Осколки тишины

849 год

      Серый рассвет лег на стены замка, словно тонкая вуаль. Слабый свет медленно пробивался сквозь узкие бойницы, ложился на каменные плиты пола и дрожащие тени. Замок разведкорпуса никогда не казался мне таким холодным и пустым. Даже в тренировочные дни, когда стены звенели от гулких шагов и голосов, он дышал жизнью. Сейчас же — лишь тишина, нарушаемая редким скрипом дерева или кашлем дежурного.       Я проснулась внезапно, как будто из короткого, рваного сна меня выдернули за руку. Сердце колотилось, ладони были влажными, и какое-то время я не могла понять, где нахожусь. Перед глазами всё ещё стояла деревня — мёртвые дома, обугленные балки, тени титанов. Их крики, тяжелый запах, липкий страх, пропитавший каждое мгновение.       Мгновение я просто сидела на койке, уткнувшись ладонями в лицо. Вдохнула глубоко. Здесь тихо. Здесь нет крови. Я в замке. Жива.       За тонкой перегородкой слышались чужие шаги. Кто-то прошёл в коридоре, потом дверь тихо хлопнула. В воздухе витал запах дыма и похлёбки — видимо, кто-то уже готовил завтрак. Слышался скрежет железа: бойцы точили клинки. Всё это казалось почти обычным утром, если бы не вязкая тяжесть внутри.       Я натянула сапоги, пригладила волосы и накинула куртку. Хоть на секунду привести себя в порядок — и только тогда выйти к остальным.       В коридоре было прохладно. Каменные стены хранили ночной холод. На лестнице я столкнулась с Армином: он выглядел бледным, но глаза горели так же, как вчера в бою, когда он пытался собрать нас всех в одно целое. — Не спала? — тихо спросил он. — Немного, — ответила я, и сама удивилась, как ровно прозвучал голос. — Я тоже. — Он сжал губы. — После такого сна не ждёшь. Мы пошли рядом, не говоря больше ни слова.       Внизу, в главном зале, уже сидели несколько бойцов. Саша с Конни тихо перешёптывались, жадно доедая хлеб и похлёбку, как будто боялись, что кто-то отберёт. Жан сидел чуть в стороне, опершись локтями о колени, и задумчиво смотрел в одну точку. У него под глазами залегли тени. Когда мы вошли, Жан поднял взгляд. — Выглядишь так, будто снова видела их во сне, — сказал он мне вместо приветствия. Я сжала губы. — А ты думаешь, твои сны лучше? Он криво усмехнулся, но в глазах мелькнула усталость. — Может, они у всех теперь одинаковые, — вставила Саша, пытаясь разрядить тишину. Но её слова только сделали паузу ещё тяжелее.       Я заметила — Микаса сидела возле Эрена. Он ел молча, двигаясь механически, словно каждое движение требовало усилий. Микаса следила за ним неотрывно, будто боялась, что он исчезнет прямо у неё на глазах.       Я отвела взгляд. И в этот момент в зал вошёл он. Леви.       Он двигался так, будто ночь для него ничем не отличалась от дня. Чёткие, уверенные шаги, прямая спина, ровный взгляд. Его куртка была надета аккуратно, как будто он только что вернулся с построения. Ни намёка на усталость. И это — после того, как он в одиночку вытащил нас из той бойни.       Тишина в зале стала плотнее. Даже Саша перестала жевать.       Леви осмотрел нас всех коротким взглядом. На мгновение задержался на Армине, потом — на мне. Я почувствовала, как спина непроизвольно выпрямилась. — Выглядишь дерьмово, — сказал он мне спокойно, и это прозвучало как констатация факта. — Спасибо, капитан, — сухо ответила я. На губах его дрогнула еле заметная тень усмешки. — После завтрака — проверка снаряжения, — добавил он, обращаясь уже ко всем. — И дисциплины. Хочу видеть, что ваши головы всё ещё прикреплены к вашим телам, а не витают в облаках.       Несколько человек кивнули. Кто-то вздохнул.       Я почувствовала, что его взгляд всё ещё на мне. И хотя он ничего не сказал, в этом взгляде было больше, чем в любой фразе. Я опустила глаза в тарелку.       Лошади уже ждали во дворе, их фырканье и перестук копыт отдавался гулким эхом под сводами ворот. Солнце окончательно поднялось, но свет оставался мутным, затянутым облаками. День начинался тяжело — и в воздухе витало что-то липкое, словно сама тишина предвещала беду.       Во дворе бойцы торопливо приводили в порядок своё снаряжение. Металл звенел, ремни скрипели, сухие движения рук выдавали усталость. Казалось, каждый из нас хотел показать, что готов, хотя внутри горело совсем иное — страх, неуверенность, память о ночи.       Я проверяла свой набор УПМ, тщательно подтягивала ремни, следила за газовыми баллонами. Но пальцы всё равно дрожали. Я пыталась сжать их сильнее, будто от этого исчезнет слабость. — Ремни перетяни ещё раз, — раздался за спиной голос Леви.       Я вздрогнула, обернулась. Он стоял почти вплотную, его взгляд был холодным и цепким. — Они в порядке, — упрямо ответила я. — Я сказал — перетяни, — спокойно повторил он.       В его голосе не было раздражения, но так же не было и сомнения. Это был приказ. Я подчинилась. Подтянула ещё раз, на этот раз до боли. Леви молча кивнул и пошёл дальше вдоль строя, проверяя других.       Армин в это время склонился над своим клинком, будто каждая царапина могла выдать ему новую разгадку. Его взгляд был настолько сосредоточен, что я невольно задержала дыхание. Он что-то заметил? — Всё нормально? — спросила я, подойдя ближе. Он поднял глаза, чуть нахмурившись. — Не совсем. — Он говорил тише, чем обычно. — Думаю о том, почему титаны вчера оказались там. Они не просто бродили. Слишком… организованно. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. — Хочешь сказать, кто-то их направил? — Не исключено, — ответил он. — Но у меня нет доказательств. Пока.       Я хотела спросить ещё, но Леви снова оказался рядом. Его взгляд скользнул от Армина ко мне, потом обратно. Он ничего не сказал, но этого хватило, чтобы Армин резко замолчал. — Хватит болтать, — бросил Леви, проходя мимо. — Ваши догадки вас не спасут. Спасут клинки и голова на плечах.       Мы переглянулись с Армином, но спорить не стали. Жан в это время возился с УПМ, и у него что-то никак не складывалось. Ремень застрял, рука скользнула. Он выругался. — Ты всегда такой неуклюжий? — ехидно спросил Конни. — Заткнись, — огрызнулся Жан. — Лучше помоги. — Сам справишься, — Конни ухмыльнулся. — Или зови маму. Саша прыснула, прикрывая рот рукой. Леви резко развернулся к ним. — Хватит балагана. У вас был шанс дожить до утра, но вы его профукали. Теперь я сам решу, стоит ли выживать дальше.       Тишина упала мгновенно. Даже Саша опустила глаза. Я невольно отметила — его слова всегда били прямо в цель. Он не кричал, не повышал голос, но заставлял слушаться. И, как бы я ни пыталась, я понимала: именно эта холодная твёрдость держит нас всех.       Эрен тем временем проверял своё снаряжение с такой яростью, будто хотел разорвать ремни голыми руками. Его движения были резкими, неровными. — Осторожнее, — тихо сказала Микаса, подходя к нему. Она коснулась его руки, и он чуть замедлился. Но глаза его всё равно горели.       Я смотрела на них и думала: он готов сорваться в любую секунду. И если Армин прав, если среди нас есть предатели — Эрен станет первой целью. Я сжала кулаки. Леви снова оказался рядом. — Ты слишком много думаешь, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только я. — А ты нет? — сорвалось у меня. Он посмотрел на меня так пристально, что я невольно отвела взгляд. — Я думаю ровно столько, сколько нужно, — произнёс он. — Всё остальное — лишнее.       И пошёл дальше. Я осталась стоять, чувствуя, как внутри борется два чувства. Раздражение и… спокойствие. Это странное спокойствие, которое приходит только тогда, когда он рядом. Именно это я не хотела признавать.       Вскоре во двор вышел Эрвин. Его шаги были твёрдыми, а взгляд — тяжёлым, как камень. Даже те, кто до этого шептался и переговаривался, замолкли. Командир не произнёс ни слова, пока не встал в центр. Он выждал, пока все замрут, и только потом заговорил: — Вы все знаете, чем закончилась вчерашняя операция.       Тишина стала ещё плотнее. Даже лошади, казалось, перестали фыркать. — Потери велики, — продолжил он. — Мы потеряли слишком много. Но мы не имеем права останавливаться. Вчера мы подтвердили: титаны действуют иначе. Слишком организованно. Это значит, что времени у нас стало ещё меньше.       Его голос звучал ровно, но за этой ровностью чувствовался гул. Каждый его слог ложился на плечи тяжёлым грузом. Эрвин обвёл нас взглядом и добавил: — Сегодня мы разделимся. Первая группа займётся патрулём вокруг замка и деревни. Вторая отправится на юго-запад — проверить лесные тропы и убедиться, что путь свободен.       Я заметила, как Армин напрягся. Он знал, что проверка троп — это больше чем просто разведка. Это проверка предположений. — Леви, — Эрвин повернулся к нему. — Ты возглавишь первую группу. Тот коротко кивнул, не задавая вопросов. — Арес, — неожиданно прозвучало моё имя. Я вздрогнула. — Ты идёшь с ним.       Я почувствовала десятки взглядов. Кто-то удивился, кто-то едва заметно усмехнулся. «Помощница командира», — пронеслось в воздухе. Я опустила глаза и лишь коротко ответила: — Есть. — Вторая группа пойдёт со мной, — продолжил Эрвин. — Эрен, Микаса, Армин — вы со мной.       Я заметила, как Леви чуть нахмурился. Его взгляд скользнул в сторону Эрена, потом на меня, и снова к Эрвину. Он ничего не сказал, но я уловила, как в нём сжалось что-то невидимое. — Вопросы есть? — спросил командир. Никто не осмелился. — Тогда в путь.       Мы расселись по коням. Я ехала рядом с Леви, и, хотя он молчал, я чувствовала его внимание, направленное на меня. Оно не было мягким — скорее колючим. Будто он всё время проверял, выдержу ли я.       Позади слышались тихие разговоры. Жан с Конни спорили о том, кто быстрее сможет обезвредить титана. Саша тихонько ворчала, что не взяла еды. Эти голоса казались привычными, почти успокаивающими. Почти.       Вскоре дорога вывела нас к краю деревни. Полуразрушенные дома выглядели ещё мрачнее при дневном свете. Кровь на земле потемнела, но запах всё ещё держался. Птицы не пели. Всё пространство было чужим. Леви поднял руку, и мы замерли. — Осмотр по секторам. Никто не отделяется.       Я развернула лошадь и повела свою часть группы. Сердце стучало слишком громко. Я старалась сосредоточиться на каждом шорохе, каждом следе. — Арес, — тихо сказал Жан, подъехав ближе. — Ты думаешь, мы что-то найдём? — Если найдём, то вряд ли это будет что-то хорошее, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.       Мы двигались между домами. Тени казались слишком длинными, окна — слишком тёмными. Я чувствовала, как напряжение нарастает. В какой-то момент Конни крикнул: — Следы! Здесь кто-то был!       Мы подъехали. На земле действительно виднелись отпечатки. Но они были странными. Слишком большие для человека. Слишком маленькие для титана. — Что это? — пробормотал Жан.       Я наклонилась, провела рукой по земле. След был свежим. Кто-то — или что-то — прошло здесь совсем недавно. — Держите клинки наготове, — сказала я, и голос предательски дрогнул.       Леви появился рядом. Его взгляд скользнул по следам, потом на меня. — Ты думаешь слишком медленно. — Его голос был тихим, но жёстким. — След свежий. Значит, тот, кто его оставил, где-то рядом. Он выпрямился и сказал уже громче: — Все в готовности.       Моё сердце ухнуло вниз. Я поняла, что он прав. Мы были не одни.       Мы двигались дальше, и с каждой минутой ощущение усиливалось. Будто кто-то наблюдал за нами. Каждый шаг лошади отзывался эхом, каждый порыв ветра казался подозрительным.       Я поймала себя на том, что ищу взглядом Леви. Его присутствие было как якорь. Даже когда он молчал, даже когда холодно отчитывал меня — рядом с ним я могла держаться.       И всё же, в глубине, я понимала: он сам боится. Только никогда этого не покажет.       Мы въехали в самую гущу деревни. Луна уже исчезла, но свет дня не приносил облегчения. Дома казались мёртвыми.       И вдруг раздался крик. Конни.       Я резко обернулась — и увидела, как из-за угла вывернулся титан. Не огромный, но быстрый. Его глаза горели жёлтым, он двигался почти как зверь. — Врассыпную! — закричал Леви.       И бой начался. Титан рванул прямо на Конни, и тот едва успел оттолкнуть лошадь в сторону. Земля вздрогнула от удара — тварь упала на четвереньки, словно зверь, и тут же вскочила, свирепо оскалившись. Его движения были быстрыми, резкими — не как у обычных титанов, медленных и предсказуемых. — Быстро в стороны! — выкрикнула я, и мой голос перекрыл шум.       Жан врезал по УПМ, взмыв в воздух. Клинки блеснули на солнце. Но титан успел прыгнуть — да, именно прыгнуть — в сторону. Его массивное тело описало дугу, и он приземлился на крышу ближайшего дома, крыша рухнула, но тварь удержалась. — Чёрт! — Жан резко выругался. — Он двигается слишком быстро! — Не думайте, бейте! — рявкнул Леви. Его голос был словно удар кнута. Он сам уже рванул вперёд, выписывая резкие линии в воздухе. Его клинки вонзились в шею титана, но не глубоко. Кожа твари была плотнее, чем у обычных.       Я сжала рукоятки, запуская УПМ. Ветер свистел в ушах. Я пошла в обход, намереваясь отвлечь внимание.       Титан резко дёрнул головой, его взгляд остановился на мне. Он рванул вниз с крыши, обрушив стены. Камни посыпались, и я почувствовала, как дыхание перехватило. — Арес! — крикнул Жан.       Но я уже уходила в сторону. Крючья УПМ врезались в стену соседнего дома, и я метнулась прочь в последний момент. Огромная ладонь прошла в сантиметре от меня, сминая дерево.       Я вонзила клинки в его руку, но металл застрял, не прорезав достаточно глубоко. Я выдернула оружие и оттолкнулась, отлетая в воздух. — Он не такой, как остальные! — закричала я. — Его кожа плотнее! — Замолчи и бей! — резко бросил Леви, вонзив клинки в суставы коленей титана. Тот рухнул на колени, издав низкий гортанный рев.       Но рухнув, он не упал. Он схватил рукой кусок крыши и метнул его прямо в нас. Жан едва увернулся, но кусок дерева и камня задел его УПМ. Жан закрутился в воздухе и упал на землю. — Жан! — выкрикнула я. — Смотри вперёд! — голос Леви снова прорезал воздух. Он не позволял отвлекаться.       Я стиснула зубы и вновь пошла в атаку. Крючья вонзились в плечо титана. Я пролетела вдоль его тела, целясь в затылок.       Но тварь неожиданно выгнула спину и дёрнулась так резко, что я едва не потеряла равновесие. Клинки лишь скользнули по коже, оставив поверхностную рану. — Не торопись! — Жан, шатаясь, всё же поднялся. Его голос был хриплым, но он снова активировал УПМ.       Титан бросился прямо на него. И в этот миг я должна была решить: броситься спасать Жана или попытаться ударить в затылок.       Мгновение длилось вечность. Я стиснула зубы. «Если ударю — может быть, мы его убьём. Если нет — Жан погибнет».       И я рванула к титану, врезая клинки в его руку. Кровь брызнула в стороны, тварь заорала и дёрнула рукой, но я успела увести её в сторону. Жан отлетел на землю, но живой.       Я вздохнула с облегчением — слишком рано. В следующий миг титан развернулся ко мне.       Его огромная ладонь накрыла половину улицы. Я не успевала. Сердце ухнуло вниз. И вдруг — свист.       Леви. Он прошёлся по его шее серией молниеносных ударов. Клинки мелькали, как вспышки. И наконец — разрез.       Голова титана дёрнулась. Он зашатался, сделал два шага и рухнул на землю. Тишина повисла на несколько секунд.       Я спрыгнула на землю, тяжело дыша. Руки дрожали. Жан поднялся, отряхиваясь. — Чёрт… ты… ты спасла меня.       Я не знала, что ответить. Внутри всё ещё звенело от страха.       Леви спрыгнул рядом. Его глаза впились в меня. — Ты сделала глупость. — Его голос был ровным, но от него мороз пробежал по коже. — Ты выбрала не то решение. Я распахнула глаза. — Но если бы я не… — Но ты могла потерять обоих. — Он резко перебил. — Если бы я не был рядом — вы оба были бы мертвы.       Я опустила взгляд. Его слова были, как лезвия. И всё же я знала — он прав. — В следующий раз думай быстрее, — сказал он, убирая клинки. — И хладнокровнее.       Я кивнула, стиснув зубы. И только позже, когда мы возвращались к остальным, я заметила: когда титан чуть не схватил меня, Леви рванул быстрее, чем обычно. Он спас меня… не потому, что это было рационально. Но он никогда в этом не признается.       Мы продолжили патруль, но напряжение не спадало. Все понимали: этот титан был не случайным. Он словно ждал нас.       Я поймала взгляд Армина, когда мы снова встретились с их группой. Он понял всё без слов. Это была ловушка.       Мы вернулись к месту сбора, где часть отряда держалась наготове. Микаса и Эрен уже были там — их взгляды встретились с нашими, и я видела в глазах обоих тревогу. — Что случилось? — спросил Эрен, делая шаг навстречу. Его кулаки были сжаты, словно он заранее готовился к драке. — Новый тип, — коротко ответил Леви. — Быстрый. Ловчее, чем обычные. И умнее. Эрен побледнел. — Умнее? — Да, — я подтвердила, чувствуя, что мой голос всё ещё дрожит. — Он словно понимал, что мы собираемся делать. Предугадывал удары. Это… было похоже на ловушку.       Микаса метнула взгляд на Армина. Он стоял чуть в стороне, задумчиво прикусывая губу. — Это всё объясняет, — тихо сказал он. — Почему деревня пустая, почему кровь на улицах свежая, а людей нет. Они нас ждали. — Кто — «они»? — резко спросил Жан, до сих пор тяжело дыша после боя. — Титаны? Твари не способны думать настолько… — Не все, — перебил Армин. Его голос звучал глухо, но твёрдо. — Мы уже видели аномальные случаи. Энни…       Её имя повисло в воздухе, словно камень. Никто не решался первым разрезать эту тишину. Я перевела дыхание и спросила: — Ты думаешь, что среди них есть ещё такие, как она?       Армин поднял на меня глаза. В них было слишком много знаний для его возраста. — Думаю… да. Эрен резко мотнул головой. — Но кто? Мы знаем всех здесь! Мы с ними тренировались, жили, ели из одной миски! — его голос сорвался. — Не может быть, чтобы… — Может, — оборвала Микаса, её голос был твёрдым, словно сталь. — И мы должны быть готовы.       Я почувствовала, как холод пробежал по спине. Мы стояли посреди разрушенной деревни, вокруг — дымящиеся останки только что убитого титана. И в этот момент стало ясно: враг мог быть ближе, чем мы думали. — У нас есть только догадки, — сказал Леви. Его голос вернул всех на землю. — Доказательств нет. Паника нас убьёт быстрее, чем титаны.       Он посмотрел на меня. Его взгляд был резким, но в глубине я уловила что-то ещё — напряжённость, скрытый гнев. — Иди приведи себя в порядок. Дрожащие руки на поле боя — это приговор.       Я сжала зубы, чтобы не ответить. Он был прав. Руки у меня действительно дрожали. Но хуже всего было то, что он заметил это первым. Жан положил руку мне на плечо. — Ты спасла мне жизнь. Это важно. — Его голос звучал иначе — мягче, чем обычно. Я кивнула, не находя слов. — Передохнём и двигаемся дальше, — распорядился Леви. — Здесь небезопасно.       Мы собрались в полуразрушенном доме, чтобы обсудить дальнейшие действия. Ночь сгущалась, и лишь тусклый свет факелов освещал наши лица. Тени плясали по стенам, делая всех старше и мрачнее. Армин разложил карту на полу. — Если это была ловушка, то они не добились цели. Мы всё ещё живы. Но надо понять: как они узнали, что мы пойдём именно сюда? — Предатель, — сказал Жан, не поднимая головы.       Все замолчали. Это слово отозвалось в груди тяжёлым гулом. — Мы не можем быть уверены, — осторожно сказал Армин. — Но всё указывает на то, что враг знал наш маршрут.       Я поймала себя на мысли: сразу посмотрела на Райнера и Бертольда. Они сидели чуть в стороне. Райнер — спокойный, как всегда, стиснул зубы и молча слушал. Бертольд выглядел бледным, словно его вытащили из могилы. «Нет, — сказала я себе. — Это невозможно. Мы с ними прошли через столько всего. Они не могут быть предателями». Но слова Армина не отпускали. — Даже если так, — сказал Леви, — пока мы не знаем кто, мы продолжаем действовать по плану. Никакой самодеятельности. — Что за план? — спросил Эрен. — Вернуться на базу. Доложить Эрвину. — Леви убрал клинки и встал. — И если кто-то решит сыграть в героя и выяснить всё сам — я лично сломаю ему ноги.       Он посмотрел прямо на меня. И мне показалось, что он говорит именно со мной. Я стиснула кулаки. — Я не сделаю глупость. — Посмотрим, — отрезал он.       Ночь была тяжёлой. Мы разместились по комнатам, но сон не приходил. Я сидела у стены, глядя на свой клинок. В его отражении дрожал огонь свечи.       Мысли роились. Леви был прав: я сделала ошибку. Но… я ведь спасла Жана. Что было бы, если бы я оставила его? Смогла бы я потом смотреть ему в глаза?       И ещё — Армин. Его слова. «Среди нас могут быть предатели».       Я снова подумала о Райнере и Бертольде. Их лица, их привычки, их разговоры. Райнер всегда защищал младших. Бертольд был тихим, но честным. Как они могут быть…       Я покачала головой. «Нет. Я просто ищу врага там, где его может и не быть».       И всё же сердце не отпускало. Я вздрогнула, когда дверь тихо открылась.       Леви. Он вошёл без стука. Его шаги были бесшумны. — Ты всё ещё не спишь, — сказал он тихо. Я подняла глаза. — А ты?       Он не ответил. Подошёл ближе, присел на корточки напротив. Его глаза блеснули в свете свечи. — Ты сегодня могла погибнуть, — сказал он ровно. — И я мог бы ничего не успеть.       Я замерла. Его слова ударили в самое сердце. — Но ты успел, — прошептала я. — На удаче далеко не уедешь. — Он прищурился. — Тебе нужно учиться держать голову холодной.       Я кивнула, но слова застряли в горле.       Он задержался ещё на миг, а потом встал. — Отдыхай. Завтра будет хуже.       И ушёл, оставив меня с бешено колотящимся сердцем.       Я закрыла глаза и впервые за день призналась себе в том, что чувствовала: рядом с ним было спокойно. Даже когда всё рушилось.       И именно это пугало меня сильнее всего.

***

      Утро встретило нас бледным светом и сыростью. Ночь прошла тяжело — мало кто смог уснуть, но приходилось собираться. Лошади фыркали, воины тихо переговаривались, проверяя снаряжение. Никто не улыбался. Даже Саша молча жевала сухарь, и это выглядело неестественно.       Я натягивала ремни на куртке, когда услышала знакомый короткий голос: — Поторапливайтесь.       Леви уже был в седле. Казалось, он и не спал вовсе. Его глаза оставались такими же ясными, холодными. Он всегда был готов к следующему шагу, к следующему приказу.       Мы двинулись обратно к замку разведкорпуса. Дорога казалась длиннее, чем накануне. Ветер срывал с деревьев листья, и каждый порыв напоминал шёпот. Никто не хотел говорить, но тишина давила ещё сильнее. — Мы потеряли трёх, — тихо сказал Жан, оказавшись рядом со мной. Его лицо было усталым, губы поджаты. — Трое стариков, тех, кто пережил больше, чем мы могли представить. И ради чего? Чтобы нас предупредить, что засада не случайна?       Я молчала. Что можно было сказать? Его слова были правдой. И в то же время — приговором.       Сзади доносились голоса Армина и Эрена. Армин снова размышлял вслух: — Они не просто знали, куда мы идём. Они знали, когда. Это значит… — Хватит, — оборвал его Эрен, голос дрогнул. — Мы ещё ничего не доказали. — Но ты же понимаешь, — продолжил Армин, упрямо глядя в дорогу, — иначе не объяснить, почему всё было так скоординировано. — Думаешь, это снова как с Энни? — тихо спросила Микаса. Армин не ответил.       Я повернулась вперёд. И снова поймала себя на том, что ищу взгляд Райнера и Бертольда. Райнер ехал спокойно, его лицо было непроницаемо, словно высечено из камня. Бертольд — наоборот, выглядел так, будто в любую секунду может упасть с лошади. Пот на его висках блестел, хотя утро было прохладным.       Я отвернулась, стиснув зубы. «Хватит. Не думай об этом. Если они предатели… если… тогда всё, во что мы верили, рухнет».       Когда мы добрались до замка разведкорпуса, солнце уже поднялось над горизонтом. Каменные стены казались серыми и неприветливыми. Внутри пахло гарью и старым деревом. Но всё равно — это было убежище, хоть и временное.       Эрвин ждал нас. Его силуэт был заметен сразу — высокий, уверенный, с тем самым спокойствием, которое внушало больше уверенности, чем любые слова. — Доклад, — сказал он, едва мы вошли во двор.       Леви шагнул вперёд. Его голос был холоден и краток: — Мы прибыли в деревню. Пусто. Людей нет. Следы свежие, кровь. Засада. Новый тип титана — быстрый, разумный. Потери: трое. Остальные в строю.       Эрвин слегка нахмурился, но не удивился. Его глаза задержались на каждом из нас. Когда он посмотрел на меня, я почувствовала, будто он видел насквозь. — Выводы? — спросил он. — Они знали наш маршрут, — вмешался Армин, собирая всю смелость. — Это не совпадение. Информация утекла. Тишина повисла тяжёлая, как камень. — Ты хочешь сказать, среди нас есть предатель? — уточнил Эрвин. — Возможно. Но пока нет доказательств, — осторожно ответил Армин.       Все переглянулись. Жан сжал кулаки. Эрен опустил голову, его плечи дрожали от напряжения. Микаса стояла прямо, но её взгляд скользнул к Райнеру.       Я тоже посмотрела в ту сторону. Райнер молчал, его лицо было каменным. Бертольд избегал взгляда Эрвина, глядя куда-то в землю. Эрвин кивнул. — Значит, пока это только догадки. Но я приму их во внимание. Он повернулся к Леви: — Отряду нужен отдых. Через сутки решим, что делать дальше. — Согласен, — коротко ответил Леви. Эрвин задержал взгляд на мне. — Ты была рядом во время засады. Что думаешь?       Я замялась. Все взгляды уставились на меня. В голове роились обрывки мыслей: дрожащие руки, быстрый титан, лица Райнера и Бертольда. — Думаю, — произнесла я наконец, — что это было спланировано. И что нам нужно быть готовыми к тому, что враг ближе, чем кажется. Эрвин кивнул. — Ясно. Отдыхайте.       Мы разошлись по комнатам, но ощущение тревоги не отпускало. Я сидела у окна, глядя на внутренний двор, где солдаты проверяли снаряжение.       Внизу стояли Райнер и Бертольд. Райнер что-то говорил, Бертольд кивал, почти не поднимая головы. «Они? Или я схожу с ума?»       Я почувствовала, как рядом кто-то остановился. Леви. — Думаешь о них? — тихо спросил он. Я вздрогнула. — Ты… ты тоже?.. — Я думаю обо всех, — холодно ответил он. — Доверять сейчас нельзя никому.       Его слова прозвучали, как удар. Никому. Даже тем, кого я считала своими друзьями. — А тебе можно доверять? — спросила я, не глядя на него. Он замолчал на секунду. — Если хочешь жить — придётся. И ушёл, оставив меня с этим ответом.       Я смотрела на двор и понимала: всё изменилось. Деревня, засада, потери… И теперь — подозрения.       Между нами больше не было прежнего доверия. Только тревога. Только ожидание предательства.       И я знала: следующий шаг будет стоить гораздо дороже, чем все предыдущие.       Вечер опускался на замок медленно, но тягостно. Серые каменные стены, и без того холодные, становились ещё мрачнее в тусклом свете заходящего солнца. Я стояла во дворе, облокотившись о шершавый камень, и смотрела, как солдаты готовятся к ночи. Некоторые умывались у колодца, другие сидели в кругу, почти не разговаривая. Тишина была ненормальной — слишком густой, слишком наполненной невысказанным.       Мои глаза снова и снова возвращались к Райнеру и Бертольду. Они держались рядом, почти не отходили друг от друга. Райнер — спокойный, собранный, будто ничего не случилось. Бертольд — нервный, плечи опущены, взгляд всё время в землю. «Если Армин прав… если это они…» Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони. «Но как? Почему? И если это правда, почему они всё ещё с нами?» — Слишком долго смотришь, — раздался тихий голос за спиной.       Я резко обернулась — Армин. Он стоял чуть поодаль, держа руки за спиной, словно пытался казаться спокойнее, чем был на самом деле. — Ты тоже заметил? — спросила я так же тихо. Он кивнул. — Райнер слишком… правильный. Слишком идеально ведёт себя в любой ситуации. Но иногда в его словах проскальзывает что-то чужое. Как будто он старается подгонять себя под роль, а не живёт ею. Я нахмурилась. — А Бертольд? — Бертольд… — Армин замялся, подбирая слова. — Он слабее. Но именно поэтому опаснее. Его тянет за Райнером, он следует, и может оказаться, что он знает больше, чем мы думаем. Я посмотрела на него с тревогой. — Ты говорил Эрвину… Но если они предатели, почему он не действует? — Потому что доказательств нет, — ответил Армин. — И потому что, если мы ошибаемся, цена подозрений будет слишком высокой.       Мы оба замолчали. Ветер пронёсся по двору, трепанул мою куртку. И вдруг — голос Леви: — О чём шепчетесь?       Я вздрогнула. Он стоял рядом, и я даже не заметила, как он подошёл. Его глаза прищурены, взгляд — острый, как клинок. — Обо всём и ни о чём, — быстро ответил Армин. Леви перевёл взгляд на меня. — Она не умеет врать. Что обсуждали?       Я почувствовала, как жар ударил в лицо. — Мы… мы говорили о деревне. О засадах. — Врёшь, — сказал он сухо. И отвернулся. — Но пока оставлю это так.       Он ушёл так же внезапно, как появился. Армин посмотрел на меня почти с укором: — Ты слишком прозрачна. Леви не дурак. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. — Я знаю.       Позже, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, в замке развели костры. Пламя плясало, отражаясь в лицах солдат. Я сидела в стороне, рядом с Эреном, Микасой и Жаном.       Эрен нервно разрывал в руках кусок ткани. — Это похоже на прошлый раз. С Энни. Мы тогда тоже ничего не заметили. — Не начинай, — тихо сказала Микаса. Она сидела прямо, но её взгляд был прикован к брату. Жан шумно выдохнул. — Если Армин прав… если среди нас есть предатели, то мы все сидим в одной клетке с ними. И даже не знаем, кто в любую секунду воткнёт нож в спину. — А если он ошибается? — спросила я. — Тогда мы всё равно живём, будто это так, — ответил Жан. — Потому что лучше быть готовыми к предательству, чем снова потерять людей. Эрен сжал кулаки. — Но если это правда… Я… я этого не прощу.       Я посмотрела на него. Его лицо горело решимостью, но в глазах было что-то ещё — боль, сомнение. «Эрен… а если это твои друзья? Ты сможешь?»       Когда все начали расходиться по комнатам, я задержалась у окна в коридоре. Ночь была тёмной, луна скрылась за облаками. Лишь свет факелов освещал двор.       Я увидела, как Райнер и Бертольд стоят внизу, чуть в стороне от всех. Они говорили тихо, слишком тихо. Но жесты… Райнер сжимал плечо Бертольда, словно уговаривая. Бертольд кивал, но выглядел так, будто вот-вот заплачет.       У меня похолодело внутри. — Не спишь?       Я вздрогнула. Леви снова появился рядом, будто из воздуха. Его глаза были устремлены туда же, куда смотрела я. — Следишь за ними? — спросил он тихо. Я не ответила. — Правильно, — сказал он. — Но не вздумай делать выводы раньше времени. Это тебя и погубит. Я обернулась. — А ты? Ты подозреваешь их?       Он посмотрел на меня. Его взгляд был холодным, но в глубине мелькнуло что-то другое — усталость? — Я подозреваю всех. Даже тебя.       Эти слова пронзили меня сильнее, чем могла ожидать. — Даже меня?..       Он наклонился чуть ближе. — Никому нельзя доверять полностью. Это правило.       Я осталась стоять, а он ушёл, растворившись в темноте коридора.       И только тогда я позволила себе признать: от этих слов мне стало холодно. И в то же время — спокойно. Потому что если даже он никому не доверяет, значит, я не одна в своих сомнениях.       Ночь прошла тревожно. Сны приходили рваными, полными криков и лиц тех, кто погиб в деревне. Я проснулась от собственного крика и сжала одеяло. «Если предатели рядом… значит, скоро мы узнаем правду. И тогда кровь снова прольётся».

***

      Утро в замке началось не с привычного звона снаряжения и шагов, а с тягостного молчания. Казалось, что сама крепость слушает нас, её холодные стены впитывают каждое слово и каждый вздох. Сквозь окна лился бледный свет — не золотой, не бодрящий, а серый, как пепел. И этот свет словно говорил: день не принесёт ничего хорошего.       Я встала раньше других. В комнате было душно, и я не выдержала, вышла в коридор. Каменные стены были влажными от утреннего тумана, где-то внизу гулко эхом отдавались шаги часовых. На мгновение мне показалось, что всё нормально, что это обычное утро после миссии. Но стоило вспомнить лица погибших в деревне — и иллюзия рассыпалась.       Во дворе уже стоял Эрвин. Прямая спина, руки за спиной, взгляд — куда-то вдаль, поверх стен. Он ждал. Я знала: через несколько минут он позовёт всех на совещание.       И правда — скоро по замку разнёсся его голос, твёрдый, уверенный: — Все, кто способен держаться на ногах, — в главный зал.       В зале было прохладно. Каменные стены, длинный стол, стулья, лавки. Мы собрались все: Эрен, Микаса, Армин, Жан, Саша, Конни, Райнер, Бертольд. Несколько старичков-разведчиков сидели чуть в стороне, усталые, но всё ещё собранные. Леви стоял у стены, скрестив руки на груди. Его взгляд скользил по каждому из нас, задерживаясь на долю секунды.       Эрвин вошёл последним. Он медленно обвёл всех глазами и начал: — Мы вернулись из деревни. Потери велики. — Его голос не дрогнул. — Но миссия выполнена: мы подтвердили активность титанов в южной зоне.       Он сделал паузу. Слова повисли в воздухе. Каждый понимал, что это не всё. — Но меня тревожит другое, — продолжил он. — Титаны появились слишком быстро. Слишком организованно. Это не случайность.       Я почувствовала, как внутри похолодело. Несколько человек переглянулись. — Кто-то знал, где мы будем, — сказал Эрвин. — И сообщил это врагу.       Словно камень упал в воду. Тишина стала гулкой, напряжённой. Эрен резко поднялся: — Вы хотите сказать… что у нас есть предатель? — Я этого не исключаю, — спокойно ответил Эрвин. — И поэтому с сегодняшнего дня меры будут жёстче. Никто не отходит в одиночку. Никто не действует без приказа. — Предатель… — пробормотала Саша, глаза её расширились. — Но… кто?..       Я перевела взгляд на Райнера. Он сидел спокойно, руки на столе, лицо каменное. Бертольд рядом нервно переминался, глаза его метались. Армин слегка придвинулся ко мне, шепнув почти неслышно: — Вот оно. Началось. — Леви, — обратился Эрвин, — вы берёте на себя контроль над дисциплиной. — Как всегда, — сухо ответил тот. — Арес, — внезапно сказал Эрвин, и я вздрогнула. — Ты остаёшься с ним в группе. Будешь следить за передвижениями младших. — Поняла, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.       Леви скользнул по мне взглядом. В нём не было эмоций. Но я почувствовала — он не в восторге от приказа. Эрвин кивнул. — В течение дня мы отработаем сценарии внезапной атаки. Армин, твоя задача — анализировать. Любая мелочь может быть ключом. Армин кивнул, губы его дрогнули. — А теперь — разойдитесь, — сказал Эрвин. — Но помните: вы все под наблюдением.       Во дворе начались тренировки. Солдаты выходили группами, отрабатывали маневры, закрепляли снаряжение. Леви коротко отдавал приказы, я следила за теми, кто путался. Несколько раз приходилось подбегать к Жану или Конни, указывать на ошибки. — Ты слишком напряжена, — сказал Жан, когда я в третий раз поправила его. — И ты слишком беспечен, — ответила я.       Он закатил глаза, но всё же сделал, как я сказала.       Леви стоял неподалёку, наблюдая. Его взгляд резал спину. Я чувствовала, что он оценивает каждое моё движение. Когда тренировка закончилась, он подошёл. — Ты слишком стараешься. Я нахмурилась. — А что мне делать? — Делать правильно, — сказал он. — А не рвать себя на части. Я хотела возразить, но не успела: Армин подошёл к нам. — Леви, — сказал он, — я хочу поговорить с вами. Наедине. Леви прищурился. — О чём? — О том, что вчера я заметил, — Армин бросил быстрый взгляд на Райнера и Бертольда, которые стояли у стены. Леви кивнул. — Идём. Они отошли. Я осталась стоять, чувствуя, как внутри всё сжимается.       Позже, когда солнце поднялось выше, мы собрались в маленькой комнате наверху башни. Там были я, Армин, Эрен, Микаса. Армин выглядел взволнованным. — Послушайте, — сказал он, глядя каждому в глаза. — Я почти уверен, что атака на деревню была подстроена. И кто-то из нас сообщил врагу, где мы будем. — Ты всё время это повторяешь, — нетерпеливо бросил Эрен. — Но кто? Армин глубоко вдохнул. — У меня пока нет доказательств. Но есть подозрения. На двоих. Микаса напряглась. — На кого?       Армин посмотрел в сторону, словно боялся сказать вслух. Потом тихо произнёс: — На Райнера и Бертольда. Эрен замер. Его глаза расширились. — Что?.. Нет. Нет, это… это не может быть. Райнер спасал меня! Не раз! — Именно поэтому это так страшно, — сказал Армин. — Подумай. Их поведение, их странные реакции. Райнер слишком идеален. Бертольд — слишком тенью за ним. И в деревне… они были слишком спокойны, когда появились титаны. Я сжала руки. Сердце билось в горле. — Но если это правда… — прошептала я, — то почему они всё ещё с нами? Армин посмотрел на меня. — Может, ждут момента.       И в этот момент я впервые по-настоящему поняла: мы живём рядом с врагом.

***

      Солнце уже поднялось выше, заливая светом каменные стены замка, но внутри всё оставалось холодным. Воздух был густым, пропитанным запахом пота, железа и пыли, поднятой вчерашней битвой. Я стояла у окна, наблюдая, как несколько бойцов проходят по двору, проверяя снаряжение и осматривая лошадей. Но мои мысли были далеко: о том, что сказал Армин, о Райнере и Бертольде, и о том, как сложно теперь различить друзей и врагов. — Ты всё ещё думаешь об этом? — тихо сказал кто-то рядом.       Я обернулась. Леви стоял в дверном проёме, руки за спиной, взгляд холодный, но проницательный. Его присутствие сразу успокаивало, несмотря на внутренний хаос. Он подошёл ближе, слегка склонив голову. — Да, — призналась я, не отводя взгляда от двора. — Не могу перестать думать о том, что Армин сказал.       Леви молчал, и это молчание давило сильнее любых слов. — Ты не веришь мне, да? — продолжала я, чувствуя, как голос дрожит, хотя старалась держать его ровным. — Я знаю, он всегда осторожен, но… — Не в том дело, — прервал он тихо, но твёрдо. — Я понимаю, что ты переживаешь. И ты права — что-то не так. Но паника и догадки здесь не помогут.       Я кивнула, понимая, что он прав, но внутреннее напряжение не отпускало. — И что мне теперь делать? — спросила я. — Как отличить правду от лжи? — Сосредоточься на настоящем, — ответил он, глаза его скользнули по мне, и я почувствовала странное тепло, которое обычно не замечала. — Наблюдай, анализируй, действуй. Но не позволяй страху овладеть тобой.       Я сделала глубокий вдох. Его слова действовали почти магически, утихали внутренние страхи. Но мысленно я уже прокручивала ситуацию: Райнер и Бертольд. Их поведение, вчерашняя битва, их странная спокойность перед атакой титанов. Всё это складывалось в пугающую картину.       В тот момент в комнату вошёл Эрен, лицо его было напряжённое, взгляд направлен на меня и Леви. — Ты слышала, что сказал Армин? — спросил он резко. — Это абсурд. Мы не можем думать, что наши товарищи могут быть врагами. — Я слышала, — ответила я спокойно. — Но думать — не значит обвинять. Мы должны быть готовы к любому исходу. — Готовы? — Эрен рассмеялся сухо. — Ты называешь готовностью то, что мы стоим здесь и пытаемся угадать, кто из нас предатель? Это абсурд. Микаса, стоявшая рядом с ним, сжала кулаки: — Эрен, не стоит… — Не стоит? — Эрен резко повернулся к ней. — Не стоит молчать, когда мы можем оказаться в ловушке? Когда кто-то рядом может нам навредить?       Я наблюдала за ними, чувствуя, как внутренняя тревога растёт. Армин стоит чуть в стороне, сжимая руки, глаза полны сомнения и беспокойства. Его гипотеза начинает давать плоды, но ещё слишком рано. — Хватит! — вмешался Леви, подходя к ним, и все трое замерли. Его взгляд был холодным и смертельно точным. — Ни одного шага без анализа, ни одного решения без рассудка. И ты, Эрен, — взгляд сместился на него — твоя эмоция не должна управлять твоими действиями. — Да, капитан, — пробормотал Эрен, сжимая кулаки. — Арес, — сказал Леви тихо, почти шёпотом, так, что слышала только я, — держи их под контролем. Не дай эмоциям взять верх.       Я кивнула. И внезапно ощутила странное чувство: рядом с Леви мне безопасно, и одновременно тревожно. Странное сочетание спокойствия и напряжения, которое нельзя было назвать привычным. — Я пойду проверю снаряжение, — сказала я, стараясь убрать внимание от себя.       Леви кивнул. Его взгляд снова скользнул по Армину, Эрену и Микасе. И я поняла, что он анализирует каждого. Даже меня.       Я вышла во двор. Опытные разведчики проверяли УПМ, Эрен и Микаса тренировались с клинками. Я подошла к Райнеру и Бертольду, которые стояли рядом, будто сами себя не замечая. Их лица были спокойны, почти без эмоций, но я не могла избавиться от ощущения, что за этим спокойствием скрывается что-то большее. — Вы оба в порядке? — спросила я, стараясь не показывать сомнения. — Всё нормально, — ответил Райнер спокойно, но взгляд его скользнул мимо меня, и я уловила что-то холодное, нечитаемое. — Да, я тоже в порядке, — сказал Бертольд, чуть поникнув плечами.       Я кивнула, но внутри всё сжалось. Нельзя было доверять интуиции полностью, но нельзя было и игнорировать её.       Во дворе внезапно раздался звук топота копыт. Леви подошёл ко мне и сказал тихо: — Слушай, они рядом. Не теряй концентрацию. — Поняла, — ответила я.       И в этот момент в голове снова прокручивались события деревни: тишина, гулкие шаги титанов, старички, которые погибли, защищая нас. — Если мы допустим ошибку, — продолжала я мысленно, — никто не выживет. Леви, как будто читая мои мысли, слегка кивнул. — Не думай о прошлом, — сказал он. — Думай о том, что перед тобой.       Я выдохнула и почувствовала странную тяжесть — ответственность за жизнь отряда. И одновременно — спокойствие рядом с Леви, которое невозможно было игнорировать. — Всё будет под контролем, — сказала я сама себе.       Но внутри знала: завтра всё изменится. Слишком много неизвестного, слишком много вопросов, слишком много угроз.       И тогда я впервые по-настоящему задумалась о Райнере и Бертольде. Их спокойствие, их поведение, их странные взгляды — что если Армин был прав? Что если кто-то из них стоит за вчерашней атакой?       Сердце сжалось, но я сжала кулаки. Это была моя ответственность, моя работа — не дать панике овладеть группой. И я знала, что Леви доверяет мне, что бы он ни говорил — доверяет, даже если не признает.       Внутри возникло странное ощущение: страх, тревога, ответственность… и спокойствие. Всё одновременно.

***

      Утро наступило тихо. Солнце только начало подниматься над замком, пробивая сквозь высокие стены и освещая дворовую площадь мягким светом. Лошади тихо щипали траву, ветер шелестел листьями деревьев, и казалось, что мир снова обрел покой. Но я знала: это лишь иллюзия. Страшная тишина после вчерашней битвы — она давила на грудь сильнее любого шума.       Я шла по двору вместе с Леви, наблюдая, как бойцы проверяют своё снаряжение и расставляются по группам. Микаса стояла рядом с Эреном, и я видела, как её взгляд снова был прикован к нему. Армин, как обычно, держался немного в стороне, внимательно изучая карту, обсуждая что-то с Жаном. — Сегодня мы идём за пределы замка, — тихо сказал Леви, подходя ко мне. Его голос был ровным, но такой же строгий, как всегда. — И ты будешь со мной в первой группе. — Поняла, — кивнула я. Внутри меня поднималась волна смеси волнения и ответственности. Я была его помощницей, но сейчас это ощущалось иначе — как будто каждое моё решение могло повлиять на жизнь всей группы.       Он внимательно посмотрел на меня. Его взгляд был холодным, проницательным, но я снова ощутила то странное спокойствие, которое он вызывал. Даже несмотря на тревогу, я могла сосредоточиться. — Сразу предупреждаю, — продолжил Леви, — Райнер и Бертольд едут с нами. Не теряй их из виду. И наблюдай за каждым движением.       Я кивнула, чувствуя, как внутри снова сжимается что-то похожее на тревогу. Их спокойствие и уверенность вызывали странное ощущение: вроде бы они с нами, вроде бы союзники, но что-то в них не давало расслабиться. — Почему именно мы идём в разведку? — тихо спросила я, чтобы Леви слышал только меня. — Потому что это твоя проверка, — сказал он ровно. — Ты не просто боец, Арес. Ты должна научиться действовать под давлением и принимать решения. А это лучший способ.       Я вздохнула, пытаясь прогнать внутренние сомнения. В голове снова всплывали образы вчерашней деревни: пустые улицы, падающие титаны, старички, которые погибли, защищая нас. И я понимала: этот день будет проверкой на предельной границе моих возможностей.       Мы собрались на плацу. Бойцы уже были готовы, каждое движение выверено. Опытные разведчики, проверяли УПМ, а Райнер и Бертольд стояли немного в стороне, наблюдая за обстановкой с привычной спокойной внимательностью. — Слушайте внимательно, — сказал Леви, обращаясь ко всем. — Сегодня мы движемся на северо-восток. Есть информация о движении титанов в этом районе. Нам нужно проверить следы и выяснить, нет ли угрозы для стены.       Он быстро указал, как распределяются группы: первая группа с Арес, Микасой и Эреном идёт в обход, проверяя лес и ближайшие поля; вторая — Жан, Саша, Конни и старички-разведчики — займут фланги; Райнер и Бертольд двигаются вместе с нами, но немного поодаль. — Никто не отходит от группы, — добавил Леви. — Любое отклонение от плана — смерть. Понимаете?       Все кивнули, даже Эрен, который обычно не скрывал своего нетерпения. Я снова ощутила напряжение, но в груди было удивительное чувство уверенности: Леви рядом, он контролирует ситуацию, и я знаю, что могу полагаться на его команды. — Арес, — тихо сказал он, когда все начали готовиться, — держи их в поле зрения. Даже если придётся давать приказ — делай это. Ты можешь справиться.       Я кивнула, стараясь не показывать дрожь рук. Внутри меня всё еще кипело: тревога, ответственность, страх, но вместе с тем — удивительное спокойствие рядом с ним.       Мы двинулись. Лошади медленно пробирались по узкой тропе, лес вокруг нас тихо шуршал листьями. Каждый звук казался важным: шелест травы, щелчок ветки, дальний крик птицы. Я пристально следила за каждым движением бойцов, за каждым взглядом Райнера и Бертольда. — Что-то здесь не так, — пробормотал Армин рядом, его голос едва слышен. — Следы титанов свежие, но… движение странное. — Согласна, — ответила я тихо, не отводя глаз от группы. — И их реакция на вчерашнее событие… слишком холодная. — Мы должны быть внимательными, — добавил Леви, будто слыша нас. Его взгляд скользнул по Райнеру и Бертольду, оценивая их поведение. — И ты, Арес, наблюдай. Не теряй концентрацию.       Мы продвигались медленно, внимательно. Я заметила, как лошадь у Райнeра слегка напряглась, как он осторожно держал поводья. А Бертольд был тих, словно сам анализировал ситуацию. Эти мелочи не давали покоя, но заставляли быть предельно внимательной. — Если кто-то из них окажется предателем… — думала я, — мы можем не дойти до конца маршрута.       Но рядом Леви, его присутствие держало меня в равновесии. Я ощущала странное сочетание тревоги и спокойствия, которое невозможно было игнорировать.       Небо стало более ярким, первые лучи солнца пробивали сквозь листву. Дорога выводила нас к небольшому холму, с которого было видно окружающие поля и леса. Леви остановил лошадь, поднял руку, и все замерли. — Останавливаемся здесь, наблюдаем, — сказал он тихо. — Выделите каждый след, каждое движение.       Я осмотрела поле глазами, пытаясь уловить любые признаки угрозы. Вдруг вдалеке мелькнуло движение: что-то быстрое и неестественное. — Леви… — сказала я, почти шёпотом. — Там… что-то движется.       Он молча кивнул и достал клинок, проверяя лезвие. — Готовься.       Внутри меня всё сжалось: это не было обычным проверочным сигналом. Внутри возникло чувство надвигающейся угрозы, которое не оставляло шанса на промедление.       Я ощутила, как Райнeр и Бертольд напряглись рядом, хотя их лица оставались спокойными. Я снова подумала о словах Армина и о вчерашней атаке: может быть, это ещё одна ловушка. — Арес, будь готова дать команду, — тихо сказал Леви, как будто читая мои мысли. — Никто не умрёт по моей вине, но твоя роль здесь важна.       Я глубоко вздохнула, сжимая клинок. Внутри было одновременно страшно и удивительно спокойно. — Поняла, — сказала я себе и вслух, — и держусь.       Я услышала, как воздух вокруг резко дрогнул. Сначала тихо, едва заметно — слабый скрип земли под тяжестью, потом — гулкий грохот, который с каждым мгновением становился всё громче. — Титаны, — выдохнула я, сжимая клинок.       Леви не ответил, только мгновенно оценил обстановку, и его движения стали плавными, точными. Он склонился чуть вперёд, клинки наготове, глаза сверкали концентрацией, которая мгновенно передалась мне. — Разделяемся на группы, — приказал он холодным, ровным голосом, который не терпел сомнений. — Арес, ты ведёшь первую линию. Прикрывай бойцов, не позволяй никому сломать строй.       Мои руки слегка задрожали, но я сжала клинки сильнее. Внутри возникло острое ощущение ответственности — каждое моё решение сейчас могло стоить жизни. Я глубоко вдохнула, пытаясь заглушить дрожь. — Все готовы? — тихо спросила я. — Готовы, — прозвучал ответ Микасы, и я услышала кивок Эренa. Армин шёл рядом, глаза внимательно скользили по окружающей местности, собирая каждую деталь, каждый след.       Мы сделали первый шаг вперёд, продвигаясь к деревне, когда из-за полуразрушенного дома появился первый титан. Его движения были неловкие, но массивные, и даже одно его приближение заставляло землю дрожать под ногами. — Не спешите, — прошипел Леви, подталкивая меня к тактической позиции. — Оцените его движения.       Я наблюдала, как опытные разведчики моментально включились в бой. Они выпускали УПМ, метко поражая суставы титана, стараясь замедлить его. Но даже их точные выстрелы едва доставали цели. — Мы должны прикрыть их! — крикнула я, направляясь ближе к бойцам. Моё тело двигалось автоматически, каждый шаг был выверен, каждый удар — предсказуем для меня, но смертельно опасен для противника.       Титан оказался быстрее, чем мы ожидали. Он развернулся и замахнулся, сметая всё на своём пути. Старички пытались отбиться, но один за другим падали, их крики сливались с ревом титана. Я едва успела увернуться, ощущая, как ветер от его руки задевает мою броню. — Держитесь! — крикнула я, пытаясь собрать бойцов. — Не теряйте строй!       Леви появился рядом, его клинки сверкнули в свете солнца, он отрезал часть руины, что падала, вытаскивая меня и нескольких бойцов из-под разлетающихся обломков. — Быстрее! — крикнул он, и я ощутила, как его присутствие мгновенно придаёт уверенности. Даже в этом хаосе, рядом с ним, я могла действовать без паники.       Между тем из другого угла деревни показался новый титан. Он был необычен — быстрый, ловкий, прыгал с крыши на крышу, его движения были умны и точны. Старички снова пытались с ним справиться, но каждый удар казался лишь легким раздражением для него. — Леви… он другой, — сказала я, понимая, что перед нами не обычный титан.       Он кивнул, не отводя глаз, и вдруг произнёс: — Этот — проверка. Держитесь, мы не можем допустить ошибок.       Я почувствовала, как внутри меня растёт ответственность. Старички один за другим падали, и я поняла, что теперь я должна принимать решения. Кого спасти? Кого вывести? Каждое действие влияло на судьбу группы. — Влево! Быстро! — закричала я, указывая направо, чтобы бойцы укрылись. — Не останавливайтесь!       Леви рядом прикрывал меня, отрезая угрозы клинками, он буквально двигался вместе со мной, не оставляя ни секунды, чтобы я могла сомневаться.       Я наблюдала, как один из бойцов падает, другой едва успевает увернуться. Каждый миг был на вес золота. Адреналин гнал мысли, тело двигалось как одно целое с оружием, с тактикой, с жизнью людей рядом.       И вдруг… из толпы выбежала фигура, знакомая, но ужасная — Имир. Она стала титаном прямо перед нами. Её тело росло, кости ломались, кожа тянулась, а голос Кристы рвался в панике: — Имир! — Бежим! — кричал Леви, схватив меня за плечо. Мы успели увернуться, когда титан смёл часть зданий.       Солдаты, несмотря на опыт, один за другим падали. Я видела их лицa, их решимость, и знала — мы не могли спасти всех. Слезы жгли глаза, но нельзя было останавливаться. — Сосредоточься, Арес! — крикнул Леви. — Выводи бойцов!       Я собирала всех, кто был жив, расставляла по позициям, указывала безопасные пути. Сердце колотилось, разум обострялся до предела.       Когда мы, наконец, выбрались на безопасное расстояние, Леви резко повернулся ко мне: — Ты допустила ошибки, — сказал он строго, но при этом молча проверил моё дыхание, убедился, что я цела. — Но твои действия вновь спасли часть людей.       Я выдохнула, ощущая смесь ужаса и облегчения. Внутри что-то изменилось: я поняла, что лидерство — это не просто смелость, это ответственность за жизнь других. — Спасибо… — едва слышно произнесла я, но Леви не ответил. Его взгляд оставался холодным, как сталь, но я знала: он видел, что я справилась.       Вечером мы устроились на привале. Луна освещала лагерь, и я сидела рядом с костром, размышляя о Райнере и Бертольде. Их поведение во время боя не давало покоя. Они были с нами, вроде союзники, но их движения, точность, холодные глаза — всё это заставляло думать, что они не просто бойцы.       Внутри всё сжималось. Тревога, подозрение, ответственность за команду — всё смешалось в один узел. Но рядом Леви… И рядом с ним мне было странно спокойно, как будто я могла дышать среди хаоса.

***

      Утро после боя принесло странное ощущение пустоты. Лагерь был тихим: только ветер шуршал в листве, и где-то вдали доносилось редкое ржание лошадей. Мы пережили ночь, но каждый взгляд в сторону деревни напоминал о вчерашнем кошмаре.       Я сидела рядом с костром, держа в руках клинки, наблюдая за игрой огня. Его отблески отражались в моих глазах, словно подсказывая мысли, которые я старательно пыталась не формулировать вслух. Леви уже был на ногах, тихо проверял снаряжение бойцов, проходя мимо, и казалось, что он не спит всю ночь. Его внимание к каждому движению, каждой детали не ослабевало ни на минуту. — Арес, — тихо позвал он, когда подошёл ко мне, — подойди.       Я поднялась, чувствуя лёгкий прилив тревоги. Его взгляд, как всегда, был холоден, но в этот раз в нём мелькнуло что-то… осторожное, почти незаметное. — Всё проверила? — спросил он. — Да, — ответила я ровно, хотя внутри бурлило напряжение. — Никто из группы не пострадал после привала.       Он кивнул, медленно осматривая остатки лагеря. Я заметила, что его рука на мгновение дрогнула, когда он взял один из клинков, как будто оценивая последствия вчерашнего боя. — Ты действовала… — начал он, но замолчал. Его молчание длилось несколько секунд, и я поняла, что он выбирает слова. — Ты справилась. Но будь готова: следующий шаг потребует больше, чем просто смелости.       Я кивнула, чувствуя странное тепло в груди. Даже не от слов, а от того, что рядом с Леви я могла чувствовать себя защищённой, хотя внутреннее напряжение не отпускало.       Пока он проверял остальных, я позволила себе короткий взгляд на Армина. Его глаза снова были напряжёнными, постоянно сканируя лес и остатки деревни. Он подошёл ко мне, чуть пригнувшись, чтобы говорить тихо: — Арес… Я думаю, вчерашняя атака не была случайной. Райнер и Бертольд — слишком… продуманные. Не так ли? Я посмотрела на него, стараясь сохранять невозмутимость. — Да. Я заметила их движения. Слишком хладнокровно, слишком точно. Это было не похоже на обычного бойца. Армин кивнул, напряжённо сжимая руки. — Мы должны держать это при себе, пока не будет доказательств.       Внутри меня забурлило ощущение тревоги. Я понимала, что эта мысль может разрушить доверие в группе, но, одновременно, её нельзя игнорировать.       Леви подошёл, словно читая наши мысли. Его взгляд скользнул по Армину, затем задержался на мне. — Планы будут строиться сегодня, — сказал он коротко. — Каждый знает своё место. Арес, ты будешь со мной. Остальные — разведка и подготовка.       Я кивнула, стараясь не показывать, насколько это накладывает ответственность. Мы пошли вдоль края лагеря, проверяя карту и обсуждая маршруты. Внутри меня не стихала тревога: вчерашние события, Райнер и Бертольд, падение старичков — всё это давило. — Леви, — произнесла я тихо, — как нам быть с ними? Райнер и Бертольд… их действия… Он на мгновение остановился, затем медленно сказал: — Мы пока не знаем. Будем наблюдать дальше. В бою они были точны, да. Но пока что — союзники. Или, по крайней мере, притворяются таковыми.       Я кивнула, пытаясь прогнать напряжение. Но внутри понимала: это не просто игра тактики — это проверка каждого из нас, каждого решения. — Арес, — сказал Леви, когда мы подошли к центру лагеря, — после завтрака начинаем новый обход территории. Я буду рядом, но помни: ответственность за людей и их жизнь теперь частично на тебе.       Я поняла всю тяжесть слов. Вчерашняя ночь показала, что смелость важна, но лидерство — это умение сохранять спокойствие и принимать решения, от которых зависит жизнь других. — Поняла, — ответила я ровно, хотя сердце сжималось от тревоги и волнения одновременно.       Леви слегка кивнул, его взгляд оставался холодным, но в нём сквозила та скрытая забота, которую он никогда не признает. Я знала: он, возможно, боится за меня, но даже себе не признаёт этого.       Мы вернулись к остальным. Эрен, Микаса, Армин — все ждали наших распоряжений. Я ощущала, как на меня возложена часть тяжести этого дня, и понимала: от моих решений зависит, кто выйдет живым из следующего шага.       Леви подошёл ко мне, наклонился чуть ближе, и я услышала его тихий голос: — Не теряй голову. Мы справимся.       Снова внутри поднялось странное чувство спокойствия. Не потому что всё безопасно — нет. Потому что рядом с ним я могла действовать, несмотря на страх и хаос.       Я села рядом с картой, расставляя точки, отмечая маршруты и позиции бойцов. Каждый шаг должен был быть точным. Каждый выбор — взвешенным. — Мы идём по плану, — сказала я группе, ощущая взгляд Леви на себе. — Всё внимательно, спокойно, дисциплинированно.       Он кивнул, не произнеся ни слова. Но я знала: он доверяет мне, пусть даже тихо, скрытно.       И в этот момент, глядя на карту и команду, я впервые осознала: я больше не просто боец. Я часть стратегии, часть жизни людей вокруг. И это понимание давало странное чувство силы и ответственности одновременно.

***

      Весь день прошёл в объезде тех мест, которые давно уже исследовали. Деревня, в которой вчерашняя ночь принесла столько ужасов, снова выглядела пустой, но уже привычно: дома полуразрушены, следы людей редки, опасность казалась условной. Мы проехали медленно, оценивая каждый закоулок, каждое строение, но ничего нового не обнаружили. Когда солнце начало клониться к закату, мы повернули обратно в замок разведкорпуса.       Леви ехал впереди, как всегда молчаливый и сосредоточенный. Я шла рядом, наблюдая за ним и ощущая привычный поток спокойствия, который появлялся, когда он был рядом. Иногда он коротко поворачивал голову и бросал взгляд — быстрый, точный, без лишних эмоций, но мне всегда казалось, что за ним скрывается что-то большее. — Сегодня ничего нового, — сказал я тихо, чуть понизив голос, чтобы он услышал. — Деревня ничем не отличается от предыдущих вылазок.       Леви слегка кивнул, не отрывая взгляда от горизонта. Его движения были минимальны, но в них ощущалась безошибочная уверенность. — Хорошо, — ответил он после долгой паузы. — Главное, что всё прошло без потерь. Остальные получили шанс вернуться целыми.       Я кивнула, но внутри меня снова закрутились мысли о Райнере и Бертольде. Сколько раз мы видели их хладнокровие, уверенные действия… иногда казалось, что они знают слишком много, что-то предугадывают. Но озвучить свои сомнения сейчас — значит вызвать недоверие, а я не хотела давать Леви поводов для беспокойства.       Когда мы прибыли в замок, Ханджи уже ожидала нас у входа, бумаги в руках. Она кивнула мне и передала документы. — Эрвин хочет, чтобы ты это передала Леви, — сказала она, улыбнувшись, но в глазах была тревога. — Пойдёшь к нему сразу?       Я кивнула и направилась к его комнате. Лесистые коридоры были тихими; каждый шаг отдавался легким скрипом. Я постучала в дверь, но внутри было тихо. Слегка приоткрыв дверь, я увидела Леви.       Он сидел на полу у кровати, опершись спиной о стену. Перед ним была небольшая бутылка вина и один бокал. Его взгляд был устремлён в пустоту, и казалось, что он погружён в собственные размышления. В комнате было полумрачно, только слабый свет лампы освещал контур лица, делая его строгим, почти недоступным.       Комната была тихой. Лёгкий свет свечи бросал мягкие тени на стены, старые доски пола скрипели под тяжестью мебели. В воздухе висел лёгкий аромат масла и древесины, смешанный с вином, которое Леви держал в руке. Казалось, что время замедлилось, и даже дыхание становилось осознанным, почти ритуальным.       Я осторожно вошла, держа бумаги, которые принесла из лаборатории Ханджи. Его силуэт на полу, возле кровати, почти растворялся в темноте. Леви сидел, держа небольшую бутылку вина, взгляд его был сосредоточен, задумчив, но не насторожен.       Я замерла на пороге, ощущая, как каждый шаг внутри меня отзывался тонкой дрожью. Он не поднял головы, но тихо сказал: — Положи здесь.       Я подошла и аккуратно поставила бумаги на стол. Хруст листов звучал слишком громко в этой тишине. Моя рука дрожала, и я сжала пальцы на столе, пытаясь скрыть это. — Всё в порядке, — сказал Леви, не поднимая взгляда, но голос его был мягким, почти удивительно тёплым.       Я хотела выйти, чтобы не мешать, но он тихо добавил: — Останься.       Сердце застучало быстрее. Его редкие слова, которые превращались почти в приглашение, были необычны. Я медленно опустилась на пол рядом с ним, плечо слегка коснувшись его. Он не отстранился. — Вино, — сказал Леви, наливая нам по бокалу. Я взяла свой, осторожно, чувствуя тепло стекла в ладонях. — На спокойствие, — тихо сказал он.       Мы сделали глоток. Горячее, обжигающее вино смешалось с ароматом свечей и древесины. Я заметила, как Леви слегка расслабил плечи, его взгляд, казалось, стал мягче.       Мы сидели молча. Мои мысли и сердце в такт его тихому дыханию. Я замечала, как он слегка наклоняется ко мне, когда делает глоток вина, как взгляд его медленно скользит по комнате, а потом возвращается к мне.       Я аккуратно поставила бокал с вином на пол, напротив Леви, и села обратно рядом с ним, слегка касаясь плечом его. Комната была тихой, лишь слабый треск свечей нарушал молчание. Вино слегка согревало руки, а его аромат смешивался с запахом старого дерева, создавая ощущение странного уюта. — Никогда не думал, что ты просто сядешь рядом, — сказал Леви, глядя на меня не привычной строгостью, а с лёгкой задумчивостью. Его взгляд задержался на моих глазах, будто он пытался прочесть то, что я скрываю от всех.       Я почувствовала лёгкое тепло на щеках, но не отводила взгляда. — Я… думала, это нормально, — ответила я тихо, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.       Он слегка улыбнулся уголком губ, редкий жест, который тут же растопил что-то внутри меня. — Сколько людей могут спокойно говорить со мной, даже зная, что я редко проявляю эмоции? — его голос был тихим, почти доверительным. — А ты… не боишься.       Я слегка опустила взгляд, ловя себя на том, что сердце начинает биться быстрее. — Бояться… не значит молчать.       Мы замолчали. Его плечо касалось моего, и это молчание было не давящим, а странно спокойным, словно сам воздух между нами дышал размеренно. — Расскажи мне о себе, — сказал Леви наконец, тихо и спокойно. — До разведкорпуса.       Я вдохнула, пытаясь собрать мысли. — Жила обычной жизнью, — начала я, — до того, как всё перевернулось. Родители… мало что оставили. Я быстро поняла, что выживание — не просто слово, это каждодневная борьба. Иногда я чувствовала себя маленькой и беспомощной, но… я училась. Училась быть сильной.       Он слушал молча, плечо слегка прижимаясь ко мне, его присутствие было одновременно холодным и успокаивающим. Я почти физически ощущала, как его спокойствие проникает внутрь меня, сглаживая тревогу и напряжение. — И это тебя сделало такой, какая ты есть сейчас, — сказал он тихо. — Сильной, но не сломанной. С тем, кто может держаться на краю, но не падает.       Я кивнула, делая глоток вина. Горьковатый вкус обжигал горло, но при этом согревал, словно с каждым глотком внутреннее напряжение медленно уходило. — А что насчёт тебя? — спросила я тихо, немного дерзко. — Ты никогда не рассказываешь о себе.       Леви на мгновение замолчал, затем посмотрел на меня. Его глаза были чуть мягче обычного, в них мелькнуло что-то почти человеческое. — Иногда… не стоит. Люди редко понимают. А когда понимают неправильно… больнее всего.       Я кивнула, понимая без слов. — Иногда молчание — это защита. Но ты можешь доверять мне хотя бы немного. — Я позволила себе крошечный жест смелости, слегка коснувшись его руки. Он не отдернулся. — Может быть, — сказал он тихо, — но доверие — редкость. Оно дорого стоит.       Мы сидели молча, плечо к плечу, вино между нами постепенно становилось тёплым, свечи бросали мягкие тени. Я замечала каждый его жест: как он слегка наклоняется, делая глоток, как его взгляд скользит по комнате, а потом снова возвращается ко мне. — Ты когда-нибудь мечтала о нормальной жизни? — неожиданно спросил Леви.       Я замерла, медленно переваривая вопрос. — Иногда… — начала я, — просто думать о том, что можно проснуться и не бояться, что кто-то исчезнет завтра. Без битв, без титанов… обычная жизнь.       Он слегка усмехнулся, почти невесомо. — Понимаю. Но это редкость. И всё же… приятно, когда хоть кто-то может мечтать.       Мы замолчали. Внутри меня росло ощущение спокойствия и доверия, которое я не могла назвать словами. Его молчание и присутствие говорили больше любых слов. Мы сидели так долго, что звуки замка — скрип пола, легкое дыхание свечей — стали частью разговора между нами, между двумя людьми, которые редко позволяли себе такие моменты.       Мы сидели плечом к плечу, бокалы уже пустые, а свечи едва освещали комнату. Его взгляд, тихий и сосредоточенный, скользнул по моему лицу, задержался на губах. Вдруг Леви наклонился ближе. Сердце застучало бешено, дыхание перехватило. Его губы коснулись моих — короткий, осторожный, почти исследующий поцелуй.       Я замерла, пытаясь понять его намерения. Он не спешил, будто проверяя, как я отреагирую, насколько я доверяю. Внутри всё сжалось и одновременно расплылось: удивление, страх, странное тепло, которое ни один бой не мог вызвать.       Когда он отстранился, я едва дышала. Его глаза были холодными, но в глубине сквозила лёгкая тень любопытства, интереса. — Всё в порядке, — тихо сказал он, почти шепотом, словно сам себе напоминал, что это нормально.       Я кивнула, стараясь вернуть ровное дыхание, но сердце всё ещё бешено стучало. Он спокойно встал, не говоря больше ни слова, направился в душ. Его движения были уверенными, будто каждый шаг продуман. Я осталась одна в комнате, и тишина, которую он оставил, казалась одновременно пустой и наполненной его присутствием.       Я села на пол, спиной к стене, обхватив колени руками. В голове крутились мысли: странное чувство спокойствия рядом с ним, лёгкое напряжение, которое не отпускало, память о поцелуе. Я повторяла себе: «Это всего лишь привычка. Это всего лишь…» — но понимала, что слова не соответствуют ощущениям.       Минуты тянулись медленно. Я чувствовала, как тело постепенно возвращается к нормальному ритму, дыхание выравнивается. Внутри было тепло и странная лёгкость, которую я не могла назвать иначе, кроме как чувство безопасности.       Наконец я встала. Мои ноги слегка подрагивали, и я аккуратно подошла к двери. Посмотрела на комнату: пусто, только слабый аромат вина и его присутствие, оставшееся после него. Я едва коснулась дверной ручки, потом решительно открыла дверь и шагнула наружу.       Проходя коридором, я всё ещё ощущала каждый момент рядом с ним: его плечо, взгляд, дыхание. Сердце постепенно замедляло ритм, но память о поцелуе оставалась, тихо сверкая в уголках сознания. Я знала одно: это ощущение не исчезнет быстро. И чем дольше я буду его держать при себе, тем сложнее станет потом отделить работу, долг и личные чувства.       Я шла по коридору, ощущая тяжесть новых переживаний и лёгкость, которую они принесли. На миг остановилась, оглянулась назад, но комната Леви была пуста. Внутри меня росло странное ощущение спокойствия и тревоги одновременно — это был новый уровень близости, который я не ожидала, но к которому неожиданно привыкла.       Я закрыла за собой дверь, и комната встретила меня знакомой тишиной. Полумрак от лампы на столе едва освещал книги, аккуратно сложенные в угол, и моё снаряжение, которое я проверяла каждый день. Но сейчас всё это казалось неважным. Мой разум был полностью поглощён воспоминанием о поцелуе и том, что он означал.       Я села на край кровати, опершись руками о колени, и попыталась собраться с мыслями. Сердце всё ещё колотилось, а руки слегка дрожали. Я закрыла глаза и представила его лицо: холодное, сосредоточенное, но с едва заметной тенью мягкости, которая появилась в тот момент. «Он не признается», — думала я. — «И, возможно, даже себе. Но я чувствую… что-то меняется».       Мысль о том, что он мог испытывать хоть малую долю того, что чувствую я, вызвала странное тепло. Но сразу же пришло и сомнение: «Это может быть ошибка. Работа, приказы, вылазки… всё это не оставляет места для личного».       Я оперлась спиной на стену, держа руки на коленях, и позволила себе на мгновение расслабиться. Внутри меня смешались облегчение и тревога. Облегчение — потому что рядом с ним было спокойно, как будто страх последних вылазок и постоянное напряжение уходили; тревога — потому что я понимала, что это чувство нельзя показывать, нельзя допустить, чтобы оно влияло на мои решения как бойца.       Я представила, как завтра снова окажусь рядом с ним на вылазке. Его взгляд, движения, то, как он оценивает ситуацию. Всё это привычно, но теперь стало особенно значимым. «Я должна оставаться профессиональной», — напомнила я себе. — «Но… что-то внутри меня больше не подчиняется этому правилу».       Мои пальцы невольно сжали край кровати. Я думала о том, как сложно совмещать долг и личное. Как сложно быть частью отряда, где каждая ошибка может стоить жизни, и одновременно пытаться понять свои чувства.       Прошло некоторое время. Я встала, подошла к столу и посмотрела на свои записи, на план на следующий день, на подготовку к вылазке. Всё это снова напомнило мне о долге. Но в отличие от привычного спокойного ощущения, теперь ко всему добавилось чувство, которое трудно было назвать.       Я села обратно на кровать, снова закрыла глаза и позволила себе хотя бы на мгновение подумать о том, что рядом с Леви она чувствует себя в безопасности. Это была странная и новая для меня эмоция — ощущение, что даже в хаосе боевых действий и опасности рядом с ним можно быть спокойной.       Но в глубине понимала: завтра всё будет снова иначе. Война не ждёт, титаны не дремлют, а от наших решений зависят жизни. И несмотря на личные переживания, мне нужно быть готовой ко всему.       В комнате воцарилась тишина. Луна пробивалась сквозь ставни, мягкий свет падал на стол, книги и снаряжение. Я сидела на кровати, погружённая в размышления, стараясь уравновесить эмоции и долг. И где-то глубоко внутри я понимала: эти чувства к Леви уже нельзя игнорировать, но нужно научиться жить с ними, не позволяя им мешать работе.