В ритме с тобой

Впервые за долгое время Со Ён шла по улицам не оглядываясь. Шёпот и взгляды всё ещё сопровождали её, но теперь рядом был он — и этого хватало. Чимин держал её за руку, даже не думая скрывать. — Тебе не кажется, что они все сейчас нас фотографируют? — пробормотала она, чувствуя, как пылают щёки. — Пусть, — спокойно ответил он. — Я хочу, чтобы они знали, кто ты для меня. Со Ён опустила глаза, пытаясь скрыть улыбку. У его квартиры всё казалось непривычно тихим. Закрыв за ними дверь, Чимин не отпустил её руки. — Ты устала, — сказал он. — Хочешь отдохнуть? — Я… не знаю, — пробормотала она. В груди колотилось сердце. Он наклонился ближе. — Или, может быть, ты хочешь, чтобы я доказал тебе кое-что? Она вскинула на него взгляд. — Что именно? — Что я не откажусь от тебя ни при каких обстоятельствах. Его губы коснулись её так осторожно, будто он боялся сломать что-то хрупкое. Но в следующую секунду поцелуй стал глубже, жаднее. Со Ён обвила его шею, отвечая с отчаянной нежностью. — Чимин… — выдохнула она между поцелуями. — Скажи ещё, — прошептал он, прижимая её к стене. — Скажи моё имя, только для меня. Она дрожала, чувствовала каждое его прикосновение, и впервые не хотела сдерживать себя. Они рухнули на диван, дыхание сбилось. Его руки скользили по её спине, по талии, каждая клеточка тела отзывалась на это прикосновение. — Ты моя, — сказал он низким голосом. — Никто и никогда не отнимет тебя у меня. — А если отнимут? — её глаза дрожали, но губы тронула упрямая улыбка. Он наклонился к её уху, прошептал: — Тогда я начну всё сначала. Снова найду тебя. Снова заставлю влюбиться. Со Ён закрыла глаза, чувствуя, как слёзы выступают на ресницах. Это были не слёзы страха. Это были слёзы счастья. И когда он снова накрыл её губы поцелуем, она знала: всё, что впереди, — уже их общая история. — Ты уверен, что стоит? — спросила Со Ён, поправляя волосы перед зеркалом. — В чём? — Чимин выглянул из кухни, где ставил кружки на поднос. — В том, чтобы везти меня к твоим друзьям. Они же… — она замялась. — Они знают, что случилось. Чимин подошёл, коснулся её подбородка и мягко поднял лицо. — Они мои братья. Они знают обо мне всё. И теперь должны узнать о тебе. Вечером дверь открылась, и Юнги первым встретил их хмурым взглядом. Но в этот раз в его глазах мелькнула не злость, а что-то вроде одобрения. — Ну что, наконец-то пришёл не один? — буркнул он и пропустил их внутрь. В гостиной уже сидели Тэхён, Чонгук и Хосок. Намджун стоял у окна с бокалом воды. — Ооо, вот и та самая знаменитая Со Ён, — протянул Хосок, улыбаясь так, что у неё вспыхнули щёки. — Хватит, — отрезал Чимин, но парни уже смеялись. Тэхён прищурился: — Ну и вкус у тебя, Пак Чимин. Мы думали, ты никогда не остепенишься. Чонгук добавил, хитро ухмыльнувшись: — Да он просто скрывал всё это время. Представляете, сколько тренировок под предлогом «работа допоздна»? Комната взорвалась смехом. Со Ён неловко потупилась, но Чимин положил руку ей на плечо. — Хватит, — повторил он жёстче. — Она не повод для ваших шуток. Все замолчали. Первым нарушил тишину Намджун. — Мы просто рады, что у тебя наконец появилась та, ради кого ты готов сражаться. Он посмотрел на Со Ён с доброй улыбкой. — Добро пожаловать в нашу сумасшедшую семью. Она благодарно кивнула. Позже, когда все уже расслабились, Чонгук подсел к ней на диван. — А правда, что ты лучшая на курсе? — спросил он, глядя прямо в глаза. — Ну… я стараюсь, — смущённо ответила она. — С таким учителем, как Чимин, неудивительно, — усмехнулся он. — Эй, — в голосе Чимина зазвенела сталь. Он подошёл и сел рядом, обняв её за плечи. — Гук, иди займись чем-то полезным. Чонгук вскинул руки. — Ладно-ладно, я просто разговаривал. Но глаза Со Ён уловили — Чимин был напряжён. Когда они вышли на улицу, он молчал. Она осторожно спросила: — Ты злишься? — Я не люблю, когда на тебя так смотрят, — признался он, сжав её ладонь. — Но это же твои друзья. — Тем более. — Его голос стал низким. — Ты моя. И я хочу, чтобы это знали не только они, но и весь мир. Она улыбнулась, прижимаясь к его плечу. — Чимин-оппа… Он остановился. — Что ты сказала? Она замерла, понимая, что слово сорвалось случайно. Чимин медленно обернулся, его глаза блеснули опасным огнём. — Повтори. — Чимин-оппа… — прошептала она, дрожа. Его губы изогнулись в хищной улыбке. — Вот теперь ты говоришь правильно. Он наклонился и поцеловал её прямо посреди улицы, так, что прохожие невольно оборачивались. И Со Ён впервые поняла: принадлежать ему — значит быть в центре бури. На следующее утро Со Ён вернулась в университет. Несмотря на слова Чимина, она не собиралась прятаться дома. В зале уже шли репетиции — на этот раз самостоятельные, без него. Девушки радостно окружили её, задавая вопросы, но Со Ён отвечала рассеянно. Её мысли всё ещё возвращались к вчерашнему вечеру: Чимин, его горячий поцелуй на улице, его голос, требующий повторить «оппа». Сердце замирало, но вместе с этим внутри росло беспокойство. После тренировки к ней подошёл старший студент с хореографического кружка, Сон Хён. — Со Ён-щи, ты великолепно двигалась сегодня. Может, потренируемся вместе вечером? У меня есть пару идей для дуэта. Она растерялась. — Эм… спасибо. Я подумаю. Чимин вошёл в зал в этот момент. Его взгляд сразу упал на них. — Тренировка закончена, — резко сказал он. — Разойдитесь. Студенты поспешно собрали вещи и ушли. Со Ён осталась стоять с опущенной головой, чувствуя, как напряжение густеет в воздухе. — Что это было? — его голос звучал опасно спокойно. — Что? — Она сделала вид, что не понимает. — Этот парень. Он приглашал тебя куда-то? — Он просто предложил… потренироваться вместе. — Тебе мало тренировок со мной? Со Ён вскинула голову. — Ты что, ревнуешь? — А ты думаешь, мне нравится, когда кто-то пялится на тебя, как на трофей? — Но ты сам ведёшь себя так же! — её голос сорвался. — Ты всё время говоришь: «Ты моя», «Никто не посмеет». А я что? Вещь? Награда? Чимин замер, поражённый её резкостью. — Я не… — Ты ревнуешь даже к друзьям, Чимин! — её глаза блестели от слёз. — А я хочу, чтобы ты видел во мне человека, а не собственность! Тишина ударила сильнее, чем крик. Он смотрел на неё, стиснув челюсти. — Ты не понимаешь, — наконец выдавил он. — Когда я вижу, как кто-то приближается к тебе, у меня будто всё внутри горит. Я не могу иначе. — Тогда учись, — прошептала она. — Потому что я не потерплю, если ты будешь держать меня силой. Она схватила свою сумку и вышла, не оборачиваясь. В зале остался Чимин. Его руки дрожали. Он ударил кулаком по зеркалу — трещины пошли паутиной, отражая его искажённое лицо. — Чёрт… Тем вечером Со Ён сидела в комнате одна, глядя на телефон. Сообщения от него не приходили. Она кусала губы, пытаясь не заплакать. И впервые она подумала: может, их любовь действительно слишком опасна, чтобы выжить? Ночь выдалась беспокойной. Со Ён лежала на кровати, уставившись в потолок. Внутри всё бурлило: злость на Чимина, обида, но вместе с этим — тоска и жгучее желание увидеть его. Телефон молчал. Она сжала подушку в объятиях и зажмурилась. Около двух ночи тихий стук в окно заставил её вздрогнуть. Она подошла и увидела знакомое лицо во дворе. — Ты с ума сошёл?! — прошептала она, открывая окно. — Впусти, — коротко сказал Чимин. Через минуту он уже стоял в её комнате. Взъерошенный, в тёмной куртке, с глазами, полными усталости и боли. — Нам нужно поговорить. — Ты не имел права… — начала она, но он перебил: — Я знаю. Я вёл себя как дурак. Я слишком привык всё держать под контролем. Он сделал шаг ближе. — Но ты права, Со Ён. Ты не вещь. Ты — моя боль, моя радость, моя свобода. И если я потеряю тебя из-за своей ревности… я не переживу. Её дыхание сбилось. — Чимин… — Прости меня. — Его голос сорвался. — Я буду учиться. Только не уходи от меня. Она хотела сказать «я злюсь на тебя», «я не могу простить так просто». Но когда он обнял её, всё сопротивление растаяло. Его губы нашли её, требовательные, жадные. Она ответила, чувствуя, как сердце стучит в унисон с его. Они упали на кровать, дыхание смешалось. Его руки скользнули по её коже, горячие, отчаянные. — Повтори то слово, — прошептал он у её уха. — То, что случайно вырвалось. — Оппа… — её голос дрогнул. Он застонал, прижимая её ближе. — Ещё. Только для меня. — Оппа… Их тела переплелись в безумной близости. Каждое его движение было признанием, каждая её дрожь — ответом. Это было не просто примирение. Это было обещание: быть вместе, несмотря ни на что. --- После он лежал рядом, гладя её волосы. — Я правда буду меняться, — тихо сказал он. — Для тебя. Она улыбнулась сквозь усталость и слёзы. — А я буду рядом, чтобы верить в тебя. За окном медленно светлел рассвет. Впереди были новые трудности, новые шёпоты и осуждения. Но в этот момент они знали: их любовь стала ещё сильнее. На следующий день мир рухнул снова. Со Ён сидела на кухне с чашкой чая, когда зазвонил телефон. На экране— "мамуля" Сердце упало в пятки. — Алло? — Со Ён-а. — Голос матери был холодным. — Нам нужно поговорить. Сегодня вечером. Вечером она пришла домой. В гостиной сидели родители. Отец молчал, но его взгляд был тяжёлым. — Мы всё знаем, — начала мать. — Видео, слухи… Ты встречаешься со своим преподавателем? — Это не просто преподаватель, — тихо сказала она. — Это Чимин-оппа. Отец резко поднял голову. — Оппа? Он старше тебя на 5 лет! Он твой наставник! Это недопустимо. — Но я люблю его, — выпалила она. Тишина ударила сильнее, чем крик. — Любовь? — мать горько усмехнулась. — Тебе девятнадцать. Что ты знаешь о любви? — Достаточно, чтобы понимать, что не хочу без него, — её голос дрожал, но слова звучали твёрдо. — Он использует тебя, — сказал отец. — Мужчина его возраста… с его прошлым… Он просто играет. — Нет! — Со Ён встала. — Вы не знаете его! Слёзы катились по щекам. Она чувствовала, как между ней и родителями вырастает стена. — Со Ён-а, — мать говорила мягче, но не менее твёрдо. — Подумай о своём будущем. Если ты продолжишь эти отношения, твоя карьера может быть разрушена. — А если я разрушу своё сердце, что тогда? — прошептала она. В тот вечер она сбежала. Схватив куртку, выбежала из дома и пошла туда, где чувствовала себя в безопасности. К Чимину. Он открыл дверь, увидев её расплаканной, и мгновенно обнял. — Что случилось? — Они против… — её голос сорвался. — Они думают, что ты используешь меня. Что я не знаю, что такое любовь. Он крепче прижал её к груди. — Тогда докажи им. Докажем вместе. Она вскинула на него взгляд, полный отчаяния и решимости. — Но как? Он провёл рукой по её щеке и тихо сказал: — Жить так, чтобы они поняли: мы не ошибка. Мы — судьба. В ту ночь она уснула рядом с ним, впервые осознав: теперь они будут бороться не только с миром, но и с её семьёй. Со Ён проснулась от того, что рядом было пусто. Чимин стоял у окна, глядя в серое утро. В руках — телефон. — Что случилось? — прошептала она. Он обернулся, его глаза были полны решимости. — Я должен поговорить с ними. — С кем? — С твоими родителями. — Ты с ума сошёл! — воскликнула она, садясь на кровати. — После вчерашнего?! Они ненавидят тебя! — Тем более. — Его голос был твёрд. — Я не позволю, чтобы они думали, будто я скрываюсь. Он подошёл, сел рядом и взял её ладонь. — Если я хочу быть рядом с тобой, я должен быть честным и перед ними тоже. Вечером они вместе пришли в дом её родителей. Мать встретила их холодным взглядом, отец скрестил руки на груди. — Ты имел наглость появиться здесь? — сурово сказал он. Чимин поклонился. — Я пришёл не оправдываться. Я пришёл сказать правду. Он встал прямо, не отводя взгляда. — Я люблю вашу дочь. В комнате повисла тишина. — Я понимаю, что вы не доверяете мне. Моя репутация не идеальна. Но всё, что у меня было до неё, — неважно. Я впервые живу по-настоящему. — Красивые слова, — прервал отец. — Но завтра ты устанешь. Завтра найдёшь другую. А она останется сломленной. — Нет, — голос Чимина зазвучал громче. — Я готов поставить на карту всё: работу, имя, друзей. Но её я не отпущу. Мать поднялась со стула, её глаза блестели слезами. — А если из-за тебя её карьера рухнет? Если её будут оскорблять? Чимин посмотрел на Со Ён, потом снова на родителей. — Тогда я буду рядом. Я подниму её снова, сколько раз понадобится. Со Ён шагнула вперёд. — Мама, папа… — её голос дрожал. — Я знаю, вы боитесь. Но я не жертва. Это мой выбор. Она взяла Чимина за руку. — Я хочу идти с ним. Даже если будет трудно. Отец отвёл взгляд, сжав губы. Мать закрыла лицо ладонью. — Мы не можем благословить вас, — тихо сказала она. — Но мы не сможем и запретить. Со Ён бросилась к матери, обняла её, чувствуя, как сердце колотится. На улице Чимин крепко сжал её ладонь. — Они всё равно не приняли нас, — прошептала она. — Неважно, — ответил он. — Главное, что ты со мной. И впервые за всё время Со Ён почувствовала: это уже не просто борьба. Это начало их взрослой, настоящей любви.