В ритме с тобой

Со Ён шла по коридору университета и ощущала взгляды, будто на коже ожоги. Шепот сопровождал её за каждым шагом. — Это та, которая с преподавателем… — Да ну, он просто играет с ней. — Подождите, а её родители реально согласились? Она опустила глаза, прижимая к груди тетрадь. Её пальцы дрожали, дыхание сбивалось. В зале уже были одногруппницы. Кто-то смело улыбался, кто-то демонстративно отворачивался. — Со Ён-а, — позвала одна из девушек. — Может, научишь меня, как так быстро находить особый подход к преподавателям? Смех разнёсся по залу. Её губы задрожали, но она сделала вид, что не слышит. --- Занятие началось. Чимин, как всегда, вошёл уверенным шагом, улыбнулся, но его взгляд сразу упал на Со Ён. Она стояла в углу, не поднимая головы. — Сегодня работаем над сольными импровизациями, — сказал он, раздавая задания. Одна за другой девушки выходили на середину зала, ловя его похвалу. Со Ён чувствовала, как внутри всё сжимается. — Со Ён-а, твоя очередь, — его голос прозвучал мягче, чем обычно. Она вышла, встала. Музыка зазвучала. Но тело не слушалось. Руки и ноги двигались механически, без души. — Стоп, — резко сказал Чимин. — Это не ты. В груди защемило. — Сосредоточься. — Его тон был уже жёстче. Но она не выдержала. — А как мне сосредоточиться, когда все смотрят на меня, будто я грязь? — вырвалось у неё. В зале повисла тишина. Она развернулась и выбежала из аудитории. Слёзы катились, дыхание сбивалось. В туалете она закрылась в кабинке, прижав ладони к лицу. «Они правы. Может, я действительно разрушила всё? Может, я и вправду лишь игра в его жизни?» Когда она вышла, на часах было уже поздно. Большинство студентов ушли. Но зал всё ещё светился. Чимин сидел на полу, опершись о стену. Он ждал её. — Ты меня пугаешь, — сказал он тихо, глядя на неё. — Ты всё держишь в себе, пока не взрываешься. Она отвернулась. — А как иначе? Если даже родители думают, что я… ошибка. Он поднялся, подошёл ближе. — Со Ён-а, посмотри на меня. Она не подняла глаз. Тогда он осторожно коснулся её подбородка и заставил посмотреть в его лицо. — Я не дам тебе разрушить себя. Ни им, ни своим страхам. Её губы дрожали, но слова сорвались сами: — Почему вы… — голос дрогнул, — почему ты всё ещё рядом? Чимин глубоко вдохнул, его глаза блестели в свете ламп. — Потому что я выбрал тебя. И уже не отступлю. Она не выдержала и разрыдалась прямо у него на груди. Этой ночью он увёз её прочь из университета, туда, где чужих взглядов не было. — Хочешь, я покажу тебе место, где только мы? — спросил он, закрывая за собой дверь машины. И впервые за долгое время Со Ён почувствовала: может быть, мир не рухнет, пока он держит её за руку. Машина каталась по ночной дороге. Огни города остались позади, и вместо них тянулись тёмные поля и редкие фонари. В салоне играла тихая музыка, но Со Ён её почти не слышала. Она всё ещё прижимала руки к лицу, пытаясь спрятать покрасневшие глаза. — Куда мы едем? — хрипло спросила она. — Туда, где ты сможешь дышать, — ответил Чимин. --- Через час они остановились у небольшой деревянной базы на окраине гор. Там, где летом проводились танцевальные лагеря, а зимой всё замирало. Чимин вышел первым, открыл ей дверь. Ночной воздух был свежим и прохладным, пах сосной и дождём. — Ты привёл меня в лес? — усмехнулась она сквозь слёзы. — Иногда, чтобы найти себя, нужно потеряться, — он улыбнулся, но взгляд его оставался серьёзным. Они поднялись на веранду домика. Дверь заскрипела, и внутри открылось пустое пространство — деревянные стены, большое окно, старый диван и коврик. В углу стояла колонка. Чимин включил свет, но оставил только одну лампу, мягкую и тёплую. — Это моё место, — сказал он. — Когда я устаю, приезжаю сюда. Здесь никого нет. Только я… и теперь — ты. Со Ён медленно прошла внутрь, провела рукой по шероховатой стене. — Красиво… тихо. — Она посмотрела на него. — Почему ты решил привезти именно меня? Чимин сделал шаг ближе. — Потому что ты — единственная, кого я хочу рядом. Её сердце забилось быстрее. Она села на диван, прижимая к себе колени. — Но ты ведь слышал… что обо мне говорят. Даже родители думают, что я лишь ошибка. Он опустился на корточки перед ней, взял её ладони в свои. — Посмотри на меня. — Его голос был низким, твёрдым. — Ты не ошибка. Ты — причина, почему я перестал играть. Она моргнула, пытаясь понять смысл его слов. — Играть? — Раньше… я думал, что любовь — это что-то временное. Встречи, страсть, уход. — Он сжал её пальцы сильнее. — Но с тобой я впервые испугался. Испугался потерять. Слёзы снова подступили к её глазам. — Чимин… — Скажи моё имя ещё раз, — прошептал он. — Чимин… Он улыбнулся и резко прижал её к себе, уткнувшись лицом в её волосы. — Я люблю тебя. Мир остановился. Сердце в груди забилось так сильно, что казалось — услышит весь лес. Она замерла, потом выдохнула: — Я тоже люблю тебя. Слова прозвучали так громко, будто стены домика сами их впитали. Он посмотрел ей в глаза. Там не было сомнения. Только уверенность и нежность. — Скажи ещё раз. — Я люблю тебя, — твёрдо повторила она. Он накрыл её губы поцелуем. Это не был торопливый жест страсти, каким раньше он её смущал. Это было признание, обещание. Поцелуй становился глубже, горячее. Она чувствовала, как его руки обнимают её, как он осторожно укладывает её на диван. В его прикосновениях не было спешки — только желание доказать, что она для него — единственная. Она впервые не сопротивлялась, не сомневалась, не боялась. Всё вокруг исчезло, кроме него. --- Ночь длилась долго. Они шептали друг другу слова, которых никогда не осмеливались сказать. Смех, поцелуи, прикосновения — всё это переплелось в танце, где не было места никому, кроме них. Когда же она уснула на его груди, он долго смотрел в потолок, думая о том, что готов пройти через любой ад, лишь бы сохранить это чувство. Утро в домике было тихим. Сквозь занавески пробивался мягкий свет, пели птицы. Со Ён проснулась, уткнувшись в грудь Чимина. Его рука всё ещё лежала на её талии, как будто он боялся отпустить даже во сне. Она улыбнулась — впервые за долгое время искренне. — Уже проснулась? — пробормотал он, открывая глаза. — Да. И впервые не хочу возвращаться, — прошептала она. Но город ждал их. И вместе с ним — всё осуждение и испытания. В университете репетиции шли полным ходом: приближался ежегодный фестиваль хореографии, на котором студенты представляли сольные номера. Для Со Ён это должен был быть шансом показать, что её талант — не выдумка, не результат «связей», а её собственный труд. Но вместо радости её одолевала паника. — Со Ён-а, — сказал Чимин вечером, когда они остались в зале вдвоём. — Ты дрожишь, когда выходишь на середину. Она нервно сжала кулаки. — Потому что я знаю, что все будут смотреть не на танец. Они будут смотреть на меня. На девушку, которая встречается с преподавателем. — А если ты сделаешь так, что им просто нечего будет сказать? — его глаза блеснули. Она нахмурилась: — Что ты имеешь в виду? — Выступи так, чтобы они увидели в тебе не мою девушку. А сильнейшую танцовщицу курса. Он подошёл ближе, взял её руки и положил себе на плечи. — Смотри только на меня, когда будешь танцевать. Забудь про зал. Танцуй так, будто мы снова в том доме. Только ты и я. — А если я ошибусь? — Тогда я буду рядом. — Он улыбнулся. — И поймаю тебя. Со Ён глубоко вдохнула. Его слова звучали, как заклинание. Она впервые осознала: да, у неё нет поддержки одногруппников, нет доверия родителей, но у неё есть он. И, возможно, этого достаточно. Поздним вечером, когда в зале уже никого не было, он включил музыку и встал напротив неё. — Давай. Сольный номер. Для меня. Она вышла на середину. Музыка зазвучала. Сначала движения были неуверенными, но его взгляд удерживал её, словно нитями. Постепенно тело раскрылось. Танец стал откровением: боль, обида, отчаяние и любовь, переплетённые в каждом движении. Когда музыка стихла, Со Ён тяжело дышала, слёзы блестели на щеках. Чимин медленно подошёл и крепко обнял её. — Вот так ты и должна выйти на сцену. Она уткнулась ему в плечо, чувствуя, как его тепло разгоняет страх. — Спасибо… — прошептала она. — Спасибо, что не отпустил. Он коснулся её виска губами и сказал: — Я и не собирался. Впереди было выступление. Впереди — финальное испытание. Но впервые Со Ён была готова встретить его лицом к лицу.