Salvatore

Глава 6

Анна стояла у окна своих покоев и смотрела на тихий внутренний двор дворца. За окнами солнце медленно опускалось за крыши Топкапы, окрашивая каменные стены в золотисто-оранжевый свет. В её руках письмо, оставшееся от французских послов, которых недавно привезли во дворец. Оно попало в руки девушки совершенно случайно. Ну как случайно, один из послов тайно передал это письмо Анне, преследуя неизвестные ей цели. Что было для неё открытием, так это то, что брак был запланирован для приобретения земельных угодий в Сицилии. Дочь в обмен на землю. Король обещал графу Сальваторе, отцу Анны, дать деньги на выкуп земли у клана Альварадо, за что все и поплатились. В первую очередь Анна, ведь её похитили и продали в рабство только чтобы помешать отцу совершить сделку с королём. Девушка сжала письмо в руках и тихо рассмеялась сквозь лёгкую грусть. — Так и есть — прошептала она сама себе. — Отец готов продать меня королю, лишь бы стать еще богаче. Мысль разрывала её изнутри. В тот момент, когда семья казалась надёжной опорой, выяснилось, что ей никогда не вернуть прежней свободы. Не родной дом, не Сицилия — сразу бы в Версаль, в золотую клетку французского двора. И все из корыстных побуждений отца, которого Анна так любила. Анна сжала кулаки. — Нет — твердо сказала она. — Я останусь здесь. Я не позволю предателям управлять моей судьбой. С этими словами она положила письмо на стол и подняла подбородок. Теперь она была не Анной Сальваторе. Её имя Бихтер. И больше никто не станет диктовать её выбор. Тем временем в саду, среди теней оливковых деревьев, Мурад неспешно прогуливался. Его мысли были заняты недавними визитами французских послов. Он слышал их требования, видел в их глазах дерзость и убеждённость: "Мы заберём её обратно". Но он знал, что эти европейцы своего не добьются. Мурад уже не понимал, дело лишь в демонстрации силы и власти, или он не хотел отпускать графиню? — Она... — пробормотал султан, скользнув взглядом по дорожке, ведущей в покои Бихтер. — Она слишком хитра, чтобы быть просто пленницей. Мурад вспомнил, как девушка велела ему держать слово. Как смело смотрела в глаза, будто оценивая его самого. Она не была обычной наложницей. Она была другой. Именно это, вероятно, делало её ещё ценнее в его глазах. И он понимал, что французские послы не смогут так просто её вернуть. На следующий день, когда Бихтер проходила по коридору в сопровождении стражников, она вновь услышала шепот наложниц: — Видели? Она даже после болезни выходит с гордо поднятой головой. — Кажется, султан проявил к ней особое внимание. — Интересно, что он думает о ней... Бихтер лишь сжала губы и продолжила путь в библиотеку. Каждый шепот, каждое восхищённое или завистливое слово лишь подогревало её решимость. Она знала одно: здесь, в гареме, можно играть своими правилами, если смелость и разум не покинут её Несколько дней спустя в покоях Бихтер Свет медленно пробивался сквозь высокие окна. Девушка сидела за низким столом, перебирая страницы книги, но мысли её были совсем не о словах на страницах. Она всё ещё чувствовала боль от осознания предательства отца. Дверь тихо открылась, и в комнату вошёл Мурад. Он остановился на пороге, не спеша. Бихтер заметила его взгляд, холодный и внимательный, но не без скрытой мягкости. Она не подняла головы сразу, но сердце слегка ускорилось. "Он пришёл. Неизвестно зачем." — подумала она. Опомнившись, девушка встала и поклонилась. В комнате повисло молчание. Каждый из них пытался прочитать мысли другого, и каждое движение, каждый вздох казались наполненными значением. — Послы вновь настаивают, — тихо сказал он, почти как бы сторонний наблюдатель, — Людовик желает взять тебя в жёны. Бихтер едва заметно сжала пальцы. Внутри рвалась привычная обида: она хотела домой, но теперь знала, что там её никто не ждёт. "Если меня и увезут, то точно не домой.", — подумала она. — Я не желаю возвращаться. Мурад слегка нахмурился, но взгляд его не остыл. Он увидел в этом признании не вызов, а спокойное принятие. — И ты остаёшься здесь — произнёс он ровно, но в голосе сквозило лёгким теплом. — Без всяких сомнений. Бихтер подняла глаза и встретилась с его взглядом. Она почти улыбнулась, но оставила в глазах холодок прежней решимости. — Я больше не Анна Сальваторе, — сказала она мягко, — я Бихтер. Мурад чуть наклонился, как будто прислушиваясь к тому, что не было сказано вслух. Он заметил, что её воля не сломлена. "Она стала другим человеком. Но что она задумала?" — промелькнуло в его мыслях. Они сидели рядом, в молчании, где слова были незначительны. И в этом молчании каждый из них видел другого по-настоящему, без масок, даже если ещё не полностью доверял. Бихтер подумала: "Он не просто дикарь. Он способен на заботу, хотя и остался султаном". Мурад в этот момент тоже размышлял: "Она противостояла мне, пыталась убежать, а теперь хочет остаться. Что изменилось?" Так, в тихом напряжении, зародилось новое понимание. Оно ещё не имело формы слов, но уже медленно, почти незаметно, меняло их отношения.