Ее жестокая империя

Робин

      Неоновые огни Лас-Вегаса не казались приветливыми. Здесь все слишком ярко, слишком громко, слишком резко после готической красоты замка Евы. Я сжимала телефон, будучи не в силах позвонить Эдриану и сообщить, что я дома, и вышла из аэропорта искать такси.       Я чувствовала себя ошеломлённой. Даже не от смены часовых поясов, просто…       Я больше сюда не вписывалась.       Поездка на такси домой пролетела как в тумане знакомых улиц, которые теперь казались чужими. Ничего не изменилось, но всё было иначе. Я была другой.       Сломленной, возможно.       Наш многоквартирный дом выглядел ещё хуже, чем я помнила. Я поднималась по лестнице на шатких ногах, сердце колотилось в груди.       — «Робин?» — Голос Эдриана сорвался, когда он открыл дверь. Несмотря на его радостное удивление, он выглядел ужасно — бледный, измученный, словно постарел на год за то короткое время, что меня не было. За его спиной я мельком увидела Алисию и Дэйна, с опаской выглядывающих из-за угла.       — «Я дома», — сказала я и попыталась улыбнуться, а затем оказалась в их объятиях, пытаясь держаться, пока они прижимались ко мне.       — «Ты выиграла?» — спросила Алисия, её голос был слишком осторожным, слишком тихим.       — «Выиграла?» — повторила я рассеянно.       — «В шоу», — напомнил Дэйн с едва заметной улыбкой.       — «Ах да». — Я должна была этого ожидать. — «Я не выиграла все. Но я выиграла немного денег».       — «Это отличная новость», — выпалил Эдриан с таким облегчением, что я поняла — что-то плохое случилось.       — «Мэйси уже спит?» — поинтересовалась я. — «Я не хочу её будить, но я…»       — «Иди сюда», — быстро перебил Эдриан, и взгляд, которым он обменялся с Дэйном и Алисией, заставил меня забеспокоиться. Эдриан потянул меня на кухню.       — «Эдриан, что происходит? Где Мэйси?»       — «Она снова в больнице».       — «Что?» — В моём голосе было слишком много гнева, и Эдриан поморщился. — «Почему ты не сообщил мне, когда я звонила…»       — «Я не мог», — ответил Эдриан, его голос дрогнул. — «Я хотел, чтобы у тебя было хоть что-то хорошее. Хоть один шанс изменить нашу жизнь».       Даже он думал, что это реально. Фантазия, которую я ему навязала, была такой же глупой, как и та, которую я навязала себе. Идея, что мы можем что-то изменить.       — «Я должна ее увидеть», — изрекла я и попыталась двинуться, но Эдриан удержал меня.       — «Постой», — тихо произнес он. Он потянулся к чему-то в стопке почты на столешнице, где он, очевидно, незаметно это спрятал за брошюрами и рекламными листовками. — «Есть еще кое-что», — прошептал он. — «Дети об этом ещё не знают».       Я взяла конверт, и у меня скрутило живот, когда я увидела наш адрес, напечатанный на лицевой стороне. Официальный. Юридический. Такие конверты разрушают жизни.       Я разорвала его онемевшими пальцами.       Это было уведомление о выселении.       Я смотрела на жирные черные буквы, пока они не стали расплываться. Все юридические формулировки исчезли в фоновом шуме, за исключением одной фразы, которая выделялась, словно крик:       …семь дней на оплату задолженности или освобождение помещения…       — «Когда оно пришло?» — спросила я взволнованно.       — «Сегодня, совсем недавно. Но если ты выиграла немного денег, может быть, мы сможем… Правда?» — Он смотрел на меня с надеждой.       И эта надежда в его глазах только усугубила ситуацию. Семь дней — это слишком мало. Моя выплата от Евы не поступит на мой счет до истечения срока, указанного в этом уведомлении.       Значит, все было напрасно. Абсолютно все.       Я думала, что спасаю свою семью. Вместо этого я оставила их гореть в ложной надежде, в то время как сама играла в принцессу в башне. И теперь я поняла, что Ева была права.       Надежда — это проклятие, а не благословение.       А теперь у меня есть лишь семь дней, чтобы придумать, как спасти нас всех.

# # #

      

Ева Новак ненароком — и жестоким образом — вновь появится в жизни Робин в книге №2

«Ее порочное обещание»