Salvatore

Глава 11

Зима только начинала уступать весне, когда гарем охватила новость. Султан готовится к походу на Багдад. В коридорах перешёптывались о предстоящей кампании, в покоях суетились служанки, готовившие всё необходимое для долгого отъезда повелителя. Бихтер сидела у окна и слушала эти звуки с тяжестью в сердце. Ещё недавно она мечтала о побеге, искала путь на волю, но теперь мысль о разлуке с Мурадом казалась куда страшнее. В памяти всплывали последние дни: его внимательные глаза, редкая, но искренняя улыбка, забота, от которой становилось тепло. Мурад умел молчаливо давать ей понять, что она важна для него. И всё же он уходил. Уходил туда, где меч встречается с мечом, где каждый день мог стать последним. Бихтер впервые ощутила, что потеря Мурада станет для неё настоящей бедой. Она вспоминала прошлое — предательство отца, надежду на возвращение домой, разбившуюся в прах. Тогда ей казалось, что терять уже нечего. Но теперь внутри неё билось сразу два сердца. С горьким осознанием пришла и новая истина. Дворец, с чуждыми девушке порядками стал её пристанищем. А самым близким человеком в этом мире был султан — мужчина, которого она некогда отвергала, а теперь боялась потерять. День отъезда выдался пасмурным, небо заволокло тяжёлыми облаками. В покоях царила тишина, нарушаемая лишь шагами слуг, собиравших последние свёртки для похода. Мурад вошёл к Бихтер. На нём уже был дорожный кафтан, на поясе — оружие. Его фигура источала власть и уверенность, но в глазах отражалась тень усталости и скрытого напряжения. Бихтер поднялась навстречу, стараясь держать себя прямо, как подобает наложнице султана, но пальцы её незаметно сжались на ткани платья. — Повелитель, — тихо произнесла она, смотря ему в глаза. Мурад приблизился, остановился перед ней. Несколько мгновений он просто смотрел — как будто пытаясь запомнить каждую черту её лица. — Гарем в надёжных руках. Ты тоже, — сказал он негромко, но уверенно. Бихтер кивнула, губы её дрогнули, словно она хотела что-то добавить, но слова застряли. Она только прижала руку к животу, жест, который не ускользнул от его взгляда. Мурад подался чуть ближе. — Береги себя и нашего ребёнка. — А вы возвращайтесь, — прошептала она, словно боялась, что голос её выдаст лишние чувства. На лице султана мелькнула тень улыбки. Он не стал отвечать, лишь обнял её — поступок редкий для него, но красноречивее любых слов. Когда Мурад вышел, оставив за собой тишину, Бихтер опустилась на скамью, не в силах сдержать дрожь. В душе поселилась тревога. А сам султан, идя по коридору к своим воинам, думал о том, что Бихтер больше не равнодушна. Эта мысль странным образом согревала сердце перед дорогой, полной опасностей. Весной 1638 года султан отправился в поход на восток. Огромное войско потянулось за ним — янычары с ружьями, сипахи в доспехах, тяжёлые орудия на повозках, бесчисленные обозы с хлебом и порохом. Дорога лежала через Анатолию, сперва к Антиохии, затем через Алеппо и Диярбакыр. Лето и осень они шли степями и горами, терпя зной и холод, лишения и усталость. Султан держался рядом с войском, следил за порядком, часто появлялся в рядах, чтобы показать, что он делит с ними все тяготы пути. Его суровый нрав и железная воля внушали страх, но и поднимали дух, с таким повелителем солдаты верили, что дойдут до цели. Путь был долгим, но вот впереди показалась земля Месопотамии — плодородные равнины вокруг Тигра и Евфрата. По пути они взяли Мосул, затем Киркук, очищая дорогу к главной цели — Багдаду. Сам город стоял на реке, окружённый крепкими стенами и башнями. Сефевидский гарнизон готовился к осаде, укрепив ворота, подняв мосты и сосредоточив стрелков на бастионах. Осадное войско расположилось вокруг города в середине ноября. Тянулись траншеи, копались ходы, ставились большие пушки. День за днём гремели залпы, стены тряслись от ударов ядер, но держались. Сефевиды совершали вылазки, пытаясь поджечь осадные машины, отбить позиции — их встречали стрелами и саблями янычар. Зима стояла холодная. Воины мерзли в шатрах, но султан не позволял слабости брать верх. Он сам объезжал укрепления, проверял караулы, подбадривал военачальников и порой даже наказывал тех, кто медлил. Его решимость становилась примером для всех. Сорок дней длилась осада. Наконец в конце декабря стены Багдада не выдержали. Османы ворвались в город — бой шёл на улицах, в садах и у дворцов. Сопротивление было упорным, но силы были неравны. 25 декабря 1638 года над городом поднялись османские знамёна. Султан вошёл в Багдад как победитель. Когда Багдад пал под натиском османов, гнев Мурада был беспощаден. По его приказу тысячи шиитов были вырезаны, и город погрузился в тьму резни. Более двадцати тысяч душ нашли смерть, а вместе с ними в огне исчезли библиотеки, полные книг и трактатов, столь почитаемых в персидском мире. Для султана это было не только завоевание города, но и возмездие за годы кровавого противостояния. Однако вскоре грозный меч уступил место дипломатии. Новый великий визирь Кеманкеш Кара Мустафа-паша вступил в переговоры с представителем Сефевидов Саруханом. Долгие беседы и тонкий расчёт привели к миру, и 17 мая 1639 года был заключён Зухабский договор. Он закрепил за Османами Месопотамию, оставив Персии восточные земли — и установил равновесие сил, которое сохранялось десятилетиями. Так завершился великий поход, где вместе с победой османов в хроники вошли и жестокость, и кровь, и рождение новой границы между двумя империями.