Почему ты со мной?

Их жизнь в течение нескольких месяцев после Гран-при Абу-Даби разбирали по крупицам. Каждая спортивная газета считала себя обязанной написать о них, прикрепить ту самую фотографию, где Хэйс утыкается лбом в шлем Джошуа. Все искали в этом жесте скрытый подтекст, символизм, скандал. Кто-то осуждал их, «полоскал» так, будто искупал в чёрных чернилах, предрекая скорый и неминуемый крах карьеры. Кто-то, наоборот, боготворил и защищал, видя в их истории романтику и силу настоящих чувств. Но, к своему удивлению, Пирс не почувствовал того сокрушительного удара по репутации, которого боялся весь год. Модельные контракты остались, хоть несколько спонсоров «старой закалки» и разорвали отношения. Однако пустоту быстро заполнили новые предложения. Поддержки оказалось намного больше. И главное — исчезла необходимость постоянно скрываться. Пирсу больше не нужно было переживать, что другие всё поймут «не так». Всё было «так», как есть. А остальные... остальные могли идти к чёрту. По возвращении с Гран-при они с Сонни с головой окунулись в подготовку к Рождеству и справили его в шумном, тёплом кругу команды. Именно тогда Рубен вместе с Каспаром официально представили двух новых запасных пилотов, продлили контракт с Лукой и, что важнее всего, с самим Пирсом. Джошуа впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему счастливым. Теперь можно было расслабиться, хотя бы ненадолго, и заняться своими делами. Интересно, что после скандала в СМИ на Сонни посыпались предложения о персональных интервью, посвящённых именно ему, его карьере, его взглядам. Даже модельные агентства и модные дома проявили интерес к его колоритной, не отполированной фигуре. Среди коллег-гонщиков царил нейтралитет — никто не отвернулся, но и восторгов не выражали, что было уже победой. Сложнее пришлось с семьёй. Брат Пирса, Кэшман, был в кромешном шоке. Родные восприняли новость неоднозначно. Но через пару месяцев обсуждения как-то утихли — то ли поработала мама, то ли все просто смирились. Пирс не стал вдаваться в подробности. В начале января, воспользовавшись подаренным туром, они улетели на Мальдивы. Отдельная вилла с собственным пляжем. Только они двое, океан и никого вокруг. — Зачем тебе столько татировок? — лениво спросил Пирс, лёжа на горячем песке. Тёплая вода ласкала их ступни. — Не знаю, — Сонни, растянувшийся рядом, пожал плечами. — Пытался как-то само выразиться, пока был молодой и глупый. А что? — Да просто, — отмахнулся Джошуа и отпил из кокоса сладкий коктейль. Тем же вечером, пока они качались в гамаке под огромными звёздами, разговор принял более серьёзный оборот. — Я хочу продать тот дом и купить квартиру в Манхэттене, чтобы быть ближе к штаб-квартире, — негромко сказал Пирс. — Заебало кататься по пробкам. Да и этот дом... он словно бремя. — Ну, если хочешь, то продавай, — Сонни покачал гамак. — Но ты уверен, что это не просто порыв? — Да, — Пирс вытянулся, глядя на звёзды высоко в небе. — А ещё займусь тренировками. А то совсем потеряю форму к февралю. — Ого, — Сонни повернулся к нему, и в темноте было видно, как он ухмыляется. — Неужели твой характер бойца вернулся, ДжейПи? Действительно. После того как все СМИ трещали только о них, Пирс будто перерос свой страх. Стал крепче, сильнее. Перестал бояться. — Уверен, — твёрдо ответил Пирс. — Я купил его на свои первые большие деньги. Тогда это был символ успеха. А теперь... теперь он просто напоминает о том, каким я был одиноким. — Ой, я сейчас расплачусь, прекрати, — Сонни ткнул его в бок и засмеялся, но в его глазах светилась тёплая, редкая нежность. — Какой же ты иногда слащавый, аж тошнит. — Кто бы говорил, — засмеялся в ответ Пирс, переворачиваясь на бок, чтобы лучше видеть его лицо в свете луны. — Это я-то слащавый? — фыркнул Сонни, делая вид, что обижается. Прошла неделя абсолютного спокойствия — только солнце, океан и они вдвоём. Потом, глубокой ночью, раздался звонок Рубена. Что было странно. — Что-то случилось? — Сонни поднял трубку, не дожидаясь приветствий. — Всё-таки ты был прав, — голос Рубена звучал устало, но удовлетворённо. — Это Питтер копал на вас всё. Как я и предполагал, ничего серьёзного там не было. Только ваши фотографии, но из этого действительно раздули просто кошмар. А после того как Джошуа прокатился в твоём шлеме на трассе, да и на финише, когда вы обнялись... так все будто с ума посходили. — Не удивительно, — Сонни усмехнулся, глядя на спящего Пирса. — Где ты видел, чтобы два пилота «Формулы-1», да ещё и с разницей в тридцать лет, были вместе? Вот тебе и ответ. — Ну да, вы уникальный случай в моей практике. Во всех смыслах, как ни посмотри. В трубке послышался отдалённый, но вполне узнаваемый голос Кейт: «Рубен, ну что ты там так долго возишься? Иди уже!» Брови Сонни медленно поползли вверх. На его лице расплылась ухмылка. — Эй, Рубен, это то, о чём я думаю? — он не удержался от смешка. — Много ты лишнего думаешь, Хэйс, — рявкнул Рубен, но Сонни уловил в его голосе смущение. — Вали наслаждайся отпуском. — Как будто у тебя сейчас не самый сладкий отпуск с одной очень красивой блондинкой, — Сонни не переставал стебать старого друга, наслаждаясь моментом. — Я отключаюсь! — Рубен почти бросил трубку. Сонни положил телефон на тумбочку и благоговейно выдохнул, глядя в потолок. Хорошо, что всё сложилось именно так. И что Кейт, в конце концов, оказалась рядом с Рубеном. Они были идеальной парой — она, холодная и расчётливая, он — горячий и импульсивный. Баланс. Он повернулся к Пирсу, который спал, разметавшись по постели, и улыбнулся. По возвращении с отпуска Пирс с головой окунулся в поиски нового жилья. Ограничений в бюджете не было, поэтому он особо не заморачивался. Один раз так разошёлся, что присмотрел роскошный таунхаус, но Сонни тут же выразил категорическое негодование. — Мы живём одни, зачем нам квартира в тысячу плюс квадратов? — он скептически оглядел цифры в брошюре. — У тебя что, рабочая деформация на числе «тысяча», Джошуа? Тебе и в болиде тысяча лошадей мало? Шутку про лошадиные силы Пирс не оценил, ведь он был уже почти готов подписать договор. В итоге остановились на шикарной квартире с панорамными окнами на Манхэттене. Три спальни, большая кухня-гостиная, два тренировочных зала — один полностью посвящённый гонкам с симуляторами, второй для физподготовки, бассейн, баня, несколько санузлов, веранда, уютная библиотека для Хэйса, комната для кубков и просторная гардеробная. Всё, что нужно для жизни. И главное — эта квартира дышала жизнью, а не напоминала музей. — Подписывай, — Пирс уверенно подвинул договор Сонни через стол в кабинете риелтора. — Нет, убери это, — Сонни так же уверенно придвинул его обратно. — Тебя как одного хозяина вполне хватит. — Извините, вы не могли бы оставить нас одних? — Пирс вежливо, но твёрдо обернулся к помощникам агентства. Те, кивнув, поспешили выйти, закрыв за собой стеклянную дверь. — Что не так, Сонни? — его голос стал тише, но в нём зазвучала сталь. — Всё так. — Тогда какого хрена ты не подписываешь договор?! — не выдержал Пирс, его терпение лопнуло. — Это же наше общее жильё! — Потому что я не хочу привязывать себя бумажками! — огрызнулся Сонни. — Это... это клетка! — То есть иметь со мной общее жильё — это клетка? — Пирс встал, его лицо исказилось от обиды и гнева. Он нервно прокрутил кольцо на пальце. — Причём тут я, Сонни? Я пытаюсь построить нам дом! — При том, что я всю жизнь жил так! Один! Без всяких чертовых договоров! — Значит, сейчас будешь жить по-другому! — прорычал Пирс, с силой ударив ладонью по столу. — Если ты не подпишешь, я вообще ничего покупать не буду. Останемся на улице. — Вот же упёртый лоб, — Сонни с ненавистью посмотрел на него, затем с резким движением схватил ручку и быстрым, размашистым почерком чиркнул свою подпись. — Доволен? Но ответа не последовало. Не последовало его и через минуту, и через час. Пирс словно язык проглотил. Весь вечер он молчал, уставившись в окно машины, а потом, дома, направился прямиком к симулятору. — Ну же, детка, — Сонни схватил его за рукав в дверном проёме, не давая уйти. — Поговори со мной. Давай выясним это. Но Пирс лишь кинул на него холодный, отстранённый взгляд и покачал головой, выдернув руку. — «Успокой свой пыл, Пирс. Ты знал, каким он был. Подпись уже получена, но почему это всё равно бесит?» — думал он, яростно нажимая на педали симулятора. Он добился своего. Но победа оказалась горькой. Он хотел не просто подписи. Он хотел, чтобы Сонни хотел этого так же сильно, как он. А получил лишь вынужденную капитуляцию. И это ранило куда больнее, чем прямой отказ. Ужин прошёл в гнетущей тишине. Они сидели за большим дубовым столом на своей новой, ещё пахнущей деревом кухне, и звук вилки о тарелку казался оглушительно громким. Пирс упорно смотрел в свою тарелку с пастой, а Сонни, отпивая вино, наблюдал за ним исподлобья. Наконец, Сонни не выдержал. Он отставил бокал с таким звоном, что Пирс вздрогнул. — Хватит, Джошуа. Хватит этого театра. Говори, что случилось. Пирс медленно поднял на него глаза. В них читалась усталость и та самая, невысказанная обида. — Я не хочу, чтобы ты делал что-то потому, что я тебя заставил. — Я ничего не делаю потому, что ты меня заставляешь! — Сонни провёл рукой по лицу. — Боже, да мы с тобой как два упрямых осла. Я подписал этот чёртов договор, потому что это важно для тебя! Разве этого недостаточно? — Нет! — Пирс отодвинул тарелку, его голос дрогнул. — Недостаточно! Мне нужно, чтобы это было важно и для тебя. Чтобы ты не видел в нашем доме клетку, а видел... наш дом. Чтобы ты не чувствовал себя привязанным бумажкой, а чувствовал... что ты дома. Сонни замер, его сердитое выражение лица смягчилось. Он смотрел на Пирса, на его сведённые брови, на дрожащий подбородок. — Ты действительно не понимаешь? — тихо спросил Сонни. — Для меня дом — это не квадратные метры и не документы. Для меня дом — это ты. Вот этот упрямый, сумасшедший парень, который устроил истерику из-за моей подписи. Я готов жить с тобой в хибарке, лишь бы ты был рядом. А все эти дворцы... — он махнул рукой, оглядывая роскошную кухню, — Они для тебя. Потому что ты хочешь дать мне всё самое лучшее. И я... я принимаю это. Как принимаю твои дурацкие кольца и твою невыносимую ревность. Потому что это часть тебя. Пирс слушал, не перебивая, и его гнев постепенно таял, сменяясь облегчением. — Так почему же ты так сопротивлялся? — прошептал он. — Потому что я старый дурак, который привык, что за него всё решают, а потом бросают, — горько усмехнулся Сонни. — И когда ты пытаешься что-то для меня решить, во мне включается этот... предохранитель. Я боюсь, что это обернётся против меня. Против нас. Пирс медленно встал, подошёл к его стулу и опустился на колени, обхватив его за талию. Он прижался лицом к его животу. — Я никогда тебя не брошу, — его голос был глухим, но твёрдым. — Никогда. И я не решаю за тебя. Я пытаюсь строить с тобой. Но для этого тебе надо иногда... просто довериться мне. Сонни опустил руку на его затылок, запустил пальцы в его волосы. — Я доверяю, малыш. Просто... давай мне время. Старые собаки, как говорится, новые трюки... Пирс поднял голову и посмотрел на него. В его глазах снова появился знакомый огонёк. — Ладно. Но библиотеку обустраиваешь сам. А я займусь тренировочной. На лице Сонни наконец-то появилась настоящая, широкая улыбка. — Договорились. Только, ради всего святого, не покупай ту дурацкую неоновую вывеску «Garage of Champions», которую ты показывал в интернете. — Уже заказал, — Пирс беззастенчиво ухмыльнулся и потянулся к нему для поцелуя.

***

После всей суматохи с переездом и налаживанием быта их ждало новое испытание — официальная презентация команды и новых болидов в Лондоне. Машина APXGP претерпела некоторые изменения: инженеры поработали над аэродинамикой, сделав её ещё агрессивнее, а дизайнеры добавили в ливрею больше золотых элементов, которые должны были эффектно смотреться под софитами. Пирс и Сонни летели в Лондон вместе, но настроение у них было разным. Пирс, сидя у окна, нервно постукивал пальцами по подлокотнику. Для него каждое такое публичное выступление было проверкой на прочность после всего, что случилось. Хоть он уже относился ко всему более менее спокойно, но волнами так и продолжало каждый раз накрывать. Сонни, напротив, казался спокойным. Он читал какую-то книгу, изредка поглядывая на парня. — Перестань дёргаться, — безразлично бросил он, не отрываясь от страницы. — Тебя же не на эшафот везут. — Легко тебе говорить, — проворчал Пирс. — Тебя не раздербанили в каждой газете как последнего... — Меня? — Сонни поднял глаза, и в них мелькнула язвительная искорка. — Милый, меня «раздербанивали» ещё тогда, когда ты в песочнице куличики лепил. Привыкнешь. Или нет. Но волнением делу не поможешь. Он снова углубился в чтение, оставив Пирса наедине с его тревогами. Но в его словах была странная успокаивающая правда. Сонни прошёл через всё это и выстоял. Может быть, и он сможет. В Лондоне их ждал привычный хаос — ослепляющие вспышки камер, толпы фанатов, кричащие их имена. Они с Сонни шли по красной дорожке рядом, но на почтительной дистанции, обмениваясь с прессой дежурными улыбками и короткими ответами. И вот они подошли к главному — новому болиду, застывшему на вращающейся платформе под ярким светом. Он выглядел хищно и мощно. — Ну что, ДжейПи, — тихо сказал Сонни, стоя рядом с ним и глядя на машину. — Готов повторить прошлогодний трюк? Только в этот раз — с самого начала сезона. Пирс посмотрел на него, потом на болид, и на его лице появилась та самая, знакомая дерзкая ухмылка. — А ты сомневался? В этот момент их вызвали на сцену для официальных фотографий. Они встали по разные стороны от машины, как положено пилотам одной команды. Но когда фотограф попросил их немного «оживить» кадр, Пирс, недолго думая, перегнулся через нос болида и протянул руку Сонни. Тот, после секундного замешательства, пожал её. Вспышки камер сработали в унисон. Это был простой, товарищеский жест, но в контексте всего, что они пережили, он говорил громче любых слов. Позже, на закрытом приёме, Рубен, сияя, подошёл к ним с бокалом шампанского. — Отлично поработали, парни. Держитесь так всегда. — Постараемся, босс, — ухмыльнулся Сонни. — А с Питтером разобрались? — спросил Пирс, понизив голос. Рубен сделал многозначительную паузу. — Скажем так, у него внезапно возникли неотложные дела в другой стране. Надолго. Пирс кивнул, чувствуя, как камень беспокойства окончательно падает с души. Мир, возможно, никогда не станет для них полностью безопасным, но у них была команда. Друг у друга. И быстрая, хищная машина, которая ждала их на трассе. А большего ему сейчас и не нужно было.

***

Пирс и в самом деле чувствовал себя самым счастливым. Он сел ужинать приготовленной Сонни едой — какой-то сложной пастой с морепродуктами, которая пахла лимоном и чесноком. Открыв Twitter (X), он машинально пролистал ленту. Как и ожидалось, несколько постов были посвящены прошедшей презентации APXGP. Но болид обсуждали меньше, чем их с Сонни. «Холодность налицо, явно пиар-отношения дают трещину», — писал один «эксперт», разбирая их снимки, где они стояли на почтительном расстоянии друг от друга. «А я говорю — свадьба скоро! Смотрите на кольца! Они не снимают их!» — восторгался другой, прикрепляя увеличенные фото их рук. Пирс завис, отложив вилку. Он уставился в экран, погружаясь в этот бесконечный поток чужих домыслов. Его собственное, только что пережитое тёплое ощущение от слов «мы помолвлены» начало размываться под напором этого цифрового шума. Внезапно на его затылок легла тёплая, чуть шершавая ладонь. Пирс вздрогнул. — Ты есть будешь или нет? — раздался спокойный голос Сонни. Он стоял позади, глядя поверх его плеча на телефон. — Не вкусно? Если нет, давай выкину. Нечего давиться. Лучше закажем пиццу. Пирс оторвал взгляд от экрана и посмотрел на свою тарелку. Паста остыла. — Нет, всё нормально, — он потянулся за вилкой. — Просто... читал. — Читал чушь какую-то, — Сонни выдернул телефон у него из рук и положил экраном вниз на стол. — Я не для того два часа возился с этим соусом, чтобы ты пялился в эту дурную книжку с картинками. Пирс хмыкнул и наконец-то взял в рот вилку с пастой. Она и вправду была восхитительной. — Там опять про нас пишут, — прожевал он. — Кто-то говорит, что мы скоро поженимся. — А мы и так поженимся, — Сонни сел напротив, отпил из своего бокала воды. — Когда-нибудь. Так что они не ошибаются. Просто торопят события. — А кто-то говорит, что это пиар и мы холодны друг к другу. Сонни фыркнул. — Ну, мы и правда не целуемся при них каждые пять минут. Может, им показать статистику наших поцелуев? График построить? — он язвительно ухмыльнулся. — Ешь, Пирс. Твоё счастье не в том, что о тебе пишут. Оно вот здесь, — он ткнул вилкой в свою тарелку, — в этой пасте. И там, — он кивнул в сторону гостиной, где мерцали экраны симулятора, — в нашей общей работе. И здесь, — он дотронулся до своего кольца. Пирс посмотрел на него, на его спокойное, уверенное лицо. И снова почувствовал то же самое — твёрдую почву под ногами. Он был прав. Чьи-то слова в интернете не имели никакого значения по сравнению с реальностью, в которой он жил. — Ладно, — он снова принялся за еду. — Завтра на треке в семь. Не проспи. — Да уж, постараюсь, — Сонни откинулся на спинку стула, наблюдая, как он ест. И в его глазах было то самое, простое и настоящее счастье, которое не нуждалось ни в чьих одобрениях.

***

— Эй, Рубен, а не сильно ли он насилует болид просто для проверочного круга? — Сонни уставился на мониторы, где болид под номером Джошуа носился по трассе тренировочного комплекса с неестественной даже для него агрессией. Машину кидало из стороны в сторону, она скрежетала поребриками. — Ну, ты же знаешь его, — Рубен пожал плечами, но его взгляд тоже был напряжённым. Он посмотрел направо, где Кейт нервно постукивала пальцами по сенсорной панели с кнопками и датчиками. — Вот именно, что я его знаю, — Сонни обошел Рубена по дуге и подошёл к Кейт, снимая с неё наушники. — Либо с машиной что-то не то, либо Пирси сегодня без настроения. А я склоняюсь ко второму. — Да... я тоже это вижу, — встревоженно подтвердила Кейт, не отрывая взгляда от телеметрии. — Он перегрел шины уже на втором круге. Слишком резко газует и тормозит. Это не проверка, это... срыв. — Плохо, — покачал головой Хэйс, сжимая наушники в руке. — Очень плохо. — У вас накануне ничего не случалось? — спросила Кейт, наконец подняв на него глаза. — Он будто опять в себе едет, а не машину проверяет. Как тогда, после всей истории с прессой. — Да всё нормально... — начал было Сонни, но запнулся. В голове всплыл вчерашний разговор. И теперь Пирс вымещал этот невысказанный стресс на трассе. — Чёрт, — тихо выругался Сонни. — Моя вина. Вчера разговаривали из-за всякой ерунды в соцсетях. Он нацепил наушники, которые только что снял с Кейт, и вышел на связь. Его голос прозвучал в шлеме Пирса ровно, но без обычной насмешливости. — Джошуа, хватит гонять. Заезжай. Машина не виновата, что какие-то мудаки в интернете тебя достали. На том конце секунду царила тишина, затем послышалось тяжёлое дыхание. — Понял, — коротко бросил Пирс. Через несколько минут его болид, шины которого дымились, зарулил в боксы. Пирс вылез из кокпита, с силой швырнул руль на сиденье и, не глядя ни на кого, направился к выходу. Сонни догнал его в полумраке служебного коридора, схватив за локоть. — Эй, постой. Пирс резко обернулся. Его лицо под забралом было искажено злостью и обидой. — Что? Опять будешь читать лекцию о том, что я слишком остро всё воспринимаю? — Нет, — твёрдо сказал Сонни, не отпуская его. — Буду извиняться. Я был не прав. Эти мудаки — это одно. А я... я не должен был отмахиваться от тебя. Прости. Пирс замер, его гнев, казалось, немного схлынул, уступая место усталости. — Да ладно... Забудь это. Ты же прав, в конце концов. Надо быть толстокожим. — Но ты не толстокожий, — Сонни шагнул ближе. — И я не хочу, чтобы ты им становился. Ты... чувствуешь всё острее. И в гонках это твоя сила. А вне трассы... это делает тебя уязвимым. И я должен это защищать, а не ругать за это. Понял? Пирс медленно снял шлем с подшлемником. Его лицо было покрасневшим. — Просто... когда ты так говоришь, мне кажется, что я тебя подвожу. Своей... слабостью. — Ты никогда меня не подводил, — Сонни положил руку ему на шею, притягивая его лбом к своему плечу. — Даже сейчас. Особенно сейчас. Понял? Пирс глубоко вздохнул, и его тело наконец расслабилось. — Понял. — Ладно. А теперь иди, переоденься. И скажи Кейт, что ты её бедную машину чуть не угробил. Она там, наверное, плачет. На губах Пирса дрогнула слабая улыбка. — Ладно. Сонни отпустил его, глядя, как он уходит.

***

Этим же вечером Сонни и Рубен сидели в их привычном пабе, за дальним столиком в углу. На столе росла пивная батарея из пустых стаканов. Они пили стакан за стаканом, смеялись над воспоминаниями о бурной молодости, о первых гонках, о дурацких проделках. — Всё было бы так просто, если бы мать родила меня не в шестнадцать, а допустим, в тридцать шесть, — вдруг мрачно бросил Хэйс, вертя в руках почти пустой стакан. Рубен фыркнул: — Да какая разница-то, Сонни? Возраст — он в голове. — Ему есть разница, — упрямо парировал Сонни, не глядя на друга. — Да и скоро эта разница начнёт чувствоваться сильнее, чем когда-либо. Не забывай, что я почти инвалид. Спина, колени... Я выжат как лимон, Рубен. — Хэйс, да перестань, — Рубен нахмурился, отодвигая свой стакан. — Ты в том сезоне как сумасшедший гонял, когда нужно было. Что за хандра на тебя напала? Обычно Сонни был голосом разума, камнем, о который разбивались все волны паники Пирса. А сейчас он говорил слова, которые Рубен слышал от него лишь пару раз за всю жизнь — после самых тяжёлых аварий. Может, он был прав? Может, они все просто не хотели признавать очевидное так поздно, когда всё уже казалось налаженным? — Тем более он взрослый мужчина, Сонни, — попытался встряхнуть его Рубен. — Ему двадцать четыре. Ты думаешь, он маленький мальчик без мозгов? Он знает, на что шёл. — Ой, я уже даже не знаю, кто из нас взрослее, — Сонни горько вздохнул и допил остатки пива. — Иногда мне кажется, что он готов на себя всю тяжесть мира взвалить. А я... я буду только тянуть его назад. Своими болячками, своей усталостью. Он этого не заслуживает. — Тебе нельзя пить, — твёрдо заявил Рубен, забирая у него следующий, уже полный стакан. — Ты сразу впадаешь в эту чёрную апатию, старик. Лучше думай о предстоящем сезоне. О том, как мы будем снова кататься по всему миру. Ты же его главный тыл. Его каменная стена. А стены не должны сомневаться. Сонни посмотрел на него усталыми, немного затуманенными глазами, но кивнул. Он провёл рукой по лицу, сгоняя хандру. — Ладно. Ладно, ты прав. Чёртов оптимист. — Он слабо улыбнулся. — Налей ещё. Но только один. А то Пирс меня убьёт, если я приползу пьяный в стельку. Рубен усмехнулся и всё же налил ему полстакана. — Вот и хорошо. А теперь давай о чём-нибудь весёлом. Помнишь, как мы в Монако тот фондант умудрились проебать по дороге на приём? Сонни хмыкнул, и постепенно мрачные мысли отступили, уступая место привычному бахвальству и тёплому воспоминанию. Но где-то глубоко внутри осадок остался. С таким осадком на душе Сонни вернулся домой. В прихожей пахло кофе и тишиной. В гостиной, освещённой лишь настольной лампой, сидел Пирс. Он был погружён в работу с ноутбуком, его лицо в синеватом свете экрана казалось сосредоточенным и молодым. Слишком молодым. — Как посидели с Рубеном? — спросил Пирс, не отрываясь от монитора, его пальцы быстро стучали по клавиатуре. Сонни снял ветровку, стараясь двигаться как можно незаметнее, хотя в крови приятно гудело от выпитого. — Нормально, — буркнул он, направляясь к кухне за водой. — Вспоминали старые времена. Как обычно. Он налил себе стакан воды и вернулся в гостиную, остановившись в дверном проёме. Он смотрел на Пирса — на его сведённые брови, на уверенные движения. Таким он его и полюбил — яростным, целеустремлённым, живущим на полную катушку. Таким он и оставался. А сам Сонни чувствовал себя всё больше застывшим, как призрак из того самого «старого времени», о котором только что вспоминал. — А у тебя как дела? — спросил Сонни, чтобы разрядить тишину. — Готовишься к тестам? — Ммм, — Пирс абстрактно кивнул, всё ещё не глядя на него. — Разбираю данные с сегодняшнего заезда. Кейт прислала новую модель прогноза износа шин. Интересная, но... сложная. Сонни сделал глоток воды. Холодная жидкость немного прояснила голову. — Слушай, Джош... — он начал и замолчал, не зная, как продолжить. Как сказать о своих дурацких страхах, не звуча как жалкий старик? Пирс наконец оторвал взгляд от экрана, уловив что-то в его тоне. — Что-то не так? — Нет, — Сонни быстро покачал головой и фальшиво улыбнулся. — Всё нормально. Просто устал. Пойду, пожалуй, спать. Он повернулся, чтобы уйти, но голос Пирса остановил его: — Эй. Сонни обернулся. Пирс смотрел на него теперь внимательно, его взгляд был тёплым и понимающим. — Иди сюда, — мягко сказал Пирс и подвинулся на диване, освобождая место. И Сонни, вопреки своему желанию забиться в угол и переждать приступ чёрной меланхолии, послушно подошёл и опустился рядом. Пирс закрыл ноутбук и отставил его в сторону. — Рассказывай, — он обнял Сонни за плечи, притягивая к себе. — Что стряслось с Рубеном? — Да не с Рубеном... — Сонни сдался, позволив голове упасть на его плечо. Он закрыл глаза, чувствуя знакомый запах его одежды, смешанный с ароматом кофе. — Со мной. Опять накатила эта... хандра. О том, что я старый, разбитый, и что тащу тебя на дно. Пирс не ответил сразу. Он просто сильнее обнял его и поцеловал в висок. — Дурак, — прошептал он беззлобно. — Ты не тащишь меня на дно. Ты — мой якорь. Без тебя я бы давно унеслось бог знает куда на всех этих своих виражах. Сонни промолчал в ответ, и Джошуа тихо вздохнул. Они оба были сломаны внутри, погнуты, как кривые детали после жёсткой гонки, но каким-то чудом идеально подходили друг другу, находя в неровностях другого своё отражение. — Спину всегда можно поддерживать терапией и лекарствами, — твёрдо сказал Пирс, его пальцы легонько перебирали ткань на плече Сонни. — Мы не ограничены в бюджете, Сонни. Если надо будет, я сделаю целый медицинский кабинет в этой квартире. Что за дерьмо у тебя в голове? — А в твоей? — усмехнулся Сонни, поднимая взгляд и встречаясь с его тёмными, серьёзными глазами. — Ты же тоже не сахар. Твои тараканы целыми колониями бегают. — Оно у меня с нашей первой встречи, — парировал Пирс без тени улыбки. — И знаешь что? В нашей паре ты — голос разума, Хэйс. Ты всегда знаешь, что делать. Когда я теряю голову, ты её мне возвращаешь на место. Так что не вздумай отказываться от этой роли. — Знаешь, иногда даже голос разума начинает бредить, — Сонни опустил голову, уткнувшись лбом в его плечо. — Устаёт от собственной разумности. И начинает слышать всякую чушь. О том, что пора бы уже и умолкнуть. Пирс крепче сжал его. — Тогда это мой черёд быть голосом разума. Слушай сюда. Ты никуда не денешься. И я никуда не денусь. Мы будем старыми и больными, будем друг другу ставить капельницы и ругаться из-за того, кто последний съел йогурт. Но мы будем вместе. Это не обсуждается. Сонни слушал, и его собственное дыхание понемногу выравнивалось, синхронизируясь с дыханием Пирса. Эти слова были такими же простыми и прямыми, как трасса после длинной прямой. В них не было места для манёвров, для сомнений. — Йогурт я тебе всё равно не отдам, — пробормотал он в его футболку. — Вот и договорились, — Пирс рассмеялся, лёгкий, счастливый звук. — А теперь иди спать. А то я тоже начну бредить о том, как мы выиграем все гонки в следующем сезоне. Сонни наконец поднялся с дивана, чувствуя, как тяжёлый камень на душе сменяется привычной, хоть и усталой, лёгкостью. Он потянулся за своим стаканом с водой. — Ладно, капитан. Слушаюсь. Только если начнёшь бредить о подиумах, разбуди меня. Я тебя вразумлю. — Обязательно, — ухмыльнулся Пирс, уже снова открывая ноутбук. И Сонни пошёл в спальню, оставляя за спиной мягкий свет лампы и тихий стук клавиатуры.

***

— Сонни, ты не мог бы проверить машину? — спросила Кейт на предстартовом собрании, глядя на данные телеметрии. — Мне кажется, мы можем сбросить ещё полсекунды. Просто надо понять до конца, как обуздать этого зверя. — Не мог бы, — резко влез Пирс, нахмурившись. Его взгляд был стальным. — Да, после собрания проедусь, — спокойно, но с лёгким вызовом в голосе протянул Хэйс, не отрывая взгляда от Пирса. — Спасибо, — бросила Кейт, стараясь сохранять деловитость, но под её маской угадывалось беспокойство. Джошуа закатил глаза и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Когда собрание закончилось и все разошлись, Сонни направился переодеваться. Пирс последовал за ним по пятам в раздевалку. — Если ты собираешься начать читать мне лекцию, я могу её пересказать дословно, детка, — посмеялся Сонни, стоя спиной к нему и натягивая термобельё. — Я именно этим и собираюсь заняться, Сонни! Нельз... — «Нельзя», да. Именно это ты хотел сказать, — перебил он, поворачиваясь. — От одного заезда ничего не будет. Всего круг. — Сонни, это опять нагрузки на твою спину, как ты не понимаешь! — голос Пирса дрогнул от беспомощности и злости. — Пирси, — Хэйс уже надевал комбинезон. Он подошёл к парню и положил руки ему на напряжённые плечи. — Ты обещал не ограничивать меня. Не запирать в стеклянный ящик. — Я обещал, да. Но... — попытался возразить Пирс. — Никаких «но», — Сонни чмокнул его в губы, быстрым, почти небрежным движением, и исчез за дверью, оставив Джошуа одного в раздевалке с его тревогой.

***

Пирс сидел рядом с Кейт в командном боксе, не сводя глаз с мониторов, где бежала телеметрия болида Сонни. Его пальцы нервно барабанили по столу. — Ты же знаешь, что ему нельзя, Кейт, — тихо, но с упрёком сказал он. — Неужели я или Лука не смогли бы достаточно проверить машину? — Сонни другой, — не отводя взгляда от графиков, ответила Кейт. — У него другая логика, как бы ты ни возмущался. Он сможет выжать из неё максимум, а потом выйдет и скажет, что машина — дерьмо. По его мнению. Как тогда. — Но она реально была дерьмо, Кейт, — Пирс невольно улыбнулся, вспоминая их первый сезон. В этот момент болид на экране приблизился к финишной черте. Можно было выдохнуть. Он скинул наушники и почти побежал к выходу на трассу. Сонни уже заглушил двигатель. Он вытащил руль, аккуратно положил его на нос болида и спокойно, без суеты, выпрыгнул из кокпита. Снял шлем и подшлемник, отложив их в машину. Его лицо было сосредоточенным, но не искажённым болью. — Что смотришь? Я в отличной форме, — Сонни обернулся к Пирсу, и на его лице расплылась яркая, почти мальчишеская ухмылка. Может быть, это то, что ему нужно — иногда снова становиться гонщиком, а не тренером? Делать из болида не гроб, а крылья? Пирс молча подошёл и осмотрел его со всех сторон, как беспокойная нянька. — Спина не болит? — Нет, — Сонни с притворным раздражением покачал головой, а потом резко схватил Пирса за воротник комбинезона и притянул к себе для короткого, но выразительного поцелуя. — Прекрати. Ты начинаешь меня раздражать, ДжейПи. Пирс отстранился, но в его глазах наконец-то появилось облегчение. Он выдержал его взгляд и слабо улыбнулся в ответ. — Ладно. Но если заболит — сразу говори. Без геройств. — Обещаю, босс, — Сонни хлопнул его по плечу и направился к инженерам, чтобы отдать первый, самый важный вердикт о поведении машины.

***

Хэйс бросил машину на парковке и побрёл в ресторан, куда его настоятельно позвал Рубен. Весь путь он пытался угадать, что стряслось — дело было срочным, но не тревожным, судя по тону друга. Его провели к уединённому столику в глубине зала, где Рубен сидел, нервно теребя салфетку. Он выглядел так, будто собирался на важнейшие в жизни переговоры. Сонни напряжённо уселся напротив такого же напряжённого друга. — Кейт беременна? — первое, что выпалил Сонни, вызвав у Рубена шок. — Ты что? Нет, конечно! Я... короче... — Сервантес замялся, отводя взгляд. Он явно репетировал речь, но сейчас все слова куда-то испарились. — Блядь, Рубен, хватить мямлить! — нетерпеливо бросил Сонни, уже предчувствуя нечто масштабное. — Вызываешь в такой час, сидишь кислый... Что случилось? Команду продаёшь? — Я хочу сделать Кейт предложение! — выпалил Рубен, краснея до корней волос, и тут же схватился за бокал с водой, чтобы сделать большой глоток. Наступила тишина. Сонни уставился на него, его мозг обрабатывал информацию. Уголки его губ медленно поползли вверх, а затем он громко, от души расхохотался. — Наконец-то! — он ударил ладонью по столу, заставляя звякнуть посуду. — Чёрт возьми, Рубен, да я уже столько времени жду, когда ты созреешь! Думал, ты до пенсии будешь на неё просто с придыханием смотреть! Рубен с облегчением выдохнул, видя его реакцию. — Да заткнись ты, — он смущённо улыбнулся. — Это же серьёзно. — Это прекрасно, — Сонни успокоился, его лицо стало серьёзным, но глаза всё ещё смеялись. — Она, конечно, тебя убьёт, если ты всё провалишь. Так что, старина, план есть? — План... есть, — Рубен вытащил из внутреннего кармана пиджака маленькую бархатную коробочку и приоткрыл крышку. Внутри лежало изящное кольцо с большим, но не кричащим бриллиантом. — Завтра. После тестов. Устрою ужин здесь, на крыше. Обо всем уже договорился. Сонни свистнул, оценивая взглядом. — Красиво. Очень по-твоему. Пафосно, но со вкусом. — Он захлопнул коробку и отодвинул её. — Спрячь, а то сглазишь. И что ты от меня хочешь? Чтобы я её туда заманил под предлогом обсуждения аэродинамики? — Нет, — Рубен покачал головой. — Я хочу, чтобы вы с Пирсом были там. Вы... вы как семья. Для неё. И для меня. Хочу, чтобы вы были рядом, когда это случится. Сонни замолчал, глядя на друга. Он видел в его глазах не только нервное возбуждение, но и настоящую, глубокую надежду. И что-то внутри него сжалось — от тепла, от признания, от простой человеческой радости за близкого человека. — Конечно, мы будем, — тихо сказал он. — Куда мы денемся? Надо же будет кому-то вызывать скорую, когда ты начнёшь заикаться от счастья. Рубен рассмеялся, и напряжение окончательно покинуло его плечи. — Спасибо, старик. — Не за что, — Сонни поднял свой бокал. — За любовь. И чтобы она сказала «да». Иначе мне придётся тебя уволить, как начальство для команды. — Справедливо, — Рубен чокнулся с ним В это же время Кейт сидела с Пирсом в полумраке зала совещаний, освещённого лишь голубым светом от большого экрана с картой трассы. — Здесь можно срезать немного, если рискнуть... — она водила указкой по виртуальному повороту, но её мысли явно были далеко. — Слушай, можно спросить тебя кое о чём? — она опустила указку и повернулась к нему. — О чём? — Пирс оторвался от изучения траектории, его внимание привлекёл необычно серьёзный тон Кейт. — Как ты решился? — она смотрела на него прямо. — Сделать Сонни предложение. Не пойми неправильно, просто... как? Это такой серьёзный, пугающий шаг. Пирс откинулся на спинку кресла, на его лице промелькнула лёгкая улыбка. — Не знаю. Просто захотелось. Больше я ничем не руководствовался. — Он пожал плечами. — А что? У тебя похожая ситуация назревает? — Кажется, Рубен скоро сделает мне предложение... — призналась Кейт, опуская глаза и краснея. — Я прямо чувствую, что это случится. Скоро. — Кейт! — лицо Пирса озарилось искренней радостью. — Так это же прекрасно! Или... — его улыбка померкла, — Ты не хочешь за него замуж? — Хочу! Как не хочу! Хочу, ещё как! — она всплеснула руками, и в её голосе прозвучала настоящая страсть. — Я люблю его, просто... — её энтузиазм так же быстро угас, сменившись тревогой. — Я развелась со своим прошлым мужем потому, что он со временем начал меня ущемлять. Контролировать каждый шаг. Сначала это были мелочи, а потом... я перестала быть собой. Пирс внимательно слушал, его выражение лица стало серьёзным и понимающим. — Эй... — он мягко протянул. — Ты же знаешь, что Рубен не такой. Он... он слишком добродушен для этого. Он скорее сам отдаст тебе бразды правления командой, чем станет что-то запрещать. — Я знаю, — Кейт горько улыбнулась. — Я знаю, что он не такой. Но я боюсь. Боюсь, что брак всё изменит. Что появится эта... собственничество. Ожидания. Я боюсь снова ошибиться и потерять всё, что у нас есть сейчас. Нашу команду. Нашу... дружбу. Она говорила тихо, и её слова повисли в тишине комнаты, наполненной призрачными траекториями гоночных трасс. Её страх был таким же реальным и острым, как и у Пирса когда-то — страх потерять хрупкое равновесие, которое они с таким трудом выстроили. Пирс слушал, не перебивая, давая ей выговориться. Он видел отражение её страха — он был так похож на его собственный, когда он боялся, что его отношения с Сонни разрушат всё, чего он достиг. — Понимаешь, — начал он медленно, подбирая слова. — Я тоже боялся. Не столько свадьбы, сколько... всего этого. Что всё рухнет. Что мы не справимся. — Он посмотрел на своё кольцо, покрутив его на пальце. — Но потом я понял одну вещь. С Сонни я могу быть самим собой. Со всеми своими тараканами, со всей своей истерикой и этим... — он махнул рукой в сторону экрана с трассой, — ...своим адреналиновым безумием. И он не пытается меня переделать. Он просто... есть. Он перевёл взгляд на Кейт. — Рубен... он ведь любит тебя именно такой? Умной, стервозной, той, что может его самого построить на собрании? Он не будет пытаться сделать из тебя другого человека. Потому что он не дурак. Он знает, что без тебя его команда — ничто. А ты без него? Кейт молчала, обдумывая его слова. Её пальцы бессознательно чертили что-то на столе. — Без него всё было бы серым, — тихо призналась она наконец. — Слишком правильным. Слишком скучным. — Вот видишь, — Пирс улыбнулся. — А брак... это не клетка. Это просто ещё один контракт. Только на этот раз — на то, чтобы быть друг у друга тылом. Несмотря ни на что. Как мы с Сонни на трассе. Если у одного машина сломалась — другой прикрывает. Так и здесь. Он сделал паузу. — И если он всё-таки сделает тебе предложение... просто скажи «да». А если станет ущемлять — я и Сонни его побьём. У нас есть опыт в драках, — он добавил с намёком на улыбку. Кейт рассмеялась, и напряжение в её плечах наконец отпустило. — Спасибо, Джошуа. Честно. — Она посмотрела на экран. — Ладно, хватит о сантиментах. Давай вернёмся к этому повороту. Ты действительно думаешь, что здесь можно срезать? — Абсолютно точно, — Пирс снова уткнулся в карту, его голос снова стал собранным и деловым. Но между ними теперь витало лёгкое, тёплое понимание. Они были не просто коллегами. Они были частью одной большой, неидеальной, но очень крепкой семьи. Тем же вечером они вернулись домой почти в одно время. Дверь закрылась, и в прихожей повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом ветровок. Они разувались, погружённые в свои мысли, и вдруг, подняв головы, произнесли хором: — Рубен собирается сделать предложение Кейт? — Рубен хочет сделать предложение Кейт. Они замерли, уставившись друг на друга в полном шоке. Секунду длилась абсолютная тишина, а затем Сонни фыркнул, а Пирс расхохотался. — Боже, он и правда такой предсказуемый? — Сонни покачал головой, снимая пальто. — Я думал, он хотя бы попытается сохранить это в тайне подольше. — Он вызвал тебя в ресторан, верно? — догадался Пирс, заходя за ним в гостиную. — Весь такой таинственный и взволнованный? — Ага. Сидел, красный как рак, и мямлил что-то про «серьёзный разговор». Я уж подумал, Кейт беременна, — Сонни плюхнулся на диван с довольным видом. — А Кейт сегодня спрашивала меня, как я решился тебе сделать предложение! — Пирс сел рядом, его глаза блестели от возбуждения. — Говорит, чувствует, что это скоро случится, и боится! — Боится? — Сонни нахмурился. — Рубена-то? Он же перед ней на задних лапках ходит. — Не его. А того, что всё изменится. Что брак всё испортит. У неё же прошлый опыт был неудачный. — А, вот оно что, — Сонни кивнул, понимающе. — Ну, Рубен не из тех. Он её скорее на трон посадит и будет сдувать пылинки. Или пытаться, пока она не построит его за очередную глупую идею. — Я ей почти то же самое и сказал, — ухмыльнулся Пирс. — Что это просто ещё один контракт. На то, чтобы быть тылом. — Ты ей это сказал? — Сонни поднял бровь с одобрением. — Умно. Очень по-взрослому. — Ну, я кое-чему у тебя научился, — Пирс подмигнул ему. — Так что, мы будем участвовать в этом... мероприятии? — Ага. Завтра. На крыше того самого ресторана. Рубен умолял быть там для моральной поддержки. Видимо, боится, что упадёт в обморок. — Отлично! — Пирс потирал руки. — Я принесу фотоаппарат. Обязательно надо заснять, как он будет заикаться. — Только не смейся в голос, а то он вообще слова не вспомнит, — предупредил Сонни, но в его глазах тоже плескалось веселье. — Интересно, она догадывается, что мы оба в курсе? — Думаю, догадывается. Она же Кейт. Она всё знает.

***

На следующий день подготовка шла полным ходом. Крышу ресторана оформили гирляндами и цветами, установили длинный стол, застеленный белоснежной скатертью. Появились даже какие-то изысканные закуски и стойка с шампанским. Постепенно начали подтягиваться гости — ближайшие друзья, товарищи по команде, механики. Получилась огромная, шумная, но по-семейному тёплая компания. И вот они все собрались, создав полукруг, и замерли в ожидании. Главный виновник торжества, Рубен, нервно переминался с ноги на ногу на самом видном месте. Его обязанностью было встретить невесту, которую под предлогом срочного рабочего ужина обязался привезти Пирс. — У тебя руки ходуном ходят, Рубен, — Сонни, стоя рядом, поправил воротник его пиджака. Лёгкий вечерний ветерок трепал их волосы и полы пиджаков. — Ничего не могу с собой поделать, — Рубен вытянул шею, пытаясь разглядеть вход на крышу. — С меня, кажется, десять потов сошло. Я так не переживал, даже когда в первый раз выезжал на «Формулу-1». — Что ты врешь? — Сонни хлопнул его по плечу, стараясь приободрить. — Я до сих пор помню твои щенячьи глаза, полные ужаса, на той гонке в Бразилии. Ты тогда зелёный был, как этот мох на отбойнике. — Ну, кто знал, что «Lotus» нас вместе заберёт из академии и подпишет! — Рубен попытался улыбнуться, но получилось напряжённо. — Это было проще. Там всё зависело только от меня и от машины. А тут... — он сжал в кармане маленькую коробочку, — Тут всё зависит от неё. В этот момент на крыше появился Пирс. Он поймал взгляд Сонни и едва заметно кивнул. Сигнал лифта. Они едут. — Приготовься, старик, — прошептал Сонни, отступая на шаг назад, чтобы дать Рубену пространство. — И дыши. Глубоко. А то упадёшь без чувств, и ей придётся тебя приводить в чувство вместо того, чтобы говорить «да». Рубен кивнул, сделал глубокий вдох и выпрямил плечи. Шум приглушённых разговоров за спиной стих. Все замерли в ожидании. И вот из-за угла показалась Кейт. Она была в элегантном, но простом платье, и её глаза широко распахнулись от удивления, когда она увидела всю команду, собравшуюся в её честь. Её взгляд метнулся к Рубену, стоящему в центре, и всё стало ясно. Пирс отошёл в сторону, к Сонни, и они обменялись понимающими взглядами. Всё было в руках Рубена теперь. Оставалось только ждать и верить, что их капитан не подведёт в самой важной гонке своей жизни. Кейт замерла на пороге, её взгляд скользнул по гирляндам, по знакомым улыбающимся лицам, и наконец остановился на Рубене. Он стоял, застывший, как школьник перед строгой учительницей, только в его руках была не указка, а судьба. — Что... что здесь происходит? — её голос прозвучал тише обычного, с ноткой лёгкой паники, которую она тут же попыталась скрыть. — Рубен? Он сделал шаг вперёд. Ноги, казалось, были ватными. — Кейт, я... — он запнулся, проглотил комок в горле и начал заново, заставляя себя говорить громче. — Мы все здесь собрались, потому что... потому что для меня есть один вопрос. Важнее любого чемпионства. Важнее любой гонки. Он медленно, почти ритуально, опустился на одно колено. Кто-то из механиков ахнул. Кейт поднесла руку к губам, её глаза наполнились слезами. — Кейт, — Рубен открыл коробочку, и бриллиант вспыхнул в лучах заходящего солнца. Его голос дрожал, но был твёрдым. — Ты сделала мою жизнь... нет, ты сделала меня лучше. Ты — мой главный инженер, мой стратег и... и единственная любовь. Выходи за меня. Тишина на крыше была оглушительной. Все затаили дыхание, глядя на Кейт. Она смотрела на Рубена, на его искреннее, перекошенное от волнения лицо. Слёзы потекли по её щекам, но это были слёзы счастья. — Да, — она выдохнула, и её голос прозвучал звонко и ясно. — Да, конечно, да! Раздался взрыв аплодисментов, смеха, радостных возгласов. Рубен, сияя, как тот самый бриллиант, с трудом поднялся и надел кольцо на её палец. Потом он схватил её в охапку и закружил, не обращая внимания на свою некогда больную спину. Пирс сжимал руку Сонни так сильно, что тому пришлось его одёрнуть. — Видишь? — прошептал Пирс, его глаза тоже блестели. — Всё получилось. — Конечно, получилось, — Сонни ухмыльнулся, наблюдая, как Рубен, наконец поставив Кейт на землю, смущённо отирает слёзы рукавом. — Он же не мог провалить заезд на такой прямой. В этот момент к ним подошла сияющая Кейт, размахивая левой рукой, на которой уже сверкало новое приобретение. — Вы знали! — она попеременно тыкала пальцем в Пирса и Сонни. — Вы оба знали! — Может, чуть-чуть, — Сонни поднял руки в знак капитуляции, но глаза его смеялись. — Спасибо, — она обняла их обоих разом. — Спасибо, что были здесь. Пирс, краснея, похлопал её по спине. — Теперь ты официально часть нашей сумасшедшей семьи. Поздравляю. Шампанское полилось рекой, смех стал громче, а вечер по-настоящему праздничным. Стоя в стороне и наблюдая за всеобщим весельем, Сонни почувствовал лёгкий толчок в бок. — Ну что, — Пирс смотрел на него с хитрой улыбкой. — Готов к следующей свадьбе? Нашей? Сонни фыркнул и налил себе шампанского. — Я тебе сейчас задницу надеру, ДжейПи! И в этот момент, под радостный гул друзей и под огни гирлянд, будущее казалось таким же ярким и безоблачным, как сверкающее кольцо на руке Кейт.