Что не так с доктором Лектером

Ганнибал зажимал ладонью кровотечение от неумелого разреза для сеппуку, пытаясь спасти этого бездарного убийцу, но его не волновала эта глупая жизнь. Все, о чем он мог думать, это пальцы Уилла, затянутые в перчатки и запачкавшиеся в чужой крови, его сосредоточенное выражение лица и залегшая между бровей складка, одинокая капелька пота, стекавшая по шее ему за воротник. Ганнибал хотел бы наклониться и слизать кровь с пальцев профайлера, почувствовать этот густой запах паники и возбуждения, замешанных в дикий коктейль. Уилл вдруг переместил пальцы и коснулся ими ладони Ганнибала, осторожно накрыл её, словно ища поддержки, ища понимания. Он заглянул доктору Лектеру в глаза, и это взгляд был полон невысказанных просьб. «Будь честным, мне нужна твоя честность». «А ты, Уилл, будешь ли ты честным в ответ?» Он не помнил, как садился за руль, вставлял ключи в зажигание, как прощался с Джеком и отъезжал с места преступления. Уилл был с ним — сидел на соседнем сидении и внимательно смотрел в окно. Они не говорили о произошедшем, не говорили о деле, но воздух между ними сгущался и наполнялся чем-то совершенно новым. Ганнибал остро чувствовал запах озона, он приятно щекотал ноздри. «Что ты хочешь показать мне, Уилл? Что ты позволишь мне сделать прямо сейчас?» Ганнибал не знал, что он будет делать, когда они вернутся. Хорошо бы продолжить столь беспардонно прерванный ужин, ведь Уилл не успел отведать второе и третье блюдо. И, разумеется, десерт. Ганнибал облизнул пересохшие губы, воображая, как Уилл отправляет в рот его десерт, кусочек за кусочком, этими испачканными в крови пальцами. Чьей именно крови — не столь важно. Однажды они дойдут и до того, что Уилл будет есть «особое мясо» с полным осознанием того, кому оно когда-то принадлежало. Они проехали остаток пути в полной тишине, не говоря друг с другом. Когда Ганнибал заглушил мотор и в машине погас свет, он собирался спросить, желает ли Уилл продолжить ужин, но не успел произнести свой вопрос. Стремительно нагнувшись, Уилл коснулся губами губ Ганнибала, тут же требовательно прижался, надавил, принялся сминать. От него до одури сильно пахло возбуждением. Ноздри Ганнибала раздулись, но он не предпринял попытки ответить или зажечь свет, или сделать ещё хоть что-нибудь. Уилл слегка отстранился, заглядывая мужчине в глаза. В полутьме автомобильного салона белки его глаз странно светились. — Я... Прости. Не знаю, что на меня нашло. Ганнибал пытался вернуть себе голос, изо всех сил пытался. — Уилл… Но тот уже нервно рассмеялся, от его ставшей уже привычной дерзости не осталось и следа. Ганнибал испугался, что даже одно неправильное неосторожное слово спугнет его, и все закончится так же быстро, как началось. — Я правда подумал... Кажется, я понял все неправильно, да? Прости. Он начал медленно отстраняться. Ганнибал не мог позволить ему уйти сейчас. — Не извиняйся, — прохрипел Ганнибал, хватая рукой кудрявый затылок. Он наклонил голову Уилла и навис над ним, насколько позволяла теснота машины, и жадно впился в эти сладкие губы, обожавшие произносить разные грубости и дерзости. Он грезил о том, как пожирает эти губы, это лицо, и сейчас он претворял это в жизнь, правда немного неожиданным способом. Уилл моментально ответил на поцелуй, и Ганнибал никогда кажется не возбуждался настолько быстро. Слишком желанно, слишком невыносимо сладко. – Может всё-таки зайдём в дом? - прохрипел Уилл, отрываясь от его губ и с трудом переводя дыхание. - Ты ведь обещал мне десерт. Ганнибал не до конца осознавал реальность, как и самого себя. Его человеческий костюм не просто трещал по швам – он оказался сдернут. Он справедливо допускал плотские желания по отношению к Уиллу, ему хотелось многого, но это все не могло обрести четкую форму, сложиться в ясную картину. В одно время Ганнибал желал разобрать его, как сложную головоломку, и сложить заново, правильно и гармонично. Уилл не знал, не видел, как правильно, и Ганнибал хотел показать ему это, открыть, научить. В иные разы он тосковал по дерзкому голосу Уилла, по его нервным шагам вдоль кабинета, мимо его кресла и к окну. По запаху дешёвого лосьона после бритья и сладкому аромату энцефалита. По дрожащему в его руках Уиллу, который видел мёртвого Хоббса, но никак не мог заметить самого Ганнибала. После подставы Уилла он скучал по его яростному несгибаемому взгляду сквозь прутья клетки в логове Чилтона. По их увлекательной игре, ставшей схваткой равных по силе игроков. Он хотел сломать Уилла, хотел изменить его. Он думал убить Уилла, он желал, чтобы Уилл жил вечно. Он жаждал съесть Уилла, он вожделел каждую его часть. Все, что касалось Уилла Грэма, для Ганнибала всегда было чем-то за гранью возможного. — Пойдём. Невежливо с моей стороны оставлять тебя без десерта. Он заблокировал машину, хищно следя за затылком Уилла, который ушёл чуть вперёд и ожидал его возле двери. Ганнибал втянул носом воздух, пытаясь понять, в каком настроении Уилл. В спасительной темноте машины он действовал на чистых инстинктах, но прохладный вечерний воздух немного отрезвил. Он не был уверен, что Уилл действительно хотел произошедшего между ними, что это не было попыткой найти утешение после сильного эмоционального потрясения, вызванного пережитым на месте преступления. Но Уилл никогда не нуждался в утешении такого рода. Что же изменилось? — Честно говоря, я думал, ты предпочитаешь женщин, — заметил Ганнибал. Уилл усмехнулся. — А я думал, что ты трахаешься с Аланой. Ганнибал поморщился как от боли, но эта грубость из уст Уилла подпитывала его желание. Странно, у любого другого человека он бы вырвал язык за такие слова. — Грубо, Уилл, очень грубо. — Зато правда, — Уилл пожал плечами, проскальзывая мимо него в коридор. — Мы с мисс Блум состоим в отношениях, Уилл. Ганнибал потянулся включить свет, но Уилл не дал ему этого сделать, накрыв его руку своей. — Может тогда я целовал тебя, чтобы почувствовать её вкус? Эта провокация отдалась болезненным уколом ревности в груди Ганнибала. У него зашумело в ушах. Он не мог чётко классифицировать, что с ним происходит, да и не хотел разбираться — чувствовать ладонь Уилла, его касания в который раз за вечер было самым желанным ощущением на свете. — Если это так, то ты очень наглый и хитрый мальчик, - сказал Ганнибал вкрадчиво. Уилл не отпрянул, а наоборот прильнул к нему сзади. — Ты и сам знаешь, что это не так. Как знаешь того, кто убил всех жертв Потрошителя. Ганнибал тяжело сглотнул, из последних сил сдерживаясь. — Откуда мне знать, что мой прекрасный мангуст не расставил силки, чтобы поймать в неё кобру? — Ты слишком быстро начал считать меня своим. Ганнибал стиснул зубы, борясь с рвущейся наружу бурей. Уилл наступал, отвечал. Он знал, и больше не было нужды сдерживаться. Но он все равно пытался. — Ты мой с самого начала. Уилл почти прижался губами к его уху и очень чувственно прошептал: — Докажи это. Ганнибал рванулся и с силой оттолкнул Уилла от себя, впечатывая его в противоположную стену. Он навис над ним, прижимаясь всем телом и тяжело дыша, ему хотелось прямо сейчас вонзить зубы в горло Уилла, эта потребность была почти невыносимой. Но он судорожно вдохнул и легко прижался к чужой коже носом, вдыхая знакомый и желанный запах. — Не сдерживайся со мной. В темноте глаза Ганнибала сверкнули. — Ты не знаешь, о чем просишь. Уилл решительно высвободил руки и прижал его крепче к себе. — Что бы это ни было, я к этому готов. Ганнибал не верил его словам. Но Уилл сам поцеловал его, он сам дразнил его и прижимался, и смотрел так. Ганнибал видел его взгляд в свете уличного фонаря, пробивавшегося через окно двери. Он жаждал его как никогда. — Ты не готов, только не сейчас. Это стоило неимоверных усилий, но Ганнибал начал постепенно отстраняться. Почувствовав это, Уилл тут же рванул его обратно. — Не тебе решать, достаточно ли готов я или нет. Ты не можешь буквально влезть в мою голову. Ганнибал тонко улыбнулся, смакуя его ярость и напор: — Я могу попытаться. Их губы соединились, и Ганнибал вложил всю нужду, все желание в этот неспешный тягучий поцелуй. Они синхронно замедлились, желая вдоволь насладится друг другом. Ганнибал не мог с уверенностью сказать, кто из них в ловушке – Уилл или он сам? Кажется, всё же это он оказался пойман и давно уже шёл ко дну, на глубину этих невероятных голубых глаз. — Теперь ты пустишь меня в свою спальню? — хрипло спросил Уилл, когда они на мгновение оторвались друг от друга. — Или боишься того, что я могу там найти? Ганнибал уже впустил Уилла в свои мысли, а теперь и в свое сердце, он готов был пустить его намного дальше, чем осознавал. — Ты найдёшь там только меня. — Меня это вполне устраивает. Они двигались в сторону спальни, прижимая друг друга к различным поверхностям. Ганнибал слышал, как падают какие-то вещи, но ему было наплевать. Весь мир сжался до губ Уилла, до его лица, шеи, линии плеч и всего остального, что Ганнибал мечтал продегустировать. Кое-как поднявшись по лестнице, они ввалились в спальню и рухнули на кровать. Ганнибал накрыл Уилла своим телом, словно пряча его от всего мира. Его возбуждение прокатывалось под кожей, искрило между ними в воздухе, но в глазах вдруг предательски защипало. Уилл обнимал его крепко и решительно, удерживая возле себя, не давая отстраниться. — Ты останешься со мной, Уилл? Он боялся услышать ответ. Неожиданно ладонь Уилла легла на его щеку и развернула, заставив посмотреть на него, заглянуть прямо в эти глаза. — До самого конца. Это обещание что-то оборвало в груди Лектера. Он в отчаянии потянулся к Уиллу и вдруг распахнул глаза, глядя в черную пустоту своей спальни. Всего лишь сон, но какой яркий и настоящий. Ганнибалу давно не снились сны. Он научился переносить сознание в свой Дворец Памяти и контролировать это состояние, ночами же его сознание погружалось в серую вязкую пучину без сновидений. Без кошмаров. Этот сон не был кошмаром, совсем наоборот — от него тело наполнялось приятной истомой. Ганнибал остро чувствовал возбуждение, которое внезапно не мог контролировать. Он спустил ноги с постели и сел, аккуратно разминая мышцы. Дом наполняла привычная тишина, но все же что-то неуловимо изменилось. Ганнибал не осознавал, что именно, ещё не до конца очнувшись от сновидения. Эти грезы. То, что Ганнибал увидел, не было правильным для него. Он делал множество запрещенных в традиционном обществе вещей, не ставил себе жёстких рамок и ограничений, тем более в предпочтениях. Ганнибал прекрасно знал, насколько сильно нравится людям обоих полов и не только им. Но все же Уилл был чем-то иным, чем-то из другой сферы. Той сферы, которую Ганнибал предпочитал не впускать в свою жизнь. Он знал, что однажды Уилл Грэм может до основания разрушить его жизнь. Сказать по правде, он уже это делал. Все же что-то казалось непривычным, и Ганнибал должен был проверить. Сунув ступни в мягкие тапочки, он встал и, ступая мягко, осторожно, точно большой кот, спустился вниз в гостиную. Камин уже давно погас, похоже он сам погасил его перед тем, как лечь спать. В голове слегка шумело, что свидетельствовало о чуть большем количестве выпитого, но далеко до критичной дозы. В кресле возле камина откинув голову на спинку мирно спал Уилл Грэм. По его позе и умиротворенному выражению на лице было очевидно, что в крови его не только алкоголь - разумная мера предосторожности, чтобы нежданный гость не шастал по дому. Ганнибал тепло улыбнулся и приблизился к спящему. Доза в этот раз небольшая, но профайлер абсолютно точно проспит до самого утра. Ганнибал к тому времени успеет приготовить завтрак. Он позволил себе наклониться, жадно ловя запах Уилла, перемешанный с ароматом его любимого сорта вина. Грэм пил без разбора, много смеялся, очевидно, стараясь поскорее забыть события прошедшего дня, возможно, пытаясь заманить Ганнибала в свои сети. Ему не нужно было слишком стараться. Ганнибал итак чувствовал себя пойманным в эту ловушку, связанным по рукам и ногам, беспомощным и в то же время всемогущим, как никогда. К нему пришло вдохновение на новые произведения искусства, к нему вернулся его здоровый аппетит, а ещё невероятная жажда жизни, которую он не ощущал вот уже много лет. Все это дарил ему Уилл — его самый сложный проект, который научился управлять своим создателем. Ганнибал не знал, но предвкушал, что может вылупиться из этой куколки, кокон которой он так заботливо плел на протяжении многих месяцев? Уилл нахмурился и слегка поежился, не просыпаясь. Ганнибал запоздало понял, что тот, наверное, замёрз, ведь комната уже давно остыла. Он подхватил с дивана плед и бережно укрыл им Уилла, подоткнув концы. Ему хотелось столь многого, но сейчас ему достаточно было просто смотреть на спящего Уилла, слушать его мерное дыхание и считать ритм своего сердца, спокойного даже во время самых жестоких сцен, и так по-юношески наивно сбивающегося в присутствии одного единственного человека. Определённо, что-то не так с Ганнибалом Лектером. Вот только ему впервые за долгое время все равно.