Почему ты со мной?

С тех пор, как Джошуа нашел Сонни, прошло всего несколько месяцев. Но страх, живущий в подкормке мозга о том, что когда старому волку надоест, то он снова устроит побег, жив с ним каждый день. Он — мировая звезда, любимец женщин и мужчин, — как ссыкло боялся потерять только одного. Только Сонни мать его Хэйса. Они ничего друг другу не обещали. Пирс просто пришел, а Сонни его принял. Все. На большее Джошуа рассчитывать не смел, даже не думал в своей голове о том, чтобы хоть как-то попытаться сделать серьезный шаг. Им приходилось скрываться. Буквально везде. Нигде не было спокойствия, даже около собственного дома. Поэтому Пирс закатал любимый Mclaren в черную самую плотную тонировку. Не хотелось слухов. Не хотелось портить репутацию. Пирс не сказал друзьям. Не сказал братьям и матери. Он просто не знал, как начать этот странный диалог: «Мама, я... Сплю с Сонни Хэйсом, когда он мне позволяет, иногда хожу с ним в бар, а ещё люблю его» или «Брат, мы с Сонни...». Стоп. А кто они на самом деле? Любовники? Просто бывшие сокомандники? Кто? Джошуа не знал. Сонни просто позволял ему находиться рядом с собой. Все. На этом полномочия Пирса заканчивались. На самом деле, несмотря на свой возраст, Хэйсу будто было столько же, сколько и Джошуа. Иногда Пирс уставал быстрее на совместных пробежках, сваливался на бордюр в попытках отдышаться, Сонни же пробегал ещё пару-тройку кругов в лёгкую, а потом подавал ему свою крепкую руку. Странные отношения. Ненормальные для общества. Но Джошуа чувствовал себя в безопасности. Чувствовал себя в комфорте и тишине. Все его мысли о титуле, о болидах и гонках уходили на второй план, стоило лечь за спину Сонни и уткнуться лбом ему в плечо. За несколько месяцев, что они провели вместе, Пирс выделил несколько привычек у мужчины. И это были: каждодневные пробежки, полноценные завтраки, обеды и ужины, сон по расписанию, больше никакого алкоголя и сигарет. После аварии Хэйс стал... Спокойнее. Он больше молчал, читая книгу конструкторов. Старался не задевать Джошуа, когда тот вылетал на простом повороте и психовал, ударяя кулаком об руль. Не стоял над душой, пока тот потел в кокпите. Гран-при Австралии встретил Джошуа хорошей погодой и солнечным днём. На небе было не одной тучи, зато в голове... Сонни сейчас не рядом. Он наверняка занят своими делами. Только какими? В этой гонке Пирс приезжает пятый. Ему не терпится встретиться с Сонни, который словно сквозь землю провалился и не брал его звонки. Если бы они жили вместе.... Джошуа бы не сходил сейчас с ума, слоняясь по собственному дому, не зная, куда себя приткнуть. Сонни ему ничем не обязан, но почему, когда щелкает замок и слышатся шаги в коридоре, он лёжа на диване даже не поворачивает голову. Так и лежит, уткнувшись в спинку носом, обняв себя руками. Как это странно. Что-то чувствовать к другому... — Хорошая гонка, — Сонни касается его плеча, но тот его отдергивает. Пирс не хочет, чтобы он трогал. Иначе сорвётся. Иначе разложит его прямо на столе напротив. С кем он был? Где он был? Почему не брал трубки и вернулся так поздно? — Что-то не так? — Все так, — тихо отвечает Пирс, кутаясь в толстовку. — Но ты даже не обернулся, чтобы посмотреть на меня. Не считаешь, что это немного не справедливо? Ведь я скучал, — парирует Хэйс и садится рядом с ним. Скучал. Как же. Если бы скучал, то встретил бы его уже в аэропорту. — Малыш Джошуа, — он не отстаёт. Это странно для Сонни, ведь он не из тех людей, кто будет докапываться до последнего. — Ну же. Гонка была и правда хорошей. Ну не взял подиум, подумаешь. Ещё столько всего впереди.... Да черт возьми! — Я злюсь не из-за гонки! — Он вскакивает и опирается на руки. — Я злюсь на тебя! Сонни ошарашенно моргает. — Что не так? Ничего. Я просто хочу быть с тобой... С тобой семьёй. А это невозможно! В наших реалиях это невозможно, Сонни Хэйс! — Ты думал, что, когда вернёшься, я буду дома? — Спрашивает гонщик и тянется, чтобы погладить его по лицу. Несмотря на свой ужасный характер, Сонни довольно тактильный человек. Особенно с теми, кто ему симпатичен. Если бы это был обычный день, то Пирс обязательно бы наклонился к нему, но сейчас снова увильнул и поджал пухлые губы. — Да кто я такой, чтобы заставлять тебя сидеть дома и ждать меня, — прорычал он сквозь зубы и раздражённо прикрыл глаза. Ещё немного, и он толкнет Сонни на другу часть дивана и жёстко возьмёт его. На Сонни лёгкая бежевая толстовка и такие же бежевые брюки со стрелками. На груди висят красивые цепочки, за которые хочется потянуть и... Сука. Дыши, Пирс... — Задержался, извини, — внезапно произносит Сонни. И Пирс срывается. Он знает, что это не правильно. И нельзя решать всё сексом, но... Он так скучал. Поэтому толкает Хэйса на спину и нависает над ним сверху, прижав за руки к кожаной поверхности дивана. Благо, он просто огромный, поэтому они могут валяться на нем, как хотят. — Где ты был? — Все не унимался Пирс. — Ужинал с Рубеном, — и тут Джошуа словно обухом по голове ударило. Точно. Ведь Рубена не было на гонке... Можно было бы и догадаться, что друзья решат встретиться спустя такое долгое время. Особенно перед началом сезона.. — Хватит столько думать, — он поднялся, и их губы наконец-то встретились. У Джошуа словно фейверк взорвался в голове. Он потянул толстовку Сонни вверх, оголяя торс с татуировкой. Провел по ним руками и скинул вещь. Сонни — грех. Самый сильный грех Джошуа Пирса, который хотелось брать ещё и ещё. Он принялся стягивать с него брюки, все ещё оставаясь в своей одежде. И под ней уже увидел стояк Сонни, который тут же обхватил рукой, пока другой взял его за затылок и прижал к своему лбу. Рука Джошуа держала размеренный темп, пока Хэйс прикрывал глаза от наслаждения, которое ему дают. — Даже не разденешься? — Сонни потянул его за спортивные серве штаны. — Не сейчас... Хэйс удивился, когда его резко схватили, перевернули и посадили на себя. Теперь стояк Пирса крепко тер между ягодиц даже сквозь ткань. Он продолжал и продолжал целовать Сонни везде, где мог дотянуться, пока руки крепко лежали на ягодицах и тёрли их об член. — Джошуа... Ты хочешь кончить просто от трения? — Усмехнулся Сонни. — Кто сказал, что у нас будет секс? — Улыбнулся Пирс. — Я не настроен. — Тогда... Что ты сейчас, ах, — Джошуа облизал свой средний палец и медленно погрузил его во внутрь. — Просто расслабляюсь, — отмахнулся он. Стянув спортивные штаны на половину бедра, он взял два члена в руку и принялся дрочить, пока Сонни лежал у него на плече. — Хочешь принять душ? — Наверное, — Хэйс поднял на него взгляд. — Подождёшь здесь? — Надо было тебя сразу туда отправить, — устало пробубнил. И Хэйс скрылся в ванной. Пирс же остался сидеть со своим стояком. Он вздохнул, спрятал его обратно в штаны и пошел на кухню. Он не сразу обратил внимание на знакомый заезжающий на территорию автомобиль, пока... Не позвонили в дверь. Белая Tesla в сопровождении тонированного Jeep... Мама! Пирс рванул в душ и постучал. — Сонни, моя мать приехала! Если что, ты здесь, чтобы консультировать меня по гонке! Пирс словно ужаленный надел толстовку обратно, завязал спортивные штаны и пошел к входу, где открыл дверь прямо перед лицом матери. — Джошуа! Мой малыш! Как я скучала! — Она сразу кидается ему на шею и сильно прижимает к себе. — Как ты долетел? Даже не позвонил! Точно... Он был настолько расстроен из-за того что долго не видел Хэйса, что забыл матери даже СМСку скинуть. Черт, если бы подумал об этом заранее, уже бы спокойно утопал в удовольствии. — Сонни? — Спросила мать за плечо. — Ох, Добрый вечер.. точне уже ночь, мадам. Джошуа за эти пару секунд успел помолиться всем богам, чтобы Хэйс был одет. Хотя бы в штанах... — Хэйс! — Мама быстро отошла от сына и подошла к Хэйсу. — Как вы? Почему вы здесь? — Я приехал проконсультировать Джошуа насчёт следующей недели, — он улыбнулся ей. — Думаю, мне уже пора. Пирс был идиотом, если думал, что его мать остановит Сонни. Но та лишь кивнула, соглашаясь с ним. — Сонни, — Джошуа схватил его уже собирающего уходить за руку, словно утопающий хватает круг, с нечитаемым выражением лица. И мать просто не могла не заметить то, как он смотрит на него. — До встречи, Джошуа. Тяжёлая входная дверь хлопнула, а Пирс лишь раздражённо выдохнул. — Останешься с ночёвкой? — Спросил Пирс уже на кухне, когда разливал им напитки. — Я просто устал после дороги, и если ты хочешь остаться, то я сразу пойду спать. Извини, сил на разговоры нет вообще. — Но ведь с Хэйсом ты сидел уже до меня. Или он тебя настолько утомил? Рука, мешающая лёд в стакане, немного дрогнула, ударяя ложку об тонкие разные стенки, словно об звоночек. — Ты же знаешь Сонни. Он может утомить за пять минут разговора, — умело врал дальше. — Да... Знаю, — протянула она. Джошуа же остался вообще без настроения. Так он вернулся в кровать, упал в нее лицом и достал телефон. На заставке, домашнем экране, была их совместная фотография, которая бы не вызвала никаких вопросов у папарацци и СМИ, но так Пирс хотя бы мог иногда видеть его лицо.

***

Всю неделю они не могли встретиться по разным причинам. Начиная от матери, братьев и друзей Пирса, которые словно слизняки прилипали к нему. Заканчивая постоянными делами Сонни — тот проходил какой-то углублённую медицинскую комиссию. У Джошуа даже не было времени спросить, для чего. Из-за этого настроение Пирса к гран-при Китая скатилось в полную задницу. Ему не хотелось общаться ни с кем. Ни с Каспаром, который словно демон пытал из него, что не так с машиной и почему квалификация была не привезена хотя бы на третье место. Ни с Кейт, которая считала своим долгом спросить, как там Сонни Хэйс, который ей так полюбился. Ни с Рубеном, который сейчас решал вопрос о втором пилоте для команды. Они все надоели. Поэтому он сидел в наушниках в болиде, закрыв глаза. Все равно времени до старта ещё предостаточно, а внутри машины он чувствовал себя как дома. Сонни... Почему он ему не позвонил? Почему отклонял звонки и не приезжал? Почему он так себя ведёт? Всю гонку Пирс не мог выбросить это из головы. Его манера езды стала настолько жёсткой, что он почти выбил Карлоса с трассы, за что чуть не получил штраф в несколько секунд. И Кейт отчитала его в наушник. Но Шанхай все же повернулся к нему передом, а не задом, поэтому Пирс приехал третьим. Он без энтузиазма вышел из болида, будто занимает подиум каждую неделю, поднял глаза и увидел всего одного человека, стоящего в толпе в командной толстовке APXGP, который стоял, засунув руки в карманы, и мягко улыбался ему с гордым выражением лица. Пирс проигнорировал всех, кто тянулся обнимать его. И, несмотря на папарацци и всех вокруг, он, не снимая шлема, крепко прижал к себе Сонни через высокое ограждение. Механики хлопали его по плечам и тоже обнимали со стороны, но он обнимал по-настоящему только Хэйса. Потому что Сонни Хэйс — его гавань. Даже если иногда она бывает не спокойной. — Тебя не было слышно неделю, — в обидах сказал Пирс, снимая костюм до бедер. — Мне нужно было получить разрешение, чтобы приехать сюда, — Сонни упал на диван и вытянул ноги. — Не ты ли говорил, что скучал по мне. Вот. Я решил твою проблему. Я здесь и могу сопровождать тебя везде. Сердце ударилось об ребра и будто треснуло внутри. В груди разгорелся пожар. Сонни действительно слышит, что он говорит. Мало того, он прислушивается и делает так, чтобы Пирсу было легче! А он, идиот, злился на него все дни! Даже не зная причины, он бесился, потому что тот всего лишь не брал трубки, а ведь он был занят важными делами! Идиот! Тупица! — Ну же, иди сюда, — Сонни похлопал по своим бёдрам. — Не стой как побитый щенок, иначе я сейчас расплачусь. — Ой, иди ты, — огрызнулся и уселся к нему на бедра. — Самодовльный козел. Джошуа наклонился за поцелуем, как ручка двери резко опустилась вниз. Но, благо, дверь была заперта на ключ, но это все равно здорово напугало Пирса, который чуть не упал с бедер Хэйса. Тот придержал его за бедра и хищно улыбнулся. — Джошуа, тебя ждут на интервью! — Продолжал дергать ручку брат парня. — Какого хера ты закрыл дверь? — Ну же, ответь ему, — Сонни усмехнулся и поцеловал его за ухо, прижав ещё ближе к себе. — Хочешь, чтобы он взял запасной ключ и увидел нас вместе? Хочет ли, чтобы правда открылась именно так? Не знает. Правда не знает. Сонни, будто видя, как мечется Пирс, отвечает за него. — Я провожу лекцию для мистера Пирса, почему не стоит въезжать во второй поворот так, как это сделал он. Если ты хочешь поучаствовать в том, как я буду его отчитывать ещё добрые полчаса, можешь присоединиться, — прокричал Хэйс и посмеялся. — Ой, Сонни! Извините! Передайте моему брату, что репортёры уже ждут внизу! Джошуа поднял брови от удивления. — Да. Конечно! Он отвернулся от двери и полез рукой под белую термозащиту сидящего на нем, царапая пресс ноготками. — Ты и правда без башни, — выдохнул он ему в ухо. — Если бы мы молчали дальше, он бы сходил за запасной картой и открыл бы дверь, — Сонни натягивает его термозащиту до шеи и кусает его за мышцу груди. На это Пирс хватает его за волосы и тянет голову назад. В глазах Сонни пляшут демоны ровно до того момента, как у него начинает звонить телефон. Один раз, следом второй и третий. — Возьми, — отрываясь от поцелуя, раздражённо ворчит Пирс. — Это Рубен, — внимательно смотрит в телефон. Пирса радует, что Сонни носит тот самый телефон, который он ему подарил в замен на старый. Теперь хотя бы до Хэйса есть возможность дозвониться, не то что раньше. — Я с Пирсом. Отчитываю за опасные маневры на трассе, а что? — Он хмурит брови, и запал в голубых глазах пропадает. — Да. Сейчас подойду, — он сбрасывает и хлопает негодущего Джошуа по бедру. — Кейт попросила помочь ей с болидом. Они считают, что он теряет скорость на прямых. — Ну конечно, — Пирс опускает свою термозащиту и слезает с его ног. Он засовывает руки в комбинезон и застегивает его до шеи. Дерганно. Психовано. А как иначе? У него каменный стояк в штанах, и их прерывают уже, блядь, второй раз за две недели. Это вообще адекватно? — Не смею вас задерживать, гуру-конструктор, — закатил глаза и отвернулся. Но оказался сразу же вернут на место крепкой рукой, которая схватила за шею и развернула к себе. — Что я тебе говорил? Спокойнее, Джошуа, — и, поцеловав его в нос, ушел. Вечером он узнал, что Сонни попросили задержаться по дольше, а Пирсу лететь домой самому. Мягко сказать, что он проклял всех, пока не попал к себе домой. Он бесился и был ужасно злой. Настолько, что чуть не швырнул вазой в своего надоедливого брата, который буквально прожирал ему мозги с рекламной компанией Bulgari. Оставшись один в доме, он встал и пошел на кухню. Одна бутылка пива не помешает. За окном полил проливной дождь, он провел ладонью по лицу и вернул бутылку обратно в холодильник. Вместо этого парень переоделся в спортивную форму, накинул капюшон и пошел бегать вокруг дома под дождем, чтобы загасить эту агрессию, которая буквально сжирала и сжигала грудную клетку изнутри. Он успокоился тогда, когда силы окончательно покинули тело. Почти ввалился в дом, дошел до телефона и включил его. Неожиданно высветилось много пропущенных от Сонни. Очень много. Они сыпались и сыпались на главный экран. Ну конечно, ведь он улетел, даже не предупредив его. Даже не попрощался. Повел себя как идиот. Точно, Сонни скажет, что он идиот. Малолетний тупой идиот, который не может совладать с собственными эмоциями. Пирс сел за стол, и взгляд зацепился за бумагу под стеклом — автограф Сонни, который он выкупил у фанатки. Пирс глубоко вздохнул и уткнулся лбом в прохладнное стекло кухонного стола. С чего он вообще взял, что Сони обязан быть с ним двадцать четыре на семь? Он и так много сделал ради Пирса. Прошел множество врачей, множество комиссий, чтобы получить доступ в паддок, как помощник конструктора и консультант. Так что ему ещё надо? Что Пирс хотел? Заполучить его полностью? Запереть дома и заставить варить борщи? Он быстро отмел эти мысли и сжал виски пальцами. Сонни намного его старшее и опытнее. Сонни никогда не променяет свою жизнь на ту, которую хочет навязать ему Джошуа. Да и Пирс должен быть благодарен тому, что Хэйс до сих пор рядом. Запереть Хэйса это как обуздать дикую лошадь. Накинуть петлю ей на шею и затащить в загон, лишив всего. Он не хотел это делать с ним. Но не мог по-другому. Не позволял характер. Не хотел делить его ни с кем. Какого черта, Пирс? Ты вообще головой тронулся от любви? Пытаешься привязать к себе состоятельного мужика старше себя на тридцать лет. Он психанул. Со всей силы ударил по столу. Потом ещё и ещё. Он так сильно разозлился, что схватил стул и вышвырнул его в коридор. Перевернув всю кухню вверх дном, он пошел в душ. Приняв ледяную ванную, высушился, переоделся и уже открыл дверь, чтобы выйти из дома и поехать в клуб, как перед дверью увидел стоящего Сонни. Его выражение лица была нечитаемо. Он сдалал шаг вперёд, а Пирс наоборот назад. Злится. Конечно, Хэйс злится. Его голубые глаза обдают холодом, словно Пирсу вставляют сосульки под кожу. По телу и лицу Хэйса стекают дождевые капли и оставляют мокрые разводы на полу. Они обходят бардак, который оставил после себя Пирс, и тот только одним взглядом усаживает парня на месте. — Сонни, — начинает Джошуа, но тот жестом руки заставляет его замолчать. — Нет. Молчи, Джошуа, — раздражённо бросает Хэйс. Да, лучше сейчас молчать. Хэйс просто в ярости. Он промок, примчался сразу с аэропорта к парню домой, чтобы застать такой срач. — Далеко собрался? — Хэйс нависает над ним, сидящем на диване. Он хватает Пирса за лицо одной рукой и заставляет смотреть на себя. — Игнорируешь мои звонки. Сбегаешь из страны, не предупредив. Психуешь. Мне продолжать перечислять твои грехи? Или уже хватит? Джошуа нечего сказать. Он запутался в том, какие между ними отношения и на что он имеет права. Поэтому парень упорно молчит, смотря в голубые глаза. Гонщик абсолютно пустой внутри. Все его тело словно сжатая пружина, которая вот-вот взорвется. — Как ты меня раздражаешь в такие моменты, — Сонни с силой дёргает его на себя и целует. Хотя это натянуто можно назвать поцелуем. Он просто кусает его за губы до того момента, пока они оба не чувствуют металлический привкус на языках. — Если нас кто-то прервет, я убью его, — Пирс поднимается с дивана и подхватывается Хэйса под бедра. Ему срочно нужна спальня. Любая, которая есть. Даже гостевая пойдет. Он толкает ближайшую белую дверь и в них бьёт прохладным ветерком. В комнате работает кондиционер, черные шторы закрыты и Пирс опускает свою ношу на кровать. Быстро снимает с него и себя вещи, а потом его словно переклинивает. — Стой, Сонни, — Пирс мягкое опускает его обратно на матрас. Почему остановился? Сам не понимал. Как будто... Нельзя все решать так. Надо поговорить. — Эй, малыш, — Хэйс тянет его на себя и рывком опускает на кровать, сам усаживаясь на него. — Что с тобой происходит? Конечно, Сонни прочитал его поведение. Кто, если не он, так хорошо чувствует Пирса? — «Я хочу, чтобы ты был мой. Полностью мой. Хочу жить с тобой под одной крышей. Хочу видеть тебя каждый день, ходить в рестораны, кино как нормальные люди и не скрываться от толпы журналистов. Хочу больше не скрывать от собственной матери братьев друзей. Хочу... Но не могу», — проносится в голове мысль за мыслью. — Переезжай ко мне, — вырывается у него вместо всего. Он видит мимолетный шок в голубых глазах Сонни. — Или я... Могу дать тебе ключи от этого дома. Просто чтобы ты... — Нет, — конечно, кто бы сомневался, что Хэйс ответит именно так. Но это все равно глубоко ранит Пирса. Да так сильно, что он прикрывает глаза, а губы начинают дрожать от разочарования. Он закусывает их, пока Сонни продолжает внимательно смотреть на него. — Тебе это не нужно. О как. Не нужно, значит. Так ещё и Пирсу. Отлично придумал, Сонни. Что ещё скажешь? — Даже думать не будешь? — Не о чем думать, Джошуа, — покачал головой и уселся рядом. — Ошибаешься, — Пирс не хотел смотреть на него. — Я предлагаю это серьезно. — Ты не понимаешь, на что подписываешься, парень, — Хэйс неловко трёт затылок рукой. — Думаю, что я посплю в другой комнате. Отдыхай, у тебя завтра тренировка с утра, — и забрав вещи с пола, он уходит, как будто между ними ничего не было пару минут назад. Пирс закрывает лицо и падает на кровать спиной. Ему хочется заорать, завыть, разрыдаться, но вместо этого он просто заворачивается в покрывало и прикрывает глаза. Почему ты так, Сонни?

***

Конечно же, на гран-при Японии пришлось лететь в одиночестве. После ночного разговора Сонни будто след простыл. Он оставил записку и ушел, будто покинув дом Пирса навсегда: «Увидимся потом». Никаких «Я тебя люблю», никаких смайликов и скобочек. Все с стиле Хэйса — строго и по делу. Зачем Пирс вообще завязал этот разговор? Чего хотел добиться? Услышать в очередной раз правду о том, что Сонни такая жизнь нигде не упала и он предпочтет свободе все, даже их «отношения» с Джошуа. Об этом Пирс думает всю гонку и стремительно теряет позиции. Его напарник даже не старается хоть как-то помочь, так они скатываются с каждым кругом все ниже и ниже, пока не падают ниже пятнадцатого места. Пирс снова ведёт неосторожно. А у Сузуки довольно неприятная репутация, и она считается довольно сложной и длинной трассой. Джошуа вел себя так, будто у него девять жизней. — Джошуа, мать твою, Пирс! Прекрати крутить руль из стороны в сторону, а просто едь по прямой! — Орет Каспар ему в наушник, но Кейт быстро снимает их у него с головы, и Рубен уводит его в сторону, чтобы тот продышался, иначе он просто проломит один из мониторов. — Джошуа, у тебя какие-то проблемы с управляемостью машины? — Где-то далеко слышит голос Кейт, а сам, вцепившись в руль, идёт на обгон. И снова, и снова, пока не возвращается на привычное пятое место. Напарник где-то позади, но ему все равно. Жарко, ужасно жарко. Трасса не даёт ему расслабиться, а мысли о Хэйсе только больше раздражают его. Да так сильно, что он вырывает третье места у Леклера и снова занимает подиум. Конечно, Сонни не приехал. Кто бы сомневался, что он будет до последнего избегать Пирса. Телефон так и был успешно выключен, а Рубен и знать не знал, куда снова запропостился его лучший друг. — Для Сонни — это нормально, — твердит он Пирсу. Тот умело врёт, что переживает исключительно как друг, как товарищ, но не как любовный партнёр. Наверное, если бы Рубен узнал, что их связывает, то подвесил бы обоих за яйца. Хотя... А что связывает их? Секс? И больше ничего общего. Пирсу словно на глотку наступили от этого болезненного осознания. «Никто никому ничего не обещал» — твердит он словно мантру в своей голове. «Я сам накинулся и влип в него, он позволил мне быть рядом», «он ничего мне должен», «он взрослый состоятельный мужчина, за спиной которого несколько разводов», «он старше меня на тридцать лет, имеющий плохую репутацию, к тому же мужчина». Он думал и думал. Прокручивал это все в своей голове словно механизм, пока не выпил несколько бутылок виски в одно лицо. Сил терпеть больше не было. Он тоже отключил свой телефон и лежал лицом в белый диван. Вот только недавно Сонни сидел здесь такой красивый, сейчас же Джошуа даже не знал, где он, что с ним происходит. Тупой придурок. Словно подросток понадеялся на отношения со взрослым хамовитым гонщиком, у которого эго и сарказма в организме было больше, чем крови. Пирс даже не поднялся, когда услышал стук каблуков по плитке в коридоре. И вот собственная мать в белом пиджаке и такой же юбке предстала перед ним. — Это что ещё такое?! — Ужаснулись она, когда повернулась и посмотрела на кухню. — Эй, малыш, — она села рядом с сыном и погладила его по голове. — Что происходит? Ее руки мягкие. Они успокаивают. Мама позволяет ему расслабиться. — Я устал, мам, — честно отвечает Пирс и прикрывает глаза. — Это из-за Хэйса? — Неожиданно спрашивает женщина, и Джошуа резко поднимается на руках. Нет.... Она не могла догадаться. Догадаться о том, что же их связывает на самом деле. Видя спущенное и не понимающее выражение лица она исправила формулировку и объяснила: — Он же всегда отчитывает тебя. Вот я и подумала, что Сонни опять издевается над тобой. Издевается. Ещё как. Давит сердце в своих руках не жалея. — Нет, Хэйс тут не причем. Просто устал соблюдать весь режим. — Ох, милый. Я думаю, что знаю, как тебя отвлечь.

***

Он привычно и гордо позирует перед камерой в новой коллекции Bulgari. Его белозубая улыба ослепляет всех, кто находится в студии. Джошуа прекрасная модель. Его любит камера, и он успешно пользуется этим, когда позирует. Проходит несколько часов от начала пиар-съемки, как взгляд цепляется за знакомую фигуру, стоящую в дверях. Сонни... Стоял в дверях, облокотившись плечом на косяк. Его руки были сложены на груди. Он улыбался ему так же, как и всегда. Будто не сам свалил от Пирса. Это злит. Нет, по-настоящему выводит из себя. Поэтому, как только Хэйс уходит за дверь, Пирс бежит следом за ним. Он ищет его по всем коридорам, буквально в отчаянии думая, что окончательно тронулся в своих мозгах и уже видит галлюцинации, как сильная рука схватила его за бежевый пиджак и втащила в тёмную подсобку. Хэйс прижал его к двери, а следом Пирс почувствовал поцелуй. Но он ничего не ответил на него. Просто стоял, пребывая где-то между шоком, агрессией и забвением. — Хорошо, можешь не целовать меня в ответ, — Сонни щелкает щеколдой и садится на колени. Блядь. Ебаный грех. Грех, который Джошуа придется нести всю свою оставшуюся жизнь. Ловкие пальцы быстро опускают брюки на пол, и туда же летят трусы. — Ведёшь себя как девственница, — грязно комментирует Хэйс, поглаживая член своей мозолистой рукой. Сегодня Сонни другой... У него уложенные волосы, голубая рубашка расстёгнутая на несколько пуговиц вниз и также же голубые джинсы. Все меркнет перед глазами, даже его образ, когда он вбирает член в рот наполовину. Джошуа зажимает свой рот, чтобы не простонать, зарывается руками ему в волосы и засовывает член глубже. Он заставляет его давиться своими слюнями, а потом вытаскивает член, ударяя им по щеке. Хэйс утирает рот, усмехается, но не поднимается. Его взгляд пылает, а Пирсу хочется разорвать его в клочья. Он одним рывком поднимает мужчину и укладывает грудью на стол, с которого все благополучно летит вниз. Пирс не церемонится. Срывает джинсы вниз, наклоняется к шее и оставляет на ней укус. Мышцы Сонни перекатываются у него под руками, и Джошуа просто сходит с ума. Он явно наглухо отбитый. Разве можно так сходить по кому-то с ума? Да... Заниматься сексом в подсобке два на два метра неудобно. Особенно с их ростом, но Джошуа не жалуется. Он продолжает вгонять член в самоуверенного гонщика, напрочь забывая о проблемах со спиной Сонни. Тот, кажется, тоже не обращал на боль никакого внимания, продолжая прижимать Пирса к себе. Резинка с треском рвется от сильного трения, и Пирс проводит руками по лицу. Ему хочется просто сдохнуть на месте. — Ты остановился. — Больше нет. — Похуй, иди сюда, Пирс, — он сам берет его член в руку и погружает обратно выгибаясь дугой на столе. Он чувствует Джошуа. Это слишком горячо, что Пирс бесконтрольно входит в него, ударяя бедрами об бедра. Стол под ними шатается так, что бьётся об стену, и Пирсу остаётся лишь надеяться, что эта стена никуда не ведёт. Парень просто не может оторваться от Сонни. — Обязательно вести себя как ублюдок? — Бесится Джошуа. — Я учу тебя самообладанию, коим ты не обладаешь, — Сонни хватает его за отросшие волосы. — Не пора ли тебе подстричься? — Не пора ли тебе перестать лезть в мою жизнь, если ты не хочешь быть ее частью? Хэйс удивился и поднял брови, а потом снова выгнулся дугой, потому что разъяренный Пирс вошёл в него на всю длину. — Кто сказал, что я не хочу быть ее частью? — Он сжимает край стола. — Если бы не хотел, думаешь, я бы позволил тебе то, что ты делаешь сейчас? Джошуа сглотнул вязкий ком в груди. И остановился. Он продышался, уткнулся лбом ему в грудь и замер. — Я запутался. — Я не меньше тебя, Джошуа, — Хэйс взял его лицо в свои ладони. — Семейная жизнь не для меня... Это бытовуха, постоянные конфликты. Зачем это нам? Живи полной жизнью, пока молодой. Потом будешь жалеть об упущенных годах. И эта мысль преследует Джошуа ещё две недели вперёд вплоть до гран-при Майями. Конечно, после такого секса они виделись ещё несколько раз, но все это время ни о совместной жизни, ни о том, что сказал Сонни, они не говорили. Как будто каждый боялся сказать разрушающую правду, которая была неизбежна по отношению к ним обоим. Перед гран-при Майами второй пилот команды уходит на больничный из-за того, что вывихнул плечо на тренировке. И Пирсу ставят нового из резерва. Молодого, невысокого парня брюнета. Ему всего двадцать лет, но он уже занимал почетные места в F2 и F3. Теперь же он стоял наравне с Джошуа, в одних боксах и садятся в два гоночных болида одной команды. Пирс даже не знал, что Сонни уже был здесь. Да и сам Хэйс решил не показываться до старта. Пусть для Джошуа это будет сюрприз. Наверное, это была одна из самых сложных гонок. Он еле выгрыз третью позицию и находился в отвратительном настроении. Но всё равно улыбался на подиуме вместе с Ферстаппеном и Хэмилтоном. Те между собой разделили первое и второе, напарник Джошуа же пришел седьмым. Когда все разошлись на празднование, Пирс медленно спускался по лестнице и столкнулся с этим парнем у окна. — Отличная гонка, — он показал палец вверх. — У тебя талант. Он неловко почесал затылок и переметнулся с ноги на ногу. Где Рубен его нашел? Обычно все в этом спорте с огромной самооценкой, а этот мальчик казался.... Будто не для Formula 1. Слишком хрупкий. — Для новичка хорошо, Ньют, — хлопнул по плечу парнишку. Они оба замерли и снизу послышался знакомый голос. — О, а вот и мой любимый Джошуа Пирс собственной персоной, — Хэйс обошел Ньюта по дуге, перекинул руку через Пирса и прижал его к себе с самодовольным выражением лица. — Не хочешь отчитаться за разбитое крыло в конце? Заметив напряжение, Ньют замешкался и замолчал. Эти двое находились будто в своем мире, куда никому не было доступа. — Ньют, кажется. Мы пойдем, — и, схватив Пирса чуть ли не за шею, потащил его вниз. Он шел за ним как послушный щенок, а потом, когда уже стало невыносимо, остановился. — Я сидел с Каспаром и смотрел за гонкой. Хорошо справился. Пирс сглотнул и... — Если я возьму первое место в следующей гонке, ты будешь жить со мной? — Напористо спросил, сохраняя лицо. Хэйс удивился и улыбнулся в своей манере. — Будешь вести себя как самоуверенный ублюдок на Эмилии? — Только если ты согласишься на пари. Конечно, не согласится. Он что, идиот? Вроде бы Сонни не похож на полоумного мальчика. — Я согласен. Первое место, кубок и я буду жить у тебя. Только с таким условием. Все... Все было так просто? Точнее... Как ему взять первое место? Как? Это же надо обогнать весь пелитон... Он провел все дни в ужасных силовых тренировках, которые вытаскивали из него все силы. В голове было только одно желание — это приехать первым и доказать то, что Джошуа Пирс не сопляк и сможет обойти всех. С таким настроением он сел в кокпит и выехал на прогревочный круг. — Все в порядке, Джошуа? — Спрашивает Кейт в наушник. — Да, машина в порядке и ведёт себя адекватно. Не переживайте. Сегодня подиум будет моим. Он усмехнулся этой мысли и... Через несколько секунд после старта в третьем повороте Пирс предпринял опасный маневр, зацепил переднее колесо машины Ландо Норриса и на полной скорости улетел в отбойник. Для Пирса внутри это все показалось за доли секунды. Болид Джошуа протаранил металлическое ограждение, развалился пополам и вспыхнул ярким факелом — пламя поднялось на несколько метров. Это все произошло всего за двадцать восемь секунд. Но для Пирса это оказалось вечностью. Он открыл глаза и отсоединил ремни безопасности, все ещё находясь в каком-никаком сознании. Рулевая колонка и всё остальное сломались, валялись в ногах. Затем он попробовал выпрыгнуть, но почувствовал, что что-то касается головы. Так что Пирс опустился в машину. Его первой мыслью было: — «Надо подождать. Я лежу боком рядом со стеной, так что надо подождать, пока кто-то придёт и поможет мне». Он не паниковал, но чувствовал, как рукам в перчатках уже начинает печь. Снова видимо будет ожог на прежнем ещё слабо-зажившем месте. Потом он посмотрел вправо-влево и слева увидел тот самый огонь. Дальше гонщик попробовал спуститься немного вправо, но это не сработало. В общем, он попробовал снова и застрял. Тогда Пирс вернулся обратно. Тут наступил менее приятный момент, когда его тело начало расслабляться. — «Я в мире с самим собой, я собираюсь умереть. Интересно, как долго Сонни будет переживать? И видел ли он момент этой аварии?» Он задал себе вопрос: — «Загорится ли мой ботинок, моя нога или моя рука? Будет ли больно? Где всё начнётся?» Это длилось для него две, три, четыре секунды. Но на счастье Пирса к месту катастрофы моментально прибыли маршалы и медицинская бригада, которые сумели вытащить гонщика из объятых пламенем обломков и быстро положили на каталку. Стоило посмотреть вниз на свои обгорелые перчатки, он сразу же провалился в сон.

***

Первое, что он услышал, когда пришел в сознание, — это разговор Хэйса с Рубеном, которые сидели напротив на диване. — Даже не думай. Я найду пилота из резерва. Посажу молодняк из академии. Но ты даже не смей думать, что я позволю тебе сесть в мой болид! — Ругался Рубен. — Ты видел, что с ним произошло? — Голос Хэйса дрожал. — Это я виноват. Это целиком и полностью моя вина. О чем ты говоришь, Сонни? Это просто гоночный инцидент и не более. Пирс попытался встать, но его тело не слушалось. Он словно наблюдал за всем со стороны. А... В его руке катетер, скорее всего, с обезболивающим. И руки снова замотаны... — Да о чем ты вообще говоришь, блядь, Хэйс?! — Друг ударил себя по бёдрам. — Ты уже второй час пытаешься вбить мне свою вину в голову! Причем здесь ты?! Все внутри Пирса сжалось... Неужели Сонни сейчас выдаст все как есть? Он не переживал за себя, за свою карьеру. Он переживал, какого Хэйсу будет оправдываться перед всеми. — У нас был спор, — четко произносит. — Если бы он выиграл, я ... Блядь, это сложно объяснить, Рубен. Просто поверь, что вина на мне. Во второй раз на мне. Хэйс до сих пор винил себя в первой аварии Джошуа. Горько. Стыд подкатил от груди в голову и ударил в виски. — Не важно, что между вами было! Ты не сидел в болиде, ты не сидел в центре с инженерами! Ты был в боксах и смотрел на мониторы! Джошуа не первый год ездит в гонках и здраво оценивает свои риски. Не нужно прикрывать его беспечность и самоуверенность... Но Рубен не успел закончить. — Мы спим. Друг внезапно затих. — Что вы? — Шокировано переспросил Сервантес. — Трахаемся, — что-то упало на пол. После долгого наряженного молчания Рубен замогильным голосом спросил: — Когда? С какого момента? — С конца того сезона. После моего ухода он нашел меня и... — И ты его трахаешь? — Сервантес вскочил с места и начал кругами ходить по большой комнате палаты. — То есть, кроме секса между вами ничего нет? — Я его люблю. Сердце Пирса так ударилось об ребра, что он едва не закашлял. Он его что? Что? Любит? Хэйс сказал, что его любит?! Так ещё и Рубену прямо в лицо! В лоб! — Ой нет, Сонни! Я знаю тебя не первый год! И слышал уже это несколько раз с предыдущими твоими женами, но... Пирс ещё молод. И я уверен, что ты понимаешь, о чем я сейчас говорю, — яростно пытался адекватно объяснить тот. — Не думай, что я против того, что ты спишь с моим лучшим пилотом. Но ему всего двадцать с копейками лет! Ты вообще представляешь, какой кошмар будет в прессе, если они узнают? Хорошо, твои приколы уже все давно знают. У Пирса же карьера только началась. Он ещё молод и неопытен. Ты со своих лет посмотри на это все, Сонни. Я не пытаюсь тебя убедить, что ваши «отношения» ненормальные, но я и не знаю, как сказать по-другому! Что бы я сейчас не сказал, это будет воспринято тобой как обвинение в твой, Хэйс, адрес. Закончил тираду друг и нахмурился. — Кто ещё знает? — Никто. Ты первый. — Какая честь, — парировал Рубен. — Просто скажи — зачем? Хорошо провести время или идти с ним за чем-то большим? — Я не знаю, Рубен! — Сонни вскочил следом. — Он ещё молод, ты сказал это сам! И у него всегда есть выбор! Всегда! Может быть, ещё год, два, пять и перебесится. Поймет, что со мной, стариком, ловить ему нечего. Найдет грудастую блондинку, наклепает с ней детишек и будет жить своей настоящей жизнью! Больно. Очень больно, Сонни. — Его мать хватит инфаркт. И Кейт... И остальных. Я просто привык уже к твоим выходкам и ничему не удивлен. Он опустился обратно на диван. — Просто пойми. Я переживаю за вас обоих. Особенно за него, так как у этого мальчика ещё вся жизнь впереди. — Я уехал, когда понял, что ни к чему хорошему это не приведет, но Пирс... Нашел. Не знаю как именно, но нашел меня. Он умный парень, и я уверен, что принял это решение осознанно. — Господи, вы не перестаете меня удивлять. Честно признаю. — Рубен, что мне делать? Я в тупике. И никогда ещё не любил так, как люблю его. Он словно мое проклятие. Моя карма за все, что я творил раньше. — Я не знаю... Не знаю, что нам с этим делать, — горько произнес друг. — Просто... Не создавайте шум в прессе. И внутри команды никому не рассказывайте. Меня будет достаточно. И... Не вини себя, Сонни. Пирс чувствовал, как сознание стремительно утекает от него. Он боролся с тем, чтобы не закрывать глаза и погружаться в сон из-за капельницы, но больше не мог терпеть и после слов Рубена он всё-таки уснул. Потом он проснулся, когда его мама пришла навестить его. На ней не было лица, что было неудивительно, потому что это уже второй раз за 2 года. Но она побыла у него недолго, всего лишь каких-то полчаса, и ушла. Поэтому Пирс лежал и пялился в потолок, не зная, чем себя занять. Подумал и продолжал думать о разговоре Сонни и Рубена. А ещё о том, что так и не занял первое место, и Хэйс не будет жить с ним ещё как минимум несколько недель. Хотя врач не приходил и никаких прогнозов ему лично не давал. Самое главное, не вылететь с сезона. Остальное не так важно. Сонни пришёл к нему на следующее утро, когда тот уже не спал и сидел, опираясь спиной на спинку кровати, перечитывая новости из той самой гонки. Сонни тихо сел рядом с ним и положил свою руку ему на бедро. — Новые седые волосы на моей голове — это твоя заслуга. — Я не знаю, что пошло не так. Просто зацепился и вылетел... Не рассчитал свои силы. — Давай не будем об этом. — Хорошо, — Сонни выглядел очень усталым. — Тебя отстранили на четыре гонки. Месяц. Это целый месяц и столько возможностей взять подиумов. — Ты хотел бы сесть в болит вместо меня? — Неожиданно спросил Пирс. — У меня нет допуска. Да даже если бы и сделал, Рубен ни за что не позволил бы мне даже дышать в сторону трассы. Рубен знает о них... Но ему можно доверять. Он достаточно проверенный человек, чтобы быть в спокойствии. — Джошуа, мне не стоило затевать этот тупой спор... Извини меня, — Сонни покачал головой. — О чем я вообще думал? — Пытался дать мне мотивацию занять подиум. Я знаю, что ты всегда думаешь обо мне и о том, что я чувствую. Если бы я не хотел, я бы не согласился. Ты знаешь мой характер. — Знаю. Поэтому мне стоило бы отступить и уступить. А не лезть на рожон и заставлять себя делать то.... То что получилось. Видимо, Хэйс хотел сказать «у тебя не получится», но не стал. Да, он уже достаточно много раз занимал тумбочку, но вот первое место никогда. И это было его мечтой с самого детства. Самой первой мечтой. Второй же стал Сонни ебаный Хэйс. — Мы больше не будем это обсуждать, — сказал Пирс. — И я поддерживаю Рубена в нежелании садить тебя в болид. Сам знаешь, почему и как. — Доверишь все тому утырку? — Резко высказался Хэйс. — Кажется, его звали Ньют. Пирс отложил iPad в сторону. — Если для тебя не будет никаких угроз — естественно. — Сколько можно, Джошуа? Я гонщик! И загниваю без этого спорта! — Что ты от меня хочешь? — Раздражённо спросил. — Хочешь, чтобы я согласился на эти бессмысленные риски? — Бессмысленный риск был идти на обгон Норриса! Так ещё и опять на повороте! — Да, я опять поступил как идиот! Но мне хотелось исполнить две свои мечты разом! — Заорал на него Джошуа. Он буквально кипел изнутри из-за такого Хэйса. — Да какие ещё мечты?! Ты представляешь, что я испытал, сидя у мониторов?! — Перекричал и вцепился в больничную рубашку, притянув на себя Пирса. — Во второй раз! Второй, Джошуа! Мне скоро придется красить свою седину из-за твоих поступков! Он даже не хотел отпихивать Хэйса от себя. Тот близко, дыхание чувствуется на собственных губах. — Да, мечты! Тебе знакомо это слово, верно, Хэйс?! Моя мечта — это первое место! Моя мечта — это ты рядом! — Но я рядом! — Сдался и отпустил. — Как могу! Как умею! Я рядом с тобой, Джошуа! — Нет! Если бы ты был рядом, я бы сейчас не лежал здесь! После этих с горяча сказанных слов Хэйс молча поднялся с его кровати и тихо вышел в коридор. Блядь. Разговор определено не должен был зайти в такое русло!

***

Сонни не появляется следующие три дня, не берет трубку и не отвечает на сообщения. Все они летят будто куда-то в пустоту, откуда никогда не получат ответ. Сегодня Джошуа не хотел сидеть не месте. Он обошел всю больницу, прогулялся по улице и даже посмотрел записи гонок. Все время у него в голове была одна мысль — не стоило орать на Хэйса. Никогда. Он не заслужил этого, каким бы не был. Все-таки Сонни в свое время все сделал для него и рисковал здоровьем. Жертвы от их отношений будут огромные. Как минимум репутация, имидж, за которые так трясся Джошуа все время до появления Сонни в его жизни. С другой стороны, хотелось полностью забить на мнение окружающих и жить свой жизнью. Солнце уже заходило, освещая палату Пирса яркими оранжевыми лучами. Он сидел около подоконника, положив на него голову. Ничего не предвещало беды, кроме крика медсестры из коридора: — Мистер Хэйс, Джошуа нужен отдых! Время для посещения прошло! Хэйс! Сонни! За дверью слышится возьня. Он зашёл в палату и стоит за спиной. Джошуа надо всего лишь обернуться, извиниться и принять поражение — ничего, что он так хотел, не свершится. Пирс сглотнул, повернулся через плечо и замер, словно оленёнок перед фарами машины. — Узнаю этот взгляд, — сказал Хэйс и положил букет нарциссов на столик. — Так ты смотрел на меня, когда мы только встретились. Боишься того, что я сейчас скажу? Верно. Он просто вне себя от ужаса, а внутренности уже давно свернулись в клубок. — Извини, что накричал, — Пирс протягивает свою руку, и Хэйс, придерживая его за предплечья, помогает встать. Теперь Джошуа смотрел на него немного опустив глаза вниз. Все верно. Так и надо. — Я три дня искал для тебя кое-что, — он полез в карман, а потом достал черный футляр. — Сопливые речи произносить не буду. Это не предложение. Просто.... Он щёлкнул. Внутри показалось золотое кольцо, внутри которого были черные бриллианты. Дыхание сперло от шока. Пирс не верил своим глазам. Может, он всё ещё спит? Или сошел с ума от горя? Что это? Что это значит? Кольцо? Но не предложение! А что это такое?! — Что это...? — Тихо спросил. — Короче, ты же сказал, что я не рядом, и вот, — следом он показал цепочку. — Снимай на гонки. Пусть оно будет как талисман, что я рядом с тобой. Шок накатывал волнами. Но почему именно кольцо? На цепи — понятно почему. Потому что его руки, в том числе и пальцы, все в ожогах. Как он узнал его размер? И на какой именно палец предназначалось это кольцо? — Как ты узнал, какой размер надо? Пирс позволил Сонни надеть цепочку ему на шею и убрать ее под больничную рубашку, немного надавив на грудь. Так, чтобы тот почувствовал. — Я был у тебя дома. Рубен одолжил запасной ключ. Рубен! Рубен знает об их отношениях! Черт! — А... Он уже в курсе? — Конечно, в курсе, Пирс. Ты же сам слышал их разговор, пока притворялся спящим. — О нас? — Да. — Хэйс привычно улыбнулся. — Извини, но Рубен единственный, кто бы нас понял. Не до конца, конечно. Но хотя бы не сыпал оскорблениями. Что на него не похоже. — О боже, — Пирс хотел бы провести руками по лицу, но вместо этого лишь состроил грустную гримасу. — Как мне ему теперь в глаза-то смотреть? — Как я, — самодовольно усмехнулся. Они опустились на диван. — А ещё я получил допуск на гонки.

***

Монако считалось одной из самых страшных, маневренных и узких трасс за весь сезон. Занять первое место в Монте-Карло — вырвать добычу из лап тигра. Это буквально одна из самых престижных трасс для этого. Хэйс не ездил по ней много лет, но сноровку не растерял до сих пор. Сейчас он показывал прекрасные результаты на третировочных заездах на симуляторах, пока Джошуа стоял в стороне и нервно теребил свои бинты на руках. Плохо. Все очень плохо. Он точно сойдёт с ума, как только Сонни выйдет на прогревочный круг... Даже раньше! Как только опустится в болид. Не должно всё быть так. Это самая аварийная трасса, а Хэйс явно не в состоянии. — Эй, — он шлёпает стоящего рядом с ним Рубена по заднице, когда замечает его взгляд куда-то в пустоту. — Так и будешь стоять словно моя нянька? Мне одного хватает, — намекает на Пирса Хэйс. — Да. И сяду с тобой в болид, если понадобится, — съязвил друг. — Там слишком мало места для нас обоих, — покачал головой и усмехнулся, убирая руки с руля. — Ну что ты так уставился? Я поставил лучший круг. Без практики. Сервантес устало покачал головой и опёрся плечом на высокое кресло кокпита. — Лучше переживай за своего мелкого, как его там.... — Ньюта, — перебил. — Для него эта трасса привычна. — Эй! Ты смеешь меня сравнивать с малолетним засранцем, которому подиум только в самых райских счастливых снах снится? — Недовольно свернулся Сонни. Пирсу осталось лишь смотреть на это со стороны и чувствовать себя виноватым. Кстати, о малолетних засранцах. Не выдержав перепалку между друзьями, Джошуа вышел в коридор и отошёл к окну, чтобы подышать. Но и тут молодняк настиг его. Ньют прислонился к оконному проёму, перекрывая Джошуа путь в узком коридоре. За его спиной за окном медленно садилось солнце, заливая всё оранжевым светом. — Слушай, Джош, — его голос был нарочито лёгким, но в глазах читалась деловая напряжённость. — Я просчитал данные с последних тренировок. Твоя скорость на выходе из быстрых поворотов падает на семь процентов. Думаю, я знаю, как это исправить. Он сделал шаг вперёд, сократив дистанцию до неприличной в профессиональной среде. — Если хочешь, я могу показать тебе чертежи после собрания. Только нам двоим. — Его взгляд скользнул по губам Пирса, прежде чем снова встретиться с его глазами. — Уверен, Рубен будет не против, если мы… углубимся в детали. Джошуа нервно откашлялся, отводя взгляд в сторону. Он почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Эм, Ньют, я ценю твоё рвение, но… — Но что? — Ньют мягко перебил его, снова приближаясь. — Боишься, что старик Хэйс увидит? Он же всё равно постоянно смотрит только на свои болиды. Они оба вздрогнули, когда услышали знакомый голос за спиной. — Я сказал, что буду делать то, что посчитаю нужным, Рубен! — Орал Сонни. — Засунь врачебные рекомендации себе в задницу, друг. Я абсолютно здоров и моло... У Сонни казалось от злости сейчас взорвется вена на лбу. Он сжал кулаки, чувствуя, как по телу разливается знакомое жгучее чувство, и не выдержал. Подойдя решительно, схватил Пирса за локоть и, не говоря ни слова, потащил за собой в пустующую часть зала, за стойку кокпита. — Эй, что происходит? — Удивлённо вырвалось у Джошуа, когда Сонни отпустил его руку. — Что происходит? — Хэйс прошипел, оглядываясь, чтобы убедиться, что их никто не слышит. — Я тебе покажу, что происходит! Ты совсем ослеп, Пирс? Или тебе нравится, как этот щенок виляет хвостом вокруг тебя? Джошуа нахмурился, отступая на шаг. — О чём ты, Сонни? Ньют просто помогает с новой программой. У него свежий взгляд. — Свежий взгляд? — Хэйс язвительно усмехнулся, шагнув вперёд и загораживая Пирсу путь. — У него взгляд голодной собаки, которая чует лакомый кусок. И этот кусок — ты. Ты действительно не видишь, как он на тебя смотрит? — Ты сводишь меня с ума! — Джошуа повысил голос, в его глазах мелькнуло недоумение и злость. — У нас команда, Сонни! Мы должны работать вместе, а не ревновать из-за каждого взгляда! — Команда? — Сонни резко провёл рукой по волосам. — Это не про команду, и ты прекрасно это понимаешь. Это про то, что он здесь лишний. Возле тебя. Он замолчал, тяжело дыша. Напряжение висело в воздухе густым туманом. — Я не позволю ему разрушить то, что у нас есть, — тише, но твёрдо произнёс Хэйс, впиваясь в Пирса взглядом. — Потому что у нас что-то есть, да, Джошуа? Или я уже совсем спятил? — Конечно, есть, — выдохнул Джошуа, его голос дрогнул, но взгляд не отводил. — Но это не то, о чём ты думаешь. Мне самому не особо нравится его общество. Он... навязчивый. Сонни замер, его сжатые кулаки медленно разжались. Глаза, ещё секунду назад полные ярости, смягчились недоумением. — Тогда зачем ты... — он не договорил, сбитый с толку. — Потому что он нужен команде! — голос Пирса сорвался на шёпот, полный отчаяния. — Потому что я пытаюсь быть профессионалом, а не... — он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. — А не тем, кто сходит с ума от ревности каждый раз, когда кто-то посмотрит в мою сторону. Он посмотрел прямо на Сонни, и в его тёмных глазах не осталось ничего, кроме чистой, неподдельной правды. — Но это не имеет никакого значения. Потому что всё это — он, команда, гонки... — Джошуа сглотнул. — Всё это не значит ровно ничего по сравнению с тобой. Я люблю тебя, Сонни. Понимаешь? Только тебя. Воздух словно вырвался из помещения. Сонни отступил на шаг, будто от физического удара. Все его подозрения, вся ярость растворились в тишине, оставив после себя лишь оглушительное эхо этих слов. Хэйс молчал несколько секунд, будто переваривая услышанное. Его взгляд, ещё недавно пылающий гневом, теперь выражал лишь глубочайшее изумление. — Ты... — он попытался что-то сказать, но голос сорвался. Он кашлянул и начал снова, тише и сдержаннее. — Ты никогда не говорил этого раньше. — А ты давал мне шанс? — Джошуа устало провёл рукой по лицу. — Ты сразу начинал рычать, как медведь, едва кто-то приближался ко мне. Как я должен был это сказать? Между двумя криками о «тактике» и «профессионализме»? Уголки губ Сонни дрогнули в намёке на улыбку. — Так значит, я «рычал», да? — Он сделал шаг вперёд, и на этот раз его движение было не угрожающим, а... неуверенным. — А если я перестану рычать? Что тогда? — Тогда, — Джошуа тоже сделал шаг навстречу, сокращая последние сантиметры между ними. — Может, мы сможем поговорить как взрослые люди. Без драк. Без сцен ревности. — Без драк? — Хэйс поднял бровь, и в его глазах наконец-то появился знакомый огонёк, но на этот раз с примесью нежности. — Это звучит скучно, малыш. Но... я могу попробовать. Он протянул руку и медленно, давая Пирсу время отстраниться, коснулся его щеки. — Просто... в следующий раз, когда какой-нибудь зазнайка-гонщик будет слишком близко, — прошептал Сонни, — Дай мне знак. Не заставляй меня сходить с ума в одиночку. Джошуа наклонился, чтобы его лоб коснулся лба Сонни. — Договорились.

***

Перед Гран-при Монако Сонни нервничал так, как давно уже не позволял себе. Узкие улицы княжества, слепящее солнце, отражающееся от воды, давящая история трассы — всё это сжимало горло знакомым беспокойством. Он шёл по прохладному, слабо освещённому коридору паддока, почти не видя ничего перед собой. Пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, будто пытаясь ухватиться за несуществующие ручки невидимого болида. В ушах стоял навязчивый гул — смесь рёва моторов из прошлого и собственного учащённого сердцебиения. Он был погружён в себя, в этот водоворот сомнений и старой боли, которая всегда обострялась перед самыми сложными гонками. И тут его резко вырвало из этого оцепенения. Кто-то сильный и стремительный перехватил его, развернул к себе и — крепко, почти до хруста в рёбрах — обнял. Знакомый запах дорогого одеколона с нотками чего-то свежего, исключительно пирсовского, ударил в ноздри, вытесняя запах страха и резины. Сонни на мгновение обмяк от неожиданности, его тело, готовое было к отпору, вдруг сдалось. Напряжение стало медленно уходить, растворяясь в этом неожиданном, но таком нужном объятии. Он не видел лица Пирса, лишь чувствовал твёрдую линию его плеча под щекой и тепло, исходящее от всего его существа. Это был не просто жест поддержки. Это был якорь, брошенный в бушующее море его тревог. И Сонни, хоть и ненадолго, позволил себе в него вцепиться. — Не гони, ладно? — Тихо попросил Пирс, его губы почти касались уха Сонни. Хэйс отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. В его глазах всё ещё плескалась тревога, но уже сквозь неё пробивалась тёплая волна облегчения. — Легко сказать, — хрипло ответил он, но в его голосе уже не было прежней напряжённости. — Эта трасса... она никогда не прощает ошибок. — А ты не ошибешься, — Джошуа уверенно положил ладонь ему на затылок, притягивая лоб ко лбу. — Потому что ты — Сонни Хэйс. А я буду там, сбоку. На каждом повороте. Не дам тебе свернуть не туда. Сонни коротко усмехнулся, и это наконец было похоже на него самого. — Утешаешь? Или угрожаешь? С тобой никогда не поймёшь. — И то, и другое, — Пирс позволил себе лёгкую ухмылку. — Так что просто дыши. И помни, что я здесь. Всё остальное — просто асфальт и тысяча лошадей. Справишься. Он ещё на мгновение задержал объятие, крепкое и молчаливое, а затем отпустил его, легко шлёпнув по плечу. — А теперь иди. И покажи им, кто в Монако главный. Гонка началась под оглушительный рёв моторов, разрезавший праздничную атмосферу. С первых же метров Сонни почувствовал знакомое сжатие в груди — трасса была ещё уже и коварнее, чем в его воспоминаниях. Каждый отбойник, каждый туннель, каждый слепой поворот нависал над сознанием дамокловым мечом. Рулил он жёстко, его движения были отточены до автоматизма, но внутри всё сжималось в комок. Пирс наблюдал за ним через мониторы, держал связь через наушники. И Сонни ловил в наушниках его дыхание — чуть более учащённое, чем обычно, но ровное, уверенное. Это был его якорь. В середине гонки на подлёте к знаменитому повороту «Казино» болид перед ним задел ограждение, рассыпав по трассе карбоновую пыль. Красные флаги. Заминка. Сердце Сонни бешено заколотилось — пауза всегда была хуже самого адского темпа, потому что давала время на страх. И тут в эфире раздался голос Пирса, безжалостно обрезавший статику: — Соберись, старик. Не для того я тебя обнимал полчаса назад, чтобы ты тут размяк. Хэйс фыркнул, и напряжение чуть отпустило. Гонка возобновилась. Он финишировал пятым, выжав из машины всё, что та могла дать. Когда Сонни, уже выбравшись из кокпита и сняв шлем, стоял, опираясь на горячий карбон своего болида, к нему быстрым, уверенным шагом направился Пирс. На его лице не было обычной насмешливой ухмылки. Только серьёзное, сосредоточенное выражение. Уже в боксах, вне камер, он не сказал ни слова. Просто обхватил голову Сонни своими большими руками и притянул его лоб к своим губам. Это был не поцелуй — скорее, твёрдое, почти ритуальное прикосновение, сродни благословению или клеймению. — Всё видел, — глухо проговорил Джошуа, отпуская его и отступая на шаг. Его глаза горели. — Каждый поворот. Каждый сантиметр. Ты был… идеален. Сонни, ошеломлённый, молчал. Воздух пахло жжёной резиной, маслом и чем-то острым. Адреналином, смешанным с пылью Монако. — Ты не справился, — продолжил Пирс, и в его голосе прорвалась знакомая дерзость. — Ты её уничтожил. Эту трассу. Просто разорвал. Он резко выдохнул, и его сдержанность дала трещину, обнажив восторг. — Чёрт возьми, Хэйс. Я же говорил. Я знал. И в этот раз Сонни не стал спорить. Он просто кивнул, чувствуя, как последние остатки дрожи в руках наконец утихают под пристальным, пламенным взглядом Джошуа.

***

Дверь номера тихо щёлкнула, пропуская внутрь Пирса. Он вошёл без стука, словно был здесь своим. Воздух в комнате, ещё секунду назад спокойный, мгновенно наэлектризовался. Сонни стоял у мини-бара, спиной к входу, с бокалом воды в руке. Он не обернулся, но плечи его напряглись, выдав, что он прекрасно знает, кто вошёл. Джошуа закрыл дверь на щеколду. Звук прозвучал оглушительно громко в тишине номера. — Выложил всё, что у тебя было, да, старик? — Его голос был низким, обволакивающим, без намёка на насмешку. Сонни медленно повернулся. Его взгляд был тяжёлым, уставшим, но в глубине тлели угли. — А что оставалось? — Он отставил бокал. — После твоего… представления в гараже. Пирс сделал несколько шагов вперёд, сокращая дистанцию. Каждый его шаг отдавался глухим стуком по ковру. — Это было не представление, — он остановился в сантиметре от Сонни, заставляя того запрокинуть голову, чтобы встретиться взглядом. — Это была правда. Его рука поднялась, и пальцы грубо вцепились в прядь седых волос у виска Хэйса, оттягивая его голову назад. — Я смотрел на тебя сегодня, — прошептал Джошуа, его дыхание обжигало кожу Сонни. — И видел, как ты сжимаешь руль так, будто это единственное, что держит тебя в этом мире. Он другой рукой нащупал замок на комбинезоне Сонни, резко дёрнул молнию вниз. — А теперь я здесь. И буду держать тебя сам. В его голосе не было нежности. Только животная потребность и обещание, от которого перехватило дыхание. Сонни не сопротивлялся. Его глаза были закрыты, а тело, ещё минуту назад измождённое гонкой, теперь жило одним лишь ожиданием прикосновений, которые вот-вот должны были последовать.