Новобранцы.
19 сентября 2025 г., 13:29
844 год.
Я всегда жила одна. С того самого дня, как потеряла семью — слишком рано, чтобы помнить тепло материнских рук или отцовский голос. Моё детство прошло в деревне за стенами. Холод, голод, вечная борьба за то, чтобы не уснуть на голодный желудок и проснуться следующим утром. Моя фигура стала стройной и подтянутой не от прихоти, а от необходимости. Добывать еду приходилось самой — бегать, таскать, драться за кусок хлеба, охотиться на мелких зверей. Всё это превратило меня в то, кем я стала: упрямой, с тяжёлым характером, но чаще молчаливой. Я не любила говорить. Слова редко помогали выжить. Моё отражение в мутном зеркале выглядело чужим: рост примерно 173 см, короткие тёмно-коричневые волосы, прямые, всегда чуть растрёпанные. Зеленые глаза с коричневыми и серыми переливами казались слишком холодными для моего возраста. В них не было детской наивности, только осторожность и настороженность. Я сидела у окна, подпирая щёку рукой. Снаружи, на узкой улице, шли солдаты — кто-то из гарнизона, кто-то в форме военной полиции. Они казались чужими, недосягаемыми, словно часть другого мира. Люди из моей деревни провожали их взглядами, шептались, но никто не осмеливался заговорить. Я тоже смотрела на них — с той самой смесью зависти и презрения. Всё изменилось в одно мгновение. Сначала до меня донёсся гулкий крик, затем сразу несколько — отчаянные, рвущиеся в воздухе. Словно сама земля содрогнулась. Я подскочила, сердце ударило о рёбра. Люди выбегали на улицы, кто-то звал детей, кто-то тащил вещи, будто пытаясь спасти весь свой дом в одной сумке. Я схватила то немногое, что у меня было: старый плащ, пару хлебных корок в мешочке, нож. Всё происходило в спешке, будто в лихорадке. Крики становились всё ближе, и вскоре над домами раздалось то самое грохочущее топотание. Я знала, что это значит. Мысли сбились в ком. Я бежала, толкаясь в толпе, хватая руками за повозку, на которую уже запрыгивали женщины с детьми. Колёса тронулись, и я побежала рядом, не чувствуя усталости, только жгучее желание уйти подальше от того, что надвигалось. Так я добралась до города у стены. Толпа там была ещё гуще: крики, рыдания, люди с узлами в руках. Меня толкали со всех сторон, я цеплялась за чужие плечи, чтобы не упасть. Слишком много лиц, слишком много страха. В этом хаосе я впервые поняла, что никто не спасёт меня. Никто и никогда. Когда титаны начали своё движение, я поняла — от деревни ничего не останется. Их появление было как гром среди ясного неба: люди кричали, дома рушились, а я, стоя на окраине, впервые ощутила то, чего никогда не признавалась себе — настоящий страх. Не перед голодом, не перед одиночеством. Страх, который парализует. Наше поселение эвакуировали к стене Мария. Толпа неслась вперёд, люди толкались, падали. У меня не было ни денег, ни родни, ни вещей. Всё, что у меня осталось — это я сама и пустые руки. И тогда я услышала. Двое мужчин, проходя мимо, обсуждали набор в кадетское училище. «Скоро начнётся. Берут всех, лишь бы стены кто-то защищал…» Именно в тот момент у меня словно щёлкнуло внутри. Я не хотела снова быть слабой. Я не хотела бежать всю жизнь.***
Через пару дней я стояла в строю среди других будущих кадетов. Сотни лиц, полные решимости, отчаяния и надежды. Я чувствовала себя чужой среди них. В груди гудел страх, такой плотный, что казалось, он давит на рёбра. А если я не выдержу? А если я умру так же бессмысленно, как все те, кого я видела на пути сюда? Я сжала кулаки, чтобы скрыть дрожь. Никто не должен был видеть мою слабость. Я не знала, к чему приведёт этот выбор. Но знала одно — пути назад больше нет. — Вэйрон! — голос Шадиса прорезал воздух, и весь строй замер. — Опять стоишь как солома на ветру! Думала, я этого не замечаю? — он подошёл вплотную, и в глазах у Арес вспыхнул вызов. Она сжала кулаки, но не опустила взгляд. Никто не должен видеть её слабость. Солнышко палило на плечи, а кожа уже успела обгореть за первые часы тренировок. Но Арес не ощущала усталости — только холодную решимость: она должна была показать, что ей не страшно. Сзади раздались смешки: два парня, судя по форме, новобранцы, шептались друг другу о том, как кто-то из девушек провалился на прошлом упражнении. Арес едва уловила их имена — Эрен и Конни. Она наблюдала за ними мельком, отметив, как разные люди справляются с одинаковыми трудностями. — Встаньте! — крик Шадиса отрезвил всех. — Сегодня будем учиться бегать с снаряжением, прыгать, маневрировать. Кто отстанет — будет повторять круги до заката! Арес ощущала, как её сердце бьётся в груди — не от страха, а от возбуждения. Она любила вызовы. И хотя страх присутствовал, он был только топливом для решимости. Я ускорила шаг, ощущая, как сердце гудит в груди. Рядом с ней оказалась Микаса. Тишина девушки сразу бросилась в глаза — ни слова, ни лишнего движения, только сосредоточенный взгляд. Такое ощущение, что она считывает всё, что я делаю. Не могу позволить себе сбавить темп, — подумала Арес. Микаса мельком посмотрела на неё, глаза холодные, оценивающие. Я кивнула чуть заметно. В этом кивке не было дружбы, только молчаливое признание: «Ты достойна соревнования». Немного позади бежали Армин и Саша. Армин постоянно оглядывался, словно проверял, не отстал ли кто-то из команды. Его светлые волосы развевались на ветру, а лицо выражало тревогу. — Эй, не отставайте! — крикнула Саша, легко преодолевая рытвины. Она смеялась, будто это был просто спортивный забег, хотя ноги уже гудели от усталости. Конни пытался держаться в строю, но несколько раз споткнулся о камень и еле успевал подтянуть ноги. Каждый раз он с силой сжимал зубы и улыбался, будто пытаясь скрыть раздражение. — Давай, Конни, не отставай! — крикнул Армин, но его голос дрожал от усталости. Я заметила, как Конни всё равно не сдаётся, и подумала: Вот этот парень не сломается, даже если всё вокруг рушится. Вдруг кто-то выронил снаряд для тренировки. Он покатился прямо по ногам Арес, и она резко остановилась, чуть не споткнувшись. — Эй, смотри куда бежишь! — услышала она хохот сзади. Конни, пытаясь перепрыгнуть через снаряд, косо улыбался: — Учись, Вэйрон, не всегда всё идёт по плану! Арес фыркнула, но не ответила. Лучше сосредоточиться на себе, — решила она. В этот момент она поняла, что здесь каждый пытается доказать что-то самому себе, а не кому-то другому. Она бросила быстрый взгляд на остальных: каждый по-своему справлялся с трудностями — кто-то тихо, кто-то с шуткой, кто-то с раздражением. И сама она чувствовала, что здесь нет места слабости. Только твоя сила, решимость и умение держаться на ногах. Когда занятия закончились, все новобранцы стояли, выжатые до предела, мокрые от пота, с болью в мышцах, но с чувством удовлетворения. Я смотрела на их лица, оценивая каждого: кто силён, кто слаб, кто достоин доверия. И тихо себе пообещала — она никогда не станет слабой. На фоне общих разговоров мелькнула шёпотом фамилия, о которой ходили легенды среди кадетов. Но я пока даже не подозревала, кто стоит за этим именем. Её внимание было на настоящем — на том, чтобы выжить, освоить новые навыки и доказать самой себе, что она не проиграет. После изнуряющей тренировки наступил долгожданный обед и короткий отдых. Я шла к столовой вместе с остальными кадетами, ощущая, как каждый шаг наполняет тело болью, но и лёгким удовлетворением — она выдержала первый серьёзный экзамен на выносливость. Столовая была большой, прямоугольной, с длинными деревянными столами и скамьями. На стенах висели простые картины с символикой кадетского корпуса, а через высокие окна мягко пробивался дневной свет. В воздухе витал запах горячей похлёбки и свежеиспечённого хлеба — именно такой, какой могли приготовить по строгим правилам снабжения гарнизона. Я присела на свободное место рядом с Армином и Микасой. Саша и Конни устроились чуть дальше, шепча между собой, а Эрен уже с головой погрузился в еду, игнорируя всех вокруг. — Наконец-то еда, — пробормотала Арес про себя, чувствуя, как её живот напоминает о себе. Подача была простой: тарелка густой овощной похлёбки с кусочками хлеба и кружка воды. Всё скромно, но сытно, чтобы восполнить силы после тренировки. — Как тебе первая пробежка? — тихо спросила Микаса, не отрывая взгляда от своей тарелки. — Слишком быстро, слишком жарко, — ответила Арес с лёгкой улыбкой. — Но… интересно. Армин, жуя хлеб, нервно оглядывался: — Я думал, что не выдержу. Но кажется, если держать темп, всё возможно… Саша рассмеялась, пригнувшись к столу: — А я думала, что буду корчиться от усталости, а оказалось — можно и пошутить! Конни кивнул: — Да уж… лучше смеяться, чем плакать. Арес наблюдала за ними и тихо себе подумала: Каждый по-своему справляется. И я справлюсь. Главное — держаться и не показывать слабость. Пока они ели, разговоры постепенно становились более дружелюбными, но никто не забывал о дисциплине и усталости. Я чувствовала, как в этом маленьком коллективе формируется доверие — медленно, шаг за шагом, через совместное усилие и понимание, что каждый здесь борется за выживание и своё место в кадетском корпусе. После обеда новобранцев быстро собрали в учебный зал. Длинный класс с деревянными скамьями и картами стеновой системы на стенах выглядел строго, но удобно. Здесь преподавали теорию: маневры с УПМ оборудованием, устройство снаряжения и основные тактики боя с титанами. Я заняла место рядом с Микасой и Армином, осторожно раскладывая тетрадь и карандаш. С первых минут она отметила, как тщательно Микаса делает записи, каждая линия ровная, аккуратная, а взгляд сосредоточенный. — Если правильно распределять усилия при прыжке, можно не терять скорость, — тихо проговорила Микаса, словно себе, проверяя усвоенное правило. Я кивнула, наблюдая за ней: Кажется, она знает, чего хочет. И она не даст мне ни сантиметра преимущества… Но мне это нравится. Конкуренция — стимул. Армин постоянно заглядывал в свои записи, немного нервничая, а Саша уже тихонько обсуждала тактику с Конни, улыбаясь и жестами показывая, как правильно держать снаряжение. Эрен, как всегда, сидел прямо, с мечтательным взглядом в сторону карты, будто видел в голове всё сражение с титанами целиком. — Вэйрон, смотри на карты! — крикнул преподаватель, когда заметил, что она снова задумалась. Арес быстро вернула внимание к уроку. После теории новобранцев вывели на плац. На открытой площадке стояла деревянная конструкция — невысокие перекладины, стенки для лазания и помосты, имитирующие сложные манёвры, которые пригодятся в бою с титанами. Шадис стоял рядом, внимательно следя за каждым кадетом, его суровый взгляд останавливался на каждом промахе и неловком движении. Я встала в строй. Микаса, как и раньше, была собрана и сосредоточена, движения точные и отточенные. — Держи равновесие и смотри под ноги, — тихо проговорила Микаса, не отрывая глаз от деревянных перекладин. Я кивнула, наблюдая за ней: С таким вниманием к деталям она обгонит многих. Но мне это только подстёгивает. Шадис загремел свистком: — Начали! Первый этап — пролезть через конструкцию без ошибок! Новобранцы один за другим забирались на деревянные помосты, перепрыгивали через балки, спускались с стенок. Некоторые падали, цеплялись за поручни, слышался скрип дерева и глухие стуки. Я быстро рассчитала шаги, уверенно перелезая с балки на балку. Внизу слышались комментарии и смешки: Эрен рвался вперёд слишком смело, чуть не упав; Армин осторожно выбирал маршрут, иногда теряя равновесие; Саша и Конни двигались легко и быстро, иногда подшучивая друг над другом. — Смотри, Вэйрон! — прокричала Саша, пролетая рядом. — Если хочешь, могу показать тебе трюк с балкой! Я фыркнула и ускорилась, думая: сама разберусь. Никому не нужна моя помощь. Шадис же прохаживался рядом, следя за всеми: он сразу заметил, кто справляется уверенно, а кто теряет темп. Я чувствовала, как взгляд инструктора оценивает её движения, и это только подстёгивало решимость — нельзя было допустить ошибки. Внутренне я анализировала всех вокруг: кто силён, кто осторожен, кто полагается на смекалку, а кто — на силу. И тихо про себя решила: Здесь каждый борется не с другими, а с собой. И я не буду слабой. Когда все новобранцы завершили прохождение деревянной конструкции, Шадис подошёл к центру плаца. Его взгляд был строгим, пронизывающий, без жалости к ошибкам. Я стояла прямо, дыхание учащённое, мышцы гудели, но внутри горела тихая гордость — я справилась без промаха. — Вэйрон! — крикнул Шадис. — Отличная работа. Быстро, но с контролем. Продолжай в том же духе. Я едва сдержала улыбку. Первый день, первая тренировка. Не проиграла. Можно двигаться дальше. Эрен стоял немного поодаль, явно раздражённый, что кто-то справился лучше него. Армин тихо вздохнул, а Саша с Конни тихо подшучивали друг над другом. Я мельком наблюдала за ними и не могла не отметить: даже в шутках есть сила, а в промахах — упорство. Когда нам разрешили идти на обед, я шла немного в стороне, выбирая путь через небольшие группы. Рядом с собой заметила Микасу, идущую сосредоточенно, а чуть дальше — Жана и Сашу, смеющихся над чем-то несерьёзным. Я решила пройти к ним, любопытство брало верх: интересно наблюдать, как они ведут себя вне строгого контроля Шадиса. — Вот это тренировка, — сказал Жан, слегка присев на лавку, когда мы вошли в столовую. — Я думал, что умру раньше, чем дойду до конца. — Да уж, — подтвердила Саша, раскладывая тарелку с похлёбкой и хлебом. — Но мы выжили, и это главное. Я присела рядом, осторожно разложив свой хлеб и похлёбку. Интересно, с кем лучше наблюдать за группой… С ними весело, но Микаса всё равно остаётся образцом для меня. Пока мы ели, разговоры перемежались шёпотом, смехом и наблюдениями: Эрен жаловался, что терял контроль на стенке конструкции, Армин пытался объяснить, как правильно распределять усилия, Саша хихикала над Конни, который снова споткнулся о скамью. Каждый борется по-своему, — думала я, — но все мы пытаемся выжить и научиться. И я не собираюсь быть слабой, даже если придется бороться с ними всех одновременно. Обед заканчивался, и каждый постепенно направлялся к следующим занятиям. Я шла, меняя компанию, наблюдая за реакциями и привычками каждого, запоминая детали: кто устал, кто бодр, кто способен смеяться, даже когда мышцы горят от боли. Всё это помогало мне оценивать их силу и характер, а заодно и собственные возможности.***
Прошел почти год с того дня, как я впервые встала на плац кадетского корпуса. Каждый день тренировок, пробежек, экзаменов и изнуряющих упражнений сделал меня другой — сильнее, выносливее, внимательнее к себе и окружающим. И вот теперь нам предстоит первый выезд за пределы стен Марии. Мы стояли у выхода из корпуса, когда нам выдали новую форму: тёмно-зелёные накидки с символикой Разведкорпуса, лёгкие кожаные куртки и штаны, прочные сапоги и ремни для снаряжения. На первый взгляд форма казалась такой же тяжёлой, как и старая, но материал был более удобным для долгих переходов и работы в полевых условиях. — Ну что, новобранцы, — сказал инструктор, улыбаясь сквозь усталость, — настало время проверить, чему вы научились. Север ждёт нас, и там ваши навыки будут важнее всего. — Север… — пробормотала я про себя, ощущая одновременно возбуждение и тревогу. Мы уходим далеко от привычного, и никто не придёт на помощь. Никто. Только мы сами. Путь в северные земли проходил верхом на лошадях. Я села в седло и крепко держала поводья. Лошади были спокойные, привыкшие к длинным переходам, но ветер в лицо и непривычный холодный воздух заставляли мышцы напрягаться. — Смотри, Арес, — сказал Эрен, едва обгоняя меня, — я же говорил, что смогу держать темп! — Да-да, я вижу, — ответила я с лёгкой улыбкой. Он никогда не устанет хвастаться, даже когда ноги горят. Армин ехал рядом со мной, нервно сжимая поводья. Я знала, что он постоянно думает о том, как держаться ровно и не допустить ошибок. Саша и Конни шли чуть впереди, смеясь и подшучивая друг над другом, а Микаса тихо шла за мной, глаза сосредоточены на дороге впереди. Поездка длилась несколько дней. Каждую ночь мы разбивали лагерь, разжигали костры, обмениваясь тихими разговорами: — Так, если дорога будет мокрой, — сказал Жан, — придётся держать лошадей ближе друг к другу, иначе кто-нибудь потеряет темп. — И чтобы никто не свалился с седла, — добавила Саша, смеясь. Я наблюдала за ними, ощущая странное чувство: это первый раз, когда мы сами отвечаем за своё выживание, и каждое решение имеет последствия. Ни плац, ни учебный зал не готовят к этому. Здесь каждый сам за себя и за товарищей. Когда мы достигли новой точки, нас встретил отряд, который сменяли. Их корпуса выглядели иначе: более простые, приспособленные к жизни на северных землях, с утеплёнными стенами и складскими помещениями для провизии и снаряжения. — Здесь вы будете жить и тренироваться, пока не придёт новый приказ, — сказал старший из сменяющего отряда. — Условия суровые, но лучше привыкнуть сразу. Я обошла взглядом здание: деревянные стены, низкие окна, вокруг несколько тренировочных площадок и место для лошадей. Всё было непривычно, но одновременно интригующе — новое место, новые возможности, новые испытания. Вот она, настоящая жизнь за стенами. Тут не будет лекций и мягких скамей. Только реальность и способность выжить. И я готова. Первые дни на северной точке стали настоящим испытанием. Зима уже крепко сковала землю, и холодный ветер резал лицо, проникая под накидку. Каждый шаг по замёрзшей земле требовал усилий, а дыхание превращалось в белый пар, который почти обжигал ноздри. Наш корпус был деревянным, низким, с небольшими окнами, через которые едва пробивался свет. Внутри было сыро и холодно, но уютнее, чем я ожидала. Мы получили свои места — койки, шкафчики для личных вещей, и столовую, где каждый день нас кормили простой, но сытной едой. На первый взгляд, всё казалось скучным и однообразным, но уже на второй день я поняла: здесь каждый момент был тренировкой. — Утро, зарядка, маршрут через лес и переправы через замёрзшие ручьи, — объявил инструктор, раздавая распоряжения. — Кто отстанет — догонять будет вдвое. Мы отправились в путь. Лошади скользили по льду, а каждый неправильный шаг мог закончиться падением. Я старалась идти уверенно, наблюдая за другими. Микаса шла рядом, неподвижная и точная в каждом движении. Саша и Конни весело переговаривались, иногда спотыкаясь, но не теряя бодрости. Армин шёл осторожно, постоянно оглядываясь, Эрен рвался вперёд, игнорируя мороз и усталость. Каждый по-своему борется с этим холодом. И каждый по-своему сильнее, чем я думала, — думала я. Вечерами нас учили выживанию в условиях зимы: разжигание костров под снегом, поиск пропитания, укрепление временных укрытий. Каждый шаг требовал точности и осторожности: промах — и костёр гас, дрова промокают, а мороз бьёт по лицу. — Смотри, Вэйрон, — тихо сказала Микаса, показывая, как правильно укладывать сухие ветки, — если сбросить угол — костёр потухнет. Я повторила её движения, ощущая, как внимание к мелочам делает всё безопаснее. Каждая мелочь имеет значение, — думала я. — Здесь нельзя быть слабой. Мы также тренировались на плацу с деревянными конструкциями, как раньше, но теперь под снегом и ветром. Балки скользили, деревья шли под ногами, и ошибки стоили больше. Но это делало нас сильнее. — Я думала, что привыкну к холодам, — пробормотала я про себя, — но каждый день здесь — новое испытание. Вечерами мы собирались у костров, обсуждали прошедший день. Эрен жаловался на усталость, Армин тихо делился своими наблюдениями, Саша подшучивала над Конни, который снова чуть не упал. Я слушала, иногда вставляя свои мысли, иногда молчала, наблюдая за всеми. Каждый день здесь — тренировка не только для тела, но и для головы. Для того, чтобы выжить в настоящем мире, нужно всё: ум, решимость, терпение. И я собираюсь освоить всё. Дни на северной точке тянулись медленно, но были напряжёнными. Каждое утро начиналось с подъёма до рассвета: холодный воздух сковывал лёгкие, а снег скрипел под сапогами. Мы бегали по заснеженным тропам, перепрыгивали через замёрзшие ручьи и тренировались на деревянных конструкциях под ветром и снегом. Каждое упражнение было испытанием. Я отмечала за собой: даже малейший промах мог стоить не только времени, но и сил, ведь возвращаться приходилось по скользкой земле, спотыкаясь и рискуя упасть. — Вэйрон, смотри, как правильно держать равновесие на балках, — тихо сказала Микаса, когда мы выполняли очередной комплекс. Её движения были точными и лёгкими, словно балет, хотя ноги вязли в снегу. Я повторила за ней, стараясь не допустить ошибок. Она почти никогда не ошибается. Но я не собираюсь оставаться позади. Армин постоянно пытался анализировать каждый шаг, оглядываясь, как держатся остальные. Он не самый сильный физически, но его умение наблюдать и предугадывать ходы других часто спасало нас на тренировках. Саша и Конни были противоположностью Армина: шутки, смех, падения и быстрые подъёмы. Они казались легкомысленными, но именно их дерзость и уверенность в себе помогали им удерживать темп в сложных упражнениях. Эрен всегда рвался вперёд, игнорируя усталость и скользкую поверхность. Он часто терял равновесие, но вставал мгновенно, стиснув зубы. Я наблюдала за ним и думала: Если он сможет сдерживать себя, он станет серьёзной силой. Каждую неделю инструкторы устраивали совместные задания: поиск пропитания в лесу, разведка и ориентирование в сложных условиях, установка временных укрытий и разжигание костров в дождь или снег. Я постепенно заметила закономерность: те, кто умеет сохранять спокойствие и внимание к деталям, выживают легче, а кто действует импульсивно — попадает в трудности. — Вэйрон, посмотри, — сказала Микаса, показывая, как правильно уложить ветки для костра, чтобы он не погас от ветра. — Малейшая ошибка, и мы промёрзнем к ночи. Я повторила её движения, тщательно наблюдая за каждым элементом. Каждая мелочь имеет значение, — думала я, — и если я хочу выжить, нужно запоминать всё. Вечерами, когда мы собирались у костров, разговоры становились теплее. Эрен жаловался на усталость и холод, Армин делился наблюдениями, Саша и Конни смеялись над своими неловкими падениями. Я слушала, иногда вставляла свои мысли, иногда молчала, наблюдая за всеми. Постепенно я начала видеть, кто в нашей группе на что способен. Микаса — идеальная точность, Эрен — дерзость и упорство, Армин — расчётливый ум, Саша и Конни — смелость и лёгкость, которые поддерживают остальных. И я понимала: вместе мы сильнее, чем по отдельности. Каждый день делал нас не только сильнее физически, но и закалял дух. Я училась доверять товарищам и одновременно полагаться на собственные силы. И чем дальше мы уходили на север, тем яснее становилось: эти недели зимнего обучения — наша подготовка к настоящему испытанию, которое ждёт нас за пределами стен.***
Последние дни зимнего обучения пролетали особенно быстро. Мороз по утрам был невыносимый, но мы уже привыкли к ледяному ветру и снегу, скрипящему под сапогами. Каждое утро начиналось с пробежки и комплекса упражнений на выносливость: переправы через ручьи, лазание по деревянным конструкциям и балансировка на скользких бревнах. Я постоянно наблюдала за другими кадетами, оценивая их движения и поведение. Микаса оставалась точной и сосредоточенной, Эрен рвался вперёд, Армин внимательно изучал каждый шаг, Саша и Конни шутливо поддерживали друг друга, а Жан анализировал все маршруты и технику. Каждое совместное задание было испытанием на командную работу и внимательность. Разведка в лесу при сильном снегопаде, установка укрытий и разжигание костров в мороз — всё это учило нас выживанию в сложных условиях. Я ощущала, как становлюсь сильнее и выносливее, и понимала, что мои наблюдения за товарищами дают преимущество: кто может выручить в сложной ситуации, а кто больше рискует. Вечерами мы собирались у костров. Разговоры становились мягче, смешки и шутки разрядили усталость. Мы обсуждали прошедший день: кто лучше справился, кто допустил ошибки, кто удивил точностью и силой. Я слушала, иногда вставляла свои мысли, но чаще наблюдала за динамикой группы. Каждый день здесь проверяет не только тело, но и ум, — думала я. — Нужно уметь принимать решения, помогать и полагаться на себя. Здесь нет права на слабость. С каждым днём становилось ясно: скоро нам объявят предварительный список десяти лучших кадетов, и каждый уже ощущал лёгкое напряжение, предвкушая финальные оценки. Пока что разговоры о будущем были осторожными: кто-то обсуждал, куда хотел бы попасть после окончания корпуса, кто-то молчал, обдумывая свои возможности. Последние тренировки прошли без снижения темпа. Даже усталость не могла сбить нас с курса. Каждый шаг, каждое движение, каждое упражнение приближало нас к моменту, когда придётся делать важный выбор. Я шла рядом с Микасой, потом с Сашей и Конни, наблюдая за Эреном, который рвался вперёд, и Армином, который тихо комментировал каждый маршрут. И в этой динамике я снова почувствовала: мы стали настоящей командой, пусть ещё и на бумаге. Завтра — последние испытания и первые списки лучших. Но пока я просто хочу дожить до конца этого дня и быть уверенной: я справилась с этим годом. Последний день зимнего обучения наступил почти незаметно. Мороз был особенно резким, снег скрипел под сапогами, а дыхание превращалось в пар, который с трудом растворялся в воздухе. Сегодня нас ждали финальные экзамены — комплекс всех навыков, которые мы оттачивали за несколько месяцев: выносливость, точность движений, ориентация в лесу и выживание в суровых условиях. Мы выстроились на плацу у деревянной конструкции, инструкторы раздавали последние указания. — Сегодня вы покажете, чему научились. Ошибки не простятся, — гремел голос Шадиса. Первое задание — пробежка по маршруту через лес с выполнением заданий на пути. Нужно было найти ориентиры, установить сигнальные знаки и вернуться к исходной точке как можно быстрее. Я стартовала вместе с Эреном и Микасой, наблюдая за собой: каждое движение должно быть точным, каждое решение — верным. Армин держался рядом, постоянно оценивая маршрут, Саша и Конни смеялись и подшучивали друг над другом, несмотря на усталость. Жан шёл немного в стороне, внимательно следя за окружающей обстановкой. На второй части испытания — подготовка временного укрытия и разжигание костра в снегопад — я чувствовала, что опыт зимнего обучения не прошёл даром. Мои движения были уверенными, ветки укладывались правильно, огонь вспыхнул быстро. Я слышала, как инструкторы отмечают работу некоторых кадетов и оценивают эффективность командной работы. Когда все задания были выполнены, мы снова собрались на плацу. Инструкторы сделали короткий перерыв, а затем подошли к объявлению предварительного списка десяти лучших кадетов. Сердце забилось быстрее — это был момент, который подводил итог всего года. — Вот предварительный список лучших, — сказал Шадис, зачитывая имена. — Тех, кто показал наибольшую выносливость, точность, внимание и способность работать в команде. Я быстро пробежала глазами по списку: 1. Микаса Акерман 2. Эрен Йегер 3. Армин Арлерт 4. Саша Блауз 5. Конни Спрингер 6. Арес Вэйрон 7. Жан Кирштайн 8. Райнер Браун 9. Энни Леонхарт 10. Бертольд Гувер Я в числе лучших, — думала я, чувствуя тихую гордость и одновременно тревогу. Это значит, что я готова. Но главное — что ещё впереди. Разговоры после объявления были тихими и осторожными: кто-то радовался, кто-то обдумывал, где можно было бы подтянуться. — Кажется, всё это стоило того, — сказала Саша, смеясь и бросая взгляд на Конни, который улыбался, скрывая усталость. — Не расслабляйся слишком рано, — ответила Микаса тихо, глядя на Эрена. — Сложное ещё впереди. Я наблюдала за ними, оценивая каждого. Моя гордость не мешала пониманию, что настоящие испытания ждут за пределами стен. Но в этот момент я позволила себе небольшую улыбку: год обучения завершён, мы показали себя и стали сильнее. После объявления списка лучших кадетов атмосфера слегка разрядилась. Мы сидели у костров, усталые, но довольные: снег слегка таял под теплом огня, а дыхание уже не казалось таким острым. — Ну что, а теперь — что дальше? — спросила Саша, откидываясь на лавку и снимая перчатки. — Куда все планируют идти после окончания корпуса? Эрен не раздумывая рванул: — Разведкорпус! Только туда! Там настоящая работа, настоящие сражения. Микаса, как всегда, тихо кивнула рядом с ним: — Я пойду с ним. Армин слегка покраснел, но решительно сказал: — Я тоже… Разведкорпус. Мне интересно, как применить стратегию и наблюдательность на практике. Саша весело подмигнула Конни: — Похоже, мы с вами снова вместе. Разведкорпус, да? Конни, стараясь скрыть улыбку, кивнул: — Да, именно туда. Приключения не за стенами — это наш шанс. Я слушала их разговор и думала о себе. Разведкорпус… рискованно, но именно там я смогу проверить себя и свои навыки. Никто не будет ждать или помогать, нужно полагаться только на себя и команду. Жан сидел немного в стороне, наблюдая за всеми. Он говорил тихо, рационально: — Военная полиция… безопасность, стабильность, можно быть полезным без постоянного риска. Я уловила лёгкую тревогу в его голосе. Он думает о будущем, взвешивает риски, но я вижу, что даже он заинтересован в настоящем испытании. Скоро придётся делать выбор. Разговоры продолжались всю ночь. Кадеты делились ожиданиями, сомнениями, обсуждали, куда хотели бы попасть. Кто-то мечтал о славе, кто-то о безопасности, а кто-то о том, чтобы помочь людям. Я слушала, иногда вставляла свои мысли, но чаще наблюдала: кто как реагирует на амбиции других, кто готов бороться, а кто колеблется. Скоро мы будем выбирать. Это не просто слова или желания, — думала я, — это решение определит наши пути и проверит, на что мы способны. Но я готова. Ночь пролетела в тихих обсуждениях, планах и размышлениях. Каждый кадет уже понимал, что за стенами корпуса ждёт настоящее испытание, а решение о будущем будет лишь началом нового пути.***
После объявления лучших кадетов и обсуждений будущего начались последние дни подготовки перед отправкой за стены. В корпусе царила напряжённая смесь усталости и ожидания. Каждый день был заполнен тренировками с УПМ, совместными вылазками на тренировочные маршруты и изучением тактики выживания в лесу и на открытой местности. — Завтра отправляемся на северную точку для первой полноценной вылазки, — объявил инструктор, проверяя готовность группы. — Следите друг за другом, ошибки недопустимы. Я шла рядом с Микасой, наблюдая за Эреном, который постоянно проверял своё снаряжение, и Армином, тихо обсуждавшим маршрут с Жаном. Конни и Саша шли весело, пытаясь не показать, как устали после последних интенсивных дней. Это наш первый настоящий выезд, — думала я, — здесь нет права на ошибку, и каждый шаг может быть решающим. Дорога за стены была долгой и холодной. Мы ехали на лошадях, снег скрипел под копытами, а ветер бил в лицо. В голове крутились мысли о том, что ждёт впереди: первые разведывательные задания, встречи с опасностью, новые навыки, которые только что отработаны на плацу. — Слушайте, держитесь вместе, — сказал инструктор, — один неверный шаг — и можем потерять кого-то. Я кивнула, оценивая местность вокруг: лесные массивы, замёрзшие реки, скользкие склоны. Каждое движение было продуманным. Я понимала, что за стеной мир совсем другой, суровый и непредсказуемый. Несколько недель выездов, тренировок и небольших патрулей прошли в суровых условиях. Мы учились ориентироваться в лесу, скрытно подходить к целям, разжигать костры под снегопадом и выживать в одиночку, если команда отставала. Постепенно мы становились настоящей командой, доверяя друг другу больше, чем прежде. И вот настал день, который навсегда изменил всё. Мы возвращались с выезда, когда на горизонте появились первые признаки катастрофы. Люди кричали, слышались отчаянные звуки паники. Я поняла сначала не сразу, что происходит: земля дрожала, деревья трещали, а воздух наполнился ужасным ревом. — Титаны…! — услышала я чей-то крик. Сначала это казалось невероятным, но вскоре я увидела гигантские фигуры, которые рушили стены и дома. Паника охватила всех вокруг, люди бежали, таща детей и узлы с вещами. Лошади скакали, спасаясь от хаоса. Я стояла на краю дороги, наблюдая, как Стена Мария рушится под натиском титанов. Сердце колотилось, дыхание перехватывало ужасом, а мысли спутались. От стен не останется ничего… мы на грани катастрофы… И именно в этот момент я поняла, что всё, чему мы учили себя зимой, всё, что мы тренировали, будет проверено настоящей угрозой. Здесь начинается настоящий мир за стеной. Здесь нет права на ошибку.
