Водоворот

      Увы, даже такой оплот стабильности и традиций, как «Большой городской путеводитель», имел свойство привирать. Точнее, в те далёкие годы, когда его страницы молодо хрустели и ещё пахли свежей типографской краской, он был правдив и актуален, но, в тот день когда Дик впервые оказался на улице Бернли, всё здесь выглядело совсем не так, как было описано в посвящённой этому району статье. С того памятного дня, как парень переступил порог детективного агентства «Настойчивый бассет» прошло без малого три года, а следы упадка всё ярче проступали через внешний лоск.              Когда-то модный бульвар, облюбованный утончённой публикой для совершения неспешного дневного моциона, постепенно терял свою привлекательность для состоятельных людей. Ветви деревьев, высаженных вдоль дороги, были небрежно подрезаны, тротуарная плитка местами шаталась, а претенциозные магазинчики дамской обуви и шляпок уступили место шумным мастерским и газетным киоскам. Уличные тумбы были неряшливо обклеены бесконечными слоями рекламных плакатов и театральных афиш, а рядом с остановкой омнибуса расположилось настоящее питейное заведение и тех, о которых так часто упоминали в газетах в разделе криминальной хроники. Улица Бернли постепенно и очень медленно вливалась в рабочие кварталы, по капле теряя свой благородный шарм, и агентство мистера Гладсона переживало те же метаморфозы, что и весь район в целом.              Когда Дикон впервые вошёл в безликое офисное здание под номером 73, он всерьёз не рассчитывал получить должность и даже не готовился к собеседованию. Сразу убедил себя, что пришёл лишь поглазеть на настоящее детективное агентство, а если повезёт и на самого сыщика. В голове парня засела красивая и волнительная картинка, порождённая стопками проглоченных книг не самой высокой художественной ценности. Ну да, совершенный зачитывался нудными справочниками и учебниками, а Дик за школьные годы перечитал все книги про жуткие убийства и таинственные исчезновения, которые только нашёл в ближайшей публичной библиотеке. Каждому своё.              Но оказалось, что мистер Гладсон до сих пор не нашёл себе расторопного помощника и неспроста: «Настойчивый бассет» знавал лучшие времена, как и его хозяин. Золотая краска на вывеске агентства облупилась, а приёмная навевала лишь тоску и свербение в носу из-за витавшей в ней пыли. Продавленный диванчик для ожидающих приёма посетителей и старые журналы на столике перед ним с порога намекали, что у сыщика давно нет никакого помощника, даже самого ленивого. Стол секретарши тоже пустовал, на нём стояла лишь печатная машинка, укрытая от пыли полотняным чехлом. В большой кадке у окна чахло разлапистое растение, которое, судя по стоящей рядом кружке, поливали исключительно застоявшимся чаем.              Сам сыщик был под стать своему агентству — такой же потрёпанный и унылый, хоть и хранящий воспоминания о прежних золотых денёчках. Мистер Гладсон серьёзно злоупотреблял дешёвым джином, обладал рыжими, редеющими волосами, которые зачёсывал в странную конструкцию, напоминающую птичье гнездо, и любил предаваться воспоминаниям о своих прошлых подвигах. Этим он походил на старую Несс, хотя его истории, в отличии от тёткиных, Дик всегда слушал с открытым ртом.              У мистера Гладсона по старой памяти сохранились большие амбиции, но давно не было средств их подтвердить. Когда-то на него работали две секретарши, личный помощник, приходящий курьер и даже младший детектив, а теперь ни осталось никого кроме самого пожилого сыщика. Дела шли плохо, богатые клиенты обходили «Настойчивого бассета» стороной, и денег на раздутый штат сотрудников, разумеется, не было. Даже оплатить услуги одного помощника сыщик был не в состоянии. Объявление о найме продолжало появляться в журнале, желающие приходили на собеседование, но довольно быстро понимали, что никакие 100 фунтов в неделю не стоят того, чтобы в одиночку справляться с тем ворохом обязанностей, которые мистер Гладсон мечтал переложить на чужие плечи. В это-то момент на пороге агентства впервые появился по-молодому восторженный и не очень практичный Дикон.              Вот так исподволь, незаметно для самого себя парень прижился здесь, выполняя одновременно роли уборщика, посыльного, секретаря и няньки для немолодого детектива. Мистер Гладсон пил явно больше, чем могло ему простить здоровье, часто оставался ночевать прямо в офисе и злоупотреблял жалостью к себе, но был человеком добрым и по-своему прикипел душой к парню. Дику казалось странным заботиться о человеке гораздо старше себя, но одновременно в этом крылось своеобразное удовольствие — быть для другого кем-то важным и значимым.              — Мистер Гладсон, это я Дик. Принёс вам сегодня курицу в панировке и бульон с яйцом. Фанни сказала, что для больного желудка это самая лучшая еда.              Парень открыл дверь в кабинет сыщика спиной и постарался при этом не выронить из рук кипу газет, без разбора выписываемых детективом, и фаянсовые судки с обедом из ближайшего бистро, хозяйка которого могла приготовить из курицы буквально всё на свете.              В кабинете, несмотря на утреннее время, было сумрачно из-за задёрнутых штор и очень душно. Мистер Гладсон — Фрэнк для своих — храпел, лёжа на диване, свесив одну руку вниз, а сгибом другой прикрывая глаза. Конечно же, он спал прямо в одежде, без всякого одеяла, используя в качестве подушки свой сюртук, а на полу рядом с ним стояла почти опустевшая бутылка джина «Твист» — весьма скверная и дешёвая марка, как теперь знал Дик. Запах в кабинете стоял соответствующий.              — Мистер Гладсон... Фрэнк? — тихо позвал парень.              Никакого ответа не последовало, мужчина только ещё громче всхрапнул, но даже и не подумал проснуться. Дикон как мог аккуратно сгрузил судки и периодику на стол, распахнул тяжёлые жаккардовые шторы и открыл окно, впустив внутрь прохладный влажный воздух. Со стороны дивана донёсся страдальческий стон.              — Уже почти половина десятого, сэр. Вам надо привести себя в порядок и поесть, в любой момент в дверь может позвонить клиент.              — Разве ж это клиенты, Дик? Склочные лавочники и мелкие бандиты — вот кто они все! — прокаркал с дивана мистер Гладсон.              Дик вышел из кабинета, а вернулся уже с графином, наполненным водой, и стаканом — очевидно, что время тёплого куриного бульона ещё не пришло. Мужчина с трудом сел, потёр ладонями красное отёчное лицо и попытался пригладить жёсткие рыжие волосы. Выглядел сыщик в несвежей сорочке и помятых брюках весьма потаскано, среди длинных всклокоченных прядей отчётливо просвечивала лысина. Мужчина вовсю уже разменял пятый десяток, но всё ещё сохранил бодрую чуть подпрыгивающую походку и острый блеск в глазах, хотя на следующий день после «Твиста» всегда походил на старую развалину, а не на успешного сыщика.              — Как низко я пал, мальчик мой, а ведь прежде ко мне обращались такие люди, как леди Бишоп, — мистер Гладсон шумно прихлёбывал воду и жаловался на жизнь. — Я рассказывал тебе, как распутал то дело с нечистой на руку горничной?              — Много раз, сэр, — покладисто ответил Дик. — Возможно, теперь ваши клиенты всё больше лавочники и бандиты, но они исправно платят по счетам, а срок оплаты аренды, смею напомнить, истекает послезавтра. И вы всё ещё должны мне жалование за две недели.              — Каким же занудой ты бываешь, Дикон, — мужчина упёрся локтями в колени и поддерживал ладонями наверняка раскалывающуюся от боли голову.              — Вы не жили с настоящим занудой, сэр, — усмехнулся парень, — мой брат — вот кто олицетворяет это почётное звание. Кстати, ваш клетчатый костюм я забрал из прачечной и повесил в шкаф, обед от Фанни на столе, а периодику я сам просмотрю, пока вы заняты.              Дик подхватил со стола кипу газет и оставил сыщика приходить в себя. Сейчас Фрэнк будет долго мочить голову под струёй холодной воды прямо в раковине, которая находилась в маленькой туалетной комнате, пристроенной к его кабинету. Сменит сорочку и костюм, поест, зачешет волосы, чтобы стыдливо прикрыть наметившуюся лысину, и вновь станет похож на солидного человека, а не на капризного ребёнка. Поразительно, до чего доводит хороших людей всего одна бутылка дрянного джина.              Когда Дик начал трудиться в «Настойчивом бассете», он и подумать не мог, что останется здесь так надолго. С мистером Гладсоном работалось просто и комфортно, а главное — просыпаясь по утрам никогда нельзя было знать наперёд, что сегодня случится в детективном агентстве. Дик был одновременно и секретарём, и личным помощником, и нянькой для Фрэнка. Денег за все эти труды платили весьма скромные и те частенько задерживали, но парень чувствовал себя нужным, полезным, а самое главное — на своём месте. Это непривычное чувство собственной значимости так грело Дику душу, что тот согласился бы работать даже за меньшие деньги.              Благодаря стараниям парня агентство перестало выглядеть, как чулан дворника, и хотя бы отчасти вернуло себе прежний шик. Удивительно, на какие чудеса способны обычная тряпка и ведро с мыльной водой. Дик прикупил баночку золотой краски и обновил старую вывеску, развесил по стенам приёмной эстампы в деревянных рамах, которые нашёл за шкафом в гостиной Несс, красиво разложил свежие журналы на столике. Без полноценного ремонта о былом лоске пришлось забыть, но теперь хотя бы не веяло откровенным запустением, как до прихода Дика.              К услугам мистера Гладсона всё больше прибегали обманутые мужья и ещё больше обманутые кредиторы — публика нервная и мнительная, но отпечатанные на бумаге театральные красотки тётки Несс никого не оставляли равнодушными. Дик готов был поклясться, что только его присутствие в приёмной минимум пару раз уберегло их от кражи.              В этот вторник всё шло как обычно: Дик разбирал за секретарским столом свежие газеты, бегло проглядывая заголовки в поисках статей о происшествиях, которые могли бы подарить агентству нового состоятельного клиента; Фрэнк тяжеловесно ходил за стеной, неразборчиво ворчал и включал воду на полную так, что трубы начинали подвывать.              Обычно в утренние часы никто не заглядывал в агентство, разве что забегал кто-нибудь от Фанни или приходили ругаться кредиторы самого мистера Гладсона. Клиенты, если они и появлялись, отдавали предпочтение вечерним часам, а то и вовсе дожидались сумерек, словно сам факт обращения к частному сыщику был преступлением. Так что Дик сильно удивился, когда скрипнула входная дверь, и на пороге появилась немолодая худощавая леди в фиолетовом, почти траурном платье с модным турнюром и крошечной шляпке-таблетке с прикреплённой к ней плотной вуалью.              — Детектив Гладсон? — тихий шелестящий голос чем-то напомнил Дику школьную учительницу миссис Невис, но на этом сходство двух дам заканчивалось.              За время работы на сыщика Дик повидал много самых разных женщин: смешливых молоденьких модисток, напористых шумных торговок и строгих, затянутых в приталенные пиджаки учительниц, но такую даму видел впервые. Узкое, так и хотелось сказать, породистое лицо с тонкими напряжёнными губами; нервные руки в лайковых перчатках теребили манжеты на рукаве; на груди переливалась острыми бликами драгоценная брошь в виде цветка, цена которой наверняка равнялась всему детективному агентству вместе с многочисленными долгами. Эта дама явно оказалась здесь случайно, может перепутала адрес? Но нет, она же только что спросила мистера Гладсона.              Дик осознал, как глупо выглядит, чуть ли не с открытым ртом таращась на посетительницу, хорошо, что она тоже казалась потерянной: рассеянно оглядывалась по сторонам, словно не понимала, как оказалась в этом странном месте с продавленными диванами и театральными афишами на стенах.              — Присаживайтесь, мадам, я сейчас скажу мистеру Гладсону, что вы пришли. У вас ведь не назначено? Как вас представить?              — Я... что? — растерянно переспросила дама. — Нет, я не предупреждала о своём визите, у меня приватный разговор к сыщику. Я ведь не ошиблась адресом, у меня есть...              Дама суетливо принялась рыться в маленьком ридикюле, выхватила из него смятую бумажку, одновременно уронив на пол пудреницу. Вместе с Диком они проследили взглядом за укатившейся под стол коробочкой. Парень уже привстал было со стула, намереваясь поднять безделушку, но дама вдруг жалобно, совсем по-девчачьи всхлипнула и тут же испуганно прижала ладонь ко рту. Наверно она сама не ожидала от себя такой слабости и теперь выглядела так, словно вот-вот разрыдается или бросится вон.              Дик, как человек многое повидавший за годы работы с детективом, быстро сообразил, к чему идёт дело, и перехватил инициативу, прежде чем перспективная клиентка ринется в бегство:              — Мадам, давайте вы присядете вот сюда, — парень ловко подхватил смятённую женщину под локоть и подвёл её к дивану. — Сейчас я сообщу мистеру Гладсону, что вы ожидаете, и он примет вас без всяких задержек.              Дама безропотно опустилась на низкий диван и рассеянно огляделась по сторонам. Она явно ожидала от детективного агентства чего-то иного или же явилась сюда, поддавшись чувствам, в любом случае, если Фрэнк сейчас же не сможет её принять, клиентка успокоится, возьмёт себя в руки и попросту уйдёт. Такие состоятельные дамы давно уже не переступали порог «Настойчивого бассета», если вообще тут бывали.              Дикон, как мог тактичнее, поставил перед клиенткой стакан с водой вместе с пачкой салфеток и прошмыгнул в кабинет мистера Гладсона. Если тот до сих пор похож на фабричного забулдыгу, не видать им этого наверняка прибыльного заказа как своих ушей. Но к счастью Фрэнк выглядел довольно прилично, даже волосы успел уложить бриолином так, чтобы скрыть лысину. По мнению Дика, лучше бы детектив носил загадочные шляпы, если уж так сильно переживает за свою шевелюру, чем сооружал на голове этакое воронье гнездо.              — Мистер Гладсон, в приёмной сидит клиентка, — многозначительным голосом зашептал Дикон, — настоящая леди, я таких здесь никогда не видел. Выглядит совершенно потерянной, вся на нервах, но настроена по-боевому.              — Обманутая жена? — прозорливо предположил детектив.              — Богатая обманутая жена, — уточнил Дик, — у которой наверняка есть подруги, которым тоже могут понадобиться услуги тактичного сыщика, сэр. Если всё пройдёт как по маслу…              — Без тебя знаю, Дикон, — мистер Гладсон торопливо застёгивал клетчатый сюртук и одновременно пытался оценить в зеркале состояние своей причёски. — Лучше помоги мне завязать узел, у тебя пальцы тоньше, аккуратней получится.              Парень покорно забрал из подрагивающих рук мужчины шёлковый шейный платок, сноровисто завязал и закрепил его элегантной булавкой. Мистер Гладсон, несмотря на его образ жизни, всё ещё выглядел представительным мужчиной, если не принимать в расчёт дрожащие руки и суетливость манер.              — Удачи, сэр, нам кровь из носу нужна эта клиентка.              — Как будто я не знаю, Дик, — проворчал сыщик, — иди, зови эту леди, будем делать своё дело.              К тому моменту, как парень выглянул в приёмную, дама уже вернула себе самообладание: сидела на диване с ровной, как линейка, спиной и чинно сложенными на коленях руками, словно не она только что терзала пальцами ридикюль.              — Мадам, прошу вас, — почтительно окликнул клиентку Дик.              Женщина изящным, выверенным движением поднялась и проплыла мимо Дика, придержавшего для неё дверь. По ногам парня хлестнули пышные юбки, повеяло тяжелым дорогим ароматом духов и дверь кабинета сыщика захлопнулась перед носом парня. Снедаемый любопытством Дик уселся за секретарский стол и принялся просматривать газеты. Надо было пробежаться по статьям, выбрать все хоть сколько-нибудь интересные, вырезать их и подготовить для сыщика. Это была ежедневная обязанность Дика — искать среди светской хроники и сводок преступлений, публикуемых Центральным полицейским управлением, нужные Фрэнку крохи информации. Тот просматривал отобранные Диком статьи, отмечал среди них перспективные, которые надо было подклеить на картонные листы и вшить в альбомы.              Благодаря этой работе Дик помнил даты всех театральных премьер в Городе, был в курсе подробностей скандального развода советника Дженингса и знал больше, чем когда-либо хотел, о профсоюзном движении на фабриках, входящих в концерн «Торсом и Уолш». В другие дни парень с насаждением переворачивал тонкие, пахнущие свежей типографской краской, газетные листы, вчитываясь в хронику совсем другой, отличной от его жизни, но сегодня всё шло наперекосяк.              Одно дело — читать про чужую, богатую на события жизнь, зная, что в конце рабочего дня Дику предстоит вернуться на улицу Гойт в квартиру, пропахшую старостью и пылью, и совсем другое — пусть случайно, самым краешком оказаться причастным к чужой судьбе. О чём эта дама сейчас говорит с Фрэнком? Правильно ли Дик угадал, что причина визита кроется в семейных неурядицах? А что, если именно в этот момент, когда Дикон шелестит газетами за своим столом, в кабинете сыщика разворачивается настоящая драма, достойная остросюжетного романа?              Разыгравшееся любопытство нашёптывало всякие глупости: придумать любой подходящий повод и заглянуть в кабинет или вовсе прижаться ухом к двери, чтобы подслушать, что там происходит. Но Дик продолжал сидеть на месте, как приклеенный, и заниматься своими делами, только нетерпеливо пристукивал ногой.              Сколько Дик ни ждал этого, всё равно распахнувшаяся дверь стала для него полной неожиданностью. Мистер Гладсон галантно пропустил вперёд клиентку, рассыпаясь в заверения:              — Мадам, вы не пожалеете, что обратились именно в моё агентство. Конфиденциальность и результат — этот девиз моё второе имя.              За время, проведённое в кабинете сыщика, дама полностью взяла себя в руки, и теперь, глядя на неё, странно было даже предположить, что она способна так беспомощно всхлипывать, как делала недавно на глазах Дика. Она не удостоила Фрэнка ответом, лишь сделала небрежный жест рукой, который при большом желании можно было истолковать как прощание и, не взглянув в сторону замершего парня, выплыла из приёмной.              Дик проводил глазами величавую, как статуя в фонтане, клиентку вместе с семенящим за ней сыщиком и кинулся к окну. На улице почти вплотную к их двери стоял припаркованный вольтмобиль, выглядящий таким неприлично красивым и роскошным, что аж дух захватывало. Прежде Дик только в газетах читал об этих новых машинах, спроектированных не на паровом, а на вольтажном двигателе, разумеется, на улице Гойт такого чуда никогда не видели.              С водительского места вышел высокий худощавый мужчина в форменном кителе и раскрыл у подъезда огромный чёрный зонт. Дама скользнула под ним прямо в салон, и дверь тут же захлопнулась. Водитель закрыл зонт, занял своё место за рулём, и чудо инженерной мысли плавно выехало на дорогу. Дик следил взглядом за машиной, пока та не скрылась за плотной пеленой дождя. Мистер Гладсон делал тоже самое, стоя у дверей без всякого зонта и даже без плаща, его волосы намокли и облепили яйцеобразную голову, придавая детективу весьма комичный вид.              Дик опустился на свой стул, мысли в голове путались и скакали, не желая выстраиваться в логические цепочки. Кто эта таинственная дама? Почему она пришла именно в «Настойчивый бассет»? Заключили ли они с Фрэнком контракт, и в чём его суть? А самое главное: какие последствия этого визита их ждут?              Мистер Гладсон взбежал по лестнице так резво, словно ему вновь исполнилось 20 лет, разве что не напевал от радости и никакие прилипшие к голове волосы его не смущали. Он проскочил мимо Дика и попытался скрыться в своём кабинете, но не тут-то было — парень был настороже и успел сунуть в закрывающуюся перед носом дверь носок ботинка.              — Мистер Гладсон, вы подписали с ней контракт?              — Контракт… — сыщик поморщился, как от зубной боли, но пропустил настойчивого парня внутрь кабинета, — нет никакого контракта, малец, с такими клиентами контрактов не заключают.              — А как же ваши правила, сэр?              Сыщик достал из ящика стола припасённую бутылку «Твиста», щедро плеснул в стакан, который ему недавно принёс Дик, и протянул парню. Тот отрицательно мотнул головой и уселся на стул, всем своим видом показывая, что никуда не уйдёт без исчерпывающих ответов.              — Мальчик мой, я знаю, что всегда твердил тебе о необходимости оформления документов, где расписаны все обязательства и денежные вопросы, но это совсем другой случай, — Фрэнк отхлебнул из стакана, словно воду пил, Дик в этот раз решил смолчать — слишком уж было любопытно узнать подробности этого дела. — Понимаешь ли есть клиенты, а есть клиенты.              Сыщик многозначительно побултыхал оставшимся в стакане джином и уставился на Дика с видом полнейшего превосходства. Парень счёл за лучшее кивнуть, хоть до сих пор не понимал к чему клонит Фрэнк.              — Эта дама из тех клиенток, которым больше чем результат важна анонимность. Люди из этого круга не оставляют визиток и не ставят подписей, зато они очень щедро платят и, если удовлетворены результатом, дают рекомендации другим снобам из своего круга.              — То есть вы не знаете, кто она? — как ни старался, Дик не мог побороть острого разочарования. Он уже успел нафантазировать себе целую драму, а теперь оказалось, что Фрэнка даже пытать бесполезно — он сам ничегошеньки не знал.              — Я знаю, что эта клиентка оставила весьма щедрый задаток, а дело её простое, как бутылка молока, — Фрэнк прикончил выпивку и плеснул себе ещё, он явно вознамерился хорошенько вознаградить себя за утренние труды. — А ты молодец, парень, сразу разгадал зачем эта дамочка приходила.              — Всё же обманутая жена? — удручённо протянул Дикон, загадочная история на глазах превращалась в перетряхивание чужого грязного белья.              — Подозревает своего толстосума в интрижке на стороне, — сыщик смаковал подробности дела, его, очевидно, радовала банальность заказа, а в море чужих пороков он чувствовал себя как рыба в воде. — Сказала, что это происходит уже не в первый раз, но теперь муженька как-то особенно сильно занесло. Мадам желает видеть улики против благоверного.              — Для бракоразводного процесса?              — Вряд ли, такие дамочки больше трясутся над соблюдение приличий, чем над святостью брачного ложа, — джин быстро развязал Фрэнку язык, но Дик не торопился его останавливать. — Ставлю на то, что она будет этим компроматом держать своего благоверного за яйца, особенно если он вхож в магистрат.              — Когда займётесь этим делом, сэр?              — Всё здесь, дружок, всё здесь, — мистер Гладсон потряс в воздухе своим блокнотом, в котором делал рабочие заметки.              Дик против воли вытянул шею, пытаясь хоть краем глаза разглядеть записи Фрэнка, но всё тщетно.              — Наш герой-любовник завтра вечером ведёт свою фифу в ресторан, где их уже буду поджидать я и мой верный складной фотоаппарат.              Голос Фрэнка становился всё развязнее, а он сам пытался одновременно ослабить узел на шейном платке, а в другой руке всё ещё держал стакан с джином. Рука предсказуемо дёрнулась, и на чистом сюртуке появилось первое пятно, платок так и не сдал своих позиций. Наученный горьким опытом Дик попытался было вмешаться, пока ситуация окончательно не пошла в разнос:              — Сэр, может вам не стоит… — парень потянул руку к «Твисту», чтобы забрать бутылку у разошедшегося сыщика. — Если завтра вам нужно работать, надо сохранить себя в форме.              — Не лезь туда, где не понимаешь… — не очень понятно высказался Фрэнк, но бутылку забрал с удивительной для его состояния ловкостью. Потом подумал и отправил блокнот в ящик стола, который тут же запер на ключ, — очевидно Дик утратил доверие подвыпившего сыщика. — У меня всё под контролем, я же профи, а не кто-то там.              Парень понял, что здесь он больше ничего не добьётся, встал и вышел из кабинета. Уже на пороге оглянулся на примеривающегося к очередной порции джина Фрэнка и сказал:              — Сэр, сегодня первый вторник месяца, мы с братом всегда встречаемся в этот день. Вы не против, если я уйду сегодня из конторы пораньше?              Сыщик широко махнул рукой, поставив пару пятен на бумагах, лежавших на столе перед ним, и что-то благосклонно промычал. Дик решил истолковать этот звук в свою пользу и тихонько притворил за собой дверь. Надо было ещё закончить с газетами, зайти к Фанни и проследить, чтобы мистер Гладсон не натворил делов. Хорошо бы изъять у него задаток, внесённый дамой, пока сыщик не пропил его на радостях. С кредиторами надо расплатиться, а не праздновать пока ещё не состоявшийся успех.              Дик снова уселся за свой стол, но работа не шла, а голова была забита всякой чепухой. Каждый раз одно и то же! Эти ежемесячные встречи с Крисом выматывали сильнее, чем алкоголизм Фрэнка. Вот зачем брату эта видимость добрых семейных чувств? У них обоих теперь своя совершенно обособленная жизнь, так ради кого весь этот спектакль? Дика ждут пара часов натянутых разговоров и неловкого молчания, чтобы потом ещё четыре недели не видеться. Так какой во всём этом смыл? У Криса совесть пробуждается по первым вторникам месяца или ему легче по ночам спится, зная, что непутёвый братец всё ещё жив-здоров? Странный он какой-то.