. ща будет. — доверься мне. и дмитриев доверяет. слышит тихое «привстань» и повинуется. интересно, что он хочет сделать? «нагнись ко мне». снова слушается. поза была не из удобных. меньше половины члена в нём, сам ладонями за спинку дивана держится, царапая ткань. ицков приподнимается на трясущихся руках, подаваясь тазом вверх, медленно, изучает внимательно лицо напротив. — как тебе приятнее? скажешь? кивок. он медленно продолжал, пока серёжа не простонал сквозь сомкнутые губы. член твёрже упирается в чувствительное место. лучше, чем до этого, хотя куда уж там. — так? — да. ицкову словно уши заложило, и пелена глаза закрыла. он вновь разгоняется до прежнего темпа. дмитриев удивлён, но больше конечно доведён. да, это именно так, как надо. грубо, до упора, быстро. прекрасно. он снова завыл: — сука ты бог. и это была точно не лесть. весь мир сузился до одних их, их ощущений. дмитриев подрагивал в предоргазменных судорогах, быстрее сжимаясь вокруг димы. тот, в свою очередь, сам был на пределе, прилагая все физические усилия, чтобы обоих удовлетворить. серёжа зашёлся в протяжном стоне, кончая первым. аж в глазах потемнело. вряд ли какой-либо любой его оргазм мог сравниться с этим. ицков продолжал вдалбливаться в него, усиливая приятные ощущения. «кончи в меня» — шёпот на ухо. а он, как выяснилось, мальчик хоть и доминантный, но послушный — спускает глубоко внутрь дмитриева. потные ладони обхватывают его лицо, прижимают к губам. серёжа целует живо, искренне. наверное, счастливее его, нет, их двоих никого сейчас не существует. он не спешил слезать, оставляя чувственные засосы на шее димы. бормочет беспорядочно что-то. — хочу быть с тобой, кай… — единственное, что смог разобрать едва соображающий и сонный ицков. — люблю тебя блять. — я тоже.