Salvatore

Глава 10

Зима подходила к концу. В садах ещё лежал снег, но в воздухе уже чувствовалось дыхание весны. Для Бихтер же время текло иначе: каждый новый день всё труднее было скрывать округлившийся живот. Лалезар-калфа заметила это одной из первых. Она лишь мельком взглянула на девушку, но внимательного взгляда опытной женщины хватило. И в тот же день известие достигло Валиде Кёсем. Бихтер вызвали в её покои. По пути сердце билось неровно: девушка догадывалась о причине, но тревога всё равно поднималась в груди. Войдя, она остановилась у порога и поклонилась. Валиде султан сидела на широком диване, и в её облике было всё, что когда-то внушало страх и восхищение подданным. Изумрудное платье струилось тяжёлой тканью, сверкающая корона ловила солнечные лучи, а в осанке и спокойствии читались власть и опыт. Бихтер впервые видела её так близко, и величие этой женщины давило сильнее, чем любая стена дворца. — Настало время нам пообщаться лично, Бихтер хатун, — произнесла Кёсем, её голос звучал мягко, но властно. Девушка подняла глаза, стараясь сохранять спокойствие. — До меня дошли слухи, что ты носишь ребёнка от повелителя. Почему ты скрывала это? Тон был не угрожающим, скорее испытующим, но от этого становилось ещё труднее подобрать слова. — Я...не была уверена, госпожа, — тихо ответила Бихтер, стараясь не выдавать смятения. — Не хотела тревожить повелителя понапрасну. Это была ложь: лекарша сказала ей правду ещё в начале зимы. Но признаться в этом она не могла. Кёсем кивнула, внимательно изучая её лицо. — Впредь не скрывай подобных вещей, — сказала она, и голос её прозвучал твёрже. — Всё, что касается гарема, должно быть мне известно. Заботься о себе: ешь хорошо, избегай резких движений, а если будет что-то нужно— проси. — Слушаюсь, госпожа, — поклонилась Бихтер. Кёсем махнула рукой, отпуская её. Оказавшись за дверью, девушка глубоко выдохнула. Встреча с Кёсем султан оказалась совсем не такой, какой она ожидала: в словах госпожи не было ни гнева, ни угроз — лишь холодный интерес и скрытая сила. — Приведите лекаршу, — велела Кёсем, едва Бихтер скрылась за порогом. Через несколько мгновений старшая лекарша оказалась у ног повелительницы и склонилась в поклоне. Приказ был осмотреть девушку и подтвердить то, о чём уже шептались в гареме. Осмотр не оставил сомнений: Бихтер действительно ждала ребёнка. Кёсем лишь чуть приподняла уголки губ, будто внутренне удовлетворённая. Только теперь, удостоверившись лично, она сочла нужным поведать новость сыну. Мурад находился в своих покоях, занятый бесконечными государственными делами. Перед ним лежали донесения о положении войск, письма из провинций и свитки с отчётами казначеев. Когда Кёсем вошла, он сразу заметил в её лице ту особую серьёзность, с которой она являлась лишь по важным поводам. — Сын мой, — начала она ровно, садясь напротив, — у меня для тебя весть, которую надлежит знать. Бихтер хатун носит твоего ребёнка. Слова прозвучали как гром среди тишины. Мурад застыл, пальцы его медленно разжали свиток, и тот упал на стол. — Беременна? — повторил он низким голосом, будто проверяя, не ослышался ли. Кёсем кивнула. В её глазах блеснул лёгкий намёк на удовлетворение, но голос оставался сдержанным: — Да. Мурад откинулся на спинку кресла. Мысли нахлынули разом: их первая ночь, когда он видел её то гордой, то ранимой, прогулки в саду, редкие разговоры, прерванные его постоянной занятостью. А теперь — ребёнок. Его ребёнок. Внутри всё смешалось: удивление, злость от её молчания и воодушевление, которое он не хотел признавать. Он встал резко, так что чаши на столике звякнули. — Я сам поговорю с ней. Бихтер сидела у окна своих покоев, держа в руках пяльца, но игла то и дело застывала в воздухе. Снег таял, и за окнами уже тянулись первые струйки талой воды — зима подходила к концу. Её тайна с каждым днём становилась всё явственнее, живот заметно округлился, а теперь и Кёсем султан всё известно. Дверь распахнулась без предупреждения. В комнату вошёл султан, и Бихтер поспешно поднялась, поклонилась, сердце её заколотилось. Мурад смотрел прямо на неё, взгляд его был тяжёлым, властным. — Ты скрывала от меня, — произнёс он тихо, но в этой тишине слышалось куда больше, чем если бы он закричал. — Почему? Бихтер подняла глаза. Взгляд её был настороженным, но не покорным. — Я не хотела спешить, повелитель. Пока я не была уверена, решила молчать. Мурад молчал, изучая её лицо, словно проверяя, врёт ли она. Потом сделал шаг и коснулся ладонью её плеча, а затем — живота. Его пальцы замерли там, и в глазах отразилось нечто новое, почти непривычное для него: не только власть, но и нежность. — Значит, там мой сын… или дочь, — произнёс он глухо. Бихтер кивнула. Султан задержался ещё на миг, будто пытаясь почувствовать невидимую жизнь, затем резко выпрямился. — Отныне за тобой будут следить. Никто не войдёт сюда без моего ведома. Я прикажу удвоить охрану. С этими словами он развернулся к двери, но прежде чем уйти, ещё раз посмотрел на неё. В этом взгляде было обещание и предупреждение. — Я вернусь. Буду приходить чаще, чем прежде. Дверь закрылась за ним, оставив Бихтер наедине с её мыслями. Она выдохнула, чувствуя, как тревога и радость борются в груди. «Он знает. Теперь всё изменится», — мелькнуло у неё. Весть о беременности Бихтер разлетелась по гарему, но для Айше это была не просто новость, это был удар в сердце. Всё вокруг будто померкло. — Госпожа, Бихтер хатун ждёт ребёнка от повелителя, — пробормотала служанка. Айше медленно подняла глаза. В её взгляде горел такой огонь, что женщины поспешно опустили головы. — Вон, все вон! — хрипло приказала она. Служанки немедленно покинули покои, оставив госпожу наедине с её гневом. Тишина длилась лишь несколько мгновений. Айше резко вскочила, и буря прорвалась наружу. Она с силой опрокинула столик, посуда разлетелась вдребезги, ковёр покрылся россыпью гранатов и инжира. Тяжёлые вазы одна за другой падали на мрамор, гулко разбиваясь, словно эхом откликаясь её крикам. — Он был моим. — сорвалось с её уст. — Эта тварь забрала его! В порыве ярости она срывала с полок украшения, рвала тонкие покрывала, ломала безделушки, словно желая уничтожить всё, что напоминало ей о чужом присутствии в сердце Мурада. Но вскоре ярость иссякла, уступив место пустоте. Айше осела на пол, среди обломков и разлетевшихся подушек. Её плечи затряслись, и в тишине раздался её сдавленный рыданиями голос. — Я люблю его...— повторяла она сквозь слёзы. — Я не могу делить его...не хочу. Слёзы катились по её щекам, впитываясь в ткань подушек. В душе Айше бушевала буря — любовь, смешанная со страхом и отчаянием. Но где-то глубоко внутри уже рождалась решимость: любой ценой удержать Мурада рядом. На следующий день Айше долго смотрела в зеркало, пока служанки помогали ей одеваться. На ней было платье из алого атласа, расшитое золотыми нитями, волосы убраны так, чтобы открывать её лицо и подчеркнуть идеальные черты. Сегодня она решила действовать. Бихтер носила ребёнка и не могла разделять ложе повелителя. Айше видела в этом свой шанс. Ей казалось, что стоит лишь напомнить Мураду о себе — и прежняя страсть вспыхнет снова. — Госпожа, — осторожно заметила одна из служанок, — вы прекрасны. Повелитель не сможет устоять. Айше лишь сжала губы. В глубине души она знала: красота уже не гарантировала его внимание. Но отступать было нельзя. Ночью она решилась. В сопровождении евнуха, держащего фонарь, Айше отправилась в покои султана. Сердце стучало так громко, что ей казалось — стук слышен на весь дворец. Войдя, она увидела Мурада за низким столиком. Он что-то читал, вино в золотом кубке оставалось нетронутым. Его взгляд поднялся на Айше — спокойный, усталый, но не радостный. — Повелитель — её голос дрогнул, но она быстро собралась, шагнув ближе. — Я скучала. Она села рядом, позволив свету упасть на её лицо, на линию шеи, на руки, украшенные браслетами. Взгляд её был полон желания и мольбы. Но Мурад лишь откинулся назад и молчал. Его глаза задержались на ней — красивые, безупречные черты, всё то, что некогда пленило его. И вместе с тем — память о её ревности, истериках, которые всегда оставляли после себя горечь. — Айше, — наконец сказал он, и голос его прозвучал глухо. — Ты мать моего сына. Но не забывайся. Спокойствие Мурада ударило сильнее, чем если бы он разгневался, как прежде. Айше почувствовала, как по телу пробежал холод. Она всё же попробовала коснуться его плеча, заглянуть в глаза, но Мурад уже отвернулся, снова обращаясь к своим бумагам. – Уходи, Айше. Я позову тебя, когда посчитаю нужным. Оставшись без его внимания, Айше тихо отступила, сердце её разрывалось. Ей казалось, что она теряет его окончательно.